— Какие интересные, оказывается, путешествия организовала наша Алена-Елена, — пробормотал Гуров, — и у тебя не создается впечатление, что об этом знали все в Москве и не только, кроме нас? Чувствую себя последним дураком: куда ни сунемся, все всё знают.

— Да. Примерно то же чувство. И какой-то чересчур насыщенный день выдался у нас, — вздохнул Стас, но, поймав веселый взгляд напарника, рассмеялся. — Нет-нет, я не жалуюсь на скуку, конечно, но тем не менее можно было бы и поспокойнее. Как думаешь, кому ты так досадил?

Лев пожал плечами:

— Посмотрим. Ты же сам понимаешь, что у нас с тобой что в прошлом, что в настоящем много благожелателей есть. Посмотрим, что дальше будет.

— По приезде доложитесь, оба. — Генерал позвонил, когда его сыщики уже подъезжали к Главку.

— Ну что, с выходом тебя, надеюсь, что отдохнул хорошо, — хмыкнул генерал, когда его сыщики вошли в кабинет. Верочка принесла кофе. Сам Орлов выглядел более чем довольным. Наверное, даже слишком довольным. Словно он хотел рассказать им что-то по тому делу, которое они вели.

— Знаете, бывают такие моменты, когда что-то так идеально совпадает, что остается только порадоваться. Сразу после твоего звонка, Лев Иванович, мне позвонил один генерал-майор из соседнего с нами ведомства. Ребята хорошие, вы их знаете, и крайне въедливые. Особенно их интересует, когда кто-то, кто не может выехать из страны, вдруг из этой самой страны сначала пропадает, а потом внезапно находится в другой стране, под теплым южным солнцем.

— Вот всегда их тянет на юг. Хоть бы кто-то взял и уехал на север, — флегматично сказал Гуров, — и жил бы там где-нибудь на краю света, в небольшом поселочке, на льдине. Идеальное место, и никто бы не стал их там искать, — прокомментировал свою реплику он.

— Только никому не подсказывай, — кивнул Стас.

— Какие вы у меня сообразительные, — улыбнулся генерал и добавил: — Ну так вот. Оказывается, соседи наши из ФСБ давно держали на крючке агентство «Елена» и даже вели разработку его владелицы, но очень-очень тихо. Не мешали. Доказать ее причастность было сложно, ловили буквально сидя в засаде. Из того, что мне рассказали, опять же ничего не могли доказать: слишком осторожна была Самойта, она никогда не помогала уехать из страны тем, за кем пристально наблюдали. Это всегда были не шумные, тихие ребята с очень большими деньгами. Могла отказать какому-нибудь чересчур громкому парню, который мог ее озолотить, помоги она ему покинуть страну, а взяться за дело жены, которая решила перебраться в Таиланд или куда там летают богатые жены на зимовку, к новому мужу. Работала она хорошо, повторюсь — настолько хорошо, что никто не мог к ней подобраться. Хотя все хотели.

Даже налоги платила с легальной части работы своего агентства.

— Коллеги, конечно же, не горят желанием делиться с нами своими разработками, — предположил Лев. В целом, в этом тоже не было ничего удивительного: если ФСБ бралась разрабатывать кого-то, кто был связан с бизнесом подобного рода, то деталями своих дел они обычно не делились. Зато всегда были очень рады, если Главк делился всем, что они успели узнать.

— Даже смешно было. Представляешь, коллега очень сильно хотел меня удивить, а я мало того что не удивился, так еще и сказал, что полковник Гуров уже не просто ведет это дело, а как раз вот по этой линии и работает, а фамилия твоя, Лев Иванович, у нас в определенных кругах очень известная. И генерал-майор, я думаю, тебе тоже знаком.

— Власов? — быстро спросил Лев.

— Ого, как быстро вспомнил. Только не говори, что они уже тебе звонили и решили пообщаться без меня.

Орлов посмотрел на полковника своим фирменным тяжелым взглядом, чтобы проверить, не вышла ли ФСБ на него раньше и не было ли от них каких-либо проблем.

Гуров покачал головой — нет, ему пока никто не звонил. И вряд ли это вообще реально. И дело не в том, что полковнику что-то может помешать перепрыгнуть через голову непосредственного начальства — генерала Орлова. Порой и не такое приходится делать… С достаточно молодым генерал-майором Власовым полковника связала не дружба и не соревнования, и даже не вражда, а взаимная невозможность находиться в пределах видимости друг друга на каком-то молекулярном уровне. Все началось с того, что Лев однажды застал Власова в тот момент, когда тот на каком-то общем мероприятии орал на сотрудников зала, в котором оба ведомства в тот день отмечали внутренний праздник, просто потому, что то ли свет генералу показался слишком ярким, то ли что-то еще, суть конфликта Лев уже тогда не понял. Он посоветовал коллеге сбавить тон и вести себя в обществе как полагается, честь мундира желательно не позорить. А генерал оказался очень злопамятным. Много раз потом в различных делах он старался подловить Льва так, чтобы в самом лучшем случае выставить его в плохом свете, а в худшем — показать полную некомпетентность одного из лучших сыщиков Главка и убрать его с глаз долой куда-нибудь подальше. А Гуров все никак не убирался и выходил из тех дел победителем. Но при этом, в отличие от Власова, Гуров ни с кем не соревновался. Полковник просто работал. И однажды, опять в момент, когда оба генерала — и Орлов, и Власов — были в одном кабинете и Гуров докладывал о закрытии дела, Власов ему так и сказал, что раз уж в этом раунде победил Главк, то в следующем они постараются взять реванш.

На что Лев ответил, что дело они делают одно и он бы лучше пошел выспаться как следует, устал после очередной бессонной недели и, если кто из коллег вдруг в следующий раз решит им помочь и взять часть работы на себя, они с напарником будут только рады.

Что было воспринято Власовым совершенно правильно: «Некогда нам тут с вами всякими соревнованиями заниматься, работы много, сами видите».

— В общем, с одной стороны, мы обсудили нашу общую убитую знакомую, а с другой стороны, Лев Иванович и Станислав Васильевич, вы должны знать, что теперь внимание к этому делу будет очень пристальное. Я не думаю, что ФСБ нам поможет. Оперативники, техники — да, как в прошлых делах, отличные ребята и всегда знают, что делать, а вот коллеги Власова, которые, как он клятвенно обещал, будут нам помогать, думаю, на самом деле всеми силами начнут палки в колеса вставлять. Так что вы двое должны показать себя как обычно.

— Покажем, — сказал Крячко, — только у меня все-таки есть вопросы. В том числе и по Митрохиной. Получается, что ей угрожали? Я попросил у Даши получить данные от пожарных, которые приехали в ее кафе, и они готовят нам выписку.

— Пожар был узконаправленный и устроен специально? — заинтересовался Лев, как будто он только что вынырнул из какого-то своего полусна.

— Ну да.

— Так я и думал, — улыбнулся полковник.

— Ладно, дело Митрохиной тоже можете брать, но не в ущерб основному.

— Ей бы охрану, — сказал Крячко.

Орлов вздохнул:

— Я бы рад. Но сам понимаешь, чтобы дать ей охрану, нам нужно что-то гораздо существеннее ее опусов на бумаге. Найдите мне хоть одного участника этой банды Робин Гудов, и будет вам охрана для Митрохиной.

На этом встречу можно было считать законченной.

— Как ты думаешь, а не попытаются ли у нас теперь красиво увести из-под носа Ядвигу? Учитывая, сколько в этом деле странностей, я бы не удивился, если вдруг окажется, что они вдвоем вели этот бизнес. Ведь именно Митрохина рассказала нам про Самойту, — спросил Крячко, когда сыщики вернулись в кабинет. — Не вспомнил, после какого дела еще могли бы за тобой следить?

Лев посмотрел в окно, налил себе кофе, сделал глоток, понял, что налил его в чашку, в которой уже был остывший чай, и покачал головой:

— Они это делают как-то слишком бестолково. Вспомни эту попытку столкнуть нас с дороги. У меня создалось впечатление, что это кто-то, ну, скажем так, не очень умный, а значит, уже сделал и еще наделает глупостей. Давай лучше еще раз пробежимся по списку клиентов Самойты. Именно там, во втором списке, убийца.

Но приступить к анализу списка напарники не успели. Зазвонил телефон Гурова, и полковник, удивленно выгнув бровь, принял вызов.

— Полковник, я завтра уезжаю домой, скажите, у вас есть какие-то подвижки по делу убийства моей внучки?

Судя по всему, Роза Эдуардовна привыкла, чтобы ей сразу отвечали на вопросы, и не хотела тратить время на какие-то там приветствия и вежливые разговоры ни о чем.

— Есть, — в тон ей ответил полковник и поставил телефон на громкую связь: — С нами на связи мой коллега, Станислав Крячко. Скажите, пожалуйста, Роза Эдуардовна, а давно вы знали о втором направлении бизнеса вашей внучки? О том, что она помогает покинуть страну людям, которым запрещен выезд?

— С самого начала, — с достоинством ответила пожилая дама и добавила: — Еще ее прадед помогал бежать многим противникам революции, а ее дед, к слову, наоборот, помогал вернуться в Страну Советов тем, кто хотел вернуться домой, но не знал как. Так что у Леночки это в крови.

— Вы знали ее клиентов?

— К сожалению, нет. Иначе сама бы расспросила их о том, знают ли они что-то. Но увы. Сами понимаете, что все держалось в режиме строжайшей секретности. Иногда я даже шутила, что когда-нибудь моя внучка расскажет мне, где она служит. Ну, знаете, все было так похоже на разведку. Во всяком случае, в таком виде, как ее показывают в кино.

Роза Эдуардовна помолчала немного, словно замявшись, то ли хотела что-то сказать, то ли решалась что-то спросить.

— Если хотите что-то рассказать не по телефону, то мы можем прислать за вами машину, — осторожно предложил Гуров.

— Хочу кое-что отдать вам. Такси я могу вызвать и сама, с горем пополам, но все же я овладела всеми этими современными сервисами, но буду рада, если мы встретимся где-нибудь не в вашем Управлении. Казенные заведения навевают на меня тоску. В моем возрасте это позволительно.

Гуров согласился и предложил для встречи небольшое кафе недалеко от Главка.

— Нам уже скоро нужно выделять отдельный бюджет на представительские расходы, — пошутил Крячко.

— Можешь попробовать отдать чек Верочке и посмотри, что она на это скажет, — предложил Гуров.

С чеками на внеплановые расходы в Главке была своя отдельная, долгая и даже временами забавная история.

Если нужно было что-то купить в отдел, срочное, не через закупки, то в пределах определенной суммы в самом деле можно было взять товарные чеки, оплатить из своих денег, потом отдать их секретарю Орлова.

После этого начиналась настоящая свистопляска.

У Верочки, при всех ее потрясающих добродетелях, был настоящий пунктик на финансах. Если что-то, с ее точки зрения, могло стоить дешевле, чем было куплено, то секретарь требовала написать служебную записку, почему искомый товар был куплен именно в этом магазине и именно по этой цене. Объяснение, что «так быстрее» и именно этот магазин был по пути, ее не устраивало, все это нужно было описать именно в письменном виде. Весь Главк знал о ее пунктике, и прощали Верочке эту слабость, так как во всех других случаях она тащила на себе огромный объем работы. Да и тут Верочка придиралась к чекам не просто так, а потому, что потом она шла с ними в бухгалтерию. Ходили шуточные слухи, что в коридор, где сидит бухгалтерия, боялись заходить даже бойцы спецназа.

Что за баталии разворачивались там, за закрытыми дверями, не знал никто, но деньги за покупки потом возвращали.

Роза Эдуардовна была удивительно пунктуальна. Даже с учетом московских пробок она была на месте минута в минуту.

Сыщики пришли раньше, и по пути Гуров успел кратко рассказать напарнику, с чем именно ему предстоит столкнуться, рассказал про бабушку Елены и про ее немного напрягающую манеру общения, как будто одновременно разговариваешь со Снежной королевой и любящей бабушкой. Как она совмещала это в себе…

— При этом имей в виду, у нее, несмотря на возраст, очень цепкий ум. И, как ты сам слышал, она отлично понимала, чем именно зарабатывает ее внучка, — сказал Гуров, когда они пришли в кафе и заняли столик у окна.

— И я так понимаю, что от того, как мы себя поведем, она решит, что нам рассказывать, а что нет, и привлечь ее за лжесвидетельство, учитывая возраст дамы, мы не сможем. — Крячко с грустью посмотрел на карту десертов. Он все еще сидел на диете, благодаря заботам жены. После одного из ранений в госпитале после сдачи всех анализов крови выяснилось, что у Станислава слишком высокий сахар. И теперь Наталья, его обожаемая супруга, взялась за здоровье мужа, а Гуров попал под раздачу просто потому, что они были друзьями, а жены — подругами, и Мария тоже решила озаботиться правильным питанием.

«Слишком много перекусов на ходу и слишком мало пользы», — сказала тогда Мария и забила холодильник полезными продуктами. Конечно, напарники продолжали вести такой образ жизни, к которому привыкли, но, так как любили своих жен, исключительно ради них отказались от десертов. Тем более что в последнее время Лев к сладкому относился более чем спокойно, а вот Стасу приходилось тяжело.

— Да. Именно от того, как мы себя покажем, будет зависеть, что именно Роза Эдуардовна решит нам рассказать. Рекомендую заказать просто черный кофе. Тогда, я думаю, мы с тобой отлично впишемся в образ сыщиков, который она нарисовала у себя в голове, — предложил Гуров. — Хотя жаль, что июнь выдался такой теплый. Черные сюртуки идеально подошли бы нам.

Полковник, конечно же, шутил, но он не знал, насколько прав. Все дело в том, что бабушка Елены Самойты в самом деле представляла работу сотрудников Главка примерно как работу московской жандармерии царских времен. Ей казалось, что сыщик должен быть именно таким, как описывали их в исторических романах и детективах, которыми она втайне от всех очень увлекалась. Что это должен быть высокий, поджарый мужчина, чем-то похожий на охотничью борзую. Седой, с цепким взглядом и обязательной записной книжкой в кармане. Она даже рисовала себе в воображении карандашик, привязанный к этой записной книжке. Почему-то пожилой даме казалось, что настоящий, правильный следователь должен что-то зарисовывать. И еще по всему городу у него должны быть свои глаза и уши. И он наверняка виртуозно меняет обличие. В общем, в области работы органов охраны правопорядка Роза Эдуардовна имела крайне смутные, но достаточно романтические познания. Но ее это целиком и полностью устраивало. А вот Лев Иванович Гуров выбрал правильную манеру поведения с ней скорее интуитивно, но угадал идеально, и доверять ему бабушка убитой начала уже после того их разговора на озере.

И поэтому решила отдать ему главное сокровище, которое осталось у нее от внучки.

— Знакомьтесь, Роза Эдуардовна, это мой напарник, вместе со мной он работает над убийством вашей внучки. — Гуров встал, когда дама подошла к их столу. Крячко, правильно все поняв, тоже встал, помог пожилой даме сесть и вежливо и чуть отстраненно улыбнулся.

К моменту, когда она пришла, напарники уже заказали себе черный кофе, и, судя по одобрительному взгляду свидетельницы, они идеально попали в образ. Хотя по-настоящему оба были уже очень голодны. А кофе, как известно, только разжигает аппетит.

— Елена не собиралась посвящать меня в ту часть своей жизни. Девочка пришла ко мне через год после того, как везде объявили о ее смерти. Сказала, что не хотела подвергать меня опасности, и просила ничего не спрашивать. Я доверяю… доверяла своей внучке целиком и полностью. Я не знаю, кто та несчастная, которую Генрих убил вместо нее, но муж изменял ей, бил ее. Я видела ее в синяках. Он был настоящим тираном. Вся их жизнь была всего лишь игрой, но хорошо оплачиваемой спонсорами.

— Спонсорами? — приподнял бровь Крячко.

— Да. Иначе почему их дом был так похож на рекламный проспект. Люди будут покупать дорогую мебель, товары для дома, даже средства для уборки лучше, если перед их внутренним взором будет красивая картинка. Реклама по телевизору уже давно приелась и вызывает отторжение. Но, как и раньше, многие люди копируют полюбившийся им образ жизни. У нас был телевизор и фильмы, которые мы любили. У современных людей вся эта светская жизнь, телефоны, интернет, блогеры. Но сути это не меняет. Елена и Генрих очень успешно продавали свой образ жизни и получали на этом хорошие деньги. Поверьте мне, очень хорошие.

— Что-то вроде скрытой рекламы, — предположил Гуров.

— Да.

— Хорошо, а что вы хотели мне отдать?

Роза Эдуардовна открыла сумочку и достала оттуда небольшую записную книжку с милым щенком на обложке.

— Внучка забыла ее у меня пару месяцев назад, но я думаю, что на самом деле не забыла, оставила специально. Может быть, предчувствовала что-то.

Лев пролистал записную книжку. Небольшая книжечка, больше чем на половину исписанная телефонами, фамилиями и именами людей.

— Эти люди не только ее клиенты. Лена записывала все полезные имена и фамилии и создала список, с чьей помощью она оказывала услуги. Один раз я спросила, сложная ли это работа и насколько. У меня тоже есть некоторые связи. Это только на первый взгляд может показаться, что я немощная старуха. Но подобная записная книжка была и у меня, и у моего мужа, и у его отца. Видимо, внучка взяла все самое лучшее от нас. И может быть, кто-то поможет вам раскрыть ее убийство.

Крячко, заметив, что друг споткнулся о какую-то из фамилий, перехватил инициативу разговора. Он стал расспрашивать Розу Эдуардовну о том, насколько хорошо она знала о том образе жизни, который вела Елена в последнее время.

— Достаточно хорошо. Кстати, вы нашли Зазеркалье? — спросила бабушка убитой.

— Что?

Женщина таинственно улыбнулась:

— У моего мужа был старинный секретер. Он достался ему от бабушки. Чудесная работа. И там, в маленьким ящике под головой резного льва, он хранил ключик от Зазеркалья. Небольшой комнаты-кладовки, которую найти было очень сложно, если не знать, как и куда нажать. Его бабушка таким образом спасала всю мебель, которую делал им мастер на заказ, книги и драгоценности. В их старом доме тоже была такая комната. Когда началась война, еще та, Первая мировая, она приказала самым доверенным слугам убрать всю дорогую мебель в эту комнату. Ее утрамбовали настолько плотно, что в комнату было нельзя войти. Туда же она спрятала все самые дорогие вещи. Потом они перекрасили стены, поклеили новые обои, и она расставила мебель, купленную где-то в городе. Слуг распустила, дала им очень хорошие подъемные, а сама открыла в этом доме школу для бедных. Знакомые думали, что старушка поехала головой, а на самом деле только благодаря этому дом и уцелел. Сами понимаете, когда началась революция, появились все эти Комитеты бедноты, а тут школа. И она сама — директор школы. Уважаемый человек. Так и прожила в этом доме. Только сервант оставила, а ключик сыну отдала.

Когда она умерла, муж получил комнату в ГУМе с видом на Никольскую улицу. Там еще со времен торговых рядов были такие интересные комнаты, страшно неудобные квартиры, кладовок было невероятное количество. Вот туда все и свезли как-то раз ночью. Потом уже муж вывез мебель, часть продал, ценности много раз перепрятывал. А вот комнату ту оставили, и я думаю, Леночка знала про Зазеркалье. Дед много раз рассказывал ей о тех квартирах.

Сыщики переглянулись.

Лев уже успел узнать от помощницы убитой, что за офис в ГУМе велась нешуточная борьба, но Самойта уцепилась и выбила его, используя все связи. Хотя им и предлагали и Москва-Сити, и Гостиный двор, но она хотела именно этот офис.

— Благодарю вас, вы очень помогли.

Примерно полчаса еще ушло на ничего не значащие, но часто необходимые обмены любезностями, после чего Розу Эдуардовну забрало такси, и она сразу поехала в аэропорт Домодедово.

— Я так понимаю, мы едем в Главный Универсальный, — утвердительно сказал Стас, глядя на то, как загорелись глаза Льва.

— Да, но сначала, сам понимаешь, заедем на квартиру к Елене, посмотришь обстановку там, ну и заглянем под голову льва.

— Что там за человечка ты увидел, что не совладал с лицом?

Лев показал другу заложенную страницу записной книги.

— Понятно, — вздохнул Стас и добавил: — Что ничего не понятно. Сам с ним сначала поговоришь?

— А какие у нас еще варианты, — сказал Гуров. Ключи от офиса в ГУМе у него были от Кристины Кувшиновой. Ехать решили на машине Льва, чтобы проверить, не будет ли за ними снова слежки.

— Опа, — весело сказал Крячко, глядя на машину друга, — может быть, хоть это научит тебя ставить машину на служебную стоянку?

Лев подавил практически вырвавшееся ругательство. Все четыре колеса машины были проколоты. Не любил Гуров ставить машину на служебную стоянку. Дело было не в том, что ему там не хватало места. Слишком долго приходилось выбираться потом с этой парковки. В последнее время там сделали новую автоматизированную пропускную систему. Теперь, чтобы заехать на парковку, нужно было позвонить по телефону. Когда система фиксировала звонок, шлагбаум поднимался. И точно так же нужно было набрать номер, чтобы выехать. И вот все номера сотрудников Главка база приняла спокойно, и шлагбаум поднимался и опускался. Номер Гурова почему-то системе не понравился. И вместо того, чтобы открывать ему этот шлагбаум так же, как и всем, система заставляла полковника ждать и слушать музыку, которая играла в режиме ожидания. Уже много раз пытались разобраться, что происходит. Илья Дементьев сам по несколько раз удалял и добавлял номер телефона Гурова в базу, но система категорически отказывалась его опознавать. Ждать полковник не любил, поэтому по привычке парковался во дворе рядом с Главком, откуда и выезжать было удобнее.

— Ладно, поехали на твоей, — вздохнул Лев, — там камера на подъезде есть, ее жильцы поставили, я про нее давно уже знаю, и кто поставил, тоже знаю. Посмотрим, она, по идее, должна как раз смотреть на это место.

— Ничего себе у нее квартира, это же как попасть в шкатулку с драгоценностями, в музей или старый фильм. Я, если честно, думал, что в центре Москвы больше не осталось жилых домов. — Крячко рассматривал предметы интерьера квартиры убитой. Глядя на эту квартиру, было понятно, что Елена в самом деле любила свой дом. С любовью подбирала предметы интерьера, и пусть некоторые предметы, например, большая мягкая игрушка-стопор для двери — гусь, который сидел на полу и совершенно не подходил к антикварной мебели, — он все равно невероятно подходил к этой квартире. Небрежно брошенный на диван-оттоманку плед. Чашки разные, под настроение: и тонкие фарфоровые, и большие тяжелые, с толстыми стенками. Цветы, которые были поставлены не в вазу, а в большой стакан и уже давно завяли, но было видно, что их поставили на ходу, впопыхах, торопясь куда-то, и даже не подрезали и не сняли бант.

— Кажется, это после свидания, — заметил Стас. Гуров тоже уже минут пять смотрел на эти засохшие белые розы. Елене не подходили красные розы, а вот белые, на коротком стебле, пышные — да. Рядом с розами на полу лежали сброшенные балетки. Чуть дальше, на столе, небрежно брошенное тяжелое вечернее колье. Казалось, что она снимала украшения и вещи на ходу. И цветы поставили так, чтобы потом подрезать, поставить в вазу и любоваться ими.

— Слушай, а я ведь, когда был тут в первый раз, не подумал об этом. Ведь правда, тут было свидание, и похоже, что это близкий ей человек.

Было видно, что Стас пытается уместить в голове легкий псевдо погром, который явно устроил преступник, хотя он уже успел пошутить, что, когда Наташа дома что-то ищет, она устраивает бардак и посильнее, но, правда, потом убирает все, и любовно обставленную квартиру, так не похожую на фотографии домов Самойты, которые показал ему напарник. И следы того, что тут было свидание.

— Да, — кивнул Стас, — слушай, ну не могла же у них так… страсть вспыхнуть, что они слегка покрушили квартиру? Тут такое ощущение, что тот, кто устраивал этот бардак, явно питал какое-то особое уважение к дизайнерскому ремонту и старинным вещам.

Гуров посмотрел на напарника очень внимательно. Он уже понял, что именно и кого именно, кажется, нужно искать во втором списке подозреваемых. Теперь осталось только до этого списка спокойно добраться.

Эксперты Главка поработали очень аккуратно. Они сняли все следы, отпечатки пальцев, провели обыск, и сделали это так, как умела работать только команда Матильды Давтяновны, главы службы судебной экспертизы Главка. Именно за эту скрупулезность в работе и жесткое воспитание сотрудников ее боялись и обожали одновременно. Так она и получила кличку — Мегера Давтяновна.

Каждый важный предмет, скорее всего, уже был сфотографирован, осмотрен и помещен обратно на свое место. И отпечатки пальцев уже проверили по всем возможным базам. Гурову и Крячко достаточно будет просто вернуться в Управление и дойти до лаборатории. Но пока что они осматривали квартиру, читая ее как книгу. Как очень увлекательный роман, которым, судя по всему, и была жизнь Елены Самойты.

— Ладно, про ее мужчину мы узнаем, когда закончат с отпечатками пальцев, — сказал Крячко, зачарованно глядя в окно. Вид на нарядную улицу казался какой-то сказочной иллюстрацией из совсем другой жизни.

— Или когда протрезвеет фотограф, — фыркнул в ответ Гуров.

— Вот даже не могу представить, сколько стоит эта квартира.

— И не представляй, ну что, заглянем в пасть льву?

Гуров надел перчатки и осторожно осмотрел секретер. Он в самом деле был с сюрпризом. Под головой вырезанного на полке льва, которая, словно крышка старого пенала, отодвигалась назад, лежал ключ. По всем законам жанра, ему полагалось быть старинным и бронзовым, но ключ был новым.

— Ну, пошли в ГУМ, — резюмировал Крячко, который почему-то ловил себя на том, что то и дело чувствовал себя каким-то кладоискателем, как в детстве, наверное. Хотя, насколько он помнил, такого у него тогда не было.

— Мы как будто не дело расследуем, а в кино снимаемся или распутываем какой-то квест, — заметил Лев.

Уходя из квартиры Самойты, Гуров налил воды в чашку и полил одну-единственную фиалку, которая стояла на подоконнике квартиры. Почему-то ему стало очень жалко этот цветок.

— Да забери ты ее. Все равно же никто, я думаю, особо не озаботится ее поливом, — сказал Крячко и забрал цветок, — пусть у нас в кабинете стоит. Не люблю бросать живое.

Лев кивнул. Это было правдой, Крячко в самом деле никогда не бросал живое. Если в квартирах убитых жили кошки или собаки и их некуда было деть, либо родни не было, либо они не хотели брать на себя такую ответственность, Станислав, вздыхая и возмущаясь, что у него дел и без того хватает, кроме как пристраивать очередной блошиный домик, находил питомцам добрые руки.

Теперь вот фиалка.

— Да-да, старею и становлюсь чересчур сентиментальным, — отозвался Крячко, поймав насмешливый взгляд друга, — сам обратил мое внимание на нее.

В Главном Универсальном Магазине Москвы, как всегда, было празднично. Декораторы ГУМа работали на совесть. Приятная музыка, украшения по сезону. Цветы или елки, осенние листья или арбузы, которыми в августе заполняли чашу центрального фонтана, и традиционное мороженое — любимое лакомство всех туристов и жителей Москвы. А еще около входа на Никольскую улицу стояли две пожарные машины, уже сворачивая оборудование.

— Еще один пожар на нашу голову? — с интересом проговорил Стас.

— Проводка, — пояснил бригадир расчета, когда напарники подошли ближе и, показав удостоверения, спросили, что произошло. — На третьем этаже в одном из офисов ремонт делали и что-то там накрутили с проводкой. А рядом были емкости с ацетоном. Вспыхнуло все так, словно бомба внутри была. Но на третьем этаже система тушения очень хорошая. К нашему приезду уже все было в порошке, огонь дальше не пошел.

— В порошке?

— Это химический способ потушить пожар, но, если вы сейчас туда пойдете, имейте в виду, что перепачкаетесь все. Порошок едкий, возьмите маски у администратора.

Сыщики кивнули. Собственно говоря, у них не было ни тени сомнения в том, что пожар произошел именно в том офисе, где они собирались продолжить свои увлекательные поиски тайной комнаты.

Второй пожар за неделю расследования.

— А тут правда были коммунальные квартиры?

— Да, с тридцатых годов и до шестидесятых, — ответил Лев.

— Ну вот, опять без меня ходили на экскурсию? — псевдорасстроенно сказал Стас. Эти экскурсии по Москве, которые были больше похожи на прогулки по городу с хорошим другом, Лев очень любил. Стас с женой тоже время от времени ходили с ними, но чаще всего предпочитали долгим пешим прогулкам под неспешный голос гида отдых на даче.

На этаже, где располагались офисы, царила удивительная тишина, в которой, двигаясь словно под музыку, которую слышали только они, перемещались уборщицы, наводя порядок после тушения пожара. Да, можно было даже не гадать, кто-то пытался устроить пожар именно в офисе Самойты.

— Это что, в самом деле ковер? Белый? — удивился Крячко, когда они прошли через ту самую небольшую зону отдыха, где, казалось, совсем недавно полковник и пил утренний кофе перед тем, как Орлов привел его в офис Самойты. — Белый, — сам себе ответил Стас. — Крайне непрактично, если ваш офис пытаются сжечь.

Дверь в офис открывалась ключом, но перед этим нужно было ввести специальный код безопасности на панели, которую, не зная, где она, обнаружить было практически невозможно. Сейчас дверь была вскрыта, но Гуров показал напарнику, где именно находится панель с кодом.

— Если ее убили в офисе, то убийца должен знать код, — заметил Крячко.

— Оперативники уже проверяют всех, кто работал тут на постоянной основе, но, видишь, была только бригада, которая делала ремонт — все проверенные, делали ремонт чуть ли не в кабинетах Кремля, и, кстати, завтра у нас будет прораб. А пока давай поищем эту самую тайную комнату.

На самом деле, офис не так уж сильно пострадал. Пожар потушили очень быстро. Оплавились пластиковые детали, выгорел полиэтилен. Полуразрушенная стена была покрыта гарью и запеклась, а мебель спасли те самые плотные чехлы.

— Странный предмет интерьера, не находишь?

Крячко показал на тот самый антикварный шкаф с куклами, про который говорила Кувшинова.

Шкаф был не просто защищен чехлом, видимо, Елена волновалась за его сохранность, и его убрали в короб из досок, которые как раз повышали все его шансы на то, чтобы полностью сгореть, но не хватило времени, и сейчас сломанные и частично начавшие тлеть доски лежали на полу, а сам шкаф был, пожалуй, единственным целым предметом в этом офисе.

Выглядело это в самом деле немного пугающе. Куклы сидели на полках, но не просто как в витрине, а согласно какой-то схеме, сценам, которые, судя по всему, были в голове только у Самойты. Куклы были разные, но видно, что все старые. Там были медведь, арлекин, несколько нарядных фарфоровых барышень, то ли принц, то ли король, и прочие фигуры. Между ними стояли чашки, книги, блокноты, разные, почти случайные, предметы, но для Елены все это явно имело смысл.

— Какой ужас, — Кувшиновой, видимо, позвонила администрация, и она влетела в офис прямо из больницы, переодевшись наспех, — тут же придется все убирать.

— Особо ничего не успело пострадать, все-таки в здании в самом центре города очень хорошая система пожаротушения, — мягко заметил Гуров, познакомив напарника с помощницей Самойты.

— Я не хотела сохранять фирму, — неожиданно сказала она, — думала, что раз директора больше нет, то одна я, наверное, не потяну. А сейчас, знаете… потяну. Найму еще персонал, уберу тут все и продолжу работу.

— А вы уверены, что сможете потянуть аренду? Страшно представить, сколько это стоит.

— Мы сняли этот офис на три года. И все оплачено, — пожала плечами Кристина. — На счетах фирмы деньги есть. Кстати, а вы не знаете, почему их не арестовали?

— Бюрократические проволочки. Слишком много личин у вашей директора оказалось, — отозвался Лев и добавил: — Раз уж вы пришли, то искать будем вместе.

Кристина кивнула, но было видно, что в голове у девушки уже заработал калькулятор. Гуров мысленно ей похлопал, скорее всего, именно сейчас Кристина напишет сообщение сербскому бухгалтеру Микаэлле, и все деньги будут выведены на какой-нибудь резервный счет. И фирма продолжит свою работу. Полковник задумался.

А точно ли одна Елена занималась своим вторым бизнесом?

— Ладно, давай посмотрим за шкафом.

Следующие пару часов сыщики и их неожиданная помощница провели очень увлекательно. Они искали замочную скважину для того самого ключа. Все это время Кристине постоянно кто-то звонил, она согласовывала время прибытия яхты, лавандовый чай, полотенца, перенос рейса, дорогу до Владивостока и такое количество мелких деталей, что да, вполне себе можно было сказать, что фирма продолжает свою работу.

Хотя, конечно, нельзя было не восхититься скрупулезностью работы.

— Слушай, а почему мы уверены, что она вообще тут? Может быть, то самое Зазеркалье Розы Эдуардовны на самом деле в квартире Елены или в каком-то другом месте.

— Нет, оно точно тут, — сказал Гуров. Он еще раз прошелся по офису, касаясь руками стены и что-то слушая.

— Да, я тоже думаю, что она тут где-то, — сказала Кувшинова. — Пару раз охрана говорила мне, что Елена еще здесь, они не ставят этаж на сигнализацию, пока есть хоть один человек, но при этом сам офис, я точно знаю, она закрывала и опечатывала. Обычно я думала, что директор просто пришла, когда я уже ушла, и решила поработать ночью, иногда она уже рано утром была на работе. Но, может быть, у нее просто был второй офис?

— Елена очень любила тайны и тратила на них огромные деньги. Но знаете, она повторяется, — улыбнулся Лев. Пол в офисе был выложен старым советским, но отреставрированным паркетом елочкой. Если о таком паркете заботиться, то он будет почти вечным. И вот что слушал так внимательно Гуров. Как звучат половицы. И одна из паркетин была закреплена не до конца. Точно так же, как в доме четы Самойта, секрет хранил пол.

Сейчас, после тушения пожара, пол был усыпан хлопьями сажи, обрывками укрывного материала, порошком, досками и прочим мусором. И именно поэтому услышать то, что одна половица скрипела как-то по-другому, было нельзя. Поэтому Гуров просто ходил и постукивал ногой в разных местах, надеясь, что хорошо смазанный механизм отреагирует на давление.

Половица скрипнула, и в сторону отъехала небольшая панель на стене. Ее почти не было видно, стены были выкрашены в белый цвет, но за офисным креслом вдоль стены тянулся деревянный бордюр светлого дерева. Такой бордюр делают в том числе и чтобы защитить стену от постоянных ударов о нее спинкой кресла. Панель была на креплениях, а под ней оказался замок. Лев вставил в него ключ и повернул.

Ему показалось, что, когда сделал это, Кувшинова, стоящая совсем рядом, перестала дышать.

Панель была еще и дверной ручкой. А сама дверь — фальш-стена — сдвигалась в сторону, как дверь в купе. И, судя по всему, Елена очень заботилась и о замке, и обо всех механизмах, смазывая и проверяя, чтобы все работало.

Внутри, за дверью, была не кладовка, а полноценная комната. Скорее всего, Самойта очень любила историю. И, обнаружив эту комнату, она привела ее в порядок. Старая комната коммунальной квартиры, вряд ли ее прадеда, скорее всего, просто случайная комната, сохранилась в том виде, в каком ее спрятали хозяева. Даже маленькая раковина у стены.

— Но зачем эта комната… Если бы Алена, то есть Елена, хотела, она бы могла снять соседний офис, а тут какая-то старая комната, — немного расстроилась Кристина, видимо, она надеялась, что они сейчас найдут сокровища ее начальницы или, может быть, вход в какой-то тайный коридор под Кремлем. В общем, что угодно, но не обычную комнату старой коммуналки, пусть и в таком удивительном месте.

— Надо же, слушай, я таких раковин с детства не видел, — рассмеялся Стас, проигнорировав расстроенную Кувшинову. — Как ты думаешь, зачем ей это?

Гуров обошел комнату. Окно там было всего одно — полукруглое, под самым потолком. Под окном стоял письменный стол, деревянное кресло. Лев посмотрел на бумаги на столе и на ноутбук, который смотрелся в этой комнате совершенно чужеродным. У стены стоял небольшой диван, чтобы можно было отдохнуть, никуда не выходя. Вторая дверь тоже была, но похоже, что снаружи она была замурована.

— Мне кажется, что тут она думала. Ведь не так просто вывезти какого-то человека из страны. Елена, похоже, была настоящим режиссером. Посмотри, тут она придумывала своим подопечным новые жизни.

Лев протянул Крячко папку, которая лежала на столе. Там были фотографии молодой женщины. Сначала в одном образе и вот уже совершенно в другом. Копии свидетельства о рождении на русском языке и следующее — на немецком.

Стас листал папку и не мог не восхититься:

— Слушай, ей бы работать где-нибудь в разведке, ты представляешь, какие легенды, алиби и прикрытия она бы придумывала.

— Да. Жаль, что такой талант, и достался обычной преступнице.

Все это время Кристина стояла и молчала.

— Знали об этом? — спросил Гуров, показывая на папки на столе. — О втором незаконном бизнесе Елены?

Кувшинова вздохнула:

— Не была уверена. Елена ничего мне не говорила. Но у меня были догадки.

— Какие?

— Она изменилась в последнее время. Я подумала, что появилось что-то еще. И решила, что кто-то, может быть, новый друг, ведет какие-то свои незаконные дела и втягивает туда директора. Мне не хотелось, чтобы что-то случилось с компанией, и очень не хотелось, чтобы Елену арестовали, поэтому я попыталась вызвать ее на разговор, но она быстро дала мне понять, кто у нас начальник, а кто просто помощник. Но потом извинилась, что была груба, и даже дала мне два дня отпуска и отправила в уютный санаторий в Новгороде. Мы как раз хотели там тоже открыть новые места, и я в отпуске проверила, так ли все, как они расписывали нам.

— Один вопрос еще, вы видели или слышали про родителей Елены? — неожиданно спросил Лев.

— Ни разу. Ни про кого из членов семьи.

Кристину отпустили обратно в больницу, плюс ей нужно было решить вопрос о том, чтобы офис привели в порядок и можно было бы приступать к работе. Кажется, что Кувшинова как-то слишком быстро перешла из кризисного режима в обычный рабочий и уже успешно примеряла на себя кресло хозяйки фирмы.

Только она пока еще все-таки не понимала или делала вид, что не понимала, что основной доход шел из других источников.

На всякий случай Гуров попросил ее не уезжать из Москвы, а сам сделал в голове отметку, что надо будет присматривать за такой шустрой помощницей убитой.

Конечно, они видели и ловили преступников и хуже, и гораздо страшнее. Самойта пока еще не совершила ни одного доказанного убийства. Скорее всего. К тому же ее убили. Но все равно Гуров понимал, что в ней было что-то ненормальное, аморальное. Полковник понимал, что нужно опросить как можно больше свидетелей, тех, кто знал эту женщину, но почему-то был уверен, что все будут говорить о ней, как об очень хорошем, невинно пострадавшем человеке.

— Знаешь, мне кажется, что у нее совершенно не было никаких моральных тормозов, — неожиданно сказал Крячко. — Вот вроде бы только включился в это дело, а наша убитая мне уже совсем не нравится.