Бартош Сталик был приятным собеседником, и, пока «Поиск» добирался до цели в созвездии Щита, Антон с удовольствием общался с ним, ценя острый ум ксенолога и его эрудицию. Они встречались трижды, но особенно Лихову запомнилась последняя беседа, произошедшая в небольшом зальчике визинга эскора.

«Поиск» к этому моменту выбрался за пределы Солнечной системы, миновал Альфу Щита (оранжевый гигант, располагавшийся в ста семидесяти пяти световых годах от Солнца) и настраивался на бросок к ТТ Щита, коричневому карлику вдвое меньше Солнца, практически не видимому с Земли. Звезда была открыта ещё в конце двадцать первого века, однако не прельстила косморазведчиков, потому что таких потухающих звёзд в Галактике насчитывалось несметное количество. Потом, в сто двадцать втором году, Копун отыскал Инфоцентр войны, в котором содержались сведения обо всех цивилизациях Вселенной, принявших участие в войне пятьдесят миллионов лет назад, ксенолингвисты расшифровали в Реестре упоминание о якобы располагавшемся в системе карлика хранилище роботов, и подсуетившиеся руководители Европейского Союза Ксеноархеологов отправили к ТТ Щита экспедицию.

Базу киллерботов ей найти не удалось, зато на орбите вокруг тускло светящегося шарика, поверхность которого оказалась нагретой до температуры в девятьсот градусов, был обнаружен объект, названный Ковчегом.

Это была сплюснутая с одного конца труба длиной в десять километров, внутри которой висел, постоянно вращаясь, необычной формы кусок спирали с шариком внутри. Объект так был похож на модные нынче динамические скульптуры, что его назвали Зубом Колдера, по имени создателя Александра Колдера[10].

Антон видел творения Колдера, в том числе и Зуб, и относился к творениям скульптора с уважением. Правда, каким образом одно из них оказалось внутри космического артефакта, он не понимал, как и другие космолётчики и специалисты, связанные с изучением военного наследия Древних. Чёрные копатели умыкнули Зуб Колдера, и с тех пор никто не знал, где он находится. Зато по Солнечной системе расползлись найденные в трубе артефакты: конэцкэ, скульптурки необычных существ, одну из которых и подарил Лихову Марцин Паровски. Теперь же экипажу «Поиска» предстояло ещё раз обследовать носителя Зуба Колдера и планеты коричневого карлика, что возбуждающе действовало как на самого Сталика, так и на весь коллектив экспедиции.

Об этом Антон и ксеноархеолог и заговорили, устроившись в зальчике, стены которого по желанию зрителей становились невидимыми.

Так как радиант созвездия Щита не был богат звёздами, направленный за пределы пятого[11] Рукава Млечного Пути, беседующие в зале выбрали иной ракурс и смотрели на изображение центрального балджа галактики, сияющего миллиардом звёзд и ярким кольцом аккреционного газа, падающего на чёрную дыру в центре галактики. С Земли эта область ядра видна не была, но из района Рукава Ориона просматривалась хорошо.

Беседу затеял Антон, чтобы не показаться учёному невежливым.

– Похоже, нам с вами долго работать вместе, – сказал майор кос-спецназа с улыбкой. – Это уже третий рейд.

– Не возражаю, – улыбнулся в ответ беловолосый шестидесятишестилетний ксенолог, выглядевший старше своих лет. Никаких модных биодополнений наподобие динамических тату он не носил, в отличие от своих коллег (его заместитель в экспедиции ксенолог Архип Лог-Логин любил башни-причёски и гламурных «паучков», пульсирующих цветом и рисунком на лице и руках), и вообще вёл себя с церемонной учтивостью.

– Вы ведь и с Шапиро успели поработать?

– Было дело год назад, мы пытались добраться до ядра галактики, где, по его расчётам, укрылись остатки цивилизации Драконов Смерти.

– Судя по вашей улыбке, вы в это не верите?

– Дело не в вере. Всеволод редко ошибается, строя гипотезы. Но некоторые его идеи, как бы сказать помягче, слишком гротескны.

– В чём именно?

– К примеру, он считает, что разумная жизнь в нашей Вселенной возникла в результате переноса гиперпрограммы вида хищников из предыдущей Вселенной. Не интересовались такими вещами?

– Кое-какие работы действительно произвели впечатление и на меня. Особенно по эволюции Зла.

Сталик кивнул.

– Всеволод весьма оригинально трактует труды земных философов древности. В манихействе утверждается, что Зло заложено в основах Мироздания с момента творения. Вот и Всеволод считает, что в человеке с рождения присутствует сила, отвращающая его от Бога. И вектор этой силы существенно вырос в последний век человеческого существования. Поэтому он и занялся изучением инопланетного разума, чтобы убедиться в своих выводах и понять, откуда мы пришли.

– Но вы лично так не думаете.

– Каждая Вселенная Мультиверса рождается со своим набором физических законов, а также со своим разумом, имеющим оригинальные своды нравственных принципов. Единой платформы не существует.

– Ну а если наша версия Вселенной запутана с предыдущей?

Сталик вскинул брови.

– Так считает и Шапиро. По его мнению, человеческая раса порождена цивилизацией Драконов, а та, в свою очередь, изначально родилась как потомок безнравственной структуры прежнего Космоса.

– И мне близка эта идея. Достаточно вспомнить садистские сказки Европы и мифы всех народов мира, полные извращений, совокуплений и похоти. Разве это не есть воплощение Зла, передаваемое наследственно, генетическим путём, из поколения в поколение? Разве человечество не больно насилием и ненавистью к самому себе? Мы запрограммированы Злом!

– Это в вас говорит абсолютизм, товарищ начальник экспедиции. Да, вся культура человечества основана на конфликте. Не было бы добра, если бы не существовало зла. Помните? Но ведь и не было бы любви, если бы не было ненависти?

– Но праведно ли это?

– О! – Сталик оценивающе посмотрел на собеседника. – Вам сколько лет?

– Тридцать.

– Такие речи обычно присущи человеку в столетнем возрасте.

Антон почувствовал, что краснеет.

– Я просто… думаю…

– Да вы влюблены, судя по вашей горячности?

Антон напрягся… и рассмеялся с виноватой улыбкой.

– Да, я люблю.

– Олеандра, ваша спасённая? Красивая девушка.

Он промолчал, вспоминая прощание с любимой.

– Не смущайтесь и простите за любопытство.

– Всё нормально. Как вы думаете, Бартош, что за след таится в Щите? У вас есть собственное мнение? Кто его оставил, сбежав от войны к границам Вселенной?

– Это видимые границы, условные, а не абсолютные, радиус нашей Вселенной за тринадцать с лишним миллиардов лет после БВ и инфляции достиг почти пятидесяти миллиардов световых лет. Так что мы можем обнаружить беглецов сразу за Очень Большой Аркой.

– Но кто оставил в Щите сфинктуру, отмеченную даже в Реестре Мёртвой Руки?

Сталик с сожалением развёл руками.

– Я не Шапиро, друже командир, хотя, возможно, и он не ответил бы на ваш вопрос. Может быть, это действительно были драконы, сбежавшие с Земли в Щит.

Антон вспомнил о подарке Марцина.

– Вы видели конэцкэ, гуляющие по чёрным рынкам?

– Только изображения в Сети.

– Что, если скульптурки отражают облик носителя разума?

Сталик озадаченно пригладил бровь пальцем.

– Что вы сказали? Скульптурка конэцкэ… изображает облик…

– Существа, оставившего след в Щите, – терпеливо повторил Лихов.

Ксеноархеолог несколько мгновений не сводил глаз с лица командира экспедиции, тряхнул головой.

– Какая мощная идея, дорогой товарищ! За это надо выпить!

Антон рассмеялся, вскакивая.

* * *

Двадцать третьего ноября в девять часов утра по зависимому времени корвет вошёл в систему коричневого карлика ТТ Щита, имевшую одиннадцать планет и один газо-пылевой пояс. Восемь планет этого танцевального ансамбля являлись газовыми сгустками размером в пять-десять раз меньше Юпитера, так и не сформировавшими твёрдые каменистые ядра.

Ближайшая к звезде оказалась каменно-металлическим обломком разрушенной взрывом планеты в окружении тучи обломков поменьше.

Лишь вторая и третья планеты являлись настоящими планетами, покрытыми снегами и льдами замёрзших атмосфер.

По данным астрономов и косморазведчиков, систему посещал корабль Европейского Союза космоархеологов, открывший на обломке первой планеты размером с Мимас, спутник Сатурна, остатки разбитого сооружения, а в нём – чудом уцелевший «сундук сокровищ» – бункер с артефактами. Большинство найденных предметов, в том числе конэцкэ, оказалось в руках торговцев антиквариатом, а с десяток их позже были выставлены в музеях Малобритании и Евросоюза.

Посовещавшись со всеми специалистами на борту корвета, Антон принял решение сосредоточить поиски новых следов уничтоженной цивилизации внутри облака астероидов, кружившего по орбите вокруг ТТ Щита с радиусом в двадцать миллионов километров. Для изучения остальных газо-пылевых шаров, как выразился Сталик – «пародий на планеты», достаточно было запустить несколько беспилотных зондов, что «Поиск» и сделал.

На всякий случай послали один из больших дронов, управляемый искусственным интеллектом по имени Рой, и к звезде, тусклого багрового света которой едва хватало для освещения облака астероидов. Уже к орбите второй планеты ТТ Щита становилась пятнышком на фоне космического пространства, а к третьей и вовсе пропадала в темноте. Было непонятно, как систему карлика удалось обнаружить европейским косморазведчикам.

Сутки прошли в напряжённом ожидании находок. Однако часы тикали, а дроны передавали только мёртвые пейзажи и тоскливые изображения ледяных пустынь либо туманные ландшафты верхних слоёв газовых шаров. Один из них нашёл бункер на центральном астероиде ближайшего к звезде облака, и космолётчики на некоторое время прилипли к виомам, рассматривая интерьеры бункера.

Сооружение состояло из пяти до основания разрушенных отсеков: четыре малых окружали большой диаметром около ста метров. Судя по нависающим со всех сторон каменно-металлическим клыкам скал, бункер находился под землёй во время удара по планете, разрушившего и планету, и подземелье. Но понять, какое назначение имел бункер, почему все его отсеки оказались пустыми, если не считать «сейфа» с необычными скульптурками, было невозможно.

Лишь один новый артефакт стал открытием для космолётчиков, да и то им оказался не материальный объект, а картина или, скорее, голографический пузырь. Искин археологов по имени Пророк, управляющий всей их специфической аппаратурой в отдельном модуль-отсеке, заметил слабое мерцание над полом центрального отсека инопланетного бункера, поварьировал крылышками этого свечения и синтезировал объёмное изображение растрескавшейся на плиты светящейся сферы, внутри которой пульсировало фиолетовое пятнышко, напоминавшее косточку вишни.

Посыпались реплики специалистов и даже членов экипажа, разогретых адреналином ожидания открытий. Все идеи сводились к единой базе: изображение отражало планетарный объект, может быть, даже планету, до её взрыва, внутри которой когда-то и был сооружён бункер. Но победила точка зрения Бартоша.

– Звезда! – заявил ксеноархеолог, манипулируя «кистью» компьютерной гарнитуры, нарисовавшей в его персональном видеоконусе багровый шар, украшенный более яркими линиями трещин. – Посмотрите внимательней: это копия ТТ Щита! Один в один!

Пророк вывел на общий виом шар звезды, поместил рядом изображение синтезированной сферы, и стало видно, что шары – клоны друг друга, разве что рисунок трещин у них был разным.

– А что за косточка внутри? – спросил озадаченный Антон.

– Вероятно, такой же бункер, – хмыкнул Лог-Логин, ещё не принимавший участия в дискуссии, – что и здешний, вшитый в планету. Можно предположить, что хозяева системы перед схваткой с агрессорами построили два бункера: один под землёй, другой – внутри звезды. Планетарный оказался разрушен, а второй агрессоры не обнаружили.

– Надо обследовать звезду! – сказал капитан Вася Щёголев. – И не тратить время на планеты. Всё, что на них было построено, уничтожил враг.

– Командир? – вопросительно произнёс Сталик.

– Меняем стратегию, – согласился Антон, ощутив новый прилив сил и энтузиазма. – Все дроны – на звезду! Ищем…

– …клад! – весело подхватил оператор ТС эскора Никита Чуприна. Он был самым молодым членом экипажа, физически одарённым (в спортзале Никита проводил времени больше всех) и самым нетерпеливым, но одёргивать его никто не стал. Всем космолётчикам хотелось побыстрей отыскать что-либо интереснее развалин, а не торчать в ложементах сутками напролёт в качестве говорящих голов.

«Поиск» вернул на борт беспилотники, кроме одного в облаке, и перенёсся к звезде, вокруг которой кружили «Аргусы».

Впрочем, на ситуации это никак не отразилось. Несмотря на запущенные на разные орбиты зонды, несколько часов ничего особенного не происходило. Дроны просвечивали внутренности карликовой звезды всеми доступными излучателями, ощупывали магнитными и гравитационными детекторами, но лишь спустя шесть часов Стоум объявил приунывшему коллективу о массивном объекте, расположенном в недрах звезды под узлом пересечения трёх трещин на одном из её полюсов.

Известие возбудило всех, а Никита сразу изъявил желание спуститься в катере в атмосферу звезды и посмотреть, что за семечко торчит в океане звёздной плазмы. Но капитан корвета по персонлинии вежливо попросил лейтенанта «не мутить воду», и двадцатисемилетний парень больше в эфир не выходил.

Около часа «Поиск» изучал подходы к обнаруженному маскону, используя дистанционные методы, так как запускать в звезду дрон, даже обладающий полевой защитой, было нецелесообразно. Глубина, на которой детекторы нащупали массивное тело, была не особенно велика – около двенадцати километров, что поддерживало давление и плотность вещества близкой к плотности олова. А температура слоя раскалённого вещества на этой глубине (в основном это была остывающая смесь ядер и атомов элементов от углерода до железа) равнялась тысяче ста градусам. Защита зондов должна была справиться с такими параметрами среды. Однако Антон решил не испытывать защиту дронов и отправил вниз «голем», катер высшей защиты, способный выдерживать ядерный взрыв.

Никита снова попытался напроситься на место пилота катера, упирая на то, что он считается одним из лучших драйверов ЦЭОК, но Антон уговорам не поддался. А чтобы окончательно не разочаровывать оператора корвета, пообещал ему участие в последующих погружениях в звезду.

Сталик тоже хотел поучаствовать в разведрейде, его поддержали Лог-Логин и остальные учёные, однако и это не помогло.

– Товарищи космологи и ксенологини, леди и джентльмены, – обратился ко всем космолётчикам Лихов по интеркому, – задачу обследования объекта с такой сфинктурой и такой степенью непредсказуемой опасности, помноженной на угрозу в десять «гитлеров», придётся решать всем вместе. А пока что я посылаю в это расплавленное «чистилище» тех, кого специально обучали для работы в экстремальных условиях. Если рейд закончится благополучно, обещаю начать плановое, хотя и недолгое исследование феномена.

Разочарованные решением командира экспедиции «леди и джентльмены», конечно, пороптали, но в итоге на борт «голема» взошли только члены группы обеспечения безопасности в количестве трёх человек, включая и Антона. Всего в группе насчитывалось пятеро офицеров кос-спецназа, но двоих Антон оставил на борту корвета, взял капитана Васю Щёголева и майора Нику Кореневу, имевшую за спиной кроме Академии кос-спецназа и опыта работы в космосе ещё и виртуальные «корочки» военного историка. За вириал управления катером он сел сам.

«Голем» бомбой выпал из брюха корвета и устремился к близкой карликовой звезде, распахнувшейся корявым рельефом материковых плит, окаймлённых сияющими изломами трещин, из которых изредка вырывались более тёмные струи и невысокие петли протуберанцев. Разглядеть что-либо на их поверхности было трудно, поэтому спутники Антона и не пытались это делать. Да и он сам больше доверял искину катера по имени «ноль третий», пользующемуся системой визуального и аппаратного наблюдения. ТТ Щита продолжала остывать, и её «континенты» размером с земной Мадагаскар сотрясали непрерывные землетрясения, если можно термин «земля» применить в качестве оценки вибраций поверхностного слоя звезды. Даже если бы на ней кто-нибудь и построил некие сооружения в незапамятные времена, от них наверняка уже ничего не осталось.

С другой стороны, «косточка» под слоем континентальной коры ТТ Щита свидетельствовала о владении неведомыми строителями высоких технологий, раз она до сих пор существовала.

Очередями цифр в очки кокосов[12] «ноль третий» доложил параметры стыка платформ, и «голем», накинув на себя пузырь защитного поля, снижающий трение почти до нуля, нырнул в озерцо плазменного расплава, образовавшегося в районе стыка трёх ярких трещин, напоминающих реки. Диаметр озерца достигал двадцати пяти километров, и промахнуться было невозможно.

В кабину и в наушники костюмов хлынула тишина. Радиосвязь, а также лазерная и гравитационная с корветом прекратилась. Шумы, неизбежные вблизи поверхности звезды с её пляской излучений и полей, отсеивали для пассажиров демпферы связи.

Стенки кабины потемнели, потом разгорелись жёлто-оранжевой топкой раскалённого вещества. Искин «голема» подключил нужные фильтры видеосистемы, и сплошной фон «топки» расцвёл рисунком более тёмных жил.

– Дай трек до объекта, – велел Антон.

Цвет стенок спустился до бурого, и в глубине носового окна обзора проявился тёмно-коричневый паучок маскона. Рядом побежали белые цифры параметров: температура, плотность, давление, значения полевых потенциалов, глубина погружения катера.

– До объекта шестнадцать километров, – на всякий случай вслух доложил компьютер.

– Докладывать мне обо всех случаях изменения потенциалов полей!

– Слушаюсь.

– А по «струне» мы разве не могли туда нырнуть? – спросил Щёголев.

– Вася? – удивилась Ника. – Что за детский лепет?

– Да я просто не люблю тянуть кота за хвост, – признался спецназовец. – Сколько ещё нам ползти?

– Час, – ответил «ноль третий».

– А по «струне» мы спустились бы за секунду!

– Старт на «струну» в таких условиях опасен.

– Мы рисковали в гораздо более экстремальном положении.

– То было при угрозе жизни.

– Можно подумать, сейчас мы не рискуем.

– Командир, давай высадим его! – предложила Ника. – Не нравится мне его настроение.

– Прекратите трёп! – строго сказал Антон. Ему тоже не хотелось добираться до «косточки» долго, но и рисковать без нужды он не собирался. – «Ноль третий», можем ускорить спуск?

Ответ последовал незамедлительно:

– Максимальное ускорение потребует большего расхода энергии.

– Это не твоя забота, за сколько минут мы можем достичь цели?

– За восемь минут.

– Чёрт! – опешил Щёголев. – Я так и знал, что мы ползём медленнее черепахи! Так мы никогда не доберёмся до этого ореха!

Ника прыснула.

– Ахилл доморощенный!

Антон усмехнулся. Девушка имела в виду известную апорию греческих мудрецов, в которой говорилось, что Ахилл никогда не догонит черепаху.

– «Ноль третий», движ на максимум!

– Слушаюсь.

В кабине ничего не изменилось, да и сила тяжести осталась прежней, равной земной, которую поддерживал гравикомпенсатор катера, но цифры движения поползли быстрее. Через восемь минут он действительно достиг «косточки», и в центральном окне виома обзора сформировалось тёмно-коричневое на золотом фоне, покрытое бороздками ядрышко миндаля.

– Восемьсот метров, – доложил компьютер.

– Это что? – спросил Щёголев. – Расстояние до маскона или его размеры?

– Расстояние.

– А размеры?

– Пятьсот два метра по большой оси эллипса.

– Полевая обстановка? – спросил Антон.

– Расчётные колебания среды, никаких дополнительных излучений.

– Заглянуть внутрь можешь?

– Нет, – ответил «ноль третий» невозмутимо. – Плотность среды слишком велика.

– Подходим!

«Миндаль» вырос в размерах, превращаясь в выпуклую стену.

– Сто метров.

– Ближе!

Выпуклый бок ореха стал багровым, оброс «пухом» более ярких струек.

– Стоп! Всесторонний анализ и сканирование!

Виом обзора и очки шлема выстрелили очередями цифр, символов и названий используемых для сканирования инструментов.

– Масса объекта сто двенадцать тысяч тонн, – сообщил компьютер. – Ощущаю нештатные колебания корпуса!

Антон и сам почувствовал дрожь кабины, отражённую в докладах аппаратуры кокоса, и ему стало не по себе.

– Нас лоцируют?

– Излучений и колебаний полей не фиксирую.

– И всё же за нами следят, – мрачно проговорил Щёголев.

– Ближе! Готовность «ВВУ»!

«Голем» приблизился к объекту вплотную.

Космолётчики приготовились отреагировать на атаку защитных механизмов объекта, однако ядро гигантского «миндаля» не продемонстрировало таковых намерений. Только дрожь корпуса катера стала меньше.

– Такое впечатление, что нас приглашают, – заметила Ника задумчиво.

– Сканирование! – скомандовал Антон.

Компьютер включил гравитационные и гамма-сканеры, и центральное окно обзора развернуло перед пассажирами продёрнутое призрачными радужными веерами помещение, напоминающее глотку кашалота.

– Помигай!

– Не понял, – отозвался компьютер, не проявляя эмоций. Ему не вписали в программу проявление человеческих чувств, и «ноль третий» не реагировал на событийную канву как человек.

– Посигналь излучателями, пошли слово «открывайте» с помощью азбуки Морзе.

На этот раз компьютер не стал жаловаться на незнание азбуки.

Вириал управления перемигнулся рисунком индикаторов.

Судя по конфигурации огоньков, компьютер не ограничился азбукой Морзе, а добавил целую «гармонь» ксенотекстов, разработанных земными учёными на случай контактов с инопланетянами ещё в середине двадцать первого века и постоянно корректирующихся.

Минута прошла в ожидании.

– А если пощекотать его из неймса? – предложил Щёголев, имея в виду нейтрализатор молекулярных связей.

– Для этого придётся снять защиту, – сказала Ника. – Да и неизвестно, подействует ли разряд неймса на его корпус.

– Тогда из гравика…

– Неизвестно, как эта штуковина отреагирует.

– Ника, неужели сердечко защемило от страха?

– Не сравнивай меня с собой, Вася, – со смехом ответила Коренева.

– «Ноль три», постучи по корпусу… – Антон не закончил.

Катер потрясла крупная дрожь.

– Амплитудная рецессия! – отреагировал компьютер. – Опасность дробления корпуса!

В следующее мгновение в складчато-чешуйчатой стене «миндального ореха» вспыхнула яркая ломаная линия, очертившая неровное кольцо примерно десяти метров в диаметре. Внутри кольца протаяла чёрная дыра, и «голем» втянула в неё непреодолимая сила! Хотя «ноль третий» и успел отреагировать на импульс, втягивающий катер, его мощности не хватало, «миндаль» проглотил его, как лягушка – насекомое.

В глаза Антона словно сыпанули песком: все защитные оболочки кабины и кокоса не выдержали энергетического удара, но сознания он не потерял.

В кабине стало темно: погасли все источники освещения, в том числе виомы, показывающие до этого огненные бездны звезды. В кабине заблямкал колокол тревожных оповещений.

– Выключи аварийку! – рявкнул Антон.

Блямканье прекратилось.

– Обзор!

– Мы внутри объекта…

– Обзор на всех доступных частотах!

Виомы ожили.

Катер висел в помещении, повторяющем контуры корпуса «миндального ореха». Стены полости точно так же, как внешняя поверхность «ореха», покрывала рябь мелких – до метра глубиной – борозд, прорезаемых сетью более крупных – с валами высотой до десяти метров, словно это были шпангоуты в трюмах земных парусников. Гребни этих борозд, делившие полость на дольки апельсина, светились как раскалённые металлические прутья под струёй плазмы. А в центре полости висела, ни на что не опираясь, необычной формы глыба фиолетового цвета, выпуклости и бородавчатые наросты которой источали бордовое свечение.

– Бегемот! – определил форму глыбы Щёголев.

Антон мог бы возразить, глыба больше напоминала лягушку, но не стал. Показалось, что глыба размерами четырнадцать на восемь метров что-то ему напоминает, а через секунду пришло озарение: конэцкэ!

В памяти всплыла фигурка конэцкэ, которую Антон захватил с собой. Совпадение было разительным до деталей, несмотря на разницу в размерах, но объяснить его никаким напряжением ума было невозможно, и он отогнал видение.

– «Рой»!

– Включаю, – откликнулся компьютер.

На борту «голема» присутствовал измерительный исследовательский контур, синапсы которого пронизывали весь катер, поэтому он мог самостоятельно добывать сведения о состоянии среды. Часть его была включена постоянно, обрабатывая поступающие от датчиков сигналы, однако полностью «рой» включался редко. Антон забыл, когда он активировал «рой» в полётах, настало время использовать его на полную катушку.

Первые же данные удивили.

Материал странного образования не поддавался определению! Во всяком случае, дифференцировать его состав компьютер не смог. Стенки полости состояли не из металла или пластика, льда, плазмы, а на вопрос Антона: «Может быть, это голографический конструкт?» компьютер ответил коротким: «Недостаточно информации».

Лихов повёл катер вокруг изваяния «бегемотолягушки», не зная, что делать дальше.

Внутри «ореха», кроме глыбы, ничего больше не было, и казалось невероятным, что неведомые владельцы «миндалины» просто поместили в звезду скульптуру неизвестного существа. Смысла в этом не было никакого. К тому же все измерительные приборы катера не обнаружили ничего из того, что указывало бы на причину, по какой «миндалину» спрятали в верхнем слое звезды-карлика. Не помогало ни воображение, ни факт указания в Реестре Мёртвой Руки на систему ТТ Щита как на схрон роботов.

Внезапно борозды по стенам полости налились ярким свечением. Катер потрясла вибрация.

– Тревога! – взвился фальцетом голос «ноль третьего». – Регистрирую просачивание неизвестных мне факторов в энергосистему! Запускаю срочное капсулирование!

Снова по глазам сыпануло песком нервных сокращений.

Антон выдавил стон:

– Форс… саж! Ухо… дим!

Катер метнулся к бороздам стен, начавшим метать световые полотнища, отзывающиеся судорогами корпуса. Какое-то время (секунда-две) он уворачивался, потом один из ярких сполохов вонзился ему в корму, и «голем» кувырком полетел к центральной «скульптуре», словно теннисный мяч от удара ракеткой.

– Ата… – захлебнулся воплем компьютер, – ка…

– КГГ! – выдохнул Антон, осознав, что они на краю гибели.

КГГ означало прыжок на «струну» векторной свёртки пространства по формуле «куда глаза глядят», применялся он в исключительных случаях, когда придумать что-то другое было уже некогда. На веку существования Центра экстремального оперирования в космосе такой приём применялся всего пять раз, из которых лишь два закончились позитивно. Антон выкрикнул алгоритм спасения, не думая об этом. Последним, что он увидел перед броском в КГГ (в русских сказках это уже отражено, когда герой должен отправиться «туда, не знаю куда»), была глыба «бегемотолягушки» в центре полости: она смотрела на катер, как живая тварь – на попавшего в её владения мотылька…