Утром Лев заметил, что Мария, похоже, готовилась к каким-то большим съемкам.

— Прости, я закрутился и забыл про все, тебя все-таки взяли в тот большой исторический проект?

— Тут все еще страньше и чудесатее. Помнишь, мы ехали в машине и я тебе рассказывала, что режиссер неожиданно нашел деньги и сказал, что хочет снимать именно меня в главной роли? — Маша и вправду выглядела немного удивленной, но, видимо, не хотела отвлекать мужа, у того было дело, где странностей столько, что можно ими дороги мостить вместо брусчатки.

— Смутно, но помню.

— Наш проект перекупили. Просто на ходу, по щелчку пальцев какого-то очень богатого инвестора. И я все еще в нем. Но только если изначально не было ни сценария, ничего, только пилот и концепция, и сценарий нам должны были привозить буквально к съемкам каждой серии, ненавижу так работать и готова была уже отказаться, то сейчас пришла новая метла, с шикарным сценарием. Все расписано, бюджет, ну… не на голливудский блокбастер, но около того. Людей задействовано масса, много съемок в декорациях, даже компьютерная графика какая-то будет невероятная. Сама атмосфера на площадке так изменилась. Все вдруг стало таким…

Мария задумалась, глядя в одну точку, а потом все-таки подобрала слова:

— Распланированным, четким и правильным. Режиссер, правда, пытался скандалить, что это был его проект, но я так поняла, что ему тактично намекнули, что сменить режиссера тоже не будет составлять труда.

— Очень похоже на стиль ведения домашнего хозяйства нашей с тобой общей знакомой. Уж не Митрохина ли решила податься в кино. Узнай, если получится, мне кажется, что нас с тобой будет ждать большой… или небольшой, но сюрприз. Интересно, кого она взяла сценаристом.

— Только не говори, что ты подал ей эту идею! — Маша взволнованно встала.

— Нет-нет, — пожал плечами Гуров, — это она сама. И я понятия не имею, что она задумала или что ее вдохновило. Кстати, она там собрала какие-то вещи, сказала, что тебе пригодятся для съемок. И я думаю, что не только мы ведем свое расследование, но и Ядвига. Потому что я ни слова не говорил ни про тебя, ни про то, что ты актриса. Так что, если увидишь ее на площадке, думаю, можешь не удивляться.

— Но это же незаконно. Ты полковник Главка, а она устраивает такое! Собирает информацию про тебя! Решила снимать кино и позвала меня туда! — Мария возмутилась и растерялась одновременно. Но, видя, что муж спокоен, она тоже сбавила обороты, но все же спросила: — И как мне теперь участвовать в этих съемках? Вдруг она таким образом хочет как-то воздействовать на тебя?

— Сомневаюсь. Скорее всего, ей просто вожжа под хвост попала. Вот и решила снимать кино.

Мария упорхнула на съемки, а Лев налил себе самый крепкий кофе, какой только мог заварить.

Первый пункт из плана Гурова не удался. Ночью Генриху Самойте стало плохо с сердцем, и в настоящее время он находился в реанимации. Попасть к нему было нельзя, врач больницы настаивал на переводе в более профильное учреждение, но не давал прогнозы на то, что Самойта доедет. Диагноз был длинный, Лев не вникал, главное, что пока больного удалось стабилизировать, значит, есть шансы. Как оказалось, в первые дни, когда он только был задержан после убийства, в камере случился конфликт, который перешел в серьезную драку. Генрих долго лежал в больнице и с трудом выбрался. Переусердствовали слегка, но, как оказалось, у Самойта-мужа была сердечная патология. Вот и наложилось одно на другое.

Волновать его было категорически запрещено.

Второй пункт — Крячко с утра, без заезда в Главк, уже сам отправился в офис компании, которая занималась ремонтом в ГУМе. Офис находился недалеко, в Гостином дворе.

Лев проверил, на месте ли его машина, и, вызвав эвакуатор, отправил боевого коня на техническое обслуживание. Конечно, можно было и самому поменять колеса, но полковник решил на всякий случай убедиться, что господа, проколовшие колеса, не оставили больше никаких неприятных сюрпризов.

Через пять минут после того, как Гуров зашел в кабинет и сел в кресло, в комнату без стука вошел Василий Власов, а за ним не спеша — Орлов.

— И вам доброе утро, кофе не предлагаю, думаю, что сильно спешите, товарищ генерал-майор, — сказал Гуров. Петр Николаевич тихо хмыкнул за спиной у «коллеги», начальник Главка, как обычно, прошелся по кабинету своей фирменной кошачьей походкой, двигаясь совершенно беззвучно, и сел за стол Крячко.

— Ну что, Василий Степанович, вы хотите поделиться с нами какими-то своими наработками? Раз так настаивали на встрече с полковником Гуровым?

Даже не зная Власова, было видно, что он пришел вовсе не для того, чтобы чем-то поделиться, а чтобы посмотреть, что есть у Гурова.

Лев порадовался тому, что никогда не оставлял в кабинете открытые папки и даже бумаги, с которыми работал, уходя, полковник всегда переворачивал.

— Вижу, что вы занимаетесь не только нашим делом? — спросил Власов, показывая на доску, где Крячко прикрепил материалы по поводу дела Митрохиной.

— Думаю, что точно так же, как и в вашем ведомстве, у нас у каждого отдела в разработке до десяти дел одновременно.

Власов присел на край стола.

Две пары глаз смотрели на него очень внимательно.

— Я был знаком с Еленой лично. Правда, у нас она вначале проходила как Алена Сергеевна Салимханова. Женщина во всех смыслах этого слова неординарная. Однажды мне пришлось вызвать ее на допрос, но даже мы не смогли ничего доказать. Держалась она очень хорошо. Спокойно, без волнения или вседозволенности. Никогда не борзела.

— Простите, что? — приподнял брови Гуров.

— По нашим данным, Салимханова никогда не работала с черным криминалом. С маньяками, убийцами, с теми, кого нужно было вывезти из страны любым способом, потому что тут их ждало бы пожизненное. Наши профайлеры много раз анализировали ее личность и были уверены, что она скорее авантюристка, уверенная, что она помогает тем, кого вывозит из России.

— Ну, кто-то же ее убил, — мягко сказал Гуров, — значит, кому-то такая помощь не очень-то пригодилась. Какая у вас версия? Не за туристическую же поездку решили ее убить?

Власов молчал.

Переглянувшись с генералом и получив молчаливое согласие, Лев кратко рассказал Власову про картотеку Самойты. К их удивлению, Власов не потребовал передачи данных ФСБ. Мало того, он отнесся к этому достаточно спокойно, сказав, что некоторые фамилии из этой картотеки он может назвать сам, прямо сейчас. Василия интересовало что-то другое.

— Я уверен, что ее убили за то, что она кому-то перешла дорогу, уведя у него из-под носа жертву. Допустим, кто-то нанял киллера, чтобы убрать своего врага. А Алена помогла этому врагу скрыться от убийцы, и тогда весь гнев заказчика обрушивается на нее, — озвучил свою версию Власов.

— Не думаю, — не согласился Гуров, — убийство было импульсивным. Не могла же она так сильно достать заказчика, что он, схватив ее за шею, начал трясти как тряпичную куклу. Мне кажется, что тут нужно искать что-то личное.

— Она была очень осторожна. И я сомневаюсь, что кто-то незнакомый мог подобраться к ней близко, — предположил Власов.

— Пока план — проверить дела тех, кто уехал, их родню, искать точки соприкосновения с современностью. Глупо было бы предполагать, что убийца работает в той ремонтной бригаде, которая делала ремонт в офисе компании, — сказал Гуров, чуть покачиваясь в кресле. — Станислав сейчас проверяет все подряды на работу в здании ГУМа.

— Думаете, что их так мало? — приподнял бровь Власов.

— Зря иронизируете, товарищ генерал-майор, всего одна компания была аккредитована и проверена всеми соответствующими службами. После чего ей дали допуск на работу на территории такого объекта.

Власов беззвучно выругался. Было видно, что ему стало неловко, что он, служа в ФСБ, упустил такой момент. Что еще раз подтвердило мысль Гурова о том, что дело личное. И Власов, скорее всего, и есть тот самый друг сердца Самойты.

Когда генералы ушли, полковник набрал помощницу убитой:

— Кристина, хочу уточнить у вас еще один вопрос.

— Слушаю, — спокойным и собранным тоном отозвалась Кувшинова, — только одну секунду, я за рулем, припаркуюсь.

Гуров дал ей время и спросил:

— Скажите, а не было ли у вашего директора постоянного партнера? Я имею в виду, в работе? Может быть, транспортная компания или кто-то еще?

— Да, были. И много, у директора был большой список, все их телефоны есть в книжке, которую я вам дала. Алена Сергеевна не делала из этого тайны. И еще, я не все вам сказала, хранила по привычке тайну. У нас был сосед, он открывал, кажется, охранную компанию, для звезд, личные телохранители с боевым прошлым, няни, прошедшие обучение в спецназе. Я видела его всего один раз, Алена не скрывала своего друга, но он, похоже, был очень занятым или старался не попадаться мне на глаза, не знаю.

— Какие у них были отношения?

— Теплые. Не страстные и не романтические, а именно теплые. Они были, мне кажется, даже больше друзьями, патрон как-то раз сказала, что с ним она чувствует себя не только желанной, но и нужной, жизненно необходимой кому-то. Но именно партнером, а не каким-то приложением. Они много разговаривали по телефону, не обменивались сообщениями, а именно разговаривали. Он всегда дарил ей белые розы из салона у нас на первом этаже. Много гуляли, ходили пешком. Алена всегда немного начинала светиться, когда он звонил.

— Давно у них были эти отношения? Я же спрашивал у вас, кажется, про личную жизнь.

— Да. Спрашивали, — Кристина вздохнула, — он выпал у меня из головы. Я не хотела ничего утаивать, но почему-то все время… не знаю, мне казалось, что если я говорю что-то личное, то выдаю тайну. Еще раз извините. Но это точно не он ее убил. Его не было в городе, уезжал на неделю по службе. Охранял какого-то важного. Так сказала директор. Встречаться они начали не так давно, полгода назад где-то. Они даже не ездили никуда ни разу, хотя странно, если ты встречаешься с хозяйкой турагентства, не купить какой-нибудь тур на двоих. Нет, просто гуляли, выходные иногда проводили вместе. Ужинали у нас в ресторане с видом на Красную площадь.

— Я так понимаю, что Елена не особо любила покидать Центральный район, если не уезжала по делам.

Кристина тепло рассмеялась:

— На самом деле, она была буквально одержима историей ГУМа, Красной площади и Никольской улицы, но именно ГУМ завораживал ее. Само здание.

— Чего же в нем такого удивительного? Старинные торговые ряды есть во многих городах.

Кристина снова рассмеялась:

— Прежде всего, это было первое акционерное общество. Купцы скинулись, купили акции строительства Торговых рядов и полностью оплатили их постройку. У кого сколько было условных акций, тот получал столько помещений и в тех местах, в каких хотел. Это целая огромная история, там разворачивались такие баталии. Внутри есть тайные ходы в стенах, ими до сих пор пользуются уборщики, охрана и рабочие, есть специальные лифты.

— Тайные комнаты, — в тон продолжил Гуров.

— Если бы только тайные комнаты, тайные квартиры и даже целые скрытые и успешно забытые во время ремонта этажи, — отозвалась Кристина. — Самое любимое у Але… Елены было поздно вечером или рано утром бродить по закрытому зданию. Она ходила по мостикам, переходам, коридорам. У нас есть выход наверх, там на крыше небольшая зона отдыха, и время от времени там можно гулять, каждый раз, когда охрана давала нам добро, патрон все возможное время, если это была не зима, с рабочими документами перебиралась на крышу. Иногда не одна.

— Со своим другом.

— Да.

— Вы знаете, как его звали?

— Только прозвище. Она ласково называла его Кос, я сначала думала, что это потому, что его зовут Константин.

— А на самом деле почему?

— «Ты мой космос», — процитировала Самойту Кристина, — сокращенно от космоса. Видимо, у них были очень близкие отношения.

— Спасибо вам, Кристина. Если я сейчас пришлю вам фото, вы сможете опознать его? И в следующий раз не нужно ничего скрывать от следствия. Мы задаем вопросы не потому, что любим совать нос не в свои дела.

Гуров очень мягко пожурил Кристину, хотя мог бы сделать это гораздо жестче. Он несколько раз спрашивал Кувшинову о том, был ли любовник у Самойты. Но девушка каждый раз уверенно отвечала, что нет. А тут вдруг сама решила рассказать. На этот вопрос Лев ответил сам себе, и достаточно быстро. Кристина решила прибрать к рукам бизнес, в котором она работала вместе с Еленой. И теперь захотела стать не просто свидетельницей, а еще и человеком, который помог следствию найти убийцу, в надежде, что это ей потом пригодится, когда она будет развивать компанию. Грубо говоря, Кувшинова стала набирать баллы общественной пользы.

— Я поняла. Попробую, присылайте фото и еще раз простите, что так глупо скрыла историю директора.

Гуров переслал ей фото Власова. Он сделал эту фотографию специально вскользь, в движении, может быть, Кристине так проще будет опознать таинственного возлюбленного ее начальницы.

«Это он», — ответила Кристина в следующем сообщении и добавила: «Я узнала его по осанке и цвету волос».

В этом Лев и не сомневался.

Раз уж день пошел не по плану, то можно и не пытаться дальше вернуть его в нужное течение.

Митрохина позвонила Гурову через полчаса после ухода Власова. Полковник как раз успел отсортировать папки по датам и выбрал восемь человек, которым Елена помогла сменить место жительства в прошлом году.

Попутно он обнаружил, что удивительная барышня не только вела подробные записи, но и писала даже сумму, во сколько обошлись ее услуги. Каждый раз стоимость менялась, в том числе и в зависимости от человека, которого нужно было спрятать.

— Знаете, мне кажется, я могу помочь вам в деле, которое вы сейчас ведете, — сказала Ядвига-Иоанна, но после секундной паузы добавила: — Или наоборот, возможно, что запутаю вас еще сильнее. Я тут поспрашивала через своих знакомых, сами понимаете, что не все мои друзья живут в мире… в легальном мире. Может быть, мы с вами встретимся где-нибудь в городе?

— Ядвига, вам лучше не покидать «Метрополь». Давайте так, через пару часов я заеду к вам в отель, и там мы обсудим все, что вы хотите мне сказать, только я очень прошу вас. Постарайтесь в это время никуда не влипать и никуда не деваться, хорошо?

— Приложу к этому все усилия, — сказала Митрохина, и Гуров по голосу услышал, что она улыбается.

Сам полковник все-таки поехал в больницу, чтобы познакомиться со своим преследователем. По пути Гуров снова посматривал, не следят ли за ним. Хоть его первый преследователь и был в больнице, полковника все равно пасли. И снова это были двое. Один — постоянно мешал и попадался на глаза, а вот за ним следовал очень грамотно и профессионально еще один.

Но Лев уже знал, кто это, поэтому не сильно напрягался.

— Рижский, Влад Сергеевич. И зачем вы так искали встречи со мной? Или наоборот? Не искали? — весело спросил Гуров, входя в палату и жестом показывая охраннику, что здесь он справится сам.

Рижский заерзал.

— Да и не собирался я ничего делать, я просто с управлением не справился. Ну бывает, что сразу полиции-то нагнали, ну я же сам пострадавший!

— И поэтому три дня вы за мной катались, да? Все никак не могли с управлением справиться? — Гуров взял стул, сел напротив кровати и внимательно посмотрел на Рижского. Если он следил за Львом по своей инициативе, то, может быть, еще получится что-то узнать. А если его кто-то нанял, то, скорее всего, информации будет минимум. По лицу пока еще просто подозреваемого было видно, что умные мысли посещали его голову редко.

— По делу, — неожиданно коротко сказал Рижский.

— По делу так по делу, но ты же понимаешь, что ты пытался убить двух сотрудников Главка, а это значит, что срок у тебя будет достаточно большой, а какую-нибудь веселую статью, чтобы тебе на зоне жилось не так скучно, мы тебе обеспечим.

Рижский снова посмотрел на полковника пустым взглядом. Гуров никуда не торопился. Он отлично умел работать с такими… удивительными людьми. Это было не так сложно. Нужно просто сидеть на стуле, делать вид, что тебе скучно, можно даже книжку почитать, а потом подождать, когда он сам запоет.

Рижский выдержал ровно пять минут.

Потом начал ерзать.

— Ну, заказали мне вас.

— Прямо заказали? А тебе хотя бы объяснили, в чем суть заказа?

Лев вышел из палаты через десять минут. Кололся гражданин Рижский быстро. Информации тоже выдал много, но по большей степени бесполезной. «Кореш попросил», «через кореша нашли» и так далее. Имена-фамилии корешей Гуров записал.

— Ты был у Рижского? — позвонил Крячко, словно он точно знал, где именно был друг, и отслеживал его перемещения.

— Был, информации много, но мало чего полезного. Вернее, так. Чтобы найти в этом что-то полезное, придется как следует покопаться. Суть в том, что его нашли через кого-то из корешей. И задание у него было просто действовать мне на нервы, кататься за мной по городу и говорить, где я останавливался.

— А с чего вдруг он решил выдавить твою машину с дороги?

Гуров потер виски и попытался не рассмеяться, ситуация с этим горе-бандитом была до абсурда смешная. Конечно, в практике полковника частенько попадались не самые умные бандиты, но Лев почему-то был уверен, что такие, как Рижский, уже давно остались в девяностых.

— В общем, дела у него были. День рождения у барышни новой. И представляешь, решил, что существенно сэкономит себе время, если я вдруг прилягу в больничку, а он, значит, пару дней проведет со своей подругой и не будет кататься за мной по городу. А деньги за слежку платили, кстати, немаленькие. Как сказал Рижский, на эти деньги он планировал машину обновить.

— Во дает, — протянул Стас, — слушай, не сказать чтобы продуктивные, но достаточно интересные пара часов с нашими строителями.

— Что-то интересное нарыл?

— Скорее случайно подслушал. У тебя есть список подозреваемых из тех, кого наша Елена отправила за границу? Нам нужна женщина с детьми, которая перед этим разорила мужа, сменила фамилию, и теперь ни контактов, ни координат.

— Слухами земля полнится. Папки у меня на столе под клавиатурой, но такой я не помню, я там только восемь дел отобрал за последний год, остальное на стажерском столе. Меня Митрохина попросила приехать, так что я сначала отобедаю в «Метрополе», а потом прибуду в наш полицейский приказ.

— Как изъясняться-то стали, барин. Глядите, не разоритесь со всеми этими «Метрополями», — рассмеялся Крячко, — и таблетку от аллергии не забудь заранее принять. Я видел у Ядвиги в квартире большой запас «Красной Москвы».

— Ой, не пугай, надеюсь, что она не брала их с собой, — усмехнулся Гуров.

Все-таки он был прав, когда решил, что «Метрополь» — это в самом деле идеальное место для Митрохиной и что тут за ее безопасность можно было не беспокоиться. Не успел Лев войти внутрь отеля, как его уже очень тщательно и крайне ненавязчиво изучили вышколенные охранники. Со стороны казалось, что они просто посмотрели на него с вежливым интересом, но полковник такие взгляды очень хорошо знал. Лучше любого сканера.

Он уже знал, где именно ждет его Митрохина, поэтому просто вошел и собирался пройти, не снижая скорости, когда его неожиданно остановил знакомый.

— Лев! Лев Иванович, знаменитый полковник Гуров, в рассаднике буржуазии.

Лев с огромным трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Вот именно этого человека меньше всего на свете он хотел сейчас видеть. Правая рука грузинского вора по кличке Рамон. Ари.

Мелкая сошка, мошенник, но еще ни разу не удалось его за что-нибудь прихватить. По отделу Гурова он не проходил, но допрашивать его как свидетеля приходилось.

Характер у него был мерзкий, денег вечно не было, и тем сильнее Лев удивился, заметив его в «Метрополе».

Гуров приподнял бровь.

— Тебя тут наняли уборщиком? Зря, я бы посоветовал охране потом проверить, все ли ручки на месте.

Ари рассмеялся.

— А я вот тебе искренне обрадовался. А то так надоели все эти скучные лица. Кстати, можешь не искать по привычке наручники или что вы там, сыщики, ищете. Я сейчас перед законом чист!

Гуров же на самом деле быстро осмотрел бывшего преступника внешне, хотя любой сыщик скажет вам, что по-настоящему бывших преступников не бывает, и кивнул.

— Ты бы, Ари, хоть научился в таком месте подбирать правильно костюмы себе по размеру. Походи, посмотри на людей, может быть, хоть какой-то вкус появится.

Это было чистой правдой, за все время, что Гуров в прошлом сталкивался с бандой Рамона, и в частности с Ари, тот, сколько бы у него ни было денег, никогда не был одет хорошо. Костюмы всегда были малы. Рубашки не подходили по цвету ни к одному предмету одежды. А галстуки он выбирал либо слишком длинные, либо слишком короткие.

К счастью Ари, Гурову надо было идти, поэтому он просто пожал плечами и ушел в сторону ресторана в зимнем саду, где его уже ждала Митрохина. При этом Лев машинально оглянулся, чтобы посмотреть, куда делся Ари, чтобы тот не видел, с кем была назначена встреча у полковника.

— Полковник, а откуда вы знаете Аристотеля? — удивилась Ядвига. Это только кажется, что Москва большой город. На самом деле, если в нужное время оказаться в нужном месте, то можно найти там всех нужных тебе людей, и даже не по одному делу. И через какие-то руки общих приятелей почти все друг с другом знакомы.

— Он всегда был мелкой сошкой, мошенник, аферист. Так себе персонаж. Аристотель? Всю жизнь и по документам он был просто Ари.

Митрохина приложила палец к губам и весело посмотрела на Гурова.

— Тогда, возможно, у меня получится еще и развеселить вас. Дело в том, что Аристотель — мой поклонник. Именно он сейчас предложил оплатить мне номер, но не тот, к которому я привыкла. Мы познакомились на одной из игр. И с тех пор он всеми силами пытается показать мне, как потрясло его наше знакомство. Пару раз, кстати, просил у меня деньги на мелкие расходы, подозреваю, что играл, потом отыгрывался и всегда радовал каким-нибудь подарком.

— Но сами живые деньги не возвращал.

Ядвига пожала плечами, показывая, что ее это мало волнует.

— Я все думала про ту девочку из турагентства. И решила порасспрашивать, может быть, кто-то из моих знакомых был и ее знакомым. И знаете, оказался один очень интересный момент. Одна из подруг покупала у Елены тур. И она рассказала, что в тот день хозяйка компании была немного нервной, а когда ее спросили, все ли в порядке, она нервно рассмеялась и сказала, что уже столько лет в этом бизнесе, что все в порядке не может быть уже по определению. Но вроде как ей кто-то угрожал. Письма, глупые, напечатанные на принтере. И она думала, не переехать ли на время к своему другу.

— А ваша знакомая, она сама лично эти письма с угрозами видела?

— Нет, но Елена сделала вид, буквально через минуту, что это так, мимолетная слабость, что все хорошо, как обычно. Мы это отлично умеем делать, — усмехнулась Митрохина. — Скажите, а вы не допускаете, что Елену могли убить из-за конкуренции?

— Борьба турагентств? — чуть грустно усмехнулся Гуров.

Хотя грусть его была связана не с предметом разговора, а с невероятно вкусным кофе. Крепкий и ароматный, он настолько взбодрил Льва, что тот почувствовал в себе силы ну если не сдвинуть мир, то хотя бы поставить его чуточку ровнее.

— Да нет, вы же поняли меня, полковник. Я говорю о том, что сфера работы у Елены крайне прибыльная и интересная, всегда найдутся те, кто хочет сменить место жительства, но сделать это так, чтобы самому ничего не пришлось планировать и выстраивать, а за него все решили и буквально вручили ему новую жизнь под расписку.

Когда она это произнесла, у Гурова словно щелкнуло в голове. Ведь на самом деле нужно искать не только врагов или конкурентов, а тех, кто помогал организовывать все это.

Вдруг причина намного проще, чем кажется? Самойту могли убрать свои же. Чтобы не выдала каналы. Или, может быть, тех, кто на нее работал, переманили более богатые и перспективные боссы, и тогда цепкую барышню просто решили слить. А это значило, что у Главка работы станет еще больше. Ведь нужно проверить все цепочки, всех, кто так или иначе участвовал в работе бизнеса Елены.

Но если сделать все правильно, то тогда можно будет накрыть всю сеть. И тех, кто создает фальшивые личности, и тех, кто помогает им получить вполне реальные паспорта. Да, скорее всего, они были одиночками, работали на удаленке, но все же.

— Ядвига, а у вас там, случайно, никто не рассказывал, что тоже собирается заняться или уже занимается подобным бизнесом? Хотя я так понимаю, что в таком случае клиенты — штучный товар, и нужно их еще найти?

Митрохина пожала плечами:

— Почему же штучный, вы удивитесь, полковник, как много людей если не пытаются сбежать из страны, то любят путешествовать так, чтобы можно было спокойно выехать и не бояться, что тебя тормознут на границе. Это целая сфера. Собственно говоря, почему я так настоятельно просила вас приехать. На прошлой игре у нас был один интересный мужчина, вот, я даже взяла его визитку. — Митрохина достала из рукава визитку, где были просто написаны имя, фамилия и номер телефона. — Я так поняла, что он оказывает примерно те же услуги, правда, отзывы, насколько я поняла, на его работу так себе.

Лев поблагодарил, убрал визитку в карман и отбыл в Главк.

По пути он позвонил Дементьеву, чтобы тот пробил нового персонажа этого дела, и не прошло и пяти минут, как оказалось, что человек, визитку которого дала Ядвига, сам покинул Россию сегодня утром, по своим документам. Вдобавок выяснилось, что он уже три года как гражданин Норвегии.

— Что же вам всем на месте не сидится, — пробормотал себе под нос Лев.

Когда он вошел в кабинет, там его уже ждал Крячко, который закопался в картотеку Самойты.

— Даже не знаю, что сказать, — начал напарник. — Я и не думал, что один человек может строить такие схемы удивительные. Она тут и устраивала фиктивные браки, и даже смогла устроить двое… нет, трое фиктивных родов! Я, когда ты только начал говорить про это дело, представлял, что все эти преступники, а у них на каждом минимум по одному экономическому висит, покидали страну где-то под покровом ночи в багажнике автомобиля, через Владивосток, по дорогам, где уже давно всех медведи съели. Так нет! Вот смотри, одна дамочка улетела на частном самолете. Просто арендовала самолет по поддельным документам и улетела.

Гуров кивнул, сел в кресло и спросил:

— Ты записные книжки ее просмотрел?

— Просмотрел, — кивнул Стас и, присев на край стола, посмотрел другу в глаза.

— Фамилию Власова тоже там видел, — утвердительно добавил Гуров.

— Видел, и не в одном месте. У нее был ежедневник со встречами, вела по старинке на бумаге, и там Власов фигурирует достаточно часто. — Стас повернулся, взял со стола книжечку в неприметной обложке и кинул ее Гурову. Лев открыл блокнот на страницах, которые были отмечены стикерами.

Судя по всему, Елена записывала только их первые встречи. А потом уже Власову, видимо, было разрешено приходить без записи и предварительного согласования.

— Значит, у них, скорее всего, был роман. Вернее, был, и точно. И поэтому тоже Власов наш так роет землю, чтобы найти ее убийцу. И скорее всего, я думаю, что он отлично знал, чем занимается его зазноба. И тогда это совсем плохо, — сказал Гуров.

— Да, тогда, скорее всего, он ей мог помогать, — продолжил за него Крячко. — Есть еще один момент, в фирме, где я сегодня был, уже побывали наши коллеги из ФСБ и тоже взяли список людей, которые работают в ГУМе.

— И давно?

— Вчера.

— Как интересно. Еще я видел сегодня Ари в «Метрополе».

— Помощника Рамона? Он там что, носильщиком устроился?

Гуров покачал головой:

— Решил сменить образ деятельности и устроиться жиголо. Крутится вокруг Митрохиной.

— Думаешь, наводчик?

— Или просто надеется отщипнуть кусок от ее капитала.

Лев еще раз взял те самые восемь папок, в которых были дела последних восьми клиентов Самойты. Почему-то полковник был уверен, что именно в них есть убийца.

Певица. Гуров поднапряг память и понял, что слышал и видел ее клипы, а песни достаточно часто крутили по радио. Пропала с радаров около года назад и, согласно ее делу, переехала в Португалию. Легально не могла покинуть страну по очень банальной причине — задолжала пять миллионов налогов. Плюс, как оказалось, Самойта делала приписку карандашом: бывший муж мог ее убить. Не угрожал, а именно «мог».

Лев отложил это дело в сторону. Если муж узнал, что его бывшей помогли покинуть страну, то мог вполне себе отыграться на Самойте.

— Я уже его проверил. Полгода назад его тело нашли в Мурманске. Предположительно — утонул по пьянке. Очень рыбалку любил.

Со страниц следующего дела смотрел известный одно время актер. Потом он, кажется, даже несколько раз участвовал в выборах в Государственную думу, успешно делая вид, что хочет изменить мир. После чего куда-то пропал. Самойта написала, что лечился, скорее всего, боролся с «вредными привычками». Уехал в Грецию и купил там небольшой отель. Уехал, потому что скрывался от алиментов, которые должен был выплачивать своим семерым детям.

— Одно время в каждом сериале сверкал, — сказал Крячко, и Лев улыбнулся уголком губ. За этого вряд ли кто-то будет мстить, судя по собранному на него архиву, у актера и родни-то не было, кроме детей, а они все неплохо устроились и без него.

Среди остальных: проворовавшийся депутат, бывший директор крупной транспортной компании, парочка общественных деятелей и…

— Слушай, а вот это вполне себе. — Гуров подтянул к себе папку, которая даже по виду была толще остальных. Жанна Угрюмова. Совладелица крупной строительной компании, уехала сразу после рождения близнецов, мальчиков. Привлекательная, немодельной внешности женщина с умным, но очень холодным взглядом. Фотографии на документы, бюджет на переезд. Бюджет был большой. Угрюмова ко всему прочему хотела вывести часть активов, которые перед этим нужно было перевести из недвижимости в реальные деньги. А принадлежали ее компании, и на вполне себе легальной основе, таможенные склады. И деньги, судя по всему, вертелись там огромные. Елена приписала, что уезжает по «экономическим соображениям», что именно она хотела этим сказать, в деле не было написано. Но на отдельном листе, скорее даже в качестве размышления, чем части картотеки, было рукописное описание мужа Угрюмовой. Видимо, Елена размышляла, а судя по всему, она очень любила делать заметки, вот и описала подробно мужа Жанны. Честный работяга, талантливый архитектор, его проекты постоянно выигрывали все известные конкурсы. Теоретик, но неплохо разбирается в своем деле. Обожает жену и детей. А вот она вышла за него, по словам Самойты, только для того, чтобы привлечь в компанию и оставить около себя. Как только перестал быть нужен, решила перешагнуть и идти дальше.

Сложнее всего было сделать так, чтобы лишить его родительских прав. И вот тут Самойта сыграла очень грязно. В течение следующего часа Гуров и Крячко подняли все материалы по тому делу. Елена сама описала план действий. И, следуя ее сценарию, сыщики уже знали, где и что искать. Итак. Была найдена молодая девушка очень низких моральных принципов. Ее «подложили» под Сергея Угрюмова после корпоратива, где он изрядно перебрал с горячительными напитками. Скорее всего, что-то подмешали. А потом Жанна, которая перед этим забрала детей, сделала очень убедительные фотографии грудничков, которые были выставлены в коляске в подъезде, и так же убедительно сыграла в суде, что отец, который выставляет своих детей на улицу, не имеет права на опеку. Суд, свидетели, все было расписано по минутам. Жанна рыдала, дети были слишком маленькими, чтобы понять. Она манипулировала всеми возможными доводами. Тем, что была вынуждена выйти из декрета, так как ее муж может только придумывать свои проекты, а ей приходится вкалывать, чтобы они не потеряли свою компанию, что он давно уже не любит ее, и вообще все это только сплошное разочарование. Забрала детей и быстро умотала за границу, где вышла замуж за крупного арабского инвестора. И сейчас уже подписала несколько крупных контрактов на строительство отелей в Азии.

— Как она смогла компанию-то перевезти?

— Скорее всего, просто закрыла здесь и открыла западный филиал, — сказал Гуров, потирая подбородок. — Тут есть документы и выписки о том, что изначально фирма была Угрюмовой, муж был скорее творческой составляющей этого брака, когда нужно было уже переходить из формата обычной строительной конторы в корпорацию, вот она и придумала, что ей нужно выиграть несколько контрактов. Желательно — международных.

— Ну, это вряд ли, — протянул Станислав.

— А вот не скажи. Муж, судя опять же по комментариям Елены, был очень талантливым человеком, и они в самом деле почти вышли на международную арену. Что там потом случилось, непонятно, но вот Жанна покидает страну, а Угрюмов остается тут без детей, компании, дома и вообще всего.

— Страшные женщины. Как нам с тобой повезло с женами.

Гуров кивнул и сделал еще несколько звонков, и через пятнадцать минут у него уже был телефон Угрюмова и список объектов, над которыми он работал.

— Вызовем повесткой или сами скатаемся? — предложил Стас.

— Сначала мы обязаны поделиться с нашим коллегами, — мрачно сказал Гуров и набрал номер Орлова. — Ну, по крайней мере с непосредственным начальством, — в ожидании ответа добавил Гуров. Пусть начальство звонит напрямую своему коллеге, тем более что все свои подозрения по его поводу Гуров уже озвучил генералу.

— Думаешь, Угрюмов уже сбежал?

— Я уверен, что нет, — сказал Лев и добавил: — Постарайтесь донести эту мысль до Власова. Я сильно сомневаюсь, что он будет слушать меня. Как бы он ни наделал глупостей.

— Понял, — коротко сказал Орлов и положил трубку.

— Я уверен, что это он, — сказал Гуров, — вспомни, как аккуратно был устроен погром в квартире у Елены. Так, словно человек, который пытался устроить бардак, на самом деле очень этого не любит. Пожар в офисе тоже, скорее всего, его рук дело. Узнать, что офис опечатан, если ведешь дела в ГУМе, не так уж и сложно, и думаю, что Угрюмов сложил два и два и понял, что мы нашли тело.

— И решил таким образом скрыть что-то?

Полковник кивнул.

— Еще два ограбления, — сказала Ядвига, она позвонила сразу после того, как напарники решили, что нужно ехать, — суммы действительно большие, и мне кажется, что больше они не появятся.

— Почему вы так решили? Мы на громкой связи, — сказал Лев, переводя телефон на громкую.

— О, добрый день, Станислав. Мне кажется, что они больше не появятся, потому что в этот раз грабители были не в форме полиции. Вернее, как: на первую игру они пришли как обычно в форме, выломали дверь, началась обычная свистопляска. А вот на второе дело они были среди игроков. Забрали весь выигрыш и растворились. Ни машины, ни людей, ни денег. Играли по очень большим ставкам, так что я думаю, что это была их финальная акция.

— Думаете, что была нужна определенная сумма и они ее собрали?

— Скорее всего, да. Или их кто-то спугнул.

— Ваш знакомый Аристотель был на этой игре?

— Был.

Гуров поблагодарил, попросил по возможности постараться узнать если не имена и фамилии, то хотя бы в какой области работали те, кто играл в эти два дня, и положил трубку.

— Давай так. Митрохина сейчас сядет на телефон, постарается узнать еще что-нибудь, а тебе придется потом поездить по адресам, взять записи с наружки, в общем, все как обычно, на тебе разъезды. А я доеду до компании, где сейчас работает наш гражданин Угрюмов, и постараюсь узнать, на каких он объектах и не было ли ничего у них подозрительного. Много времени потеряли. Но у нас его и изначально не было.

Крячко кивнул.

Список объектов Лев получил даже раньше, чем доехал до компании, где работал Сергей Угрюмов. Все адреса ему по телефону дал начальник подозреваемого. Как оказалось, опытный и очень талантливый прораб уже всех достал. С одной стороны, его никак не могли уволить, потому что работал он не просто на совесть, а как-то даже слишком хорошо. Клиенты были довольны его проектами и передавали телефон друг другу, чтобы Сергея нанимали еще и как дизайнера. И такая слава, само собой, была на руку начальству. А с другой стороны, он был невероятно въедливым. Настолько, что до последнего штриха, пока не будет уложен последний плинтус и приклеена последняя плиточка, не уходил с объекта, все всегда проверял и контролировал. Лез под руку, советовал, заставлял по сто раз переделать.

— В теории он знает все, разбирается в технологии, знает, как нужно класть раствор для стяжки, как выстроить правильно крышу, проложить электричество, но руками что-то сделать самому — полная бездарность. Поэтому сами понимаете, он уже достал мне все бригады, только самые опытные и терпеливые соглашаются работать с Серегой. А клиенты требуют только его. Вот и получается, что качество — это, конечно, хорошо, но сроки сдачи приходится затягивать.

Лев сочувственно согласился, что да, бывает такое, получил список объектов, ничего не поясняя, и тут же узнал, что он не единственный, кто интересовался домами, которые строил Угрюмов.

— Так? Он представился? — тут же сделал стойку Гуров.

— Я так понял, что это ваш коллега, забыл фамилию, но он приезжал к нам в офис, и я точно так же, как вам сейчас, дал все координаты.

— Понятно.

Лев поблагодарил словоохотливого директора строительной компании и положил трубку. Полковник был уверен на все сто процентов, что за списком приходил Власов. И скорее всего, ведя параллельное расследование, он пришел к тем же выводам, что и Главк. Возможно, что звонок Орлова и не поведал генералу ничего нового. И он был и в Гостином дворе, куда ездил Крячко, и сейчас уже, скорее всего, едет за Угрюмовым. Власов — мужик цепкий и, пожалуй, чересчур эмоциональный — это Гуров успел узнать.

Значит, времени у полковника нет.

Лев позвонил Власову, но тот не брал трубку.

— Власов пропал, — сказал Крячко, ровно через пять минут, как Гуров стал собираться. — Его телефон не пеленгуется, сегодня, судя по всему, он решил побыть героем и взять Угрюмова сам. Коллеги говорят, что он не отвечает уже несколько часов и куда поехал, не говорил.

— А Угрюмов у нас, конечно, самый опасный преступник, что сам генерал-майор ФСБ отправился брать его в одиночку. Похоже, что мне пора записываться в прорицатели. Он узнавал, где работает Угрюмов. Идет по нашим следам.

Крячко кивнул:

— Мне возвращаться? Едем?

Лев достал список объектов Угрюмова. Лучше всего подходили три дома.

— Так, я беру дом престарелых, ты — коттедж, адрес сейчас пришлю. Третий дом, частный, оставим на сладкое, если мы оба неправы.

— Оперативники?

— Поехали, для начала сами проверим. Угрюмов один, он не преступник. Скорее отчаявшийся человек, который решил отомстить за своих детей. Он же понимал, что он их больше не увидит.

— Согласен, — кивнул Крячко, — тогда по коням.

В жилом коттедже Крячко сразу дал отбой. В доме устанавливали мебель, а все ремонтные и отделочные работы закончились еще вчера.

А вот Гурову повезло больше. Машину Власова он заметил еще на подъезде, примерно там же, где и оставил бы ее сам.

Оружие полковник доставать не стал. Угрюмова, скорее всего, в этом доме уже нет или его тут не было вообще, и скорее всего, там только Власов. Полковник аккуратно открыл дверь и прислушался.

Потом, чуть повысив голос, крикнул:

— Есть ли кто-нибудь в доме?

Еле слышный ответ раздался из шахты лифта.

— И как вас туда занесло, товарищ генерал, — пробормотал Гуров, глядя на открытую шахту. Судя по тому, что Власов попытался встать и помахал ему рукой, значит, жив. Лев вызвал скорую и крикнул:

— В здании есть еще кто-то?

— Нет.

— Ранен?

— Да нет, просто идиот, — отозвался Власов и рассмеялся нервным смешком. — Сам дурак, как видишь. Твой начальник говорил мне не вмешиваться и не мешать тебе, сам видишь. Не удержался.

— Зачем полез-то?

— Говорю же — дурак, — Власов попытался сесть и вздохнул. — Его тут и не было. Спугнул бомжей каких-то, погнался за ними и провалился. Ты можешь себе представить такое? Меня ни разу не зацепило ни в одной из горячих точек, но вот тут я сам провалился. Мои там уже потеряли меня?

Гуров кивнул, не отвечая и даже не заботясь о том, что Василий мог его не видеть.

Лев не стал спорить. Почему Власову пришла в голову мысль ловить преступника именно в этом доме, если Гуров сразу подумал про третий объект и что Угрюмов, судя по всему, не собирается никуда бежать?

Лев прикинул карту дома и то, что в шахту должен быть еще один спуск через подвал, иначе как получить доступ ко всем инженерным коммуникациям?

— О, так тут есть второй вход, — печально сказал генерал-майор, когда Лев открыл неприметную дверь и вошел в достаточно просторную шахту.

— Да, и он даже открыт.

— Ладно, не теряй на меня время, полковник, лови Угрюмова.

Лев присел на корточки. Нога генерала выглядела плохо. Сломана, и, скорее всего, сломана в нескольких местах. Спасло его то, что летел он невысоко, здание было на два этажа, и лифт сделан специально, как того требовали нормативы подобных заведений. Гуров не зря перед тем, как поехать, внимательно изучил планы всех домов, которыми занимался Угрюмов.

— Его тут даже не было, — повторил Власов чуть ли не с детской обидой. — Я же сказал, что за каким-то то ли бомжом, то ли местным работягой погнался, а он, идиот, стал удирать, вот я и провалился через ремонтный люк, он был открыт. Понятное дело, стройка. Телефон разбил. Если бы не ты, валялся бы тут до следующей смены.

— Да, скорее всего, — согласился Гуров и внимательно посмотрел на генерал-майора. Да, худшего времени и места для разговора не придумаешь. Но и лучшего тоже. Власов ранен, унижен и сбит с толку. Скорая приедет минут через двадцать в лучшем случае, времени у них не так много. И если спрашивать, то сейчас. Власов был далеко не дураком и отлично понял, что именно хочет спросить у него Лев и в чем подозревает. Осторожно подтянув к себе ногу, он попытался сесть. Гуров помог «коллеге» занять более устойчивое положение.

— Да, я действительно хорошо знал Лену. И любил ее. Как мальчишка. Начал ее разрабатывать и понял, что схожу с ума от этой женщины. В ней сочетались все самые несочетаемые черты. Я выбил разрешение на контакт. Начал за ней ухаживать. Прикинуться клиентом было не вариант. Даже на самый ее недорогой тур у меня не хватило бы средств. Нашли вариант временно занять соседний офис, и я стал ее соседом. Пару раз пригласил на кофе, разговорились. Я влюблялся все сильнее и сильнее. Знаешь, как бывает, до синевы в глазах и какого-то дурацкого глупого азарта.

— Ты рассказал ей, кто ты и что ее дело в разработке в ФСБ?

— Нет. Но не потому, что я такой стойкий и умный. Я собирался. Хотел даже как-то впечатлить ее, что ли. Мы уже начали встречаться, но Елена все еще думала, что я занимаюсь подбором охраны для ВИП-персон. Мы это прикрытие часто используем, и меня отправили в срочную командировку. Да, я не только штаны в штабе протираю. В общем, когда я вернулся, вы уже нашли ее тело. Я был в соседнем офисе, когда ты приехал и начал работу там.

— Вот как твой телефон попал в ее записную книжку.

— А? А… Понял, о чем ты. Да, точно. Лена собирала полезные телефоны. У нее там был большой список важных людей. Ну, можно сказать, что польстила мне, раз и я там. Хоть не знаю… как-нибудь выделила меня?

— Ты еще спроси, не нарисовала ли сердечко, — фыркнул полковник, но тут он вспомнил, что на самом деле выделила. Власов — единственный, кто был записан не ручкой, а карандашом. Может быть, это означало, что она в любой момент сотрет его из своей жизни. А может быть, что он больше, чем просто человек из записной книжки.

— Выделила. Ты для нее был больше, чем человек из записной книжки.

— Сделаю вид, что поверил тебе. Ладно. Иди. Рапорт я все равно собирался подавать, да и так уже опозорился больше, чем можно.

— Сам решай, если что, я ничего не слышал, а телефон твой в записной книжке не видел.

— Спасибо.

— Еще один момент, — Лев остановился и посмотрел на Власова, — зачем твои люди пасли меня? Получается, что именно твои люди следили за мной с самого начала, больше некому?

— Мои, — подтвердил Власов, — ну, как иначе я бы узнал все подробности дела и то, что там у вас происходило? Кстати, можешь сказать им спасибо, пожар у Ядвиги был локализован до приезда пожарного расчета именно тем, кто следил за тобой в тот день. Он у меня раньше в спасателях работал и, заметив, что из кухни идет дым, решил помочь. И еще за тобой там дурень какой-то после «Метрополя» приклеился, его мы тоже убрали.

— Обязательно при встрече передам Митрохиной, что ты спас ее кафе, — с чувством сказал Гуров, — а они писали все? Видеорегистраторы?

— Да, а зачем тебе?

Лев улыбнулся:

— Кроме твоих, за мной следили совершенно левые люди. Вот интересно стало.

— А, так я знаю, — кивнул Власов, — это как раз не сложно. — Он привстал, попросил у Льва блокнот и написал телефон. — Вот, позвони, сошлись на меня, тебе скажут краткое досье на всех, кто катался за тобой по Москве в эти дни.

— То есть вы все прекрасно знали?

— Конечно. Но не мешали. Ты же тоже их видел и, судя по тому, как вел себя, был не против.

Лев закатил глаза. Вся эта свистопляска уже изрядно надоела полковнику.

Гуров ушел встретить скорую помощь, и генерала забрали. А у полковника оставался еще один адрес, где он, скорее всего, и найдет Угрюмова. Не был Сергей Угрюмов похож на прожженного преступника. И точно он бы не стал устраивать ловушки, готовить перестрелки. Лев был уверен в этом и без помощи профайлера. Опыт.

Лев зашел в дом. Тут было как-то даже слишком тихо. Еще пахло сырой штукатуркой, но пол уже положили, и ламинат гасил звук шагов. Где-то тихо играла музыка. Коллеги Угрюмова рассказывали, что во время подготовки объекта к промежуточной приемке он всегда обходил здание один, все проверял и часто при этом слушал классическую музыку. Говорил, что так ему лучше думалось.

— Неплохо у вас получилось, Сергей Степанович, — вежливо сказал сыщик, входя в просторное помещение, которое, скорее всего, планировалось под гостиную будущего дома.

Прораб, который командовал стройкой дома и работал над его дизайн-проектом, невесело улыбнулся.

— А. Все-таки нашли. Сдаваться или подождать, когда сюда красиво влетит группа захвата? Я лучше сам, а вы поосторожнее. Этот ламинат стоит столько, сколько нам с вами трудиться, и трудиться, и трудиться, а все равно не заработаем.

— Не льстите себе, вы могли бы зарабатывать больше, — сказал Лев и добавил: — Все бы преступники были такими же сговорчивыми, как и вы.

— А чего мне отпираться, — сказал Угрюмов, — вы же сюда не просто так попугать меня пришли. Значит, уже все знаете. Да, это я убил Самойту. И сделал бы это еще раз. И еще раз. Жалею только, что тело спрятал очень плохо. Да и с пожаром этим сплоховал, да?

Вот так вот, когда подозреваемых совсем нет или же их, наоборот, слишком много, или в момент, когда кажется, что преступника уже никогда не поймать, всегда находится кто-то, причина действий которого не деньги. И почти всегда дело в мести.

А если дело в мести, то убийство будет либо импульсивным и глупым, либо хорошо продуманным, и тогда разгадать его будет практически невозможно.

Насильственная смерть Самойты относилась к первой категории.

— Почему сейчас? — Лев знал, что детей Угрюмова жена вывезла полгода назад. Также он знал и то, что Угрюмов, на самом деле, не особо интересовался детьми раньше, во всяком случае, именно так говорили свидетели. А вот как только Жанна Угрюмова уехала, в нем взыграли отцовские чувства. Но вот в это как раз Лев не очень-то и верил, потому что свидетелями были только подруги жены. А вот со стороны мужа свидетелей не было.

— Получил сообщение от сестры. Близнецы еще маленькие, считай, младенцы. Они и не вспомнят меня. Сестра Жанны написала, чтобы я больше не пытался их искать, что Жанна вышла замуж и у детей будет фамилия нового мужа.

— Такая любовь, что он готов воспитывать детей другого мужчины?

— Расчет и слияние капиталов. Наша фирма была полностью Жанниной. Я сейчас работаю по найму, сами видите. А там ей предложили очень хороший проект. Работать будут в том числе и на Востоке, а там очень крепкий институт семьи. Это все мне сестра Жанкина рассказала. В общем, две компании объединились, дети будут расти в достатке, только я их больше никогда не увижу, а про Жанну надеюсь, что и не услышу.

— Так почему вы решили мстить именно Самойте, а не вашей бывшей жене? Я так понимаю, что при желании и некоторых вложениях можно было выйти и на ее новый адрес, и на ее нового мужа?

Разговор происходил все в той же гостиной недостроенного дома. Гуров был по-прежнему уверен в том, что Угрюмов никуда не убежит, поэтому полковник решил выяснить все на месте, чтобы уже не тратить время в допросной и уже там ограничиться формальным признанием.

— Потому что я пытался. Я нашел эту холеную стерву. Знаете, с каким высокомерием она на меня смотрела? Делала вид, что не понимает, о чем я, что не знает Жанны и детей. Что не помогала им. Я оббивал пороги ее офиса, ходил за ней по пятам. Выучил ее расписание, дамочка она занятая. Снова умолял и предлагал денег. Думал, что смогу найти и отсудить детей, пусть живут тут со мной в России, что им делать там. А она еще сочувственно так постоянно говорила мне: «Подумайте о детях, им там будет лучше, что вы тут им можете дать?» Что я им могу дать? Да вся наша фирма построена моими руками! Я работал как проклятый, и даже когда Жанка продала все акции и перевезла активы, я снова работаю. И у меня есть деньги. Я предлагал их ей. Давай, говорю, заплачу. Сколько скажешь, а ты мне просто адресок шепнешь.

Угрюмов зло улыбнулся:

— Но нет. Женская солидарность, или что там у них.

— Знали, что убьете?

— Да нет. Я от злости ей в горло вцепился, просто понял, что, если не вытрясу из этой куклы хоть какие-то эмоции, хоть что-то, намекающее на то, что она человек, так и не поверю в это. Ну не может быть человек живой, живая женщина такой. Помню, что тряхнул, хруст раздался, я все тряс. А она не дышит. Так я до конца и не смог убедиться, человека я убил или манекен сломал.

— И решили построить стену?

— Я еще до этого узнал, что они ремонт решили сделать. Кувшинова эта звонила по всем компаниям, выясняла условия. Там у них ремонт делали знакомые. Ну, я к ним нанялся прорабом. Всем руководила Кристина, Самойта и не знала, что это я у них там хозяйничал. Я думал, что у нее… ну, сейф, может быть, есть какой? А там документы. Вдруг она хранит где-то их. Я все обыскал. Полочку за полочкой — ничего. Простучал все стены. Обыскал даже вещи какие-то личные.

Он вдруг резко рассмеялся. В смехе скользили злые и истерические нотки:

— А вы кукол у нее в офисе видели?

— Видел.

Вокруг этих странных старинных кукол, которые в самом деле вообще не вписывались в обстановку, Гуров ходил несколько раз. И все никак не мог понять, зачем они там? Почему Самойта тратила на них такие большие деньги?

— А это не просто куклы. Это все те, кому она помогала свалить за границу. Все они ассоциировались у нее с какими-то игрушками. Куклами. И вот, найдя и проводив очередного клиента, устроив там его жизнь, Леночка выбирала куклу в той стране, куда отправила очередного «туриста», ходила в самые дорогие антикварные магазины, приценивалась там. И находила. И потом усаживала у себя в шкафу. Она считала, что она таким образом их спасала. И куклы у нее тоже были все спасенные. Мы этот чертов шкаф двигали, не передать, сколько раз, потому что у кукол должен был быть лучший вид на город. А то все не так, сами понимаете. Я же еще работал так, чтобы она меня не видела. Да и Самойта сама с рабочими не общалась. Не смотрела на нас, словно рабочий — пустое место, а не человек.

— Это она вам сама рассказала? — спросил Гуров, складывая руки на груди.

— Да. Когда поняла, что все равно я ей, как Самойта думала, ничего не сделаю. Решила поиздеваться, может быть. Показала мне даже куколок, такие очаровательные пупсы начала девятнадцатого века. Мои дети. И предложила самому выбрать им место в шкафу. Тут у меня, кажется, в глазах и потемнело.

Лев кивнул. Это было понятно. Непонятно было, как Самойта, которая так хорошо разбиралась в людях, не прочитала отчаяние отца и не подумала, что он может убить ее? Неужели была так уверена в собственной неуязвимости?

— Скорее всего, она специально спровоцировала вас. В ящике стола у нее был пистолет. Официально зарегистрированный на нее, не травматический. Елена умела им пользоваться. Так что думаю, что, скорее всего, она спровоцировала бы вас на скандал, а потом просто убила бы, списала бы все на самооборону, устроила бы небольшой погром, — сказал полковник.

— А наручники у вас есть? — заинтересовался Угрюмов.

— Есть, — кивнул Гуров.

— Ну, тогда давайте, чтобы было как в кино, — криво усмехнулся прораб и протянул обе руки, — в наручниках. Я же все-таки убийца. И наверное, пришел бы к вам сам, если бы не был таким трусом. А если бы она меня убила, ну… значит, я проиграл.

— В квартире у нее вы погром устроили? — Гуров продолжил свой импровизированный допрос. В конце концов, потом Угрюмов повторит все то же самое под запись в Главке.

— Я. Ключи были в сумочке, адрес я знал. Следил. Меня в этом доме знали еще из прошлой жизни. Вместе с Жанной мы занимались его восстановлением. Знаете, у старых домов деревянные перекрытия, это опасно, наша с Жанной фирма разработала специальную технологию, чтобы укрепить все. Мы и внутренней отделкой занимались. Мы еще двумя домами на Никольской занимались. У меня был мастер-ключ от домофона, систему безопасности я там хорошо знал, она включалась на движение и на распознавание лиц. Мое лицо в системе было. Пришел, думал, ну… ограбление, что ли, как-то изобразить.

А ведь ремонт у нее в квартире тоже проектировала наша фирма. Организовывали пространство, продумывали, как сделать там все так, чтобы в этом старом доме остался дух дома. Его душа. Это так сложно — душу почувствовать. Вот я пока там был у нее, подумал, что жалко же ломать все. Пытался что-то изобразить, а сам старался не намусорить.

— Не очень удачно, было видно, что вам жалко там ломать все. Я сам могу больший бардак устроить, когда удочки ищу.

На самом деле полковник соврал, рыбачить он не любил, но зацепить и разговорить убийцу, пока идет разговор, — это тоже умение.

Угрюмов пожал плечами:

— А как заметили? Что я сделал не так? Даже цветы покидал на пол.

— Украшения и дорогие вещи оставили на месте. Преступник бы забрал с собой. Или убийца. Там лежали очень дорогие вещи.

— А зачем мне украшения этой твари. Я просто подумал, ну… устрою бардак, чтобы как-то сбить следствие со следа. В кино видел раньше. Или читал где-то.

Преступник, который не был преступником на самом деле. Гурову даже стало немного жалко Угрюмова, хотя он понимал, что перед ним стоит убийца.

Мужчина подумал немного и посмотрел на Гурова:

— Она же на самом деле ломала жизни, как цветы. Знаете, как рвут цветы, а потом ломают ножки, чтобы сделать из них композицию. У меня жена так любила делать. Всегда было жалко цветы. Зачем их рвать…

Полковник достал наручники.

В таком виде они и приехали в Главк. После этого в Угрюмове словно выключили свет. Вроде только что был живой человек, а теперь все. Эмоции кончились, жизнь тоже. Он спокойно подписал все бумаги, под запись повторил все, что рассказал Гурову, согласился на следственный эксперимент и не просил ни снисхождения, ни психического освидетельствования, чтобы доказать, что он был в состоянии аффекта. И конечно, можно было бы сказать, что дело на этом закончено, но все понимали, что нет.

Угрюмов убил Самойту. Настоящую. Убил, пытался спрятать тело, тоже совершал ошибки и осознанно пытался замести следы. Но при этом именно он вызывал какие-то человеческие чувства. В отличие от самой Самойты, которая у всех участников расследования, кроме Власова, вызывала ассоциации с чем-то скользким и очень неприятным. Елена была интересным персонажем для любого профайлера, но что-то человеческое в ней разглядел, кажется, только Власов. Хотя, скорее всего, он увлекся женщиной, которую придумала для него Елена.

Оставался один очень важный вопрос.

Кто был убит вместо Елены и почему Генрих до сих пор утверждает, что это он убил жену?

Наконец-то Илье удалось найти прислугу, которая работала в доме Самойты. Если человек ведет обычный образ жизни, не нарушает никаких правил и не попадает в поле зрения органов охраны правопорядка, а особенно если он живет не в столице, то найти его очень сложно. Гуров очень хотел проверить одну свою догадку, от которой зависело, как дальше пойдет расследование, поэтому буквально коршуном нависал над Дементьевым. И вот у сыщика появился список телефонов обслуживающего персонала. И после долгих переговоров, когда напарники буквально сидели на телефонах, нашлась горничная, она же была и домоправительницей, которая работала в то время. И она подтвердила все догадки Льва. К слову, Самойта дала ей расчет перед тем вечером, когда была якобы убита. И на эти деньги девушка, вернувшись в родной Владимир, могла пару лет спокойно жить припеваючи. Кроме того, Самойта отдала ей очень много своих дорогих брендовых вещей, украшений.

— Пять огромных чемоданов, представляете, там были такие вещи, что те, которые на меня не налезли, я продала, так там такие суммы были, — простоватая девушка простодушно выдала все, — я в таком доме и не думала, что буду работать, старалась очень, лишний раз чихнуть боялась. Мы там с Риткой подружились, она начальницу свою буквально боготворила.

Лев слушал очень внимательно, не останавливая ее и понимая, что вот теперь у него окончательно сложилась вся картинка.