— Кто-то бы принял брата Ивана за ревнивого извращенца, но только не я, — объявил Клавдий, когда они сменили негостеприимную студию окнами на Новодевичий монастырь на иные декорации.

Друзей терзал голод. Они выехали из дома на озере в Москву без завтрака, торопясь, чтобы не застрять в утренних пробках. Макар искал в мобильном подходящее кафе. Выбрал заведение с верандой напротив Нескучного сада.

— Ношеное белье, носки, презерватив, полотенце, зубная щетка… — перечислил Макар. — Предметы, где можно обнаружить ДНК: пот на белье, сперма, частицы эпителия на полотенце и щетке. При анализе ДНК мазок берут изо рта. Только со щеткой Иван прокололся.

— С полотенцем тоже, — хмыкнул Клавдий. — Сынуля с бабенкой пользовались им вместе.

— Иван после скандала с кражей денег кинулся собирать образцы ДНК родного сына? А цель? А причина? — Макар размышлял. — Парень нам сейчас выдал: отец в ссоре кричал ему: «Мой сын не может быть вором, у нас в роду не водилось мошенников!» Эту же его фразу запомнила их менеджер Наталья.

— «Серсея твоя», — тоже кивнул Клавдий. — Вывод?

— С выводами пока подождем, — вздохнул Макар. — Бесполезно гадать. Есть лишь голые факты — Иван и его жена Нюта часто ссорились. И Нюта имела обыкновение покидать надолго дом, она учила мужа уму-разуму подобным образом. Мы ее заподозрили в романе с Дмитрием Матвеевым, йоркшир нас на эту мысль навел. Но Кузнецова сейчас вроде бы развеяла нашу версию: Дмитрий побаивался жену брата и уважал, она командовала ими обоими. Если бы они состояли в близких отношениях, от взора Кузнецовой их роман не укрылся бы. Нюта ведь была ее соперницей. Заметь Кузнецова ее близость к Дмитрию, неужели не открыла бы любовнику Ивану глаза на неверную жену и братца?

— А у воришки Кеши в связи с поисками его папашей образцов ДНК появился еще один мотив для убийства, помимо мести за скандал. — Клавдий тоже прикидывал в уме комбинации. — Если он сын Ивана, он — наследник фирмы, когда страсти улягутся, а если нет, то…

— Образцы ДНК искал его отец, а не дядя. А под тепловоз брошен дядя, — возразил Макар. — Нестыковка.

— Дядя Дима вскрыл факт кражи, с этого все и началось в благородном семействе Матвеевых.

— А кто же тогда прикончил соседку Матвеева — нашу незабвенную Антонину Авдеевну? — Макар откинулся на спинку плетеного кресла. — У нас так славно все складывалось: Дмитрий — случайный свидетель либо ограбления с убийством, либо убийства с инсценировкой разбоя. И вот теперь на пути нашей весьма логичной версии глухая стена.

— Привыкай, — Клавдий залпом допил черный кофе. И, вспомнив лозунг свидетеля Петрыкина: «Кормил и буду кормить», подцепил вилкой кусок жареной колбасы с тарелки и бросил кружащей между столиками пестрой кошке, страдающей ожирением от безделья и щедрости добрых клиентов.

— Вне поля нашего зрения по-прежнему жена Ивана Нюта. Уехавшая в неизвестном направлении и заблокировавшая звонки сына, — произнес задумчиво Макар. — Может, нам связаться с Кешей сейчас, напугать его опять до икоты и потребовать номер матери? А затем обратиться к ней и пытаться выяснить… Но мы для нее — совершенно посторонние люди. Для ее мужа — компаньоны и еще заступники за горничную, ложно обвиненную в убийстве его брата. Но для Нюты Матвеевой кто мы?

— Фантомы. Она нас еще за телефонных аферистов примет. Или за Вована и Лексуса. Пошлет.

— Имеет право. — Макар тоже бросил кошке половину круассана с сыром, взмахнул рукой в чисто ораторском жесте, готовясь развивать свои предположения дальше, но у него просигналил мобильный.

— Алло, доброе утро! — раздался мужской голос. Макар мгновенно его узнал, изменился в лице — ну и дела, на ловца и зверь бежит!

— Иван Валерьевич, рад приветствовать вас!

Клавдий подался через стол вперед. Матвеев! Сам объявился! До него доносились лишь обрывки слов Ивана — на веранде кафе Макар не рискнул включить громкую связь.

— Взаимно. У меня хорошие новости.

— О ходе расследования убийства вашего брата? — Макар похолодел. Пока они путешествуют и толкуют с разными проходимцами, следователь времени не теряет и, наверное, предъявил в можайской тюрьме с утра пораньше Маше обвинение в убийстве!

— Нет. Насчет нашей общей сделки, — ответил Иван Матвеев. — Но это не телефонный разговор. А если нам встретиться сегодня?

— Мы в Москве. С удовольствием повидаемся. На обратном пути мы заглянем к вам в офис на фирму, — Макар облегченно вздохнул.

— И я в Москве. Совпадение знаковое. Мне надо завершить некоторые дела. Удобно вам встретиться в час в нашем столичном офисе? — Иван назвал адрес. — Я бы в другое время выбрал обед в хорошем ресторане в вашей компании, но есть некие нюансы… бонусы, я бы не желал их афишировать публично, лучше мой офис, где мы будем с вами одни.

Макар заверил его: встретимся в офисе.

— Позвонил нам сразу после нашего рандеву с сынком. — Клавдий сверялся в мобильном с адресом.

— Он никак не мог узнать. Они с сыном не общаются, тот ему вряд ли нажаловался, — возразил Макар.

— Однако совпадение поразительное, — хмыкнул Клавдий. — Не нашпиговал ли он норку сынка жучками и камерой?

Офис Матвеевых находился в промзоне района Измайлово. И добирались они туда с Фрунзенской набережной дольше, чем из Бронниц до Москвы утром. Офис представлял собой обычную двушку на первом этаже кирпичной девятиэтажки. Клавдий обозвал его «конспиративной квартирой» — уж больно скромно выглядело гнездо автоворотил: решетки на окнах, серые от пыли короба кондиционера под ними, самая обычная железная дверь.

— Милости прошу, располагайтесь! — им открыл сам Иван Матвеев. Он находился в офисе один. Без пиджака и галстука. В полосатой рубашке с расстегнутым воротом. Они прошли в комнату — два стола с дорогими кожаными креслами для братьев Матвеевых, офисная техника, плазменная панель, широкий кожаный диван. На столике бутылка безумно дорогого односолодового скотча, бокалы, тарелка маслин, пустая банка из-под них. А на рабочем столе возле ноутбука небольшой чемодан.

Из-под дивана выскочил йоркшир Лучик и по традиции оскалил на Клавдия крохотные клыки. Макар отметил: домашнего питомца Ивану по-прежнему некуда приткнуть, выходит, его жена Нюта еще не вернулась домой…

— Лучик, фу! Место! — скомандовал Иван.

— Ваша супруга до сих пор в отъезде? — мысль Макара высказал Клавдий. Они соображали удивительно синхронно.

— Путешествует. — Иван осторожно отпихнул собачку от Клавдия ногой и повернулся к чемодану. Достал из кармана ключ, показал им, эффектно открыл замки и откинул крышку.

Пачки денег, перетянутые банковскими резинками. Чемодан был набит ими.

— Ваша доля, господа! — провозгласил он. — Все авто шли из-за бугра под заказ, и сразу после растаможки клиенты их забрали. Расхватали за вечер словно горячие пирожки. Все шесть люксовых тачек. Мы договаривались с клиентами об оплате наличными. Сейчас я представлю вам калькуляцию дохода на вложенные инвестиции. — Он придвинул чемодан к Макару и сел в кресло за ноутбук. Распечатал два документа. Торжественно вручил друзьям.

Клавдий глянул на сумму. Вложил он свои (правда, высокие) зарплаты бодигарда с мая месяца — начала работы у Макара — и остатки скромных сбережений, а получил на сделке…

— Стартовый капитал. Приличная однокомнатная квартира в Сколково в новостройке у вас кармане, дружище, — подмигнул ему Иван Матвеев. — Ну а в моих родных Бронницах купите зимний двухэтажный дом с вишневым садом.

Макар внимательно изучил свой документ и хотел было закрыть чемодан.

— Нет, пересчитаем при вас, — объявил Иван Матвеев и достал машинку для подсчета купюр.

Он управлялся с ней и пачками денег словно банковский кассир — привычно и ловко. Был взбудоражен удачной сделкой, но, на взгляд Макара, выглядел неважно — усталый, глаза красные то ли от слез по брату, то ли от недосыпа, под глазами мешки. И выбрит нечисто, неаккуратно.

— Понимаете теперь, отчего я не захотел встречаться в ресторане, — сказал Иван Матвеев. — Даже если в отдельном зале расположиться приватно, там же везде камеры.

— Есть новости из полиции? — осторожно спросил Макар.

— Мне отдали ключи от дома Димы. Тот уже обыскали. Я не присутствовал. В полиции меня снова допрашивали, и я заявил им: воспринимать Диму в роли алкаша и психа-маньяка, шныряющего у железной дороги в поисках запоздавших жертв, женщин, — значит клеветать на его доброе имя. Полицейские меня выслушали — и только. Я ездил вчера проверить дом, после обыска в комнатах натуральный бардак. А соседний особняк, где жила та убитая отставная чиновница, — я после вашего рассказа погуглил и нашел сведения о ее кончине, — вообще опечатан, на двери полицейская лента. Я ее заметил с участка, там ведь нет забора. А еще одна дверь с веранды полицией досками забита крест-накрест. Я много думал и склоняюсь к мысли — вы правы: Дима в отпуске стал свидетелем нападения на дом и соседку, и его убрали.

— А насчет его машины полиция вам ничего не говорила? — уточнил Клавдий.

— Они ее до сих пор не нашли. Представляете?

— Дмитрий мне однажды хвалился родстером вашей фирмы, он брал его напрокат, — слукавил Макар. — Он не на родстере в отпуск на дачу подался?

— Нет. Я уже упоминал — у него имелся почти новый «БМВ». Диму бросили под поезд, а его дорогой бумер украли, понимаете? Я не о машине переживаю, о брате. У меня сердце о нем изболелось, когда подумаю, как он там бедный… ночью один против каких-то отморозков… И меня не оказалось рядом, чтобы его защитить. А ведь мы всегда в детстве и юности друг за друга стояли. И зрелыми мужиками тоже — плечом к плечу. Братья пусть и не по крови, но по всему остальному, главному в жизни…

Голос Ивана Матвеева пресекся. Он перетянул резинкой последнюю пачку купюр после пересчета и вновь придвинул чемодан к Макару. А тот вспомнил рассказ Анеты Кузнецовой. Представить себе делопута Ивана Матвеева, скорбящего сейчас о брате совершенно искренне, с болью и надрывом, у помойного ведра в поисках использованных презервативов было… выше его сил — просто два разных человека! Неужели Анета лгала им? Наговаривала на бывшего любовника? И все ее россказни — ложь? Никто не искал в чужом грязном белье следы ДНК.

А для чего?

Вопрос…

— Милости прошу к столу, — Иван Матвеев переместился к дивану, указывая друзьям на бутылку односолодового скотча и бокалы. — Отпразднуем удачное завершение нашей авантюры, коллеги? — Он плеснул скотч в бокалы.

Они чокнулись, по обычаю. Клавдий свой бокал лишь пригубил, отговорившись — «я за рулем». На Макара в присутствии постороннего он не давил. И Макар… Он поднес бокал к губам, вдохнул аромат дыма, солода, глотнул. «Макаллан» двадцатилетней выдержки щекотал его вкус и обоняние. Макар медленно, с наслаждением осушил бокал. Иван Матвеев наполнил его вновь. Клавдий Мамонтов отвернулся.

— Ваш брат приобрел дом у Акакиевой, соседки, — заметил он, пытаясь отвлечь Макара от выпивки. — Вдруг вы вспомнили какие-либо детали из их соседских отношений? Они общались после сделки купли-продажи хоть как-то между собой?

— Я пытался вспомнить. Дима с той пожилой теткой практически не контактировал. Он ее недолюбливал: она сначала заломила за дом несусветную цену и отказывалась сбавлять. Они едва не бросили гешефт. Но Диме очень понравилось само место на Москве-реке. И он готовился уступить. Однако вмешались застройщики-компаньоны, заинтересованные в быстрой продаже, и соседка сама скинула почти треть цены. При мне Дима иронично называл ее Мадам…

— Товарищ Мадам? — переспросил Клавдий.

— Мадам Копейкина, намекая на ее патологическую жадность. Он при мне упоминал ее воспитанницу, точнее, дочку ее домработницы, говорил — весьма красивая девушка. Но по характеру сущая анархистка. Тем более прискорбно: в общем-то презирая соседку, Дима, по вашей версии, оказался очевидцем преступления и, наверное, из благородства, пытался за нее заступиться, а с ним столь бесчеловечно расправились.

И Матвеев долил остатки «Макаллана» в бокалы Макара и свой.

С трех бокалов Макара развезло в машине. Он сидел рядом с Клавдием, беспечно бросив чемодан с «капиталом» назад, на пассажирское сиденье.

— Деньги сейчас отвезем домой, ты их положишь в сейф, — решил Клавдий.

— К черту деньги, мы спасаем Машу! Бэтмен ты, я — Робин, нет, ты — Джорах Мормонт, а я — Джейми Ланистер, — Макар пьяно уперся. — А насчет навара, помнится, слыхал я в Кембридже афоризм: «Никакая служба не приносит такого дохода, как торговля». Вроде в яблочко, да? — он кивнул на чемодан. — Но, принимая во внимание капитал, нажитый моим отцом на госслужбе, и богатства Товарища Мадам, свалившиеся на нее словно с небес, то… Все наоборот. Но истина… О, истина… Она где-то рядом. Или же in vino veritas[23].

— Дом Дмитрия достанется по наследству Ивану, — констатировал Клавдий, прибавляя скорость до ста двадцати. Им было необходимо достичь дома на озере скорейшим образом, запереть капитал в сейф и… Дальнейший план действий он пока себе не представлял. — Со сделки Иван получил выгоды даже больше тебя. Раньше они с братцем поделили бы капитал. А теперь он весь достанется Ивану.

— Ты… хочешь сказать… — Макар запинался, явно грезя о другом. И Клавдий знал о чем: узелок развязался. Макар прикидывает, где бы достать еще выпивон.

— Их сливной офисный бачок, то есть «Серсея» пророчила скорый неминуемый крах фирме. Но она ошиблась. С их фирмой, кажется, все в порядке, судя по факту, что шесть люксовых тачек ушли всего за шесть часов. Я имею в виду — на кону изначально маячили очень большие бабки, Макар. Братья вскладчину собирали инвестиции.

— Дмитрий уверял меня: они с братом вкладывают деньги фирмы. Общие.

— А возможно, было иначе. Из собственных средств каждый отстегнул. Складчина. А совокупный доход достался лишь одному брату. Очень большие деньги на кону. А мы с тобой этот факт изначально не взяли в расчет.