Под славным великим Новым-городом,

По славному озеру по Ильменю

Плавает-поплавает сер селезень,

Как бы ярый гоголь поныривает,

А плавает-поплавает червлен корабль

Как бы молода Василия Буслаевича,

А и молода Василья со его дружиною хороброю,

Тридцать удалых добрых молодцов:

Костя Новоторженин корму держит,

Маленький Потаня на носу стоит,

А Василий-то по кораблю похаживает,

Таковы слова поговаривает:

«Ай же ты, моя дружина хоробрая,

Тридцать удалых добрых молодцов!

Ставьте корабль поперек Ильменя,

Приставайте молодцы к Нову-городу!»

А и тычками к берегу притыкалися,

Сходни бросали на крутой бережок.

Приходит Василий Буслаевич

Ко своей сударыне-матушке,

Матерой вдове Офимье Александровне,

Просит благословение великое:

«Ай же ты свет, моя сударыня-матушка,

Матера вдова Офимья Александровна!

Дай мне благословение великое —

Идти мне, Василью, в Ерусалим-град

Со своею дружиною хороброю,

Господу Богу помолитися,

Святой святыни приложитися,

Во Ердане-реке искупатися».

Что взговорит матера Офимья Александровна:

«Гой еси ты, мое чадо милое,

Молодой Василий Буслаевич!

Коли ты пойдешь на добрыя дела,

Дам тебе благословение великое,

А коли ты, дитя, на разбой пойдешь,

Не дам благословения великого,

А не носи Василья сыра земля!»

Камень от огня разгорается,

А булат от жару растопляется,

Материно сердце размягчается,

И дает она Василью запасы хлебныя,

И дает оружье богатырское:

«Побереги ты, Василий, буйну свою голову!»

Скоро молодцы собираются,

Снаряжали они червлен корабль,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали по озеру Ильменю.

Бегут они уж сутки другия,

А бегут уже неделю другую,

Встречу им гости-корабельщики:

«Здравствуй, Василий Буслаевич!

Куда, молодец, поизволил погулять?»

Отвечает Василий Буслаевич:

«Гой еси вы, гости-корабельщики!

А мое-то ведь гулянье неохотное:

Смолоду бито, много граблено,

Под старость надо душу спасти.

А скажите вы, молодцы, мне прямой путь

Ко святому граду Ерусалиму».

Отвечают ему гости-корабельщики:

«А и гой еси, Василий Буслаевич!

Прямым путем в Ерусалим-град

Бежать семь недель,

А окольной дорогой – полтора года:

На славном море Каспицкием,

На том острову на Куминскием

Стоит застава крепкая,

Стоят атаманы казачия,

Ни много ни мало их – три тысячи;

Грабят бусы-галеры,

Разбивают червлены корабли».

Говорит тут Василий Буслаевич:

«А не верую я, Васюнька, ни в сон, ни в чох,

А и верую в свой червленый вяз.

А бегите-ка, ребята, вы прямым путем!»

И завидел Василий гору высокую,

Приставал скоро ко круту берегу,

Приходил Василий сын Буслаевич

На ту ли гору Сорочинскую,

А за ним вся его дружина хоробрая.

Будет Василий в полу́горе,

И лежит тут пуста голова,

Пуста голова – человечья кость.

Пнул Василий ту голову с дороги прочь.

Провещится пуста голова человеческая:

«Гой еси ты, Василий Буслаевич!

Ты почто меня, голову, побрасываешь?

Я, молодец, не хуже тебя был,

Берег Русь, бился с погаными татарами,

Да нынче валяюсь тут на горе Сорочинския.

Где лежит пуста голова,

Пуста голова молодецкая,

Лежать тут и голове Васильевой!»

Плюнул Василий, прочь пошел:

«Или, голова, в тебе враг говорит,

Или нечистый дух!»

Пошел на гору высокую,

На самом верху тут камень стоит,

В вышину три сажени печатныя,

А и через него только топор подать,

В долину́ три аршина с четвертью.

И на камне надпись надписана:

«А кто-де станет у каменя тешиться,

А и тешиться-забавлятися,

Вдоль скакать по каменю, —

Сломить тому буйну голову».

Василий тому не верует,

Приходил со дружиною хороброю,

Стали молодцы забавлятися,

Поперек того каменю поскакивати,

А вдоль-то него не смеют скакать.

Пошли они со горы Сорочинския,

Сходят они на червлен корабль,

Подымали тонки парусы поло́тняны,

Побежали по морю Каспицкому

На ту на заставу корабельную,

Где стоят казаки-разбойники,

На пристани их стоят сто человек.

А и молодой Василий к пристани приставал,

Сходни бросали на крут бережок,

Соскочил Буслаевич на крут бережок,

Червленым вязом подпирается,

Тут казаки-караульщики испужалися,

Побежали к тем атаманам казачиим.

Атаманы сидят, дивуются:

«Стоим мы на острову тридцать лет,

Не видали страху великого.

Это-де идет Василий Буслаевич:

Знать-де полетка соколиная,

Видна-де поступка молодецкая!»

Пришел Василий со дружиною,

Где стоят атаманы казачия.

Пришли они, стали во единой круг,

Тут Василий им поклоняется:

«Здравствуйте, атаманы казачия!

А скажите вы мне прямой путь

Ко святому граду Ерусалиму».

Говорят атаманы казачия:

«Гой еси, Василий Буслаевич!

Милости просим за единой стол хлеба кушать!»

В ту пору Василий не ослушался,

Садился с ними за единой стол.

Наливали ему чару зелена вина в полтора ведра,

Принимает Василий единой рукой,

Выпивает чару единым духом.

И только атаманы тому дивуются,

Сами не могут они полведра пить.

Собирается Василий на свой червлен корабль,

Просит до Ерусалима провожатого.

Тут атаманы Василию не отказывали,

Дали ему молодца провожатого.

А Василий с дружиной своей хороброю

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали по морю Каспицкому.

Будут они во Ердань-реке,

Бросали якоря крепкия,

Сходни бросали на крут бережок.

Приходил тут Василий Буслаевич

Со своей дружиною хороброю в Ерусалим-град,

Пришел во церковь соборную,

Служил обедню за здравие матушки

И за себя, Василия Буслаевича,

И обедню служил с панихидою

По родимом своем батюшке

И по всему роду своему.

На другой день служил обедни с молебнами

Про удалых добрых молодцев,

Что смолоду бито, много граблено.

И ко святой святыни он приложился,

И в Ердане-реке искупался,

Нагим искупался он, Василий, в Ердане-реке.

И купалась с ним дружина его хоробрая,

Купались молодцы во рубашечках.

Приходила к ним баба залесная:

«Почто вы купаетесь во Ердане-реке?

Во Ердане-реке крестился

Сам Господь Иисус Христос;

Потеряете вы атамана своего

Василия Буслаевича,

Почто он нагим купался в Ердане-реке».

Отвечают ей молодцы, дружина хоробрая:

«Наш Василий тому не верует,

Не верует Васенька ни в сон, ни в чох».

И малое время поизойдучи

Приказал Василий выводить корабль из Ердань-реки,

Подняли тонки парусы полотняны,

Побежали по морю Каспицкому к Нову-городу.

А и едут они неделю спо́ряду,

А и едут уже другую,

И завидел Василий гору высокую Сорочинскую,

Захотелось Василью на горе побывать.

Приставали к той Сорочинской горе.

Пошел Василий со дружиною на гору,

И будет он в полгоры,

И на пути лежит пуста голова, человечья кость.

Пнул Василий ту голову с дороги прочь.

Провещится пуста голова:

«Гой еси ты, Василий Буслаевич!

Почто меня, голову, попинываешь,

Почто побрасываешь?

Я, молодец, не хуже тебя был,

Берег Русь, бился с погаными татарами,

Да нынче валяюсь тут на горе Сорочинския.

Где лежит пуста голова,

Лежать тут и Васильевой голове!»

Плюнул Василий, прочь пошел.

Взошел он на ту гору высокую Сорочинскую,

Где стоит камень, а на камне написано:

«Кто у камня станет тешиться,

А и тешиться-забавлятися,

Вдоль скакать по каменю, —

Сломить тому буйну голову».

Василий тому не верует,

Стал со дружиною тешиться-забавлятися,

Поперек каменю поскакивати,

Захотелось Василью вдоль скакать,

Разбежался, скочил вдоль по каменю —

И не доскочил только четверти,

И тут убился он под каменем,

Где лежит пуста голова.

Там Василия схоронили.

Побежала дружина с той Сорочинской горы

На свой червлен корабль,

Подымали тонки парусы полотняныя,

Побежали ко Нову-городу.

И будут они в Нове-городе,

Пошли к матерой вдове Офимье Александровне,

Сказали ей про Василия.

Заплакала Офимья Александровна,

Говорила таковы слова:

«Гой вы еси, удалы добры молодцы!

У меня вам ныне делать нечего.

Подите в подвалы глубокия,

Берите золотой казны не считаючи».

Брали они казны по малу числу:

«Спасибо, матушка Офимья Александровна,

Что поила-кормила,

Обувала и одевала добрых молодцов!»

В ту пору матера вдова Офимья Александровна

Подносила им по чаре зелена вина.

А и выпили они, поклонилися,

И пошли добры молодцы, кому куда захотелося.