Когда «Инка» остановился в миллионе километров от звезды и она заняла всю переднюю полусферу виома обзора колоссальной огненной стеной в багровых прыщах протуберанцев и сыпи чёрных звездных пятен, впервые выразил свои эмоции Санкритьян. Этот невозмутимый с виду философ повидал на своём веку немало звёздных атмосфер и космических пейзажей, но тут не сдержался.

– Боже милостивый! – проговорил он хрипло, забыв, что говорит по корабельному интеркому. – Похоже, мы зря взялись исследовать эту преисподнюю!

И хотя Рокита была далека от оценок ксенолога, она мысленно согласилась с ним: зрелище потрясало! Казалось, огненная стена сожрала половину Вселенной и продолжала захватывать остальное, не оставляя никому шанса уцелеть.

– Что вы имеете в виду, профессор? – осведомилась она.

– Если артефакт, о котором нам сообщили разведчики, действительно находится внутри звезды, мы его никогда не найдём!

– Успокойтесь, господин Санти, – сказал Луи Кецаль с наигранным спокойствием. – Базе роботов не обязательно скрываться внутри звезды, даже если она и полая. Давайте осмотрим ближайшие планеты, представляющие несомненный интерес со всех точек зрения. Возможно, база находится на какой-то из них.

Видеосистема корабля снизила накал светового излучения до терпимых пределов человеческого зрения, и огненная стена притушила блеск, стала тёмно-багровой, чернеющей к краям поля обзора. Гигантские пятна магнитных узлов на поверхности звезды, размеры которых превышали диаметр Земли в десятки раз, преобразовались в устья слоистых пещер, отчего воображение зрителя пририсовывало к ним морды невиданных зверей. Изредка в них проявлялись злые зелёные огоньки, превращая их в глаза прячущихся там чудовищ.

Протуберанцев было намного меньше, чем пятен. Они на фоне «жидкого остывающего металла» представали перед взорами наблюдателей исполинскими сетчатыми конструкциями, и кто-то из экипажа корвета даже пробормотал:

– Глядите, Эйфелева башня!

Помолчали, рассматривая грандиозный ажурный шпиль «башни» высотой в сто тысяч километров и шириной в основании не меньше тридцати тысяч. И Рокита наконец оценила слова Санкритьяна, шокированного масштабами предстоящей работы.

– Приступайте, профессор! – проговорила она, пряча в душе неприятное ощущение лёгкой паники.

Виракоча послал по орбите вокруг звезды бакен, сообщавший на всех диапазонах связи объявление: «Внимание! Владения ЮЖАСА! Остановка и исследование системы запрещено!» Потом тем же манером искин запустил дюжину беспилотных зондов, имеющих многодиапазонные приёмники излучений и гравидетекторы. Все эти системы обслуживали собственные искины, но контролировали их работу сотрудники группы Санкритьяна, имеющие прямые линии связи с аппаратами, в том числе аватар-блоки, позволяющие людям манипулировать зондами.

Через несколько минут в общем поле обзора Виракоча нарисовал схему звезды и обозначил конусы наблюдений для каждого дрона. В скором времени они должны были сложиться в единую картину глубин звезды до её центра. По замыслу учёных, если на Стивенсоне и находилась база роботов Древних, то она должна была прятаться в полости ядра.

Перед полётом Роките объяснили, почему звёзды таких размеров могли иметь не сверхтвёрдое и сверхгорячее ядро, а именно полость. Всё упиралось в выгорание центрального ядерного материала, в котором прекратились термоядерные реакции превращения гелия в литий и углерод. Благодаря расширению этой области в ядре и образовывалась пустота, сравнительная, конечно, по отношению к плазме вокруг, и эту «непустую» пустоту учёные условно называли «ядром Сидорова», учёного, предложившего гипотезу.

Впрочем, для Рокиты теоретические размышления были без надобности. Для неё главное значение имел сам факт присутствия в Стивенсоне полости, где могла прятаться база Вестников исчезнувшей цивилизации. Добраться до неё было трудно, однако у «Инки» на борту имелся специальный аппарат, называемый «звёздным кротом», который мог достичь ядра и установить контакт с Вестником.

Разумеется, Рокита не была столь наивна, чтобы надеяться на повторение «забавного успеха», как называли контакт россиянки Дианы Забавной с Вестником по имени Копун. Однако надежда тем не менее грела душу, тем более что Санкритьян уверял, что разработал новейшую программу ксеноконтакта, которая поможет им договориться с кем угодно, даже с древним боевым роботом.

Два часа пролетели незаметно.

«Инка» маневрировал, запуская дроны, то опускаясь ниже, до высоты в пятьдесят тысяч километров, то удаляясь.

Учёные трудились в научном модуле, зарывшись в удобные ложементы кресел.

Рокита беседовала с Виракочей, который послал по два беспилотника к планетам системы, чтобы не терять времени на их изучение после окончания сканирования звезды.

Луи Кецаль не терроризировал экипаж своими наставлениями и требованиями, чего опасалась Рокита, и ей это показалось обидным. Мелькнула даже мысль, что замминистра забыл о существовании начальника экспедиции.

Однако спустя ещё час, когда она насытилась панорамами колоссальной звезды и почувствовала скуку, Кецаль позвонил-таки ей по персонлинии:

– Донна Ахаа, не хотите отдохнуть в приятной обстановке? Автоматы знают свои обязанности, учёная гвардия в нас не нуждается, а сидеть нам здесь ещё долго. Предлагаю хорошую компанию, прекрасное французское вино, не менее прекрасный бразильский кофе и божественный антикучос[9].

Рокита хотела отбрить замминистра ехидным «оставались бы на Земле, моншер», но передумала, внезапно поймав себя на мысли, что избавляться от скуки обычным усилием воли ей не хочется.

– Через полчаса, генерал.

– Ордес, сеньора, ждём вас в кафе.

Связь прервалась.

Рокита улыбнулась, подумав, что корабельное кафе не так уютно, как где-нибудь в центре Лимы или в Париже, но другого здесь не было, а цифранж заведения можно подобрать любой.

Ровно через тридцать три минуты она вошла в столовую корвета, имеющую несколько отдельных кают-номеров, и официант-формех (молоденькая перуанка) провела «гостью» в крайнюю слева.

Она не ошиблась в предчувствии: Кецаль подобрал соответствующий облик помещения, и номер выглядел как уличная кафешка в центре столицы Перу, окружённая старинными особняками в перуанском стиле, с видом на море и на горы, проглядывающие сквозь плети декоративного винограда. В «кафешке» было свежо, пахло шашлыком, фруктами и тархуном.

Помещение имело два диванчика, застеленных андскими коврами ручной выделки, столик из «настоящего» красного дерева, атрибуты индейских кофеен: статуэтки ацтекских божков, керамические сосуды, красивые офорты, – а потолок его скрывали плети сингониума, ползучей вечнозелёной лианы.

Мужчины в одинаковых бело-чёрных униках офицеров космослужб ЮЖАСА встали с диванчиков. Это были Кецаль и Серхио Херард, абсолютно разные по абрису лиц, но абсолютно одинаковые по типажу и фейсобработке с применением нанотехнологий. Это Рокита определила безошибочно. Фыркнула про себя: «Вам бы на подиум, красавчики, или в танцоры». Вслух же проговорила:

– Я ненадолго.

– О, конечно, – кивнул Кецаль.

Серхио хотел было поцеловать руку женщины, но Кецаль сыграл бровью, и полковник кос-службы по контролю и сдерживанию (бред, конечно, подумала она, если кто и пытается что-то сдержать в космосе, то это не военные ЮЖАСА), покраснев, неловко поклонился.

– Сеньора командир!

Рокита села, кинув взгляд на столик, на котором стояли бутылка вина, бокалы и стаканчики с прозрачно-зелёным мохито. Покачала головой. Вино было, что называется, с царского стола. Подняла глаза.

Кецаль улыбнулся, кивнул, сел напротив.

Серхио торопливо примостился рядом.

– Ваше любимое, полковник? – поинтересовался замминистра.

Рокита промолчала, хотя это и в самом деле было Chateau d'Yguem, французское вино подвала Сотерно высшей категории Premier Grand Cru Supeiuer.

– Откуда вам известно о моём вкусе?

– Слухи, сеньора Ахаа, слухи. Что вам заказать?

– Кофе.

– После вина, надеюсь?

Она сделала паузу.

– Глоток.

К столу скользнула возникшая из воздуха горничная, но Кецаль жестом отослал девушку и сам налил вина в бокалы: Роките на три пальца, себе так же, Серхио меньше. Кецаль поднял бокал.

– За успех безнадёжного дела, сеньора?

Она удивилась, но виду не подала.

– Вы считаете наш поход безнадёжным делом?

– Это просто застольная шутка, сеньора Ахаа. Хотя, возможно, и близкая к реальности.

– Зачем же вы в таком случае согласились лететь с нами?

Он улыбнулся.

– Я по натуре оптимист, вдруг получится?

– Что ж, оптимизм не худшее из мировоззрений.

Рокита пригубила вино, посмаковала на языке.

– Хороший букет.

– Отличный, госпожа командир! – восхищённо проговорил Серхио Херард. – Виноград прямо из райского сада!

Кецаль кинул на него короткий взгляд, и полковник поспешил сделать вид, что смакует вино.

Допили налитое в бокалы. Пузырьки вина оставляли такое нежное чувство ласкания языка, что Рокита почувствовала настоящую жажду. А потом приступ аппетита.

– Что-нибудь к кофе? – спросил Кецаль. – Здесь хорошо готовят пончики с сахарной пудрой. Или вы не пьёте с сахаром, бережёте фигуру?

– Не берегу, – невольно улыбнулась Рокита, – но и не особенно жалую сладкое.

– Шашлык?

– Пожалуй… – Слово вырвалось само, однако на собеседников оно подействовало как приказ.

Кецаль шевельнул пальцем, как заправский маг, и сказал появившейся из воздуха сервис-гёл:

– Антикучос, дагени, шоко дисиби.

Девушка исчезла.

Рокита перестала улыбаться, поняв, что замминистра зачем-то изучил её вкусы. Она действительно закусывала, если можно было так выразиться, вино или шампанское шоколадом из зёрен какао, выращенного на Луне в условиях пониженного лунного тяготения.

– Вы бывали на Луне? – поинтересовался Серхио, не спуская глаз с лица Рокиты. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и старался создать впечатление авторитетного собеседника.

– Бывала.

Девушка принесла несколько ломтиков чёрного, с золотыми прожилками шоколада.

Рокита отщипнула кусочек.

– Ну и как вам Синостура?

Кецаль и Рокита обменялись взглядами.

Серхио заговорил о шахте, которую ещё десять лет назад пробурили китайские исследователи спутника Земли к обнаруженному на глубине пяти километров под поверхность Луны маскону. Надеялись, что там прячется автоматическая база пришельцев. Но оказалось, что массив лунных пород с повышенным гравитационным полем представляет собой залежь чистого железа, от которого начиналась сеть подземных коридоров, созданных Драконами Смерти ещё пятьдесят миллионов лет назад, и больше ничего. Драконы исчезли, как и все их следы, и тоннели являлись единственным доказательством их существования.

– Как вы думаете, зачем нашим земным динозаврам понадобилось рыть на Луне сеть катакомб? – продолжил Серхио, поощрённый лаконичным ответом командира экспедиции.

– Никак не думаю, – шевельнула она плечиком.

Губы полковника по сдерживанию экспансии в космосе изогнулись скобочкой, он ошарашенно посмотрел на спутника, и Рокита, чтобы сгладить резкость, снова улыбнулась.

– Я не ксенолог, сеньор Херард, и мне в голову не приходят такие вопросы. Хотя действительно интересно, зачем перворазумникам Земли понадобилось проводить в лунном грунте сеть тоннелей.

– Может быть, они хотели спрятаться там после начала войны?

– Вряд ли, – возразил Кецаль. – По сведениям от Копуна, именно наши Drago sapiens и затеяли войну в масштабе всей Вселенной. Ни от кого они прятаться не собирались.

– Тогда что они замыслили?

– Если сеньора Ахаа не ксенолог, то я не дракон, – рассмеялся Кецаль. – Хотя, как говорил великий русский поэт Лермонтов, «в уме своём я создал мир иной и образов иных существованье».

Рокита посмотрела на красиво очерченное гордое лицо индейца в сотом поколении, как он хвастался в кругу друзей. Кецаль понял значение взгляда собеседницы, издал смешок:

– Я даже не потомок драконов, и логика их мне недоступна. Может быть, они просто решили создать нечто вроде банка ДНК своего вида, но не успели закончить?

– Великолепная мысль! – загорелся Серхио. – Драконы не были гуманоидами и создали нетехнологическую цивилизацию, и я долго ломал себе голову насчёт их деятельности, но вашу идею слышу впервые.

– Голову ломать не надо, – сказал Кецаль снисходительно, – не на чем будет шляпу носить. А что касается лунных тоннелей… знаете, что говорил о них всемирно известный ксеноэтик Шапиро?

Серхио помотал головой.

Рокита с ещё большим интересом посмотрела на заместителя министра. Если с виду он казался записным красавцем, адептом шоу-биза в области моды, то его упоминание имени русского поэта намного увеличивали вес Кецаля как остроумного собеседника.

– Вы встречались с Шапиро?

– К сожалению, лично встречаться не повезло, но кое-кто из моих учителей встречался. Этот человек – кладезь мудрости и знаний о ксеноморфах и широко известен афористическими репликами. Так вот, он заметил, что лабиринт тоннелей в глубинах луны похож на недостроенный гиперпространственный портал. Вы же в курсе, что драконы достигли аж Ланиакеи и построили там портал в Тьмир, в Тёмную Вселенную? Шапиро побывал в Тьмире и видел сооружения, геометрически напоминающие сеть тоннелей. Возможно, что-то подобное драконы хотели соорудить и на Луне. Но не сложилось.

– Почему?

– Почему человечество перестало интересоваться космосом?

Серхио растерялся, не ожидая такого странного вопроса.

Рокита удивилась не меньше, начиная находить в беседе всё большее очарование.

– Ну-у… – Херард почесал затылок. – Потому что стало неинтересно…

– Потому что, дружище, этика развития человечества незаметно перешла в псевдоэтику потребления. И недалёк тот день, когда и она сменится контрэтикой деградации. Что, кстати, заметно уже сейчас. Это и произошло с драконами смерти: они деградировали!

Серхио недоверчиво посмотрел на улыбающегося Кецаля.

– Но ведь они вышли за пределы Солнечной системы… добрались до Ланиакеи… до Тьмира!

– Видишь ли, полковник, обладание большими запасами информации не означает отсутствие тяги потреблянтов к психоэмоциональному вымиранию. Не правда ли, донна Ахаа? Или вы так не считаете?

– Вы заговорили не менее афористично, чем Шапиро, – фыркнула Рокита. – Тем не менее вы, наверное, правы. Войну такого масштаба, погубившую большинство разумных миров Вселенной, могли затеять только колоссальные деграданты, которым было наплевать и на разум, и на жизнь в целом, и на Вселенную.

Кецаль ошеломлённо уставился на неё. Потом расплылся в восхищённой полуулыбке.

– Браво, сеньора А…

– Просто Рокита.

– Браво, Рокита! Теперь я вижу, что Совет ЮЖАСА сделал правильный выбор, назначив вас руководителем рейда. Ещё по глоточку?

Он налил вина.

Принесли изумительно пахнущий шашлык.

Кецаль поднял бокал, за ним остальные. Выпив, набросились на мясо, как изголодавшиеся люди.

– Может быть, овощи? – предложил Кецаль.

Ответить она не успела.

С тихим свисточком заговорил интерком столовой:

– Командир Ахаа, на второй планете обнаружена интрузия предположительно искусственного происхождения.

Сидящие за столом замерли, потом Рокита вытерла губы, стремительно поднялась и устремилась к выходу.

Мужчины, переглянувшись, поспешили за ней, хотя Серхио не преминул затолкать в рот сразу два куска шашлыка.

Санкритьян на посту управления не появился, наблюдая за всем происходящим вне корвета по системам обзора. Но и без его подсказок Рокита, заняв кресло, увидела то же, что и беспилотные аппараты, обследовавшие планеты.

Первая, обращённая к звезде одной стороной, была каменной, прожаренной излучением и потоками плазмы сферой.

Вторая, судя по недавним донесениям искина по имени «сотый», управлявшего дроном, являлась чёрным карликом, то есть остывшей звездой, излучавшей только в инфракрасном диапазоне. Диаметр карликовой звезды, превратившейся в мёртвую планету, не превышал лунного, однако масса её была такова, что превышала земную в сто десять раз.

Естественно, первые изображения звезды-планеты, полученные зондами, не выявили особых ландшафтных особенностей. Остывая, звезда-карлик сжималась, сглаживая рельеф, и теперь напоминала апельсин с рыхлой кожурой. Перепады высот на ней не превышали и сотни метров, образуя сложные иероглифические рисунки. Однако беспилотник «сотый» изменил направление движения по орбите и обнаружил на одном из полюсов планеты-карлика гигантскую воронку, уходящую в глубины бывшего ядра звезды, миллиарды лет назад сбросившей оболочку.

Виракоча синтезировал из посланных «сотым» разнодиапазонных сканов единое изображение, и космолётчики могли подробно разглядеть воронку, вскрывшую поверхностные слои на глубину около пятидесяти километров.

Стены кратера, сверкающие зёрнами каких-то минералов, зеркальными острыми шипами и разрезами напоминали зеленовато-коричневые гигантские мхи, вспоротые взрывом. И чем больше Рокита всматривалась в них и в чёрно-фиолетовые глубины кратера, тем больше они ей не нравились.

– Сеньор Санти? Что это, по-вашему?

– Дыра, – с мягком смешком ответил учёный. – Которой не должно было быть.

– Почему?

– Плотность пород верхнего слоя карлика близка к плотности металла иридия, хотя это и не иридий, и никакой взрыв, даже атомный, не смог бы образовать кратер таких размеров.

– Но мы ведь его видим.

– Это меня и поражает. Здесь произошло что-то сравнимое по масштабам с ударом огромного болида с невероятной массой. Но это не ударный кратер!

– А какой?

– Характер разрушений и геометрия кратера подсказывают, что взрыв произошёл внутри звезды, близко к ядру. Что опять-таки невозможно с точки зрения науки.

– На это не стоит обращать внимания, – заметил Кецаль, заняв каюту со всей атрибутикой связи. – Мы знаем далеко не все законы Вселенной. Что будем делать, госпожа командир?

Рокита помедлила.

– Опускаем в кратер дрон.

– Правильная мысль. Разрешите взять его на аватар-сопровождение?

– Это наша прерогатива, уважаемый коллега, – ответил Санкритьян не слишком вежливо. – Прошу учесть, что объект исключительно опасен, по причине чего мы и сидим на ВВУ. Его уровень враждебности никак не меньше семи-восьми «гитлеров». Подтвердите, Виракоча.

– Десять! – лаконично ответил компьютер корвета.

– Вот видите? Управлять аппаратом должен… э-э, специалист-ксенолог. Вполне вероятно, что в недрах планеты прячется база боевых роботов Древних.

– Тем более дроном должен управлять специалист в области космической безопасности, амиго Санти. А я занимаюсь этими делами уже пятнадцать лет. Сеньора Ахаа?

Рокита, мнение которой было ближе к идее ксенолога, с трудом приняла решение:

– Пойдём втроём: сеньор Санти, генерал Кецаль и я. Виракоча, три аватар-нитки на «сотый». Плюс подстраховка.

– Слушаюсь, госпожа командир.

Она боялась, что мужчины начнут отстаивать каждый свою точку зрения, но, к их чести, оба промолчали. Лишь капитан «Инки» Мигель дель Карма, не покидавший поста управления, вежливо проговорил:

– Госпожа командир, мы находимся на расстоянии сорока миллионов километров от погасшей звезды, и связь может прекратиться при погружении дрона в кратер. Разрешите подойти к ней ближе. Аппараты в Стивенсоне обойдутся без нашего присутствия.

– Разрешаю, – расслабилась она.

Сознание мигнуло и восстановилось: «Инка» совершил ВСП-прыжок и вышел из «струны» в тысяче километров над остывшей звездой. Дыра в её поверхности вдруг превратилась в злобный глаз циклопа, и спину Рокиты невольно продрал мороз, хотя она давно не пугалась сказок.

Виракоча объединил линии связи трёх персон на борту корвета с вириалом управления беспилотника, и аппарат устремился к зловещей планете, получившей рану в макушке. «Сотый» мог легко обходиться без участия человека, обладая всеми преимуществами искусственного интеллекта, и Рокита ему не мешала, готовая при необходимости вмешаться в управление. То же самое испытали и спутники, в том числе Санкритьян, возможно, единственный, кто был близок к оценке опасности найденной «дырки».

Прошла минута, другая, десятая…

Кресло создавало владельцу виртуал таким образом, что Рокита чувствовала себя сидящей в кабинке дрона, созданной для непредвиденных ситуаций, которые требовали ручного управления. И перед ней постепенно разворачивались колючие пласты разорванных «мхов», сужаясь по мере погружения. Отражения лучей прожекторов дрона изредка слепили глаз, словно в иззубренных ветвях скрывались друзы алмазов, однако Виракоча развеял фантазии наблюдателей, сообщив, что это не алмазы, а сколы монокристаллов железа, хрома и никеля.

На глубине двадцати километров от поверхности планеты что-то произошло: беспилотник затормозил.

Ёкнуло сердце!

– Виракоча?! В чём дело?!

Компьютер корабля не отозвался, зато заговорил «сотый»:

– Вижу искусственный объект.

– Покажи!

Перед глазами возникло красное кольцо, внутри которого на кусте «мха» отсверкивал золотом асимметричный крестик.

– Космер?! – проговорил Санкритьян неуверенно.

– Подойди ближе!

Куст чёрно-фиолетовых колючек прыгнул навстречу, и на нём стал виден изуродованный остов космического корабля, насквозь пробитый чёрным шипом.

– Когг! – озадаченно определил Кецаль. – Ничего себе сюрприз! Мы не первые?!

– Виракоча, можешь определить порт приписки, принадлежность и год изготовления?

– Минуту… ищу инфу… нашёл! Десантный шлюп класса «когг», принадлежит турецкому разведлёту «Измаил», пропавшему в начале года. Корабль приписан к порту корпорации «Драгмет», занимавшейся научными изысканиями ценных металлов.

– Я так и думал, чёрные копатели! – уверенно заявил Кецаль. – Мы сталкивались с ними за пределами Системы.

– Надо проверить катер… – обеспокоенно предложил Санкритьян.

– Нет смысла, – возразил Кецаль. – Когг торчит здесь как бабочка на булавке уже почти год, никого живого из экипажа наверняка не осталось.

– А где сам космолёт?

– Вопрос интересный. Возможно, он на дне кратера, придётся спуститься.

– «Сотый», спустись к катеру!

Куст колючек рванулся навстречу, разрастаясь до размеров земного стадиона, заросшего чертополохом. Дрон завис над ним на высоте сотни метров, чтобы космолётчики могли разглядеть его во всех деталях.

Когг погиб, очевидно, ещё до падения на «стадион», так как были видны прорехи в корпусе, сделанные внутренними взрывами. Никого живого внутри, конечно, не могло уцелеть, тем более что сила тяжести на поверхности застывшей звезды была в сто десять раз сильнее земной. Но Рокита всё-таки скомандовала «сотому» послать на разведку формеха, способного выдерживать такую гравитацию, и он пролез внутрь когга, показывая чуть ли не вылизанную несколькими взрывами кабину и отсеки. Но одна находка повергла в шок всех контролёров дрона своим однозначным содержанием. Это были прилипшие к стенам человеческие руки и ступни.

– Ужас! – невольно проговорила Рокита.

– Они погибли мгновенно, – попытался поддержать женщину Санкритьян. – Но это, конечно, ужасно.

– Идём ниже, – безразличным тоном сказал Кецаль. – Вполне возможно, мы увидим ещё более неприятные вещи на дне кратера.

Погружение в бездну продолжилось в молчании.

Стены кратера стали почти отвесными и более гладкими. Когда он сузился до километра, стены стали гладкими как полированный металл небесного цвета.

– Что это за материал? – поинтересовался Кецаль. – Выглядит как металл, но ведь вещество звёзд на самом деле является плазмой?

– Верно, в недрах звёзд идут термоядерные реакции, а из ядер текут к поверхности потоки плазмы, заставляя её кипеть. Чем ближе к поверхности, тем меньше температура и плотность плазмы, и в самом верхнем слое это практически смесь электронов, протонов и нейтронов.

– Спасибо за объяснение, доктор, – с иронией сказал замминистра. – То есть кипят в основном ядра водорода и гелия.

Иронии Санкритьян не заметил.

– Чем старше звезда, тем больше в ней тяжёлых ядер элементов, вплоть до железа и свинца, и совсем мало редкоземельных. Все они образуются в центральных областях ядер.

– Но эта бывшая звезда вся состоит из металла!

– Потому что она является ядром ранее сбросившей оболочку звезды. Загадок здесь прорва. Почему взрыв не разнёс соседку при вспышке сверхновой? Почему ядро остыло? Почему в соседней звезде образовалась полость? Почему мёртвая звезда не упала на большую за время их объединения или, наоборот, не улетела в космос?

– Может быть, всеми процессами в системе управляли местные жители? Тогда все тайны сразу обретают иную окраску. Ведь и Реестр Копуна указал на существование здесь цивилизации.

– Не хочу полемизировать, не имея достаточного объёма информации.

– Я тоже не любитель переливать из пустого в порожнее. Вернёмся к материалу звезды. По-вашему, это не металл, хотя, по идее, при остывании должен получиться полиметаллический сплав.

– Вы слышали о конденсате Бозе – Эйнштейна?

Кецаль озадаченно посопел.

– Что-то помнится из школьной физики.

– Поинтересуйтесь на досуге.

У Рокиты едва не вырвался смешок. Санкритьян очень ловко осадил заместителя министра, оставаясь в рамках субординации.

– Так вот, – как ни в чём не бывало продолжил ксенолог, – материал этого невероятного конгломерата является остывшим на фазовом переходе этим самым конденсатом.

Рокита не выдержала, засмеялась.

– Спасибо, Санти, мы поняли.

Неизвестно, как воспринял объяснение сам Кецаль, но, во всяком случае, больше «научных» объяснений он не требовал.

– Сотый, ускорь спуск! – приказала Рокита.

Дрон буквально спикировал в глубины кратера, а точнее – гигантского колодца, превратившегося в гладкую трубу, за минуту преодолев оставшиеся до дна километры. Завис над самой настоящей дырой, пробившей оболочку видимой части сферы густо-синего цвета. Рокита почувствовала выброс адреналина. Предположение учёного о взрыве изнутри, похоже, приобретало видимые черты. Оболочка, скрывающая глубже неведомые недра планеты-звезды, напоминала здесь розочку из фестончиков, что и указывало на удар из глубин ядра.

Кратер-колодец в этом месте сужался до жерла земного вулкана диаметром около пятидесяти метров, и дыра в «дне» вулкана сужалась ещё больше.

– Не пролезем, – огорчённо заметил Санкритьян.

– Сотый – бот вниз!

Беспилотник метнул метровый кругляш разведзонда, бомбой упавший в дыру. В поле зрения шлема Рокиты откололся прямоугольник передачи с зонда. Включился фонарь аппарата, призрачный конус света (воздуха внутри развернувшейся полости почти не было, да и не воздух это был, а испарения от стен). Всю полость конус не охватил, так как она была огромной – километры и километры, – и высветил лишь её часть вместе с ажурной конструкцией наподобие колонны линии электропередач.

– Что это? – осведомился Кецаль.

Санкритьян вдруг издал возглас:

– Моя Пачамама! Не может быть!

– Вы о чём? – не поняла Рокита.

– Мы напрасно изучаем полость внутри самой звезды!

– Объясните!

– Запись в Реестре расшифрована или, по крайней мере, понята неверно! База РСД в системе есть, и она действительно находится внутри звезды, как и сам Реестр, кстати, но не внутри Стивенсона! Она внутри этой бывшей звезды!

Кецаль присвистнул.

– Отто ли гора!

Рокита не поняла, что сказал генерал, скорее всего, выругался, но переспрашивать было недосуг.

– Сотый – подсвети!

Зонд выстрелил. Серебристая «косточка» световой бомбы взорвалась, осветив часть огромного подземного пузыря. Автоматика системы визуального обзора шлема перекрыла виртуальной шторкой зрачки Рокиты, спасая глаза от ослепления. Стали видны детали недр пузыря, идеальной формы и явно искусственного происхождения.

Диаметр сооружения, запрятанного на глубине пятидесяти с лишним километров («сотый» сообщал данные по мере их поступления) достигал семи километров. Его стены, испещрённые мозаикой необычных символов типа иероглифов и скандинавских письмен, а также множеством штырей, поблёскивали перламутром. Из стен по экватору сферы вырастали ажурно-решётчатые «столбы электролиний», сходящиеся к центру пузыря и удерживающие пластинчатый, ослепительно-белый, будто сделанный из фарфора, эллипсоид. Если бы не цвет, его вполне можно было сравнить с панцирем черепахи. А на горбу панциря стоял многогранный чёрный кристалл размерами с десяток пирамид майя. Материал сооружения был таким непроницаемо чёрным, что невозможно было сосчитать количество граней кристалла. Одна из них отсутствовала – как раз напротив дыры в оболочке сферы, а из этой дыры сочился призрачный жёлтый свет.

Санкритьян сглотнул.

– Мама миа! Это же…

– …изолятор! – закончил Кецаль. – В котором должен сидеть боевой робот!