Орлов посмотрел на своих сыщиков и побарабанил пальцами по столешнице. Власова недавно выписали из госпиталя, и он тоже приехал в Главк, в том числе и для того, чтобы, как бы странно это ни звучало, извиниться.

— Я действительно был неправ. Рапорт я уже подал, ввиду заслуг ухожу на почетную пенсию. Так что я уже не при погонах, и можете говорить все, что думаете, — сказал он. Василий изменился, расслабился. Дело Самойты наконец-то отпустило и его самого.

— Да нас твое звание как-то раньше не сильно останавливало, — рассмеялся Крячко, чем окончательно разбил лед, который возник в кабинете с появлением Власова.

Странно было видеть генерала, привыкшего командовать и не думать о том, как именно будут выполнять поставленные перед ними задачи, в положении человека, который понял, что теперь, пожалуй, ему придется пересмотреть некоторые свои жизненные ценности.

После того как скорая забрала его из шахты лифта, Власов в самом деле написал рапорт, еще в госпитале. Как рассказал Петр Николаевич, разнос устроили ему огромный, но за закрытыми дверями. Списали все на то, что да, вел дело турагентства «Елена», увлекся подозреваемой, упустил убийцу. Доказать причастность Власова к работе убитой невозможно, да и, сказать по правде, — не стали бы. При всем своем отвратительном характере, упертости и заносчивости Власов был из «идейных». Пока что его оставили в качестве консультанта, от ведения дел он был отстранен. Служебное расследование шло, но вяло и, скорее всего, скоро будет окончено.

— Даже на человека стал похож, — первым протянул пальмовую ветвь мира своим комментарием Гуров, и все присутствующие рассмеялись.

— Итак, получается, что с настоящим убийцей Самойты мы разобрались. Хотя, конечно, удивительно. Угрюмов хоть и действовал на стрессе, в состоянии аффекта, к тому же Самойта его осознанно провоцировала, удивительно другое. Он спокойно проходил в одно из самых оснащенных камерами наблюдения мест и нигде не попался. Просто знал, где они, и шел по слепым пятнам. В доме Самойты он был, можно сказать, другом системы безопасности. И она тоже его не зафиксировала, потому что он был внесен в список доверенных лиц.

Генерал обвел тяжелым взглядом всех, кто сидел в кабинете:

— Получается, что, каким бы защищенным ни было помещение, всегда есть способ обойти защиту.

Власов кивнул:

— На самом деле, да. И чаще всего, по опыту наших дел могу сказать, любую очень хорошую защиту обходят именно обычные люди. Те же уборщицы, клининг, промышленные альпинисты, строители. По десять раз проверяем всех близких, а какой-нибудь дядя Вася-дворник легко обходит все системы безопасности просто потому, что на него никто не обращает внимания. Так было и будет всегда.

Лев кивнул:

— Да. Мы тоже постоянно сталкиваемся с этим.

Орлов постучал карандашом по столу:

— С одним мы разобрались. Но кого тогда убил Генрих и почему он продолжает утверждать, что убил Елену?

Крячко закатил глаза:

— Лично я после отпуска, пусть и короткого, от обилия красивых и талантливых женщин в этом деле чуть с ума не сошел.

Гуров разложил на столе фотографии с камер наблюдения, те самые, что были на флешке, и улыбнулся. Ему пришлось как следует поломать голову, чтобы разгадать эту головоломку. Елена была… наверное, она сама была как дом со множеством тайных комнат. И у нее в самом деле отсутствовали даже намеки на какие-либо моральные принципы. Возможно, что это было даже какое-то психическое отклонение, потому что… ну, должны же были у нее быть хоть какие-то тормоза. Что-то человеческое. Но, видимо, не было совсем.

— Все началось с банального шантажа. Генрих очень удачно сбил меня со следа, когда в первую нашу встречу увидел у меня флешку и сказал, что на ней его фотографии с любовницей. Я не сразу проверил, так ли это, отложив это на потом. На самом деле он отлично знал, что там есть скрытые файлы. Да, он действительно изменял Елене. С Ритой. Но любовницу ему выбрала и подсунула жена. Посмотрите.

На фотографиях в самом деле были две очень похожие девушки.

— Выпускница программы Самойты для одаренных девушек. Она открыла эту школу лет пять назад. И везде давала очень трогательные интервью, записывала даже целые семинары на тему того, что хочет продолжить дело родителей. Но если те работали с маленькими детьми, она собрала целый штат специально обученных людей, которые будут помогать подросткам найти себя в этом сложном мире и получить медийные специальности.

— Медийные? Это что такое? Блогеры, что ли? — удивился Орлов.

— Журналисты, ведущие программ, блогеры и все, что вертится вокруг этого, — подтвердил Гуров.

— Алена… Елена ненавидела своих родителей. Мы особо не разговаривали про прошлое друг друга, я же знал ее как Алену Салимханову, но пару раз, когда она была в лирическом настроении, в разговоре проскальзывало, что ее родители то ли были в секте, то ли сами организовали. Она так и говорила: «Секта имени себя».

Я так понял, что Аленкины родители были монстрами. Властными, жестокими. Она несколько раз говорила, что боится передать своим будущим детям то, что передали ей родители. Еще она говорила, что у нее были два брата, но учитывая, что у них дома были жесткие, почти армейские порядки и каждый день каждого ребенка был расписан буквально по минутам, то бывали дни, когда они даже не видели друг друга. Так сильно и так плотно были заняты.

Это был первый раз, когда Власов заговорил про убитую не просто как про какой-то объект расследования, а как про человека, который был ему близок.

— А на публике они всеми силами играли в успешную семью. В целом, проект в самом деле получился неплохой. Выпускницы ее школы работают ведущими на ТВ, пишут статьи. Она работала только с девочками, шутя, что у нее почти что Школа благородных девиц. Я поговорил с несколькими выпускницами, они в самом деле отзывались о том, чему их учили, очень хорошо. Самойта находила преподавателей по сценарному мастерству, технике речи, психологии, пластике, даже по русскому языку нашла какого-то именитого профессора и заставила всех своих крошек пройти курс у него.

— Правильно, — одобрил Орлов, — а то некоторые даже взрослыми уже порой такое пишут, я скоро сам попрошу такого же преподавателя у нас тут устроить факультатив.

— Да. И вот тут начинается очень интересная история. В этой школе оказывается девушка-сирота Рита. Елена сразу увидела, что они похожи. И начала лепить из нее себя. Она берет Риту под опеку, одевает ее, помогает ей получить образование и даже делает своим секретарем. Рита была старше всех остальных подопечных Самойты. Елена уже тогда открыла свой второй бизнес. Это было очень удобно, потому что под прикрытием всех своих многочисленных проектов она очень успешно устраивала побеги своим клиентам. И, увидев Риту, она, скорее всего, придумала план и для себя.

А потом, по всей видимости, подложила Риту под мужа. Генрих красивых женщин всегда любил, жене изменял часто, но все его дамы сердца были очень на нее похожи. Он много работал и постоянно был чем-то занят, так что я думаю, что даже не запоминал их имена, как в том анекдоте, они все были «зайками». Он же и заказал одинаковый комплект украшений и для жены, и для любовницы, чтобы не тратить время на продумывание подарка. Я поговорил с прислугой, нашел горничную, которая работала в то время, и она сказала, что Рита и Елена были так похожи, что их путала даже она. Еще Елена совершенно не привязывалась к вещам и все свои украшения и одежду постоянно раздаривала всем подряд и очень любила, когда ее подруги, прислуга и подопечные носили ее подарки. Кстати, время от времени они развлекались: с помощью макияжа Рита меняла свою внешность полностью под Елену и на различных мероприятиях, где не нужно было показывать лицо крупным планом, изображала начальницу. И это у нее изначально не было мизинца на ноге, та самая отличительная черта, которая сбила меня с толку.

— Как странно, — удивился Власов, — та Елена, которую я знал, покупала очень дорогие, очень красивые вещи и была привязана к каждой мелочи. У нее все было такое… любимое. Я еще подумал, надо же, первый раз мне попалась женщина, которая так долго что-то выбирает, не склонна к импульсивным покупкам и постоянно говорит, что правильно подобранную вещь можно носить годами.

— Я думаю, что это было частью ее плана. Она уже тогда готовилась сбросить старую жизнь, как надоевшую шкурку, чтобы шагнуть в новую, — сказал Лев, — в ту, которую она придумала себе как настоящую.

— Подожди. Если я правильно понял, то ты ведешь все к тому, что вместо Самойты убили ее секретаря? Ту самую Риту? — сказал Орлов, и Гуров кивнул.

— Но не сходится. Лемигов видел ее и разговаривал с ней после смерти Самойты.

— Он с ней только разговаривал. Но не видел. Она рассказала, что Елена помогла ей выиграть грант и получать стипендию в Милане. Что она всегда мечтала шить и теперь будет учиться на модельера. И тут же завалила нашего майора подробностями из мира моды, швейного дела и всего того, чему она училась. Понимаете, к чему я веду? — спросил Гуров.

— Я его в постовые отправлю. Ну нельзя же быть таким идиотом, — вздохнул Петр Николаевич.

— Я не очень понимаю. — Власов переводил взгляд с генерала на полковника и выглядел немного растерянным.

— Просто тебя она в эту область своей жизни не посвящала. Елена всегда очень хорошо шила. И любила это делать. Ты обратил внимание на кукол у нее в кабинете?

— Да.

— Им всем наряды шила она сама. Но это не важно. А важно то, что Рита, с которой разговаривал Лемигов, и была Самойта. И она поэтому повела разговор так, что буквально уболтала Степана. Он сам потом признался, что она почти час рассказывала ему про все эти «женские штучки», швы, ткани, и он перестал слушать. А Самойта все это отлично знала. Просто оставила швейное дело себе как хобби. Ну любит человек пошить. Почему бы и нет.

— То есть тогда она была у Лемигова под носом.

— Ну, скорее всего, она в самом деле в этот момент по документам Риты уже была в Италии. Оттуда перебралась во Францию, в общем, еще хорошо попутешествовала и получила иностранное гражданство. Наработки уже были.

А настоящую Риту никто и не искал, потому что, пока она работала на Самойту, та очень успешно полностью избавила ее от всех подруг, друзей и какого-либо намека на личную жизнь, сделав своей тенью. Верная привычке организовывать побеги другим людям, Самойта максимально подготовила себе все для побега. У нее была коллекция документов, наличные. Все, что нужно на первое время.

— То, что ты тогда нашел у нее дома?

— Да. Так что Елена продумала все очень давно и готовила свое исчезновение даже не один год, я думаю.

— То есть Генрих не знает, что он убил не ту? Или знает? И все же мне интересно, зачем все это Самойте? Она могла спокойно жить, раскручивать свой бизнес в тени прикрытия светской жизни? А так получается, что она рисковала всем, — заметил Орлов.

— Скорее всего, так все совпало. Возможно, что Самойту тяготила вся эта шумная жизнь. Может быть, она не могла уйти от мужа по каким-то другим причинам. Горничная, которую я нашел, обмолвилась, что один раз она все же слышала, что Генрих ей угрожал. На мысль о том, что да, он мог ей угрожать, меня натолкнули чашки. Еще в понедельник Генрих начал рассказывать мне о том, что он устал от педантичности Елены, что она постоянно заставляла его наводить дома порядок, а конкретно про чашки. Он сказал, что именно Елена хотела, чтобы дома все было стерильным, светлым, пастельным. И что все, что ставили в холодильник перед этим, нужно переливать и перекладывать в определенные контейнеры, чтобы никаких этикеток и чтобы чашки тоже были ручками в одну сторону.

А то же самое мне говорила Роза Эдуардовна. Именно она тогда мне сказала про то, что через несколько лет, когда прошла влюбленность, убитой — ее внучке — стало очень тяжело жить со своим мужем. И что он был буквально помешан на постоянном контроле и порядке. И те самые чашки и контейнеры в холодильнике тоже фигурировали в ее рассказе. Но только со стороны Генриха. И как-то логичнее было поверить ей.

Гуров бросил быстрый взгляд на Власова и подумал, что после всего этого дела их бывшему коллеге из соседнего отдела точно понадобится отпуск. Власов действительно любил Елену. И тогда, и все еще. И даже понимая, что она была преступницей, что, скорее всего, манипулировала им, что у нее действительно не было никаких моральных принципов, он все равно сейчас злился на Генриха.

Чужая душа — потемки.

— Генрих был пьян. Я думаю, что каким-то образом Елена смогла срежиссировать это убийство. Может быть, как-то накрутила Риту, может быть, что-то наговорила мужу. У него с детства, я поговорил с родителями, бывали вспышки агрессии. Такой силы, что он порой отходил от них в течение суток, когда просто ничего не помнил. Даже находился на лечении в детстве. И жене его тоже доставалось, судя по всему. Роза Эдуардовна помогла мне разыскать медицинскую карту Елены у ее семейного врача. Побои были частым делом у них в семье. Так что, скорее всего, войдя в раж и уже не понимая, что он делает, он убил Риту. Было ли это случайным, я не знаю, Генрих не помнит, но я все же склонен думать, что Елена как-то спровоцировала мужа. То, что он попытался сжечь тело, тоже заставляет меня думать, что в тот момент он был все еще не в себе. А потом Елена нашла его в СИЗО. Дала понять, что жива. И что если он хотя бы пикнет, что убил не ту, то умирать будет долго и болезненно. Она наняла людей, которые очень серьезно помяли ее бывшего муженька и устроили ему там настоящий ад. После чего у него начались проблемы со здоровьем. Но на этом Самойта-жена не ограничилась. Она снова навестила бывшего и сказала, что если он будет себя вести хорошо, то она поможет ему выйти из тюрьмы по состоянию здоровья. Наняла адвокатов. С ними я тоже успел переговорить.

Вот он и молчал до последнего.

Да и состояние здоровья у него сильно ухудшилось. Пока что держат на капельницах, и что будет дальше — неизвестно. Думаю, что нанятые Самойтой люди перестарались специально, но этого мы уже не докажем.

— Вот ведь… женщина! — Орлов стукнул ладонью по столу. — Мазарини! Медичи!

Власов молчал. Он был раздавлен и, видимо, пытался понять, был ли он тоже простым инструментом в руках бывшей возлюбленной или же она все-таки что-то к нему испытывала?

— Я думаю, что да, — внезапно сказал Гуров, — ведь ты единственный, кому она дала прозвище. Роза Эдуардовна рассказала, что Елена давала милые прозвища своим близким, но как только вышла замуж за Генриха, перестала это делать.

— Кстати, про милые прозвища, мне тут Байбыкин названивает без остановки. Не поверите, хочет сдаться, — посмеиваясь, сказал Орлов. — Представьте себе, он настолько увлекся нашей роковой красавицей, что, прознав про ее второй бизнес, решил, что так он сможет покорить сердце Самойты. Придумал причину, по которой хочет покинуть страну, пришел к ней и хотел нанять. Но Елена — барышня очень проницательная… была и быстро свела их общение на нет, сказав, что никогда не слышала про бизнес с отъездами за границу и вообще не знает, что это за слухи. И тот мужчина, который ломился в кабинет к ней и кого скрутили бойцы Вольта, на самом деле был Байбыкин, а не Угрюмов. Его мало кто знает в лицо, хотя фотографии, скорее всего, видели все. Вот и не узнали знаменитость и так с ним обошлись: выкинули из здания, спустили по лестнице и потом долго объясняли, что с женщинами так себя не ведут.

— Вот ведь не повезло бедняге, — усмехнулся Гуров. — А сдаваться-то почему он решил?

— Ну как. Хотел воспользоваться преступными путями, чтобы незаконно покинуть страну. Готов понести заслуженное наказание и все прочее.

Петр Николаевич невесело рассмеялся:

— Сделал ему внушение, сказал, что раз уж у него ничего не получилось, то, как говорится, «нет тела — нет дела», пусть дальше работает над своими гениальными фотографиями. Он, в свою очередь, обещал позвать нас всех на свою новую выставку.

Дело все же пришлось пересмотреть. Суд был за закрытыми дверями, без прессы и шумихи, и срок убийце увеличили в связи с новыми обстоятельствами. А в руки к Главку попал архив Самойты с полным досье на преступников, их новыми адресами и именами. Архив этот был в прямом смысле этого слова бесценным. И ФСБ, и налоговая служба, да и сам Главк были очень благодарны Самойте за то, как подробно она вела свои дела, все записывая.

Во многом Власова «простили», в том числе и за этот архив. Часть имен из него придержали, но взяли на контроль, часть оказалась в тех странах, где выдают преступников. А часть — тех, типа жены Угрюмова, — казалось бы, не за что прихватить. Она покинула страну легально. Но взять ее на карандаш ничего не мешало. Человек, который уже привык вести дела несколько незаконно, рано или поздно оступится. Оно всегда именно так и работает. Как будто идешь по тонкому льду и со временем начинаешь слишком верить в себя. Один шаг, одно незаконное действие, кого-то подставить, кого-то ограбить, и вот уже начинаешь входить во вкус.

А лед под тобой становится все более и более хрупким.

Когда Гуров закрыл дело об убийстве Елены Самойты, он вдруг вспомнил о том, как родители Елены рассказывали, что она была слишком обычным ребенком и потом стала такой же обычной девушкой и жила какой-то, с их точки зрения, совершенно обычной жизнью. Полковник грустно улыбнулся. Знали бы ее родители, чем именно занималась дочь. Конечно, нельзя сказать, что она построила преступную империю, скорее паутину. А в центре была она. И это была очень прочная паутина. Ее бизнес работал и приносил огромные деньги. И, что самое удивительное, Елена сделала все это, не скрывая своего лица. Она просто чуть-чуть меняла мимику, манеру говорить, вести себя. А если кто-то все же узнавал ее, говорила, что сделала операцию под Самойту, что с детства мечтала убрать с лица шрамы — последствия аварии — и вот заодно кое-что подправила. Она легко подбирала ключи к каждому, с кем общалась. Исполняла мечты одних клиентов и помогала сбежать другим. Легко пользовалась тем, что всегда можно было сыграть жертву. Рассказывала одну и ту же историю, которую не могли проверить, ведь злодей-муж, от которого она якобы пряталась, уже сидел в тюрьме и ничего не мог оспорить.

Власов был неправ, когда думал, что Самойта его использовала. На самом деле Лев все-таки был склонен думать, что убитой по-настоящему нравился генерал, но она так давно потеряла себя настоящую, что теперь не знала, как быть самой собой.

Шрамы у нее действительно были, только не на лице и незаметные снаружи.

— По глазам вижу, что придумал что-то, — сказал Крячко, когда они вышли из управления. Вечер был таким теплым, что казался почти летним. Лев снова улыбнулся уголком губ:

— Знаешь, мне кажется, что мы с тобой немного засиделись. Все в Главке да в Главке, как-то вот не хватает приключений.

Стас приподнял брови:

— А не староваты мы с тобой для приключений, Лев Иванович?

Гуров чуть усмехнулся, посмотрев на сообщение, которое пришло ему на телефон, и сказал напарнику:

— Ну вот, думаю, что завтра вечером у нас с тобой будет одно небольшое приключение. В целом, думаю, что можем взять с собой нашего молодого коллегу. В деле убийства Самойты ему, конечно, не повезло.

— Слегка, — в тон напарнику сказал Крячко.

— Самую малость. И вот думаю, что надо дать ему возможность реабилитироваться. Орлов уже дал добро.

— На все, что ты придумал, или только на привлечение к делу Лемигова?

Лев кивнул и пожал плечами одновременно, что означало «меньше знаешь — лучше спишь» и «я все возьму на себя и уговорю Орлова».

— Форма одежды? — спросил напарник, понимая, что ему не отвертеться от участия в новой затее друга. Хотя обычно по полевой работе, кстати, скучал Станислав, а не Гуров.

— Будем изображать миллионеров-новичков, играть по минимальной ставке, а Степан, к слову, отлично играет в покер и преферанс.

— Ладно, я не буду спрашивать, откуда мы возьмем деньги, я так понимаю, что организовывает все Митрохина?

— Так и есть. А что до денег… Петр Николаевич разрешил ради того дела распотрошить коробку «кукол» из вещдоков, помнишь, было у нас пара сумок, очень похожих на настоящие.

На самом деле, конечно, брать фальшивые деньги из вещдоков для работы в целом в Главке не практиковалось, но именно такие деньги использовались в делах, где нужно было ловить на живца. Орлов, конечно, сказал, чтобы потом Гуров написал служебную записку, но идея привлечь Лемигова к делу Митрохиной пришлась генералу по вкусу.

— Да, правильно, парень толковый, а как узнал про второе убийство Самойты, подзакис, да и если честно, я уже начинаю побаиваться, как бы мне не начали звонить покровители вашей Ядвиги-Иоанны. Сама она уже откуда-то раздобыла мой телефон и несколько раз звонила и рассказывала мне, какие вы великолепные и неплохо было бы вас как-то премировать.

— А что, у нее такие влиятельные покровители? — удивился Гуров.

— В нашем мире и в нашем деле покровители есть практически у всех. Я тут поспрашивал про нее у своих знакомых. Митрохина сама неоднократно выступала покровителем. Дела она умеет решать. Все в рамках закона, и, не поверишь, она много раз помогала органам. Проходила почти по десятку дел и всегда была бесценным свидетелем, но при этом у нее…

Генерал почесал подбородок, пытаясь подобрать нужные слова:

— Скажем, в решении некоторых дел у нее чувство такта, как у айсберга, который не смог увернуться от «Титаника». И ведет она себя тоже как айсберг или как ледокол. Просто если ей вдруг что-то пришло в голову, то нет таких стен и дверей, которые бы остановили Ядвигу.

— И вам самому приходилось с ней сталкиваться? — удивился Лев тому, как такая уникальная во всех смыслах женщина еще ни разу ему не попадалась.

— Нет, только косвенно. Но имей в виду, Лев Иванович, все под твою ответственность. Если что-то пойдет не так, нам потом проблем будет, просто не выбраться. Вернее, выберемся, конечно, но тяжело.

— Понял, разрешите выполнять?

— Шуруй.

На самом деле Лев только обдумывал идею того, что им в любом случае придется каким-то образом принять участие в игре, чтобы поймать эту банду. Конечно, формально, кроме заявления Митрохиной, у них больше ничего нет. Сумма, которую у нее украли в тот первый раз, для обывателя огромна. И пока Гуров прикидывал, как все устроить, и раздал задания оперативникам отсмотреть гигабайты записей со всех доступных камер с тех мест, где проходили игры, Ядвига позвонила сама и предложила сначала запустить правильные слухи о том, что она сама решила организовать игру и собирает друзей на вечер покера. Льву только и оставалось, что предупредить, что дело это очень и очень рисковое.

Но Ядвига закусила удила. Она уже нашла место, оповестила всех и, мало того, сама позвала своего «кавалера» на ужин, в лицах расписывая, каких удивительных людей ей удалось заманить к себе на игру, но вот именно его она в этот вечер не хотела бы там видеть, потому что среди игроков будет ее бывший, а он очень, даже слишком неприлично богат. А Ари будет ей мешать выбивать из него повышение ставок.

— Знаете, я подумала, что нужна чуть более сильная наживка, чем просто игра. Я же вам сказала, что мне кажется, что они уже больше не будут никого грабить, что то дело было у них последним?

— Да, я помню, но я вас просил же без лишней самодеятельности, следуем сценарию, — устало сказал Лев.

— Я не делала ничего лишнего, просто распустила слух, что мне надоела Москва, я продала часть недвижимости и хочу перебраться в Петербург. Они мимо такого пройти не смогут, ведь получается, что у меня есть деньги, раз я продала недвижимость, а все в нашей компании знают, что я не сильно доверяю банкам и предпочитаю наличность или золото. Ну, есть у меня такая небольшая слабость.

Лев кивнул, хотя понимал, что она его не видит.

Только слышит.

Еще у Льва на руках был условный список участников банды, правда, пришлось хорошо поработать, чтобы отсортировать из него просто нанятых курьеров.

Осталось трое, и эти трое, скорее всего, и были участниками банды, которых наняли «попугать» полковника, если он вдруг подойдет слишком близко к банде.

Во всяком случае, именно это предположил коллега Власова, которому тот позвонил после вызволения генерал-майора из шахты лифта.

Митрохина решила устроить большую игру в небольшом шале, на берегу реки недалеко от Коломенского. По замыслу, Степан, который даже обрадовался тому, что ему предстоит полевая работа, был племянником Ядвиги. Все было обставлено так, словно они там устраивали не большую игру, а собирались снимать детектив о работе подпольных казино. Гуров был готов поклясться на чем угодно, что Ядвига искренне получала удовольствие от всего, что происходило сейчас вокруг нее, и ей даже не приходило в голову, что она рискует или делает что-то противозаконное.

— А никто не удивится, что у вас вдруг появился племянник?

— В нашем обществе, на самом деле, очень мало кто внимательно слушает, что ему говорят. Всегда можно сказать: «Я же вам столько про него рассказывала, помните, это было в тот вечер, когда вы траванулись лангустами?» — и вот уже собеседник начинает сомневаться.

— А если он никогда не ел лангустов?

— Всегда можно заменить их на устрицы, каждый хотя бы раз их пробовал, обязательно делал вид, что ему нравится эта скользкая гадость, и травился ими, потому что сложно достать свежие и разбираться в них, чтобы понять, что можно есть, а что уже нужно достойно похоронить, — ответила Митрохина.

Крячко и Гуров должны были появиться, когда все будут уже в сборе. На всех предыдущих играх сдающим карты и тем, кто подбирал игроков, был известный Льву Ари. Именно он открыл осенний карточный сезон в Москве и неплохо на этом поднялся. Он находил игроков, организовывал безопасные места для игры, следил, чтобы они хорошо охранялись и никто не жульничал, и понятное дело, что его можно было смело считать наводчиком, вероятность того, что от него узнавали о месте, где снова соберутся большие деньги, была слишком высока. Процент с игры он получал очень неплохой, и Ядвига очень вовремя удалила его с игры.

Войдя в гостиную, друзья первым делом осмотрелись. Согласно легенде — они гости из Мурманска. «Семяжники», сколотили капитал на рыбной ловле и, конкретно, продаже семги. И вот приехали в Москву, захотелось красивой жизни. Играть умеют, но не профи. В зале уже были пять человек, играла приятная музыка, на столе — легкие напитки. Как оказалось, официант на таких мероприятиях — постоянное лицо. Он подает напитки, следит за тем, чтобы тарелки для закусок и бокалы гостей всегда были полными. Молодой мужчина тут же возник рядом с новыми гостями и протянул им поднос. Гуров и Крячко положили на него свои визитки, о том, что так принято, их предупредила Ядвига. Она же и вышла поприветствовать их.

Лемигов тоже уже был среди гостей, и вот сейчас, глядя на то, как работает молодой майор, в нем бы, наверное, не узнали Степана из Главка. Казалось, что он всегда вращался в таких кругах и чувствовал себя очень легко.

А Гуров очень внимательно следил за официантом.

Первый час сыщики продержались. Пасовали, скидывали карты и просто следили за тем, что происходит в гостиной. Потом один из гостей выпил и стал скидывать крупные суммы, игра пошла оживленнее. Лемигов очень удачно оттягивал на себя все внимание, Крячко делал вид, что удачно напивается, а Гуров продолжал следить за официантом. Он все чаще стоял у окна и посматривал на улицу. Позиция хорошая, именно из этого окна были видны въездные ворота.

В десять вечера официант пошел вынести мусор и принести лед для напитков из морозилки. Именно тогда в дверь позвонили.

Якобы полицейские, в этот раз было двое, хотя Ядвига говорила, что точно помнит троих.

Сыщики сработали четко и достаточно быстро взяли всех — и непосредственных налетчиков, и водителя, который оставался в машине на улице. Двое вооруженных людей на троих сотрудников Главка… Нормальный расклад, считал Гуров.

И все бы закончилось хорошо, но вопреки требованию, что на игре ни у кого не должно быть оружия, вооружены были практически все участники. Если не считать сотрудников Главка. И, как выяснилось, даже тот самый официант. Как только все участники сдались, молодой парень, про которого негласно решили, что он просто наводчик, достал маленький, «дамский» пистолет и хладнокровно выстрелил в Ядвигу. Повезло, что Гуров увидел движение, которым тот достал пистолет, и быстро оттолкнул хозяйку вечера. Пуля попала ей в плечо, в целом — пустяковое ранение в мягкие ткани.

Митрохина и тут осталась верна себе, и, даже несмотря на то что ее пытались убить и ранили, она спокойно сидела в кресле до приезда скорой и, по слухам, даже в больнице, где ее смогли удержать всего лишь до утра, готова была «быстренько сообразить званный вечер».

Все трое преступников в тот же вечер были доставлены в Главк.

— То есть официант?

— Да. Именно он был тем самым курьером на мотоцикле, который следил за мной. И он же был наводчиком банды, — сказал Гуров, так что с этим делом тоже удалось разобраться достаточно быстро и удивительно, что без жертв.

— А чего они к тебе-то прицепились? Следили, пытались убить?

— Митрохина. Следили на самом деле за ней. А она пришла в Главк. Как сознался на допросе Рижский, они были уверены, что она принесла мне словесное описание. Если бы я тогда сразу выслушал Ядвигу, а не просто взял с нее показания, то, может быть, мы взяли бы их раньше и стрельбы в доме удалось бы избежать.

Орлов усмехнулся.

— Сомневаюсь. Все свидетели как один говорили, что Ядвига вообще не могла усидеть на месте и постоянно находила самые злачные притоны, где играла в карты, проигрывала большие деньги, но каким-то образом выигрывала она всегда еще больше. Она бы в любом случае нашла себе приключения. К тому же тебя же еще пасли и люди Власова, так что ты как знаменитость катался по городу с полным сопровождением.

Лев кивнул. Он много раз за эти дни прокручивал в голове кусочки мозаики. Они никак не складывались у него в красивую картинку. Получалось так, что следить за ним начали все-таки не от Гума, когда он ехал в Главк. Следить начали откуда-то с середины дороги. И, скорее всего, потому что Ядвига громко заявила, что она это просто так не оставит и пойдет в Управление.

Именно благодаря этой нелепой слежке Лев Иванович обнаружил, что за ним следили из ФСБ, доверенные ребята Власова. Так что на бандитов-неудачников в целом полковник не был в обиде. Теперь ему хотелось просто отдохнуть, покататься по городу, может быть, но при этом не смотреть постоянно в зеркало заднего вида в поисках преследователей.

Вот вроде бы одна неделя. Два дела, две истории, и какие разные женщины в обеих историях. Сильная, цепкая, хваткая Самойта, которая раскрутила и смогла поднять и запустить в работу очень сложный и очень опасный бизнес. Она была, как ни крути, незаурядной женщиной.

И Ядвига. Любимая дочь родителей, их обожаемая «бусинка», как говорил про нее отец. Отец Митрохиной лично приехал в Главк, чтобы поблагодарить сыщиков, и привез две корзины редких фруктов в качестве благодарности. У нее с детства было все, и все, что просили от нее окружающие, — украшать собой мир как можно дольше. Но все, к чему она прикасалась, каким-то образом, уму непостижимым, Ядвига превращала в золото. Бизнес подруги, который пошел в гору во многом благодаря рекламе, которую Ядвига набросала от руки за чаепитием.

Бывший возлюбленный, который так и остался директором на одном из заводов ее отца.

Даже соседке, странной, полубезумной, Ядвига оплачивала лечение раз в полгода и смогла найти врачей, чтобы стабилизировать жизнь женщины.

— Странные грабители. Они рисковали очень сильно, грабили все-таки не дураков. На них, по идее, должна была половина криминальной Москвы ополчиться. Они продумали достаточно сложное и рисковое дело. Гастролеры?

— Да, все гастролеры, но с очень хорошими осведомителями. Грабили реально только бандитов, Ядвига попалась случайно, и это была, кстати, личная инициатива Ари. Он таким образом хотел привлечь ее внимание, жениться, мол, тебе же нужна защита, потом пара месяцев ухаживаний, свадьба, а потом все капиталы женушки перетекают в его карман. Глупый план, под стать Ари. У банды же все было на мази. Подпольное казино, ставки там огромные. Через них проходят даже не ручейки, а целые лавины денег. Узнать, когда будет игра с низкими ставками, заметьте, грабители умные люди, они не брали крупные суммы, понимали, что у современных бандитов хватит ума и наглости заявить на них в полицию или самим их закопать. А так никто, кто играет, не признался бы в том, что играл. Когда поняли, что Митрохина к криминалу отношения не имеет, просто любит играть, испугались, до них дошло, что она молчать не будет, а она отправилась в Главк. Потому и начали за мной следить.

— Как узнали, что она пошла именно к тебе?

— Митрохина сболтнула Ари. Он позвонил ей, изображая сильное волнение, трепетный возлюбленный и все такое. А Ядвига уже собиралась ехать к нам. Просто полиция для нее была мелковата, она пособирала слухи и решила ехать именно в Главк и именно ко мне. И зачем-то рассказала об этом Ари. Он передал дальше, и вот за мной уже «хвост».

И, кстати, именно они тогда наняли нам тут дворников. Мойщиков фасада и рабочих. Просто хотели максимально усложнить задачу, чтобы работать было тяжелее. И грустнее, видимо.

Генерал кивнул:

— Вот уж не думал, что, оказывается, можно вполне себе легально и за сравнительно небольшие деньги парализовать мыслительную деятельность Управления адской какофонией. А сериал Марии? Я так понял, что там тоже была какая-то странная мутная история.

Гуров вздохнул:

— За это мы снова можем сказать спасибо нашей Митрохиной. Именно она решила стать спонсором съемок сериала. Только если сначала она сделала это в качестве реверанса за то, что мы помогаем ей в этом деле, то потом неожиданно втянулась, так что скоро нас ждет новый исторический сериал о буднях Московской жандармерии.

Генерал рассмеялся:

— Я так понял, что сценарий она переписывает на ходу и там появятся два главных героя?

Лев закатил глаза:

— Мне даже страшно представить.

И забегая наперед, сериал получился отличный.

Правда, Льву пришлось потратить немало сил, чтобы убедить Марию продолжить съемки в сериале, она все еще была уверена в том, что это были попытки манипуляции полковником через нее.

А Лев настоятельно попросил Ядвигу изменить сценарий, чтобы сыщики не были похожи на них. Митрохина подумала. Кивнула. Согласилась.

И очень изящно развернула всю историю.

Историю про двух сыщиц, которые вели очень сложные расследования.