Что не стук-то стучит во тереме,

Что не гром-то гремит во высоком, —

Подымается чадо милое,

Чадо милое, порожденое,

Свет Алешенька Чудородыч млад.

«Ах ты, мать моя, родна матушка,

Свет Амирфа Тимофеевна!

Дай ты мне благословеньице

Погулять по белу свету». —

«Ах ты гой еси, чадо милое,

Чадо милое, порожденное,

Свет Алешенька Чудородович!

Ты не можешь, Алеша, на коне сидеть,

Ты не можешь, Алеша, конем владеть,

Булатная сабелька тебе тяжела,

Златая кольчуга тебе долга». —

«Ах ты гой еси, мать родимая,

Свет Амирфа Тимофеевна!

Я могу, Алеша, на коне сидеть,

Я могу, Алеша, конем владеть,

Булатная сабелька мне легка,

Златая кольчуга мне коротка».

Что не белая береза к земле клонится,

Приклоняется Алеша к своей матушке,

Приклоняется Алеша ко родимой,

Просит у нее благословеньица,

Благословеньица великого:

«Благослови-ка ты меня, матушка,

Благослови меня ты, родимая

Да со Скименом-зверем поборотися,

Да со Скименом-зверем поратися».

А дала же ему матушка благословеньице,

А дала же ему родимая великое.

Он садился, Алеша, на добра коня,

На добра коня богатырского,

Он поехал, Алеша, во чисто поле,

Во чисто поле, во раздольице.

Выезжал Алеша на долинушку,

Выезжал он на широкую,

Увидал Алешу сам Скимен-зверь,

Он вставал, вор-собака, на задни ноги,

На задни ноги, на остры когти,

Наперед на нем шерстка перепрокинулася.

Заревел вор-собака по-звериному,

Зашипел вор-собака по-змеиному.

Да дрался с ним Алеша трое суточек,

Не пиваючи, не едаючи,

Со добра коня не слезаючи.

Порубил его Алеша на мелки части,

Раскидал его Алеша по чисту полю,

По чисту полю, по раздольицу.

Выезжал Алеша на дороженьку,

Выезжал на широкую,

Он поехал, Алеша, к своей матушке.