В славном великом Нове-городе

А и жил Буслай до девяноста лет,

С Новым-городом жил, не перечился,

С мужиками новгородскими

Поперек словечка не говаривал.

Живучи Буслай состарился,

Состарился и преставился.

Оставалась у Буслая матера вдова

Офимья Александровна,

И оставалось чадо милое,

Молодой сын Василий Буслаевич.

Будет Васенька семи годов,

Отдавала матушка родимая

Матера вдова Офимья Александровна

Учить его грамоте,

А грамота ему в наук пошла;

Присадила пером писать,

Письмо Василью в наук пошло;

Отдавала петью учить церковному,

Петьё Василью в наук пошло.

А и нет у нас такова певца

Во славном Нове-граде

Супротив Василья Буслаева.

Стал Васенька на улицу похаживать,

Водиться со пьяницы, со безумницы,

Со веселые удалые молодцы,

А и ходя в городе, уродует:

За руку возьмет – рука прочь,

Из плеча руку выдернет;

За ногу возьмет – нога прочь,

Из гузна ногу выломит;

Которова хватит поперек хребта, —

Тот кричит-ревет, окарачь ползет.

А и мужики новгородския,

Посадския, богатыя

Приносили жалобу великую

Матерой вдове Офимье Александровне

На того на Василья Буслаева.

Стала матушка его журить-бранить,

Журить-бранить, на ум учить.

А журьба Василию не взлюбилася,

Пошел он, Васька, во высок терем,

Садился Васька на ременчат стул,

Писал ярлыки скорописчаты,

От мудрости слово поставлено:

«Кто хочет есть и пить из готового,

Валися к Ваське на широкий двор,

Тот ешь и пей готовое

И носи платье разноцветное!»

Рассылал те ярлыки со слугой своим

На те улицы широкия

И на те частыя переулочки.

Поставил Васька чан середи двора,

Наливал чан полон зелена вина,

Опускал он чару в полтора ведра.

Во славном было во Нове-граде,

Грамотны люди ярлыки прочитывали,

Пошли к Ваське на широкий двор,

К тому чану зелена вина.

Вначале был Костя Новото́рженин,

Пришел он, Костя, на широкий двор,

Василий тут его опробовал:

Стал его бити червленым вязом,

В тот вяз было налито

Тяжела свинцу чебурацкого,

Весом тот вяз был во двенадцать пуд;

А бьет он Костю по буйной голове,

Стоит Костя, не шело́хнется,

На буйной голове кудри не тря́хнутся.

Брал Костя чару зелена вина в полтора ведра,

Выпивал чару за единый вздох.

Говорил Василий сын Буслаевич:

«Гой еси ты, Костя Новоторженин,

А и будь ты мне названый брат

И паче мне брата родимого!»

А и мало время позамешкавши,

Пришли два брата боярченка,

Лука и Мосей, дети боярские.

Еще пришел Потанюшка хроменький,

Еще Хомушка горбатенький,

Еще и Гаврила долгополый,

Еще тут пришли семь брато́в Сбродо́вичей.

Пришли шильники, мыльники, игольники.

Еще пришел Никита Заолешанин,

Принес поклон Волхову от Днепра батюшки,

От Волги матушки,

От Волха Всеславьевича,

От старого казака Ильи Муромца,

Поклон от града Киева славному Нову-городу,

А Василью Буслаеву в особину.

Всех Василий кряду опробовал:

Бил червленым вязом по буйной голове.

Стоят молодцы, не шелохнутся,

На буйной голове кудри не тряхнутся.

Берут чару зелена вина в полтора ведра,

Выпивают чару за единый вздох.

Собиралися-соходилися

Тридцать молодцов без единого,

Сам Василий тридцатый стал.

Какой зайдет – убьют его,

Убьют его, за ворота бросят.

Послышал Васенька Буслаевич

У мужиков новгородскиих

Канун варен, пива яшныя, —

Пришел со дружиною во братчину в Никольшину,

Платил за всякого брата по пяти рублев,

А за себя Василий дает пятьдесят рублев.

А и тот-та староста церковной

Принимал их во братчину Никольшину.

А и зачали они тут канун варен пить

А и те-та пива яшныя.

А и будет день ко вечеру,

Начали уж ребята боротися,

А в ином кругу в кулаки битися;

От той от борьбы от ребячия,

От того бою от кулачного

Началася драка великая.

Поскокали молодцы, дружина Васильина,

Прибили уже много до смерти,

Вдвое-втрое перековеркали,

Руки-ноги переломали, —

Кричат-ревут мужики посадския.

Говорит тут Василий Буслаевич:

«Гой еси вы, мужики новгородския.

Бьюсь с вами о велик заклад:

Напускаюсь я на весь Нов-город битися-дратися

Со всею дружиною хороброю —

Вы меня с дружиною побьете Новым-городом,

Буду вам платить дани-выходы по смерть свою,

На всякой год по три тысячи;

А буде же я вас побью,

То вам платить мне такову же дань!»

И в том-то договор они подписывали.

Сходились все мужики новгородския

Утром ранешенько на Волхов мост.

Напускались на Василия со дружиною,

И началась у них бой-драка великая.

Дерутся они день до вечера,

Прибил Василий с дружиною

Многих мужиков новгородских до смерти.

Пошли мужики с дорогими подарками

К матерой вдове Офимье Александровне:

«Ай же ты, матера вдова Офимья Александровна!

Прими у нас дороги подарочки,

Уйми свое чадо милое

Василья Буслаевича!»

Тут матера вдова Офимья Александровна

Принимала у них дороги подарочки,

Посылала девушку-чернавушку

По того Василия Буслаева.

Прибежала девушка-чернавушка,

Хватала Ваську во белы руки,

Притащила к матушке родимоей.

Тут Офимья Александровна

Посадила Васеньку в погребы глубокия,

Затворяла дверьми железными,

Запирала замками булатными.

А его дружина хоробрая

Со теми мужиками новгородскими

Бьются-дерутся день до вечера.

А и та девушка-чернавушка

На Волхов-реку ходила по́ воду,

Взмолятся ей тут добры молодцы:

«Гой еси ты, девушка-чернавушка!

Не оставь нас у того часу смертного!»

И тут девушка-чернавушка

Бросала она ведро кленовое,

Брала коромысло кипарисное,

Коромыслом тем стала она помахивать

По тем мужикам новгородскиим,

Прибила уж многих до́ смерти.

Запыхалась девка коромыслом махать,

Побежала за Василием Буслаевичем,

Срывала замки булатныя,

Отворяла двери железныя:

«А и спишь ты, Василий, не пробудишься,

Над собой невзгодушки не ведаешь,

Твою дружину хоробрую на мосту Волховском

Мужики новгородские всех прибили-переранили,

Булавами буйны головы пробиваны».

Ото сна Василий пробужается,

Выскочил он на широкий двор,

Не попала палица железная,

А попала ему ось тележная.

Побежал Василий по Нову-городу,

По тем по широким улицам.

Стоит тут старец-пилигримище,

На могучих плечах держит колокол,

А весом тот колокол во триста пуд,

Кричит тот старец-пилигримище:

«А стой ты, Васька, не попархивай,

Молодой глуздырь, не полетывай!

Из Волхова воды всей не выпити,

Во Нове-граде людей не повыбити;

Есть молодцы супротив тебя,

Стоим мы, молодцы, не хвастаем!»

Говорил Василий таково слово:

«А и гой еси, старец-пилигримище,

А и бился я о велик заклад

С мужиками новгородскими,

Опричь тебя, старца-пилигримища,

Во задор войду – тебя убью!»

Ударил он старца во колокол

А и той-то осью тележною —

Стоит старец, не шелохнется.

Заглянул Василий старцу под колокол —

А и во лбу глаз уж веку нету.

Пошел Василий по Волхову-реке,

По той по Волховой улице.

Завидела его дружина хоробрая,

Идет к ним, молодцам, на выручку

Молодой Василий Буслаевич,

У ясных соколов крылья отросли.

Стал Василий по Волхову мосту похаживать,

Стал он осью тележною помахивать,

Прибил он многих мужиков до смерти,

Лежат мужики увалами,

Увалами лежат, перевалами,

Набило мужиков, как погодою.

Тут мужики новгородския покорилися,

Насыпали чашу чиста серебра,

А другую чашу красна золота.

А и будут платить Васильюшке Буслаевичу

На всякий год по три тысячи;

С хлебников по хлебику,

С калачников по калачику,

С молодиц повенечное,

С девиц повалечное,

Со всех людей ремесленных,

Опричь попов и дьяконов.