В Главк сыщики приехали уже поздно вечером, и правильным будет сказать, не приехали, а «притащились» и вместе с собой принесли столько коробок, что в кабинете уже становилось слегка тесновато. В комнатке «за очагом», как в шутку назвал ее Крячко по аналогии со сказкой про Буратино, было огромное количество материалов. Елена, видимо, как и Гуров, не любила работать с материалами на экране, а предпочитала распечатки. И ничего не выкидывала, скорее всего, используя уже успешные решения по несколько раз.

Поэтому в коробках были фотографии, распечатки, описания туристических и не очень маршрутов, десятки папок с правилами въезда и выезда в различные страны, фотографии — референсы для тех, кто менял имидж перед переездом, и многое другое.

— Хорошо, что в этом году у нас никаких стажеров, — заметил Крячко, сваливая все коробки на свободный стол, который обычно занимали стажеры.

— Да, и… — сказал Гуров, но договорить не успел, потому что пришлось снять трубку зазвонившего телефона.

— Полковник, я прошу прощения, что отвлекаю вас так поздно вечером, но, кажется, в мою квартиру вломились, — заявила Ядвига-Иоанна и добавила: — Но сработала тревожная кнопка, и охрана уже все осмотрела, так что в целом вы можете не торопиться, в квартире никого нет, а я могу закрыть все снова, поставить ее на сигнализацию и переночевать у подруги.

— Давайте не будем рисковать вашей такой уже дорогой нам жизнью, — отозвался Гуров, поймав себя на том, что каждый раз, когда он разговаривает с Митрохиной, то перестраивается под ее манеру общения, полковник даже ловил себя на том, что думает такими же длинными сложными фразами.

— Благодарю.

— Возьми пару оперативников, и давай к Митрохиной, а я к экспертам и потом по списку, — сказал Гуров.

Крячко кивнул. Ядвига-Иоанна ему нравилась какой-то старомодностью, но при этом она не гнушалась современности и не жила прошлым. Было видно, что Митрохина сама выбирает, как ей устраивать свой мир. А остальные уже подстраиваются под эксцентричную дамочку.

Гуров пошел к Дарье.

— Чем порадуешь?

Эксперт подняла голову от компьютера:

— Есть часть отпечатков, которые повторяются и в офисе, и дома. Среди них одни пальцы, которые закрыты для нас. Значит, это кто-то из наших, да? Дементьев нашел следы того, что отпечатки раньше в базе были, а сейчас они перенесены куда-то в подраздел «служебные».

— Да, и я, скорее всего, уже знаю, кто это, — кивнул Гуров. Потом он рассказал Даше про найденную комнату, сказал, как туда попасть.

— Завтра с утра отправь кого-то из своих стажеров, чтобы там тоже прошлись с порошком, нужно будет проверить. Наши отпечатки можно исключить, мы со Стасом хоть и работали в перчатках, но все равно наследили. Мне важно проверить, будут ли там эти вот, скрытые, отпечатки, хорошо?

Дарья кивнула.

— И еще по тому первому убийству, якобы Самойты, ты посмотрела материалы?

Зайчикова встала, взяла бумаги с другого стола и разложила их перед Львом. Это были фотографии обгоревшего тела, ванной комнаты, самого убийцы, который, казалось, и не очень понимал, как он тут оказался.

— Все делали очень быстро. Дело торопились закрыть, но обследование тела провели достаточно тщательно. Но сейчас у нас есть тело настоящей Елены, и я сравнила показатели. Вот, честное слово, если бы я не знала, что у нее нет сестры-близнеца, то подумала бы, что есть. Но смотрите, как интересно. У них почти полностью совпадают: рост, размер ноги, группа крови. Обе красили волосы, поэтому естественный цвет волос мы не видим, обе делали пластические операции, нерадикальные, но заметные. Они были одинакового телосложения. У Самойты были хорошие зубы, и тогда ее стоматологическую карту не нашли, а отпечатки пальцев снять было невозможно, опознали по украшениям, по татуировке на бедре. Татуировку опознал муж. Но, несмотря на то что кожный покров убитой сильно пострадал, есть следы того, что она пыталась свести свою татуировку. Знаете, это не быстрый процесс, хоть многие говорят, что это несложно и есть такие методы сведения, что даже шрама не останется. Останется.

— Настоящая Елена тату свела?

— У нее ее никогда не было.

— Понятно.

После экспертов Гуров отдал флешку, которую все никак не мог донести до технического отдела, Илье для того, чтобы тот проверил, нет ли там каких-то скрытых файлов.

Фотографии он отсмотрел перед этим. Ничего необычного, серия фотоснимков и видео с камер наружного наблюдения. Везде Самойта-муж с одной и той же девушкой. Если присмотреться внимательнее, то можно заметить, как цвет волос девушки постепенно меняется, и на последних по датам фотографиях она уже была такой же блондинкой, как и Елена.

— Как будто позируют, — пробормотал под нос Гуров. Парочка в самом деле практически на всех фотографиях занимала одно и то же место, как если бы они действительно знали, где камеры, и хотели встать под ними. Снимки у двери, в беседке на улице и у бассейна. Классика, но какая-то слишком показушная классика.

Лев положил все распечатки на стол и пододвинул к себе собранную Самойта-женой картотеку.

Через час Гуров понял, что убитая женщина сделала им королевский подарок. Собрав несколько папок и ее блокнот, полковник пошел порадовать генерала.

— А где Стас? Отпустил домой, чтобы не так тяжело было из отпуска выходить? — спросил Орлов.

Гуров посмотрел на часы. В самом деле, он и не заметил, как время перевалило за восемь часов вечера, настолько увлекся разбором материалов. Стас пока не звонил, видимо, расскажет все завтра.

— Смотрите, какая красота у нас тут. — Гуров выложил перед начальством несколько дел, собранных Еленой.

Этих людей Петр Николаевич хорошо знал. Они проходили по разработкам Главка и находились под домашним арестом. Один — просто пропал у себя из квартиры. Второй был переведен на подписку о невыезде, но тоже смог покинуть страну.

— А сейчас будет волшебство, — сказал Гуров и перевернул страницы дел. Где, в какой стране проживает. В каком городе, под каким новым именем.

— Во дает, — почти восторженно пробормотал Петр Николаевич, — и так у нее на всех ее клиентов?

— Те папки, что я бегло успел просмотреть, — да.

Генерал еще раз просмотрел те два дела, что ему принес Гуров, попросил оставить их, коротко расспросил про то, как в целом идет расследование.

Про отпечатки пальцев, скрытые в базе, Гуров пока промолчал. Ему нужно было проверить все точно. Если Самойта умела так хорошо запутывать следы и у нее был умелец, создававший искусственные личности, которые потом получали вполне себе реальные паспорта, то что мешало просто скрыть личность любовника таким образом?

Лев взял небольшой тайм-аут на подумать. Он знал о том, что Орлов и Власов, мягко говоря, недолюбливали друг друга. Один — молодой генерал-майор, получил должность и звание после серии очень громких дел и боевых заданий, выскочка, наглый, самоуверенный, но работать умеет. Гуров, хоть они с фээсбэшным генералом постоянно переходили друг другу дорогу, противника уважал. И считал, что раз они делают одно дело, то расхождение характеров вполне себе имеет право быть. Петр Николаевич в силу возраста и опыта тоже умел сдерживать эмоции и отлично понимал, что они делают одно дело, но не упускал случая поддеть коллегу.

Поэтому некоторые факты и догадки Гуров до поры до времени скрыл. Нужно было все много раз очень хорошо проверить и только потом идти со своими обвинениями. ФСБ, если кто-то бросит напрасную тень на их сотрудников, всегда боролась за своих, но если все же вина была доказана, то да. Преступников ждала справедливая кара. Но Служба не прощала обычно тех, кто указывал им на их недостатки.

«Мало ли что, посмотрим, что будет дальше», — решил Гуров.

— Ну что у тебя там? Как поживает наша богема? — Лев набрал номер напарника.

Судя по голосу на заднем плане, Крячко все еще находился у Митрохиной.

— Варит кофе. Богема наша сильно приуменьшила масштаб того, какой погром устроили у нее дома. Не разнесли разве что только окна, все остальное пострадало, даже двери зачем-то разломали.

— Как сама Ядвига?

— Удивительная женщина, но я потом только понял, почему она такая спокойная. У нее просто есть еще одна квартира, и она решила, что как раз наконец-то нашлось время обставить второе жилье так, как ей нравится. Пока что, кстати, Митрохина, осмотрев все, сказала, что ничего украдено не было, и даже особого ущерба, она считает, кроме беспорядка, никакого нет. Завтра обещала все проверить, дать нам записи с камер наблюдения: у нее умный звонок, он фиксирует всех, кто подходил к двери, но, видимо, те, кто тут порезвился, не особо знакомы с этим чудом инженерной мысли. Они разбили камеру с датчиком движения, но не тронули записывающее устройство.

— Отлично, — кивнул Гуров, с трудом сдерживая зевок, все эти дни, что они занимались расследованием убийства Самойты, были похожи на бег в колесе. Постоянно приходилось куда-то лететь, и даже не было времени, чтобы нормально сесть, просмотреть все материалы.

— Тогда ты там долго кофе не распивай, а то мне потом Наталья твоя устроит скандал за то, что отправляю мужа на расследование, а он возвращается довольный, с кофе и пахнущий чужими духами, — улыбнулся Гуров, вспоминая любовь Митрохиной к «Красной Москве».

— Она мне тут целую сумку для Наташи и Марии отдала. Тут такие сокровища, для любой роли можно подобрать гардероб, — улыбнулся Крячко, — и думаю, что большая часть будет именно для Маши.

— Поблагодари ее от меня. Но пока идет следствие, сам понимаешь, мы ничего не можем принимать ни от свидетелей, ни от кого-либо еще, кто задействован в деле.

— Уже сказал. Ядвига ответила, что ничего страшного, она подождет, пока мы всех арестуем.

Лев еще раз подошел к своей машине, просто чтобы посмотреть, что она на месте и чуда не произошло и за этот день новые колеса у нее не отросли.

— Ладно, ласточка, тобой мы займемся завтра, прости.

Вечер был теплый, можно было, конечно, доехать до дома и на такси, но Гуров решил прогуляться до метро и потом пешком до дома. Хотелось подумать и разложить по полочкам все события.

Преследователь пока находился в больнице и под охраной. Травмы у него были пустяковые, а вот попытка преследования и причинения умышленного ущерба полковнику Главка — это статья. Так что пока он никуда из больнички не денется, и Гуров мысленно вынес его за скобки своих мыслей. Дело Митрохиной тоже, скорее всего, достаточно простое, молодая дерзкая банда, лишнего не берут, но навар, скорее всего, имеют приличный. Берут у тех, кто точно не будет жаловаться, значит, знают, что деньги заработаны не самым честным путем. Следовательно, нужно будет тряхнуть наводчиков, скорее всего, это организаторы подпольных игр. Прихватить за такие партии в карты очень сложно, уже много раз пытались. Да, официально действует запрет на казино и организацию азартных игр, но поди докажи, что эти пять человек, которые собрались в гостиной загородного дома или квартиры и решили расписать пульку в преферанс или партию в покер, не лучшие друзья. А почему играют с фишками и на деньги? Так просто кино насмотрелись и решили устроить себе такие ролевые игры. Не прихватишь, пока не начнется драка и поножовщина. Значит, кто-то сливает время партии, ставку минимум и ставку максимум. Дело почти безнадежное, и единственное, что Лев пока бы посоветовал Митрохиной, — держаться от этих притонов подальше. Но, судя по тому, что взялись за нее достаточно серьезно — поджог кафе, разгром квартиры, наверняка за ней идет слежка, бандиты в курсе, что Ядвига была в Главке, и теперь боятся, что она их разоблачит.

Подумав немного, полковник перезвонил Митрохиной. Извинившись за поздний звонок, он спросил, есть ли у нее место, где она могла бы спрятаться, но при этом была бы не одна, на виду, и могла бы быстро поднять панику и шум, если начнутся проблемы. Лучше всего, если это будут не друзья. Полковник не хотел бросать тень на друзей и знакомых Митрохиной, но очень надеялся, что она сама понимает — наводчик кто-то из ближнего круга. Кто знает, что у нее дома хранилась большая сумма денег, кто знает, где и когда будет следующая игра. И что вдвойне не нравилось Гурову, так это то, что вся эта свистопляска продолжала крутиться вокруг Митрохиной, но, немного подумав, Лев понял, что нет. Не свистопляска крутилась вокруг Митрохиной, а она сама изо всех сил пыталась оказаться в центре всех дел.

— Да, конечно, я решу этот вопрос, у меня есть такое место, — спокойно ответила удивительная женщина, и Гуров в очередной раз подумал о том, какое обманчивое первое впечатление она произвела на него… Казалась просто обычной городской, слегка эксцентричной дамой с легкой дуринкой.

— Старая гвардия, — сказала Мария вечером, когда Лев поделился с женой своим мнением относительно Ядвиги. — Аристократия в самом хорошем смысле этого слова, она никогда не признается, что ей страшно или она устала. Слабость показывать нельзя, женщина всегда должна держать спину и носить каблуки, ты, кстати, обратил внимание, что она всегда на каблуках? А у Ядвиги нет одной ноги, от колена.

— В смысле? — удивился Лев, вспоминая какую-то даже слишком легкую походку удивительной дамы.

— Попала в аварию. На яхте. Ногу зажало, и слишком поздно пришли на помощь, пришлось отнять. Это было очень давно…

— И где-нибудь в Монако, да?

Маша пожала плечами:

— Честно говоря, не знаю, конечно, я не так хорошо ее знаю, но ни разу не слышала, чтобы она жаловалась или выглядела расстроенной.

— Хорошо, а можешь хоть примерно представить, какое безопасное место может выбрать такая дама? Если честно, я уже стал думать, что у нее может быть вполне себе где-то обустроен уютный бункер. Мало ли. — Лев подпер щеку рукой и с легкой улыбкой посмотрел на Марию, которая поставила чайник, а сама задумчиво приподнималась на цыпочках и опускалась обратно, даже не замечая этого.

— На самом деле, могу. И даже уверена, что она там. Или гостиница «Москва», или «Метрополь». Думаю, что «Метрополь». Там есть исторические люксы, мы снимались в них много раз, и, скорее всего, она выберет синий. Он с видом на Театральную площадь и оформлен в стиле ар-нуво.

— Отель? Серьезно? — Сначала Гуров возмутился, а потом понял, как это гениально. Отель в самом центре Москвы. Один из самых дорогих и известных.

— Ему в этом году исполняется сто двадцать лет, — сказала Маша, — там даже балы по этому поводу давали и каждую неделю устраивают тематические ужины.

Лев кивнул. Да… Вот уж точно ему бы такое в голову не пришло, но в таких отелях Служба безопасности принесет чистый носовой платок на каждый чих, камер у них там столько, что можно пол-Москвы ими накрыть. И она там точно все время будет на виду и всегда сможет подать сигнал о помощи.

— Надеюсь, что она сделала именно так, — сказал Лев.

— Да я уверена.

И не успела Маша договорить, как Гурову пришло сообщение от Ядвиги.

«Благодарю за заботу, до окончания дела я остановилась в отеле „Метрополь“».

— Ты у меня настоящий провидец. Она выбрала «Метрополь».

Мария пожала плечами:

— Даже не сомневалась. Пойдешь спать или будешь думать?

— Подумаю еще немного. Иди спать.

Мария ушла, а Гуров остался на кухне. Думать. За окном засыпал двор, из окна дул теплый летний ветер. А у полковника все никак не складывалась картинка. Понятно, что убийцу нужно искать среди второго списка. Вполне возможно, что кто-то из них прознал про ее досье и испугался. Записную книжку тоже неплохо бы проверить. Список фамилий в ежедневнике и записная книжка лежали на столе перед Гуровым. Он не рискнул тащить домой все папки, которые были в картотеке.

Самойта работала уже не первый год. Сначала Льва удивило количество фамилий, но потом он понял, что она так развернулась не за последние три года, и оказался прав. Первое удачное переселение клиента Елены в Грузию, а потом через нее в Стамбул, а оттуда в Австралию, состоялось шесть лет назад. Судя по всему, это был пробный выстрел. Елена делала пометки у себя в ежедневнике напротив каждой фамилии, видимо, чтобы потом вспомнить быстро и без привязки к папкам в картотеке, почему ее клиент покинул страну. Напротив женской фамилии стояло лаконичное «налоги».

«Развод», «фирма», «налоги», «иноагент», «арест» — причины были почти одинаковыми, но за каждой скрывалась история. И проверить нужно было хотя бы клиентов последнего года. Вряд ли решил действовать кто-то, кого Самойта как-нибудь не очень удачно поселила. Значит, пока за рабочую можно принять версию, что кто-то узнал про картотеку.

Завтра нужно будет снова допросить мужа Самойты, попытаться его прижать, чтобы понять, знает ли он, что убил не жену. Почему-то Гуров был уверен на все сто, что знает. Знает стопроцентно и уверен, что никто не докажет обратного.

Потом нужно будет навестить господина Рижского. Влад Рижский, так звали того самого преследователя Гурова, который в данный момент отлеживался в больничке. Согласно отпечаткам пальцев — мелкий рецидивист, несколько сроков по хулиганке, пошел работать в охранное агентство. В последнее время не привлекался, даже женился.

Следующая пометка.

Почему никто не хватился убитой вместо Самойты? Россия, конечно, страна большая. Но девушка явно была вхожа в светские круги, обычно если кто-то там пропадает, то слухи так или иначе ползут.

Знал ли Генрих про побочный бизнес жены?

И еще один вопрос, который Лев пока что обходил своим вниманием, старательно делая вид, что его нет.

Василий Власов. Действительно ли он тот таинственный возлюбленный Елены, кто так успешно наследил у нее в квартире? Если нет, то как его телефон попал к ней в записную книжку? Почему он стал так настойчиво путаться у них под ногами? И самый главный вопрос. Если он был тем самым другом Елены, не он ли помогал ей в ее интересной работе?

Ну и на сладкое Лев оставил десерт для Крячко. Проверить фирму-подрядчика, которая занималась ремонтом в офисе Елены. Хорошо бы, конечно, найти мастера, который так успешно спрятал комнату бывшей коммуналки. Вряд ли в ГУМе вот так просто потеряли целое помещение, которое можно было бы успешно сдавать.

Когда Лев прикинул, сколько примерно может стоить аренда двух таких комнат и сколько нужно было заплатить, чтобы та комната пропала, ему стало не то чтобы плохо, скорее всего, немного зло. Но полковник уже давно жил на этом свете, а самое главное, он долго работал в своей сфере. И знал, что рядом с ним по тем же улицам ходят люди, которые ворочают огромными деньгами. И если где-то в области, в какой-нибудь деревне воспитательница в детском саду получает пятнадцать — двадцать тысяч, то примерно такую же сумму его соседка может спустить за один вечер в ресторане. К этому Гуров уже привык и относился достаточно спокойно. Но вот что злило полковника, так это то, что за эти деньги люди покупали себе все то, что сложно было представить обычному человеку. Свободу. Новую личность. Другого человека. Он уже не один раз сталкивался с тем, что мужья покупали себе жен, а жены мужей.

— Так ты в мыслях дойдешь до революции, полковник, — сказал сам себе Лев и пошел спать. В целом он уже знал, с чего начнет свой завтрашний день.

Хотелось бы с разговора с Власовым.