Сон долго не приходил, и Рокита легла на спину, вспоминая суету после обнаружения в глубине погасшей звезды изолятора неведомого субъекта, под которым подразумевался боевой робот Древних либо Вестник Апокалипсиса.

Когда Кецаль назвал чёрный кристалл изолятором, она с трудом удержалась от реплики, недостойной начальника экспедиции. В памяти всплыли фотографии тюрем Вестников, открытых косморазведчиками разных стран в родной Галактике и за её пределами. Невероятно белый цвет «черепашьего» панциря точно совпадал с цветом башен-ступ, в которых были заключены джинны, а выдающаяся чернота кристалла на спине черепахи напоминала мрачные катакомбы тюрем моллюскоров.

– Доктор, первое впечатление? – поинтересовалась она. – Кто внутри? Джинн или моллюскор?

– Не знаю, – виновато ответил Санкритьян. – Ни баз, ни изоляторов таких форм мы ещё не встречали.

– Генерал?

Кецаль помолчал.

– Это что-то новое, – изрёк он наконец. – И боюсь, кто бы там ни был, он вырвался на свободу.

– Я тоже подумала об этом. Интересно, как давно это произошло?

– Давайте осмотрим весь комплекс, потом запустим туда роту исследовательских платформ.

– Сотый – разведчика вниз!

Зонд прыгнул к «панцирю» «черепахи».

В поле зрения шлема Рокиты возникло окно вариатора изображений.

Зонд проскочил внутрь, ворочая фонарём, осветил внутренности сооружения и предмет в центре, напоминающий ослепительно-белый лежак томографа с пятью вмятинами по краям, словно оставленными выпуклостями тела, некогда лежащего на этом странном столе. Что-то знакомое показалось Роките в очертаниях лежака, но что именно – в сознание не пробилось. Зато стены помещения изнутри, такие же белые, сверкающие «фарфором», имели чешуйчатый рисунок, и она с оторопью узнала в этой сигнатуре сыпь бугорочков на теле скульптурки конэцкэ, которую она оставила в каюте.

– По-моему это стол, – предположил Кецаль, помешав слову сорваться с языка Рокиты, и она не стала вслух признаваться о совпадении.

– Здесь кто-то лежал…

– Узник, кем бы он ни был. Жаль, но мы опоздали. Кто-то добрался сюда раньше и помог пленнику освободиться.

– Чёрные копатели?

– Едва ли, они, наверное, пришли позже, когда пленник уже сбежал. Иначе при разряде энергии, пробившей толщу материала звезды, от того разбитого когга не осталось бы и пылинки.

– Всем слушать: через две минуты обсуждаем детали похода.

На все палубы корабля опустилась тишина. Потом Виракоча передал во все каюты и отсеки изображение кратера, и Рокита попросила космолётчиков высказать своё мнение о дальнейших действиях корвета.

Обсуждение похода беспилотника вглубь чёрной планеты, на котором настоял Луи Кецаль, прошло довольно бурно. Все космолётчики были потомками индейцев, испанцев и итальянцев, и в их менталитете были генетически прописаны эмоциональные особенности национальностей, до начала двадцатого века довлевших над истинно традиционной психикой обеих Америк. То есть доходило до криков, смеха и неприятных жестов.

Правда, Рокита в дискуссии почти не участвовала, выводя перед собой только тех, с кем хотела общаться.

Мало говорил и заместитель министра, доверивший по большей части говорить Серхио Херарду. Тот поначалу повозмущался тем, что его предложение по исследованию феномена вскрытой тюрьмы роботов (так он выразился) не только дистанционно, с помощью дронов, но и непосредственно специалистами на материале, не возымело действия, потом попытался строить гипотезы о природе подземного укрытия, и Кецаль неожиданно поддержал специалиста по сдерживанию.

– Согласен с тем, что мы действительно обнаружили артефакт Древних, – сказал он. – Только это не база роботов, а, очевидно, камера, где находился какой-то опасный объект.

– Вестник Апокалипсиса?

– Возможно, и Вестник. Очевидно также, что объект вырвался на свободу, что печально, потому что наша миссия в этом случае провальна. Но что, если объект не ушёл далеко от того места, из какого выбрался на поверхность планеты? Ведь энергии на эту операцию он потратил много? Виракоча, посчитай эквивалент пробоя толщи верхнего слоя карлика.

– Десять в двенадцатой степени гигаджоулей, – тотчас же ответил компьютер корвета.

– Приведи наглядный пример. Сколько понадобилось бы атомных бомб?

– Не менее миллиона «хиросим».

– Немало, амиго Санти?

– В данном случае это не столь важно. Надо учитывать не только количество потраченной энергии, но и нюансы квантовых процессов. Камера, в которой был запакован объект, была закапсулирована «зеркальной пеной», то есть слоем деформированного вакуума.

– Ну и что с того? – нетерпеливо бросил Серхио.

– Деформацию квантонов вакуума обеспечивают флуктуации свёрнутых трёхмерностью четвёртого и прочих измерений. Зная тонкости фазовых колебаний вакуума для запуска сброса «зеркала», можно обойтись гораздо меньшей энергией. Но я согласен с господином Кецалем: беглец мог остаться на поверхности планеты или, в крайнем случае, в системе Стивенсона. Надо искать.

– Госпожа Ахаа? – вежливо сказал Кецаль с вопросительной ноткой.

Рокита снова вспомнила так поразившее её совпадение рисунка выпуклостей на стенках камеры, где находился сбежавший узник, с вязью прыщиков на фигурке конэцкэ. Рассказать о сходстве кому бы то ни было она так и не решилась и теперь мучилась, злясь на себя и на мужчин, требующих от неё правильных решений.

– Полковник Ахаа? – повторил Кецаль.

Она очнулась.

– Выпускаем всю армию дронов на поиски объекта. Направим зонды и на соседние планеты.

– Ура! – не сдержался Серхио. – Госпожа командир, я готов поработать на планете! Прошу включить меня в состав поискёров.

– Мы все поучаствуем в разведке, полковник, – рассмеялся Кецаль. – Чтобы отыскать небольшой предмет на поверхности планеты с таким рельефом, потребуется не один зонд и, наверное, не один день.

– Хорошо бы составить портрет беглеца, чтобы сузить спектр физических объектов. Такое возможно?

Кто-то из космолётчиков, слушающих переговоры по интеркому, рассмеялся. Послышались шутки членов экипажа:

– Портрет и составлять не нужно, достаточно глянуть на нашего Бертика. Вылитый киллербот!

Хохот.

– Сам ты киллербот, – сердито ответил молодой голос оператора защиты Бертрана Шишиги.

– А что? Давно в зеркало не смотрел?

– А у тебя глаз дёргается!

Новый взрыв хохота.

– Отставить болтовню! – оборвал развеселившихся космолётчиков Мигель дель Карма.

– В принципе, можно проанализировать следы выхода кратера, – сказал Санкритьян. – Вычислить по ним специфику изменений материала стен и приблизительный контур остаточных излучений. Если беглец не покинул планету, можно обнаружить его по этому букету излучений.

– Вряд ли мы обнаружим такие следы, – проворчал Кецаль. – Но на безрыбье и сам раком станешь.

– Что? – не понял учёный.

– Это шутка, Санти.

– Займитесь, пожалуйста, анализом, – сказала Рокита. – Хотя это не отменяет визуального и стандартно-аппаратного поиска.

Принялись за работу, в первую очередь направив беспилотник, опустившийся к подземному бункеру, барражировать над кратером и его окрестностями. За ним разлетелись в разные районы планеты и остальные разведывательные аппараты, подчиняясь командам Виракочи.

Рокита вернулась в свою каюту, откинула лежак и села, глядя на стоявшую на полке фигурку конэцкэ. Каждый раз, когда она видела статуэтку, испытывала неприятное чувство скребущих душу когтей. Ползущий на четвереньках человечек-ящерица с карикатурно вытянутой вперёд головой всё больше притягивал взор, и женщина поймала себя на желании смотреть на него дольше и чаще. Очнулась, с досадой помотала головой. Потом в голове мелькнула мысль показать фигурку компьютеру, и она включила персональную линию:

– Виракоча, загляни ко мне.

– Вижу вас, – отозвался искин.

– Видишь конэцкэ на полке?

– Так точно.

– Впиши его изображение в контуры поиска беглеца из бункера. Возможно, его будет легче обнаружить.

– Вписал.

– Сохрани в тайне.

– Слушаюсь.

– Найдёшь хотя бы малейшее соответствие, сообщи мне.

– Слушаюсь.

Она сняла тяжёлую статуэтку с полки, погладила по лопаткам-крылышкам, поставила обратно и вернулась в пост управления.

Через несколько минут после совещания планетку, бывшую когда-то ядром настоящей звезды, окружили беспилотные аппараты, с разных высот осматривающие её поверхность.

Кроме дронов «Инка» десантировал и все пять катеров, имевшихся на борту, рассадив в их кабинах всех учёных и свободных от дежурства членов экипажа. Кецаль тоже занял один из коггов, распределив своих подчинённых по остальным аппаратам в качестве гарантов безопасности.

Таким образом, на борту корвета остались лишь трое членов экипажа вместе с капитаном, Рокита и Санкритьян, пытавшийся вместе с компьютером корабля нарисовать «портрет» беглеца. Надежды на него было мало, во всяком случае у Рокиты, и она сосредоточилась на изучении высылаемых ей Виракочей изображений рельефа планеты, напоминавших искусственные сооружения. Именно она и заметила нечто похожее на конэцкэ, когда компьютер показал участок поверхности всего в шести километрах от устья кратера.

Беглец действительно не смог выбраться в космос, пробив из бункера с глубины в двадцать два километра колодец-кратер к поверхности планеты. А может быть, не захотел. Он, в общем-то, и не прятался, сам похожий на кусок чёрного шлака, погребённый под такими же чёрными глыбами. Если бы не подсказка Рокиты, даже искин не обратил бы на этот кусок человека-ящерицы внимания. Помог поворот головы конэцкэ, запечатлённый в памяти компьютера.

– Всем внимание! – объявила она на общей волне. – Объект найден! Виракоча, дай всем координаты!

Спустя минуту к ущелью, подковой прорезавшему колючий массив чёрно-бурого рельефа и усыпанному обрушившимися с гребня глыбами, собрались все пять катеров и половина дронов. Сначала все космолётчики просто рассматривали пупырчатую спину странного образования, потом попробовали освободить его с помощью двух катеров, имеющих специальное оборудование для рытья тоннелей и транспортировки разнообразных грузов. Подключили и гравитационные подъёмники, отбрасывающие камни весом до тонны. Сила тяжести планеты была в сто десять раз больше земной, поэтому процесс шёл медленно, однако через час с минутами удалось освободить сначала хвост чудовища, а потом и голову, после чего в кабинах и на борту корвета установилась тишина.

– Крокодил! – объявил Серхио после паузы.

– У него крылья… – заикнулся кто-то.

– Значит, это летающий крокодил. Ну или динозавр.

– Мы ведь искали боевого робота, а это какое-то каменное изваяние. И голова у него похожа на человечью. Я видел витейры джиннов и моллюскоров, этот на них ни капли не похож.

– Может, потому что сдох. Луи, забираем?

– Не получится, – с сожалением буркнул Кецаль. – Длина тела этой штуковины около двенадцати метров, и весит она, наверное, не меньше пары тысяч тонн. Ни в один катер не поместится.

– Две тысячи семьсот килограммов, – уточнил Виракоча.

– Тогда надо сажать корабль.

– Донна Ахаа?

Рокита не ответила. Что-то мешало ей принять решение, но не опасение и не страх, какое-то иное чувство. Словно слуха коснулось чьё-то сонное дыхание. «Что ты такое, – подумала она, широко раскрыв глаза, – чья ты статуя? Почему с тебя сделали копии – конэцкэ – и оставили в схронах разных звёзд? Что за разум тебя создал? Или ты сам разум? То есть статуя мыслящего монстра?»

– Донна Ахаа?

– Да, садимся, – очнулась Рокита. – Виракоча, финиш в районе ущелья!

– Выполняю! – бесстрастно ответил искин.

Беспилотники и катера, висевшие над ущельем и стоявшие вокруг находки на разных скалах и гранях стен, вспорхнули стаей ворон, вспугнутой рёвом сирены. Пилоты и компьютеры машин поспешили освободить местность для опускавшегося корабля. Виракоча выбрал относительно ровную площадку в сотне метров от чёрно-зелёной человекоящерицы, ловко использовав синусоиду финишного трека, и посадил корвет на волнистую, как стиральная доска, плешь между цепями чёрных пузырей.

Роките захотелось самой поучаствовать в обследовании «суперконэцкэ», растопырившего шесть лап на дне ущелья, но для этого надо было вернуть на борт катер, имеющий гравитационные компенсаторы, так как десятикратную силу тяжести слабосильные гравики скафандров вряд ли могли нейтрализовать. И она оставила идею.

Вернулись почти все ксенологи, в том числе и Санкритьян, участия которого в погрузке артефакта не требовалось, и процессом стал руководить Кецаль, взявший на себя обязанности бригадира.

Понаблюдав за ним и вслушиваясь в оживлённые переговоры космолётчиков, Рокита поняла, что не может больше таить от команды свой образец чужепланетной скульптуры, и вызвала к себе в каюту начальника научной группы.

Заявившийся через две минуты Санкритьян с порога начал делиться впечатлениями о находке и мгновенно замолчал, когда Рокита показала ему фигурку человекоящерицы.

– Не может быть! – пробормотал он через несколько секунд, потрясённый сходством фигурки с гигантской скульптурой, которую затаскивали в трюм корабля.

– Чему вы удивляетесь? – подняла брови женщина. – Разве вам ни разу не довелось видеть конэцкэ?

– Видел, но не сопоставил с Хомозавром…

– С кем?

– Парни из моей группы предложили назвать найденный объект Хомозавром. – Санкритьян взвесил фигурку в руке. – Тяжёлая, однако. Не пойму, что за металл. Она не радиоактивна?

– Нет. Платина?

– Не похоже, этот металл плотнее, иридий или осмий. Может быть, это психиаль?

Рокита повела плечиком.

Санкритьян упомянул вошедшие в моду безделушки, геометрия которых или динамические характеристики качаний маятников и коромысел действовали на людей завораживающе.

– Вы не принимали участия в исследовании артефакта? Через руки чёрных археологов их прошло немало.

– Насколько мне известно, ни один не попал в руки учёных. Цена каждого далеко не всем миллионерам по карману, а поскольку СОН запретил продажу внеземных артефактов, за это полагается до пяти лет тюремного заключения, то их и нет у специалистов. Откуда этот у вас?

– Подарил один из чёрных археологов, – с улыбкой сообщила Рокита, отбирая фигурку. – Мой поклонник.

В момент передачи из рук в руки обоим показалось, что она вдруг потеряла вес, и они с удивлением и озабоченностью уставились на конэцкэ. Потом статуэтка вырвалась из руки Рокиты и с глухим массивным стуком упала на пол каюты. При этом Роките показалось, что она издала стеклянный звон.

– Вы… слышите?

Но Санкритьян в это время нагнулся, чтобы поднять пупырчатое изделие неведомых скульпторов и подал ей.

– Что, простите?

– Н-нет, ничего. – Она поставила фигурку на прежнюю полочку. – Что вы думаете об этом?

Ксенолог покачал головой.

– Странное происшествие… конэцкэ обнаружили в системе коричневого карлика ТТ Щита… а Стивенсон 2–18 находится в семнадцати тысячах световых лет от него… но каким образом это связано – ума не приложу.

– Может быть, в системе карлика существовала цивилизация таких вот ящериц, похожих на человека?

– Не больно-то и похожих, сеньора Ахаа. Вспомните: земные Драконы Смерти тоже слегка напоминали людей.

– Это не Дракон.

– Чем-то они схожи.

– Профессор, займитесь анализом возможных пересечений этого… гм, Хомоящера с конэцкэ, Драконами и другими разумниками.

– Разумеется, я этим займусь, донна Ахаа.

– Для вас просто Рокита.

Санкритьян улыбнулся, кинул взгляд на слепо глядевшую на собеседников статуэтку и заторопился к выходу.

Через час с трудом удалось затащить тяжёлую скульптуру неизвестного существа в транспортный отсек «Инки». Для этого пришлось очистить эллинг и разместить беспилотники и два катера по другим отсекам.

В пост управления зашли возбуждённые Кецаль и Херард, переговариваясь и обмениваясь жестами. Заместитель министра был явно доволен успехом операции и действиями своих подчинённых и улыбался как охотник, добывший крупного зверя.

– Отлично поработали, донна Рокита! – сказал он, кивнув на виом, показывающий отсек, в котором стоял Хомозавр, опутанный специальной сетью для удержания крупногабаритных грузов.

Рокита мимолётно подумала, что название статуе дали весьма удачно. Если смотреть на фигуру сбоку, так сказать, в профиль, она действительно напоминает человекоящерицу, стоящую на коленях, но с крылышками.

– Всем занять рабочие места! – объявила она. – Через минуту взлетаем!

– Да-да, хотел предложить вам покинуть этот застывший ад, – весело произнёс Кецаль. – Здесь нам делать больше нечего.

– Займите свой ложемент, господин генерал, – сухо ответила Рокита.

Кецаль посмотрел на неё с недоумением, потом понял, что она просто командует ситуацией, и вышел, помахав рукой смотрящему на него капитану корвета.

Виракоча забрал лишние зонды и катера, закрыл люки.

Кольцевой виом поста управления превратился в две бездны: слева – чёрная стена космоса, проколотая остриями звёзд, справа – огненная стена Стивенсона, украшенная более тёмными фонтанами протуберанцев и, наоборот, более яркими трещинами между «материковыми плитами» звезды.

– Прошу проложить маршрут.

– Поднимайся на сто эм-эм[14], – подсказал Мигель дель Карма.

В ухе шлема Рокиты стрельнул уголёк персонлинии.

– Донна Ахаа, – проговорил Кецаль, – давайте составим план дальнейших действий. На мой взгляд, нам следует как можно быстрее вернуться домой, так как мы выполнили миссию.

– Мы не выполнили миссию, – отрезала она.

– Почему? Робот у нас…

– Во-первых, статуя конэц… э-э, статуя Хомозавра не похожа на боевого робота, поговорите об этом с ксенологами. Что, если это просто настоящая скульптура какого-то разумного существа? Профессор Санкритьян высказал такое мнение. Во-вторых, мы ещё не обследовали звезду с её пустым ядром. Возможно, именно там и располагается база роботов.

– И всё же я прошу вас изменить план.

– Почему, чёрт возьми?!

Кецаль помолчал и вдруг признался виноватым голосом:

– Меня пугает сходство нашей находки с конэцкэ. В этом есть нечто мистическое.

Перехватило дыхание.

– Сходство… с кем?

– Вы знаете, о чём я. В вашей каюте стоит статуэтка конэцкэ, одна из добытых в системе ТТ Щита, и она точь-в-точь, за исключением мелких деталей, напоминает геометрию Хомозавра.

«Болтун!» – подумала Рокита о Санкритьяне.

– Откуда вам известно… что стоит в моей каюте?

– Бога ради, полковник, это же не тайна. Что касается схожести Хомозавра с боевым роботом… мы наверняка не знаем и половины киллерботов других цивилизаций, участвовавших в прошлой войне. Может, профессор Санкритьян и сомневается в том, что мы нашли нового робота, но учитывает ли он, с какой лёгкостью Хомозавр пробил двадцать два километра пород планеты, представляющих плотнейший композит из всех возможных? Кому ещё удалось бы взломать стенку тюремного бункера, кроме робота? Давайте поговорим, обсудим детали, но всё-таки побыстрее уберёмся отсюда, пока Хомозавр не очнулся, подкачав энергии.

Перед глазами возникла статуэтка конэцкэ. Сменилась фигурой «суперконэцкэ». Рокита с трудом остановила воображение, рисующее превращение Хомозавра в настоящего динозавра.

– Хорошо, выйдем на орбиту и обсудим. Капитан Мигель, командуйте.

– Старт! – будничным тоном отозвался дель Карма.

«Инка» оторвался от «стиральной доски» и плавно пошёл в небо планеты, разделённое на две части.

Но вместо облегчения на душу вдруг легла тревога. Снова в памяти всплыл эпизод в каюте, когда выскользнувший из руки конэцкэ упал на пол со странным стеклянным звоном. Однако ни додумать мысль, ни предупредить космолётчиков она не успела.

Корвет поднимался неспешно, со скоростью сто метров в секунду, над ним двигались на километр опережающие корабль беспилотные аппараты, и ничто не предвещало опасности. И вдруг дроны начали взрываться, вспыхнув огненными шарами. Затем в дно корвета на высоте сорока четырёх километров внезапно вонзилось гигантское призрачно-изумрудное копьё, расплескавшее клочья свечения и обломки корпуса на километры вокруг корабля!

Конечно, Виракоча отреагировал на энергетический удар гораздо быстрее людей, но и он опоздал включить полевую защиту! На тысячную долю секунды, но опоздал! А потом его операционные интеллектуальные системы умерли, и корабль превратился в трёхсотметровую гору мёртвого металла и композита с кратером в дне корабля!

Сотрясение стен в помещениях было таким сильным, что, казалось, застонал весь корвет! Потом погасли виомы и дуги цифропанелей, и в посту управления наступила полная темнота и тишина. Ни члены экипажа, ни сама Рокита, сидевшие в скафандрах, не увидели, как зависший над поверхностью планеты дымящийся корвет начал валиться вниз, набирая скорость, и рухнул практически на то же ущелье, где забрал статую Хомозавра.

* * *

Благодаря системе жизнеобеспечения скафандра Рокита очнулась через несколько минут после катастрофы.

На посту управления горели оранжевые техноресценты аварийного освещения, а на вириал-панелях членов экипажа мигали красные и фиолетовые огни индикаторов ЧП-системы. Некоторые операторы шевелились, и сеть интеркома передавала их вздохи, бормотание и шёпоты. Изредка – ругань.

Капитан корвета возился с вириалом, пытаясь оживить компьютерный контроль, но пока безрезультатно.

– Мигель, – послышался скрипящий ножом по стеклу голос Кецаля, – что произошло?!

– Мы упали, – пробормотал дель Карма.

– Нет, до этого? Кто нас атаковал?!

– Без понятия.

– Полковник Ахаа!

– Слушаю, – откликнулась Рокита.

– Слава Всевышнему, вы живы! У меня нет связи с Виракочей…

– Ни у кого нет.

– Так что случилось?!

– Вы же сами только что определили: на нас совершено нападение.

– Кем?!

– А это уже ваша задача – определить агрессора.

– Надеюсь, не наш Хомозавр взорвался в трюме? – пошутил Серхио со смешком.

– Нет, – ответил ему оператор защиты Бертран, получавший какой-то сигнал от датчиков нижней палубы. – Полетела вся защита.

– Так пошли в трюм пару ремботов!

– Не отвечает ни одна сервис-система.

– Режим чрезвычайки! – объявил Мигель дель Карма. – Госпожа Ахаа, включаем ручное управление?

– Действуйте по инструкции, капитан, – сказала Рокита. – Докладывайте обо всех потерях.

Зашевелившиеся члены экипажа начали искать повреждения подконтрольных систем, а так как большая часть измерительной аппаратуры находилась вне поста управления, практически все операторы покинули рабочие ложементы. В рубке остались только Рокита и Мигель.

Через полчаса начали поступать первые известия о состоянии блоков, комплексов и модулей корвета. После отключения гравикомпенсаторов корвет при падении в сильнейшем поле тяготения бывшей звезды набрал большую скорость, и даже прочнейшие сотовые оболочки корпуса, подпитываемые силовым полем, не выдержали. Вся его нижняя палуба была смята страшным ударом корабля о скалы и гребни ущелья, превратившись в пласт сплющенных конструкций.

К удивлению космолётчиков, транспортный отсек не пострадал, хотя находился в нижнем трюме. Кратер в дне корабля его не задел. Впечатление складывалось такое, будто генераторы защитных полей до самого удара работали, в то время как остальные энергетические установки отключились.

– Тут что-то не так, – заявил Бертран, вернувшись в пост управления. – Весь нижний трюм спрессован в слиток металлокомпозита, так что туда не пролезть, а эллинг – как новенький!

– Что с Хомозавром? – спросила Рокита.

– Цел и невредим.

Рокита и Мигель обменялись взглядами. Оба подумали об одном и том же. Огромная скульптура «суперконэцкэ» имела собственную защиту и включила её при ударе.

«Но тогда это не скульптура?» – спросил взглядом капитан.

«Совершенно верно», – так же взглядом ответила Рокита.

Впрочем, такой же вывод сделали и ксенологи, и Кецаль, вернувшийся из похода в трюмы.

– Я не зря предлагал вам, – сказал генерал, – бежать отсюда, не дожидаясь, когда этот зверь очнётся.

– Мы всё равно не сбежали бы, – ответила Рокита, сжав зубы. – Нас сбили бы в любом случае.

– А если бы мы врубили ВСП-режим?

– Тогда, возможно, некому было бы разговаривать об этом, – хладнокровно проговорил дель Карма.

– Почему?

– Потому что кто-то поставил на планете зенитно-ракетные комплексы, включающиеся автоматически.

– Почему же ракеты не перехватили наши хвалёные РЭБы?

– Потому что комплексы не ракетные, – снисходительно возразил Бертран. – Это был энергетический удар.

– Не это главное, – сказал Кецаль. – Нас не сбили, когда мы садились, поэтому о зенитном оружии речь не идёт. Нас почему-то решили не отпускать с планеты.

– То есть строители бункера предусмотрели появление археологов… – начал Серхио.

– Не только археологов, вообще кого бы то ни было, кто решил бы забрать Хомозавра!

– Точно, господин генерал! – воскликнул Бертран. – Всё сходится! Получается, этот змеечеловек – робот Предтеч?!

– Если так, то он… – Санкритьян покашлял, – очень опасен! Не получится ли так, что мы выпустим на волю одного из самых страшных киллерботов прошлого?

Рокита снова почувствовала коготок страха, поцарапавший душу. Не то чтобы она прониклась опасениями ксенолога, подумав о судьбах людей, но в словах учёного присутствовала и немалая доля тревоги. Захотелось даже поддержать Санкритьяна, отдавшего науке контактов с инопланетянами большую часть жизни. Но её опередил Серхио.

– Если бы он был так опасен и силён, – запальчиво проговорил Херард, – он бы давно выбрался из тюремного бункера самостоятельно. На самом же деле еле-еле вылез на поверхность. Да и то непонятно, самостоятельно он это сделал или нет.

– Кстати, и над этим стоит поразмышлять, – сказал Санкритьян. – Каким слабым он ни казался бы, а пробить такую толщу сверхтвёрдого вещества смог. Донна Рокита?

– Подождём общие выводы, – сказала женщина.

– Мы всё равно уже не сможем взлететь, – напомнил Мигель негромко.

Разговоры смолкли. Кто-то произнёс неразборчивое слово, и снова стало тихо.

Донна поёжилась.

– Работаем! – объявила Рокита, стараясь, чтобы голос прозвучал неколебимо твёрдо.

Прошёл ещё час.

За это время единственное, что удалось восстановить, – работа системы обзора и связь с беспилотниками. Два из них по-прежнему барражировали над кратером, наблюдая за поверхностью планеты с высоты десяти километров, но одним решили пожертвовать, послав в космос проверить, можно ли покинуть бывшее ядро звезды на катере. И одним дроном стало меньше. На той же сорокакилометровой высоте аппарат настигла призрачно-зелёная молния, и от него не осталось даже обломка.

Это событие угнетающе подействовало на всех космолётчиков, вдруг осознавших, что они застряли глубоко в космосе и могут остаться тут навечно. Вслух об этом не говорили, однако уныние завладело кораблём, так и не восстановившим свои функции, и Роките пришлось специально завести разговор о связи с Землёй, чтобы поддержать падающий дух космолётчиков. Хотя она как никто другой понимала бесперспективность надежды на скорое спасение. Гравитационные компенсаторы корвета восстановить не удалось, а аккумуляторы гравиков в скафандрах истощались быстро, с трудом поддерживая земную гравитацию, и могли вскоре, не больше чем через сутки, тихо умереть. А выдерживать стодесятикратную перегрузку люди не могли и пары секунд.

Обследовав эллинг, в котором сохранились два катера и содержался Хомозавр (сетка, удерживающая его, исчезла), но обходя его с опаской, решили при необходимости забраться в когги, что давало шанс продержаться ещё пару суток. Однако их основное преимущество крылось в том, что катера – это были шведские «Шхеры» – имели многодиапазонные рации, и первым делом Рокита послала с борта одного когга сообщение беспилотнику, обследовавшему Стивенсон 2–18. Он обладал «струнным» комплексом связи и мог попытаться сообщить на Землю о разыгравшейся драме.

– Только ради всего святого, донна Рокита, не сообщайте о находке, – попросил начальницу экспедиции Кецаль. – Иначе кто-нибудь случайно перехватит депешу и, – он издал смешок, – мы не вернёмся.

– Поняла, – усмехнулась Рокита. – Говорите, ради всего святого, генерал? Интересное у вас понимание святого.

Кецаль промолчал.