Ездил Добрыня по всем земля́м,

Ездил он по всем страна́м,

Искал себе Добрынюшка супротивника.

Не мог найти себе супротивничка, наездничка.

Поехал он далече во чисто поле,

Завидел, во́ поле шатер стоит,

А шатер-то стоит рытого бархата,

Рытого бархата да черного,

На шатре надпись написана со угрозою:

«Кто к шатру приедет – убитому быть».

А стояла в шатре бочка зелена вина,

А на бочке чарочка серебряная,

Серебряная чарочка, позолоченная,

Не мала, не велика – в полтора ведра.

Да стоит в шатре кроваточка тесовая,

На кроваточке перинушка пуховая.

Слезал Добрынюшка со добра коня,

Наливал он чару зелена вина,

Первую выпил чару для здравьица,

Вторую выпил для весельица,

А третью выпил чару для безумьица.

Помутились у Добрынюшки очи ясные,

Расходились у Добрынюшки могучи плечи,

Разорвал он шатер рытого бархату,

Раскидал по полю чистому,

По тому ли по раздольицу широкому;

Расшиб он бочку зелена вина,

Растоптал чарочку серебряную,

Спать лег на кроваточку тесовую,

Спит Добрынюшка трое суточек.

Едет тут к шатру Дунай сын Иванович:

«Кажись, не было ни бури, ни вихря буйного,

А все мое шатрышко развоевано,

Расшиблена бочка зелена вина,

Растоптана чарочка серебряная,

На кроваточке спит удалой добрый молодец».

Помутились у Дунаюшки очи ясные,

Разгорелось у Дуная ретиво́ сердце,

Закипела у Дуная кровь горячая,

Расходились его могучи плечи,

Берет он свою сабельку вострую,

Замахнулся на удала молодца,

А сам призадумался:

«Сонного убить – не будет мне честь богатырская,

Не будет мне хвала молодецкая».

Закричал Дунаюшко громким голосом.

Ото сна Добрынюшка пробуждается,

Со великого похмельица просыпается.

Говорит тут Дунаюшко сын Иванович:

«Уж ты гой еси, удаленький добрый молодец!

Ты зачем разорвал шатер рыта бархата,

Расшиб мою боченьку зелена вина,

Растоптал чарочку мою серебряную,

Подарена была чарочка королем ляховинскиим?»

Говорит тут Добрынюшка Никитич сын:

«Уж ты гой еси, Дунаюшко сын Иванович!

А зачем ты пишешь со угрозами,

Со угрозами пишешь со великими?

Нам бояться угроз богатырскиих —

Нечего ездить во поле богатырствовать».

Еще тут молодцы прираздорили,

Съезжаются они на добрых конях,

Бьются палицами булатными,

Рукояточки у палиц сломалися.

Съезжаются молодцы во второй-то раз,

Секлись они сабельками вострыми,

Вострые сабельки у них исщербалися.

Съезжаются молодцы во третий-то раз,

Кололись они копьями долгомерными,

Копьица по насадочкам свернулися.

Соскочили молодцы со добрых коней,

Схватились биться врукопашную,

Борются молодцы трое суточек,

По колено они в мать сыру землю втопталися,

Не который не переборет, верх возьмет.

Там ездил по чисту полю

Могуч богатырь Илья Муромец,

Да были с ним Самсон Колыбанов и Гаврила долги полы́.

Говорит тут могуч богатырь Илья Муромец:

«Мать сыра земля сотрясается,

Где-то борются удалы добры молодцы.

Два русских борются – помирить надобно,

Русский с неверным – нашему надо на выручку.

Послать Самсона Колыбанова, —

Да тот ведь роду-то сонливого;

А Гаврилу послать – заплетется в полах.

Ехать мне самому, казаку старому».

Подъезжает к ним Илья Муромец:

«Уж вы гой еси, удаленькие добрые молодцы!

Вы об чем же бьетесь, об чем боретесь?

Разве на земле-то стало узко вам,

Разве небо-то стало низко вам?

Укротите вы сердце богатырское,

А лучше вы крестами побратайтеся,

Назовитесь вы братьями крестовыми».

Говорил тут Дунаюшко сын Иванович:

«Уж ты гой еси, могуч богатырь Илья Муромец!

Стоял у меня в поле шатер рытого бархату,

Стояла в шатре бочка зелена вина,

А на бочке чарочка серебряная,

Серебряная чарочка, позолоченная,

Подареньице короля ляховинского.

Разорвал он шатер мой рытого бархату,

Раскидал по полю чистому,

Расшиб бочку зелена вина,

Растоптал чарочку серебряную,

Серебряную чарочку позолоченную».

Говорит тут могуч богатырь Илья Муромец:

«Ты за это, Добрынюшка, не прав будешь».

Говорил тут Добрынюшка Никитич сын:

«Уж ты гой еси, могуч богатырь Илья Муромец!

Стоял у него в поле шатер рытого бархату,

А на шатре надпись была написана со угрозою:

«Кто к шатру приедет – убитому быть».

Нам бояться угроз богатырскиих —

Нечего ездить в поле богатырствовать».

Говорил на те слова Илья Муромец:

«Ты за это, Дунаюшко, не прав будешь;

Зачем же ты пишешь со угрозами?

А поедем мы теперь в красен Киев-град

Ко князю Владимиру на великий суд».

Приезжают молодцы в красен Киев-град,

Приходят ко князю Владимиру.

Говорил тут Дунаюшко сын Иванович:

«Уж ты, солнышко Владимир стольнокиевский!

Стоял у меня в поле шатер рытого бархату,

Во шатре была боченька зелена вина,

На бочке была чарочка серебряная,

Серебряная чарочка, позолоченная,

Подаренье короля ляховинского;

Разорвал он шатер мой рытого бархату,

Расшиб боченьку зелена вина,

Растоптал чарочку серебряную,

Серебряную чарочку, позолоченную».

Говорил тут Владимир стольнокиевский:

«И за это, Добрынюшка, ты не прав будешь».

Говорил тут Добрынюшка таковы слова:

«Уж ты, солнышко Владимир стольнокиевский!

Стоял у него в поле черен шатер,

А на шатре надпись написана со угрозою:

“Кто к шатру приедет – убитому быть”.

А нам бояться угроз богатырскиих —

Нечего ездить во поле богатырствовать».

Говорил тут Владимир-князь стольнокиевский:

«И за это, Дунаюшко, ты не прав будешь;

Зачем же ты пишешь со угрозами

У нас на Руси богатырям моим святорусскиим?»

И посадили Дуная во темный погреб

За те же за двери за железные,

За те же замочки за крепкие.