Похороны Рори О’Коннела прошли несколько дней спустя на старом городском кладбище. Как установили судмедэксперты, причиной смерти стало отравление продуктами горения. Пекарня Грин была полностью уничтожена. Только на следующий день пожарным удалось разгрести завалы и добраться до помещения, где был заперт парень. Единственное, чем специалисты могли успокоить безутешную родню: смерть Рори была легкой.

– Он не мучился, – шептала ошарашенная Микаэла, стоя на кладбище перед могилой брата и покачиваясь, словно осиновый листок на ветру. – Просто уснул. Я… я когда увидела его, он… он улыбался. Понимаете? Будто возьмет и проснется вот-вот. А еще…

Микаэла говорила не останавливаясь, найдя приют в объятиях молчаливого Брайана. Она то улыбалась, вспоминая какие‑то незначительные мелочи, то начинала рыдать и заламывать руки. Никто ее не осуждал. Брат и сестра О’Коннел были действительно близки.

Мэгги в день похорон едва удалось сбежать из больницы. Не проститься с Рори она не могла. Несмотря на то что сама едва на ногах стояла. Нику происходящее не нравилось, но перечить разбитой горем любимой он не смел. Если у них и появился шанс наверстать упущенные годы, то только благодаря Рори. Его память следовало почтить как следует. И уже потом мстить. Ник решил оборвать все контакты с матерью, а Фреда сгноить в тюрьме до конца дней. Их с Джаспером связей оказалось достаточно, чтобы взять мерзавца под стражу прямо на пепелище после того, как едва живая Мэгги все рассказала.

Первый с момента встречи с Ником разговор с отцом также произошел на кладбище. Во время погребения Стив Грин понуро стоял в стороне, не решаясь приблизиться к процессии. Прямой его вины в произошедшем не было, но и откреститься совсем не получалось. Совесть нашептывала, что, поступи он как мужчина, не потянись за бутылкой, так своевременно предложенной Фредом Скрамсом, глядишь, и рыженький паренек остался бы жив. И Мэгги бы не пострадала.

– Дочка, – глухо позвал Стив, когда народ с кладбища стал потихоньку расходиться. – Поговори со мной. Прошу.

Он выглядел настолько потерянным, что поддерживаемая Ником Мэгги все же обернулась и безучастно посмотрела на отца.

– О чем?

– Пекарня… Это Фред, будь он проклят! Предложил мне в тот вечер выпить. Он как раз заехал, спросил, где ты. Я позвонил…

Красноречием Стив никогда особо не блистал, а сейчас и вовсе был похож на выброшенную на берег форель.

– Понятно, откуда он узнал про Ника, – вздохнула Мэгги, отворачиваясь. – Это все? Мне надо вернуться в больницу.

– Я не хотел, Мэг! Видит Бог, не хотел! Парнишка этот, Рори…

– Иди домой, пап.

Разговор оказался слишком болезненным. У Мэг просто не было сил. Отец, словно нашкодивший ребенок, пытался выпросить индульгенцию, но смеющийся Рори, то и дело возникающий перед внутренним взором, не позволил бы так легко простить. Не теперь.

– Если хочешь хоть немного замолить грехи, – тихо проговорил Ник, – дай объяснения в полиции. Фред заранее все спланировал. Мерзавец!

– Я напишу, – немного оживившись, заверил Стив. – Прямо сейчас пойду! Он точно сядет, подлец!

Но Мэгги уже не слушала. Единственным желанием девушки было поскорее уйти прочь и провалиться в сон.

Во время церемонии прощания Эми молчала. Внутри нее зияла такая огромная дыра, что казалось, все чувства выдуло словно сквозняком через распахнутую форточку. К счастью, никто, кроме Микаэлы, разговоров или утешения не предлагал. Друзья подходили, обнимали, брали за руку, но молча. Все тяжело переживали гибель Рори, и Эмилия была признательна, когда после бесконечных слов сочувствия ее оставили в покое.

– Как глупо, – вздохнула она, безучастно рассматривая гору цветов на семейной могиле О’Коннелов: Рори похоронили на старом кладбище рядом с бабушкой и дедом. – Рори не любит сорванных цветов.

Еще глупее было то, что его нетронутое пожаром тело кремировали. Будто предали. У Эми больно защипало в глазах. Она села на корточки, обняла колени и завыла, как на родине Рори воют банши, предрекая скорую смерть.

– Ваш жених? – донесся до девушки участливый низкий баритон.

– Муж, – выдавила из себя Эмилия. – Мы поженились несколько дней назад.

– Повезло… – вздохнул незнакомец.

– Повезло?! – задыхаясь от возмущения, Эмилия вскинула голову, намереваясь высказать все, что наболело, но вдруг осеклась.

Над ней возвышалась полупрозрачная фигура молодого мужчины, облаченная в строгий сюртук, в котором при достаточной фантазии угадывался темно-синий оттенок. В тусклом свете хмурого осеннего солнца, изредка пробивающегося из-за низких серых облаков, призрачная ткань мерцала подобно скоплению далеких звезд. Под сюртуком виднелись размытые очертания белого жилета. Брюки, точно обозначенные воздушным полумраком, подчеркивали стройность фигуры мужчины, а рубашка с воротником и манжетами, плавно переходя в сгустки дыма, добавляла загадочности. Завершали образ высокие сапоги, идеально подходящие для пасмурной и слякотной осени, если призрак вдруг боялся запачкаться.

Может, все же у нее настолько сильный стресс, что дошло до видений? Хотя в этом случае она бы предпочла увидеть Рори. Еще раз с ним поговорить. Эмили глубоко вздохнула и мотнула головой. Призрак не исчез. В его выцветших, будто на черно-белом фото, глазах читалось искреннее сочувствие. Заметив движение Эмилии, дух слегка отпрянул, тревожно осматриваясь.

– Не хотел вас пугать, миледи, – неловко извинился он. – Живые меня, как правило, не замечают.

– Вы призрак? – Эми поднялась на ноги и потянулась к незнакомцу.

После гибели Рори, как утверждали друзья, пропала и леди Элизабет. По словам Мэгги, Лиззи помогла ей найти дорогу в дыму, переговорила с Кассандрой, а потом вернулась к Рори. Больше ее никто не видел. Странно, что Элизабет Эмилия не видела, а вот этого мужчину ясно наблюдала.

– Джон Морган, к вашим услугам, – представился призрак, поклонившись.

– Джон? Тот самый Джон? – изумилась Эмилия.

– Кажется, после смерти я стал весьма популярным, – грустно хмыкнул он в ответ.

– Просто Элизабет…

– Вы тоже видели Лиззи? – взволнованно перебил он.

– Нет. Как раз наоборот. – Эмилия печально опустила глаза. – Видели все, кроме меня. А вот теперь, после смерти Рори, я вижу вас. Странно…

Она вздохнула, бросив на гору цветов взгляд, полный беспомощности и боли.

– Быть может, вы поверили? – с надеждой спросил Джон. – Иногда меня видят те, кто потерял близких. Смерть ведь многое меняет в человеческом восприятии. Люди часто становятся верующими. Ну, или просто открывают свои сердца чудесам. Вам хочется еще раз увидеть мужа, не так ли?

– Конечно!

– Как и мне – Лиззи. – Джон мягко улыбнулся. – Радуйтесь, что у вас есть шанс. Я, похоже, навсегда застрял в этом прескучнейшем местечке.

– Леди Элизабет тоже пропала. – Эмилия развела руками. – Она была с Рори. Не оставила его одного в том пожаре.

– Это очень на нее похоже, – все так же с улыбкой сказал Джон. – А что, если ваш муж забрал ее в рай? Судя по тому, с какими почестями его провожали, он был достойным молодым человеком.

– Лучшим, – кивнула Эмилия, не кривя душой. – Может, вы и правы.

Желание снова увидеть Рори, хотя бы призраком, с каждой секундой разгоралось все сильнее. Как и вера в то, что это непременно случится.

– Возможно, и вас кто‑то может проводить в рай? – поинтересовалась Эмилия.

– Леди, надеюсь, вы не задумали свести счеты с жизнью? – заметно испугался Джон. – Так можно попасть только в ад.

– Нет, но если, допустим, отправиться туда, где люди умирают часто. Больница, например?

– Я не могу покинуть это место. Уже пробовал с вашими друзьями. Был проведен замысловатый ритуал. Меня держит кладбище.

– Понятно. – Девушка вздохнула, запустив руку в карман и извлекая камень, что передала ей Мэгги. – Без Рори они не смогут снять проклятие и освободить вас. К сожалению.

Эмилия посмотрела на камень и охнула: на нем то вспыхивало, то вновь угасало очертание стрелы.

– Как?.. – с изумлением проговорила она.

Джон выплыл из-за спины девушки и пристально посмотрел на камень.

– Индейские штучки, – недовольно вздохнул он. – Именно они и стали причиной наших бед. Духи. Похоже, вы одна из отмеченных.

– Но еще недавно камень на меня не реагировал… А сейчас…

– Был жив ваш супруг. Он и являлся избранным, – пояснил Джон. – А теперь дух выбрал новую любимицу. Симпатии духов переменчивы. Берегитесь, миледи.

– Разве… разве это опасно само по себе? – насторожилась Эмилия. Прагматичность Джона импонировала ей. Да и верилось мистеру Моргану как‑то больше, чем шаману или тому же Брайану.

Джон нахмурился.

– Я не помню, кто из философов сказал, что милость богов так же опасна, как и их гнев, но я согласен, – серьезно ответил Джон. – Индейцы утверждали, что Элизабет – любимица их духа Луны, и боюсь, что именно эта любовь не дала ей спокойно последовать в рай после гибели. По индейским поверьям избранные могут повелевать духами, взывая к их помощи. Однако бледнолицые тут пришлые, и нас духи, даже выбирая в качестве любимцев, не очень‑то слушают. Скорее наоборот.

– Дух Луны заманивал избранных, чтобы… убить? – ужаснулась Эмилия. Не эти ли несостыковки в легендах пытался разыскать Рори? – Но зачем?

– Может, потому что им не хватило сил переломить волю духа? Хотя… – Джон внимательно посмотрел на Эмилию. – Вы ведь с востока, верно? И в духах разбираетесь лучше нас.

– Я христианка…

– Это неважно. Это та сила, что у вас в крови. Держу пари, и индейцы приняли вас за свою? Не хочу вас пугать, миледи. Просто помните, что духи сильны и коварны. Они могут быть друзьями, но стоит дать слабину…

– Спасибо за совет, Джон, – кротко поблагодарила Эмилия. – Я запомню.

Сумерки окутали забытую тропу, расположенную в тени вековых деревьев. Жухлая листва оставила кроны и тревожно шуршала под ногами предвестником грядущих опасностей, которые уже не пугали. До усадьбы друзья шли медленно. В тишине. Изредка молодые люди перекидывались общими, ничего не значащими фразами, но завязать долгий содержательный разговор не получалось. Какую бы отстраненную тему они ни пытались затронуть, все сводилось к обсуждению пожара. Гибель Рори и исчезновение Элизабет подкосили и без того шаткую уверенность в успешном исходе. Но вслух произнести это никто не решался.

– Мы справимся, – бормотала Микаэла. – Рори бы точно справился. Да, Эм?

В Эмилии девушка пыталась найти поддержку и утешение. Горе должно было сплотить их как никогда. Но Эмилия, будучи и прежде довольно замкнутой, сейчас вовсе полностью погрузилась в себя. Она будто сложное математическое уравнение решала, периодически выныривая из глубин подсознания, чтобы уточнить вводные.

– А что все же случилось с сережками, мистер Смит? – вместо ответа спросила Эмилия у Брайана.

Компания резко остановилась, решив, что любопытный вопрос – отличный повод собраться с мыслями. Тем более что до усадьбы они почти дошли.

– С какими? – не понял Брайан, окинув Эмилию внимательным взглядом.

Изначально он был против ее компании, считая, что Эми только зря подвергает себя опасности. Камень Рори в ее руках сейчас не сиял – встречу с Джоном Брайан считал фантазией, с помощью которой девушка пыталась пережить потерю – а значит, толку не будет. Но Эмилия и слушать ничего не хотела. Да и Микки фанатично верила, что подруга им жизненно необходима.

– С сережками леди Элизабет. Она о них все время спрашивала, помните? И требовала их найти.

– Да, – кивнула Мэгги, – так и было. Брайан, ты же рассказывал, что одна была на ней, а вторую ты нашел в кухне.

– Я хотел, чтобы Лиззи похоронили в этих серьгах. Но мистер Морган возразил, что семейная реликвия должна остаться в семье.

– Вот они, – прошептал Ник, привлекая к себе Мэгги и легонько касаясь золотого сердечка в ее ухе.

– Что? – Мэгги изумленно уставилась на парня. – Но Лиззи их не узнала и… Ты же мне их подарил.

– Серьги когда‑то дал мне отец, – вздохнул Ник. – Они больше ста лет хранились в семье, но имели столь непрезентабельный вид, что преподнести их моей маме он в свое время не решился. Папа практичный. Смысл тратить время на поиск хороших специалистов по реставрации? Да и стоить восстановление может дороже самих сережек. Если уж дарить, то что‑то новое. Что дама точно оценит.

– Да ты у нас чертов романтик, – понимающе хмыкнул Джаспер. – Ведьмочка, а ты у меня что предпочитаешь: древнее барахло или современную безвкусицу? Хотя о чем это я? Тебе надо дарить ожерелье из черепов летучих мышей!

– Смотри, как бы я из твоих зубов ожерелье не смастерила, – зашипела Кассандра.

– Понял. Заткнулся, – оскалился Джаспер, довольный, что траурную атмосферу удалось немного разбавить.

– Да, я романтик, – вздохнул Николас. – Поэтому отнес серьги обычному ювелиру. Тот немного поколдовал, поменял подвески, замок, и получилось довольно мило. Достойно Мэгги.

С этими словами он крепко сжал ладонь девушки, будто показывая, что никогда больше ее не оставит.

– Твоя мать не за это ли на меня взъелась? – ошарашила всех Мэгги неожиданной догадкой.

– Не знаю, – буркнул Ник. – И нет никакого желания выяснять.

Эмилия тем временем нахмурилась.

– Мэгги, – тихо позвала она подругу, – что бы сегодня с нами ни произошло, береги их. Если серьги пропадут, то у нас ничего не получится. Все будет напрасно. Пора.

Она кивнула вперед, где уже виднелись покосившийся дом и статуя мраморной девушки. Ее бледное лицо казалось ожившим под лунным светом. С таким же каменным, не выражающим ни единой эмоции лицом Эмилия направилась к усадьбе.

– О духи леса, взываю к вам! Мы принесли амулеты и молим о помощи, – прошептала она, протягивая на раскрытой ладони камушек с мерцающей стрелой.

Мистер Смит изумленно уставился на девушку, будто впервые увидел, от чего уголки губ Эмилии чуть дернулись вверх.

– Что дальше? – Джаспер толкнул в бок Брайана. – Нам встать по кругу и, облачившись в черные балахоны, спеть пару хитов «Григориан»?

– Только попробуй, – скривилась Кассандра. – Ты поешь как енот, застрявший в лазе для кошки.

– Тихо, – глухо прошептал Брайан, отходя в сторону. – Доставайте камни.

Шестеро избранных встали вокруг высохшего фонтана. Они держали в руках древние камни-амулеты, которые ощущались настолько старыми, что казались пережившими не одну эпоху. Замешательство друзей достигло своего предела.

Что говорить? Или просто молча ждать, пока все случится само по себе?

– Ду-у-хи-и, – нервно протянула Кассандра, – мы как бы пришли…

– И камушки, вот, светятся, – поддакнул Джаспер. – Вы откроете ворота? Или что там положено?

Брайан напряженно вглядывался в окна особняка, в которых начал мерцать свет. Третий этаж. Второй. Заметив это, к горлу Мэгги подступил комок.

– Мы хотим спасти Лиззи и Джона! – прокричала она.

Окна первого этажа замигали так, будто шаловливый ребенок бегал по комнатам, включая и выключая свет.

– И вернуть серьги, – продолжил Ник, так же, как Брайан, с усилием вглядываясь в окна дома.

– И снять проклятие с этой земли, – прошептала Эмилия.

– А! – неожиданно взвизгнула Микаэла. – Я не могу пошевелиться! Брайан! – Девушка отчаянно извивалась, но сойти с места не могла. Создавалось впечатление, будто ее тело сжимали кольца невидимого питона. Микки жадно хватала ртом воздух, безмолвно моля о помощи, но стоящий за ее спиной мистер Смит лишь усмехался.

– Что за черт! – прорычал Джаспер, попытавшись сдвинуться и потерпев неудачу. – Брайан!

Друзья словно приросли к месту, на котором стояли, не в силах сделать шаг.

– Брайана тут нет, – оскалился мистер Смит, обводя довольным взглядом растерянные лица. – Больше нет. Это меня вы пришли усмирять, несчастные. Меня! Но на этот раз я вас уничтожу! Всех! Я отомщу за то, что украли Элизабет! Вы будете умирать медленно и мучительно!

– Что за дьявольщина? – Ник изо всех сил пытался дотянуться до Мэгги.

– Он, похоже, одержим своим покровителем, – сообразила Кассандра. – Помните, он говорил, что тоже избранный? Как раз лунного духа.

– Молчи, ведьма, – рыкнул дух. – Малютка Сэм так хотел спасти свою сестру, что полностью поддался моим внушениям. Он делал все, что требовалось, хоть и не осознавал до конца. А все, чего хотел я, – отомстить и обезопасить себя от таких жалких попыток избавления…

– На этом месте должен включиться «дьявольский смех», – саркастично заметила Кассандра. Ей хоть и было страшно, но совладать с острым языком девушка была не способна даже в критических ситуациях.

К счастью, упиваясь собственной победой, дух не обратил на реплику внимания.

– Вы умрете. Сегодня. Сейчас. На моем алтаре. И больше не будет избранных, способных меня остановить!

– Брайан, прошу… – всхлипнула Микаэла.

– Он был бы рад помочь, милая, – ухмыльнулся дух, – да не может. Брайан в моей власти. Он хорошо выполнил свою роль. Пришло время проститься. Разве что…

Взгляд Смита остановился на Мэгги: она единственная не кричала, не проклинала его, а смотрела с неким сочувствием.

– Жалеешь меня? – с любопытством спросил дух, подходя вплотную к оцепеневшей девушке.

– Грустно терять любимых, – прошептала Мэгги. – Я знаю…

– Верно. Знаешь, – мистер Смит с нежностью провел ладонью по лицу Мэг, остановившись на сережке. – Тогда на тебе были ее серьги. Я подумал: какая славная девушка, так похожа на Элизабет. Я не хотел причинять вам зла. Ваши чувства были столь искренними…

– Так отпусти нас сейчас, – бесстрашно попросила Мэгги.

– Не могу, дорогая, – прошептал дух, приподнимая подбородок Мэгги кончиками пальцев. – Впрочем, будешь моей возлюбленной? Ты можешь остаться со мной.

Он потянулся к губам Мэгги, но тут же вскрикнул, оседая на землю. За спиной Брайана стояла Эмилия и сжимала в руке окровавленный нож. Брайан закашлялся, обернулся к девушке и с легкой улыбкой выдавил:

– Умница, Эми… Спасибо…

Голос его стих, глаза так и остались изумленно распахнутыми, а из уголка губ тонкой струйкой стекала кровь.

– Примите жертву, о духи леса, и откройте врата времени, – спокойно продолжила Эмилия под ошеломленными взглядами друзей.

В это же мгновение раздался душераздирающий вопль. Статуя богини засветилась так, что все зажмурились, чтобы не ослепнуть. Прогремел взрыв. Или что‑то похожее на взрыв. Ударная волна, эпицентром которой являлась статуя, сметая все на своем пути, подхватила людские тела, словно тряпичных кукол, и отбросила далеко за пределы сада. Последней мыслью Мэгги было, что нечто похожее она испытала в ту роковую ночь пять лет назад. Когда Фред въехал в них с Ником на своем автомобиле.