Несмотря на попытки оптимизации психики Дианаи, главную базу которой Копун скопировал с личностной матрицы Дианы, бывший моллюскор не спешил окончательно преобразиться в человеческую сущность, и тем более в женщину Земли.

Да, она охотно принимала условия игры «в человека», легко переходила из состояния высокоэнергетического создания – боевого робота культуры Маб, прозванного землянами моллюскором, – в состояние интимной близости с бывшим Вестником Апокалипсиса, когда Копун предлагал ей «посидеть вдвоём в кафе и потанцевать и послушать хорошую музыку». Всё это – и кафе, и вечер, и прекрасные пейзажи, и даже саму музыку – Копун мог создавать «шевелением пальца», как сказочные земные маги и колдуны. Недаром же он скачал в своё время практически все шедевры человеческой культуры, помогавшие суперинтеллекту Мёртвой Руки поддерживать эмоциональный человеческий уровень. Однако Дианая (имя ей Копун дал под влиянием Дианы Забавной, которая и стала воспитателем мощнейшего искусственного киллербота, сбросившего оковы программ боевого робота), то есть бывший моллюскор, не имела столь развитой эмоциональной сферы (боевым роботам этого типа эмоции были ни к чему), как сам Копун. И он вынужденно оптимизировал пси-структуры Дианаи, внедряя в них новые дополнения.

Так, к примеру, в один из вечеров, который они провели в уютном кафе «На краю тёмной Вселенной», она вдруг спросила:

– Почему ты создал меня по образу и подобию земной женщины? Люди такие медленные! Я могу общаться в миллион раз быстрее.

– Да, они медленные по сравнению с нами, зато могут придумать то, чего мы не придумаем.

– Что?

– К примеру, новые приёмы для получения удовольствия.

– Но ты ведь мог выбрать любую другую оболочку?

– Мог, – признался он, – я встречал не одну цивилизацию в прошлые довоенные времена, когда они ещё не уничтожили друг друга. Но меня своим божественным сопереживанием буквально перекодировала землянка, и я влюбился.

– Влюбился? – фыркнула Дианая, одетая в безупречных линий земное вечернее платье «с бриллиантами». – Боевой робот Судного Дня влюбился в биологическую сущность с малым запасом вариативности?

Копун – загорелый как ковбой тридцати пяти лет, в строгом джинс-костюме цвета серебра, чёрной рубашке и с белым галстуком (такой облик больше всего нравился собеседнице) – улыбнулся, наливая шампанское в бокалы.

– В принципе, я влюбился сразу во всех земных женщин, но Диана оказалась в нужный момент рядом, когда я нуждался в поддержке и заботе.

– Почему же ты с ней не остался?

– Потому что она уже любила земного парня, который стал моим другом.

– Но ведь ты мог просто внушить ей быть с тобой.

– Мог, – согласился Копун, – однако это было бы насилием над личностью, а я предпочитаю дружить с людьми.

– Почему?

Копун с озадаченным видом подал бокал женщине.

– Даже не знаю, как тебе объяснить. Может быть, потому что мои создатели были похожи на людей? И вписали в мои эвристограммы человеческие качества? Дружить – это здорово!

Сделали по глотку, смакуя «настоящее» шампанское с золотой маркой и двуглавым российским орлом. Создавал его, разумеется, Копун, запомнивший вкус десятков напитков, приводящих людей в хорошее настроение, но он мог бы поспорить с любым земным дегустатором, что вино безупречно.

Они сидели на балкончике и смотрели на панораму космоса Тьмира, абсолютно не похожего на звёздный космос родной Вселенной. Человеческому зрению он представлялся снежно-белым куполом, усеянным шлейфами тёмно-зелёных и фиолетово-синих клякс и ветками удивительного мха, собиравшегося в паутинные фракталы невиданных геометрических построений. Звёзды в этом космосе были, но тоже в форме чёрных завитков и колючек, в крайнем случае – в виде призрачно-ажурных сфер и эллипсоидов. В данный момент «кафе», сформированное фантазией Копуна, венчало стебель одной из «планет», представляющих собой ажурные лапы можжевельника. «Планета» не обращалась вокруг местной «звезды», а соединялась с ней многосуставчатой веткой мха, как и с другими «планетами», образующими вокруг центрального ядра системы пояс колючих лиан.

Сила тяжести существовала и в этом мире, прозванном людьми Тьмиром, поскольку гравитация пронизывала всю грандиозную структуру Мультиверсума. Поэтому все густые «заросли» местной материи притягивали объекты, обладающие массой. Копун знал, из чего состоят местные атомы, из каких элементарных частиц, и мог бы читать лекции по этой теме не только для студентов, но и для физиков из других миров. И это были не вимпы[13], какими земные учёные представляли элементарные частицы тёмной материи, а всего-навсего те же античастицы: антипротоны, антинейтроны, позитроны, отделённые от Вселенной человека при рождении Вселенной потенциальным барьером и образующие материальные скопления. Но если в знакомой Вселенной элементарные частицы собирались в звёзды и планеты, то в мире тёмной материи благодаря «пятой» силе, скрытой от измерений тончайшими эффектами, которая в Тьмире была на порядок сильней, эти частицы порождали «мшистые структуры».

Впервые о Тьмире как об антимире заговорил земной физик Шапиро, ставший для Копуна не только интересным собеседником, но и другом. С ним не соглашалось большинство учёных Земли, но истина от этого не становилась менее очевидной. Тьмир для земного Мира являлся «половинкой волны под чертой, разделявшей синусоиду Мультиверсума».

Впрочем, Дианая не заинтересовалась физическим аспектом существования Мироздания. Она не раз удивлялась реакции Копуна, когда он восторгался новым открытием, восклицая: «А я этого не знал!»

– Зачем ты носишься по Вселенной в поисках непонятно чего? – как-то спросила бывшая моллюскорша, когда её друг удивился порталу, созданному земными Драконами Смерти в Замке Драконов и переносящему пассажиров в иные метавселенные.

– Так вот куда они ушли! – воскликнул Копун, ознакомившись с базой данных портала. – В Тьмире Драконы не остались! Ланиакейцы помогли им построить портал из нашей Вселенной в Тьмир, а они пошли ещё дальше! Ну и мощные ребята! Теперь придётся глядеть в оба при путешествии в иные пространства!

– Зачем тебе путешествовать? – спросила Дианая с возрождающимся человеческим любопытством. – И вообще, зачем заниматься исследованиями?

– Как это зачем? – удивился он в свою очередь. – Да это же интересно! Если просто сидеть на печи, как Илья Муромец, и ничего не делать, ожидая приказа кого-нибудь побить, зачем вообще жить?

– Где сидеть? – не поняла подруга. – Что такое «печь»?

– Это из русских сказок, – отмахнулся Копун. – Как-нибудь расскажу.

– Просто сбрось мне файл.

– Русские сказки надо читать медленно, смакуя, они созданы не для получения информации, а для нравственного восприятия, душевных переживаний, для настройки душ, если хочешь, особенно детских. В мире нет ничего более божественного, чем эти сказки.

– Но ты говорил, что и у твоих любимых русичей много хлама в быту, в поведении и в культуре. И они тоже воюют со всеми.

– Хлам в русской культуре – привнесённое извне, из Европы и Америки, – мягко возразил Копун, поставив бокал на столик. – Что же касается войны… всю свою историю русичи действительно сражались, но защищая свою Родину, и не нападали на соседей, а отражали набеги, объединяли более слабые народы и сохраняли их язык, традиции и культуру. Что касается хлама… этого да, хватает, но его ещё больше, на порядок, в жизни всего человечества. Тут мой друг Всеволод абсолютно прав, говоря, что не компенсируют и не оправдывают человечество даже множественные случаи самопожертвования и создание произведений искусства. В конце концов оно исчезнет, передравшись само с собой или с другими агрессивными соседями, такими же псевдоразумами. Особенно если применит боевых роботов Предтеч, которых осталось не так уж и мало. А инциденты уже были.

– И ты всё равно хочешь с ними дружить?

Копун засмеялся.

– Так это интереснее, чем воевать. Да и дружить я хочу не со всеми, а только с теми, кого я люблю и уважаю, с настоящими людьми, готовыми сражаться за своих близких и, как ни странно, за всех людей мира. Надежда на сохранение цивилизации только на них. Прав был опять-таки Всеволод, когда провозгласил, что сохранение Вселенной и жизни вообще – более грандиозная задача, нежели разрушение и уничтожение или рабское подчинение. К сожалению, программа развития нашей метавселенной была зашифрована законами базовой, то есть законами предыдущей метавселенной. Иначе трудно объяснить разнообразие биоформ на одной небольшой планетке – на Земле. Ей досталось слишком много ДНК из матричной Довселенной, которая была ещё богаче и разнообразней нашей. Всеволод говорил, что долгое время он пытался доказать ортодоксам науки, что никакой дарвиновской эволюции не было. Наш галактический домен просто получил встроенную в него Матрицу Жизни, программирующую всё живое в объёме Мироздания.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем Всеволод спорил с учёными?

– Таков этот человек, всегда действующий по пословице «Платон мне друг, но истина дороже».

– Кто такой Платон?

– Греческий философ. Я всё-таки сброшу тебе контент по истории мысли человечества.

– Лучше сказки.

– Будут тебе и сказки.

Копун налил ещё шампанского.

Дианая взяла бокал тонкими пальчиками.

– Ты мне уже много дал информации, но я не всё поняла. К примеру, кто такой Господь Бог.

– Тот, кто создал всю Вселенную.

– Но ведь это миф?

– Совершенно верно, миф. Люди часто измышляли сущности, которым подвластны все стихии и которые способны создать всё что угодно.

– Но ведь и ты можешь создавать всё что угодно?

Копун засмеялся.

– Я не всемогущ. Да и вообще, подумай сама: как можно создать бесконечно разнообразную систему, будучи её частью? Такая сущность должна мыслить абсолютно не так, как человек, не человеческими понятиями, не галактиками и даже не мирами, а вариантами глобального Бытия. Мыслящие индивиды-разумы для него всего лишь версии исходов существования разума. Понимаешь?

– Нет, – простодушно ответила Дианая.

– Позже поймёшь. Лично я под Господом Богом подразумеваю разумное существо или, скорее, разумную сверхсистему, добившуюся всемогущества в одном из галактических пузырей типа нашей Вселенной. Я пытался найти ответы на глобальные вопросы, для чего даже посетил соседний домен Мультиверса, копию нашего. Но и мой интеллект не способен понять все нюансы бесконечного.

– И где находится эта копия?

– До конца Вселенной и налево, – пошутил бывший Вестник.

Дианая вполне по-человечески вскинула брови, и он снова засмеялся, поднимая бокал.

– Выпьем за мечту! Когда-нибудь мы попутешествуем по клонам Мультиверсума. Я нашёл менее затратный способ преодоления балка.

Бокалы зазвенели, столкнувшись.

– Вкусно, – цокнула язычком женщина. – Что такое балк?

– Пространство между разбегающимися пузырями мультивселенной. Наша Вселенная – лишь один из них. Балк даже нельзя назвать пространством, ни евклидовым, ни деситтеровским, это, скорее, так называемый «гравитирующий континуум матрёшки», пронизывающий весь Мультиверс и с безумной скоростью растаскивающий его.

Дианая задумчиво сделала глоток, покачала головой.

– Можешь не стараться объяснять. Я всего лишь моллюскор, а не Всеволод.

Копун наклонился к ней, галантно поцеловал пальцы.

– Скоро ты совсем станешь человеком.

– Спасибо, не надо. Интересно, как ты собираешься ориентироваться в… бесконечности? В нашей Вселенной всего триллион звёзд, и то в ней сложно отыскать не то что планету и звезду, но и галактику. В Мультиверсуме же вообще бесконечное количество Вселенных?

– Да, такие масштабы нам недоступны, но часть ландшафта Мультиверса увидеть можно.

– Каким образом?

– Посмотреть на него сверху.

Дианая недоверчиво посмотрела на собеседника. Копун кивнул.

– Помнишь, я говорил, что нашёл центр контроля войны в одной из звёзд? В нём сохранился список цивилизаций, имевших своих роботов Судного Дня, созданных для ответа агрессору при уничтожении им управляющих структур.

– Ты передал список своим друзьям…

– Диане и Дариславу, после чего список стали называть Реестром Мёртвой Руки. Так вот там же я обнаружил указание на существование ещё одного информационного центра, сохранившегося аж с момента образования нашей метавселенной. Возможно, что это остаток суперструны прорвавшегося через барьер инфляции Большого Взрыва континуума прежней вселенной. Так сказать, часть её генома.

Дианая раскрыла глаза шире, оглядывая раскрасневшееся лицо создателя.

– Ты… фанат!

– Точно! – согласился Копун.

– Ты его нашёл? Я имею в виду центр.

– Был занят другими делами. Потом появилась ты.

Оба застыли, глядя друг на друга: всего лишь призрачно-полевые копии истинных людей, чьи натуральные объёмы и массы в данный момент окутывали идиллическую картинку общения двух людей, объединённых иллюзией синтезированных, но близких к человеческим эмоций.

Дианая улыбнулась.

– Ты смешной… когда увлекаешься.

– Хорошо, что не страшный, – засмеялся он. – Но я очень рад, что тебе интересно со мной.

– Почему же ты не стал искать центр с информацией о прошлом Вселенной?

– Мы занимались Ланиакеей и Тьмиром, искали следы Драконов и Предтеч.

– То есть ты не знаешь, где он расположен?

– Точно – не знаю, где-то на краю нашей Галактики, в созвездии Щита. Хочешь, слетаем туда?

– С удовольствием.

– Хорошо, отыщем Всеволода, посетим Дарислава с Дианой, спутешествуем до Млечного Пути, а там как карты лягут.

– Что? Какие карты?

Копун не сдержался, захохотав.

– Обожаю твои вопросы! Так здорово быть учителем! Не возражаешь?

– Нет, конечно, мне нравится учитель. Да и, если честно, поднадоели местные планетарные мхи и чёрные звёзды. Между прочим, ты обещал познакомить меня с местными разумниками.

– Их тут намного меньше, чем в позитивной Вселенной, не знаю, в чём дело. Во всяком случае, я обнаружил только три цивилизации. Может, Дарислав с Дианой со своей стороны встречались с ними? Плюс Всеволод. В общем, нас ждёт увлекательнейшее путешествие!

Он наклонился к ней. Дианая закрыла глаза, как будто изначально, с рождения, знала, как это делают земные женщины. Губы псевдолюдей встретились, породив колебание местных пространств вокруг «кафе»…