Тихая музыка вторглась в туман полубессознательного состояния…

…тихие будничные голоса…

…позвякивание, словно неподалёку перебирают в металлических лотках медицинские инструменты…

…серии гудочков, пощёлкивания, напоминающие работу комплекса МРТ…

…неболезненные укольчики в плечи…

…клацанье цилиндров системы искусственного кровообращения…

…порыв холодного ветра приятно холодит кожу…

…через голову бежит стайка муравьёв…

Голос:

– Всё в порядке, он очнулся.

Серая пелена перед глазами тает.

Антон пришёл в себя, осознавая тело как рыхлый ком ваты, пропитанный водой.

Он лежал под колпаком реанимационной камеры, возле которой разговаривали две женщины в белых уник-халатах. Одну он знал, это была Диана Забавная, знаменитый ксенопсихолог, укротившая Вестника Апокалипсиса, получившего имя Копун. Вторая, черноволосая, яркого южного типажа, была незнакома.

Увидев, что узник реаниматора открыл глаза, обе наклонились над колпаком, вглядываясь в его лицо.

– Как дела, товарищ полковник? – спросила блондинка.

– Где я? – поинтересовался Антон.

– В медотсеке эскора.

– Что… случилось?

– Это вас надо спросить, Лихов, – улыбнулась брюнетка. – Зачем вы сунулись в щель между частями Матрицы?

– Матрицы? – Он непонимающе наморщил лоб.

– Ваш начальник экспертной группы назвал её Эмбрионом. Что удивительно, и мы назвали этот интерфейс Эмбрионом.

– Кто вы?

Женщины переглянулись.

– Копун, Сева Шапиро. Меня зовут Диана…

– Я вас помню.

– Это Вия, подруга Всеволода.

– Жена, – назидательно поправила брюнетка.

– Вам ещё рано волноваться, поэтому лежите, пока Эскулап вас не подлечит. В вашу психику проникло много чужеродного пси-мусора. К вам скоро придут, и вы всё узнаете.

– Кто придёт?

– Дарислав Волков, помните?

Он кивнул и едва не потерял сознание.

На стойке возле камеры перемигнулись огни, прозвучал мягкий гудок.

Женщины озабоченно посмотрели на стойку.

– Всё, успокойтесь, – сказала Диана.

– Где мои ребята?

– Рядом. – Диана отодвинулась, и он увидел ряд реанимационных пузырей. – Все живы.

Из груди вырвался вздох облегчения.

– Как там Рокита Ахаа? – Он покраснел под взглядами женщин, сердито поправился: – Экипаж, эксперты?

– Все пережили пси-атаку легче, вы были слишком близко от Эмбриона.

– Стоум не подчиняется, перепрограммирован Эмбрионом…

– Кто?

– Наверное, искин эскора, – сказала брюнетка Вия.

– Знаем, Копун вернул ему базу данных и отладил операционную систему.

Новый приступ слабости. Пришлось переждать.

– Здорово! Где мы сейчас?

– Вот настырный, – покачала головой Вия.

– На орбите вокруг ТТ Щита.

Антон открыл рот, собираясь задать ещё вопрос, но Диана опередила:

– Обе половины Эмбриона закапсулированы, их сторожит моллюскор.

– Кто там?! – приподнялся он на локтях.

Раздался новый гудок, замигали индикаторы.

– Я, – раздался ещё один женский голос.

В палату вошла женщина, похожая на Диану как сестра-близнец.

– Знакомьтесь, Дианая, – засмеялась брюнетка. – Подруга Копуна и она же моллюскор.

Антон выдохнул, погружаясь в зыбкое марево беспамятства. Последнее, что он услышал, было:

– Эскулап нас убьёт за визит…

Второй раз он пришёл в себя, проспав два часа.

Сил заметно прибавилось, он уже мог думать обо всех проблемах, воскрешать в памяти без особого волнения последние события и разговаривать с бойцами и Щёголевым, постепенно обретавшими прежние кондиции.

Было одиннадцать часов утра по корабельному времени, когда пациентам разрешили снять часть датчиков и системы обеспечения, после чего они могли лежать не под колпаками, беседовать и смотреть на панораму космоса: коричневый карлик ТТ Щита напоминал раскалённую пещеру с расстояния в сто тысяч километров.

Появились гости: Дарислав Волков, с которым Антон был знаком по встречам в ЦЭОК, а также Всеволод Шапиро, не толстяк, но крупный во всех выпуклостях жизнерадостный человек, и Диана, жена Дарислава. Ни подруга Копуна, ни он сам не пришли, они занимались изучением древнего генома, пробившего потенциальный барьер сингулярности в момент Большого Взрыва.

Эмбрион плыл по орбите вместе с «Поиском», накрытый пузырём деформированного вакуума (только Копун и мог сотворить нечто подобное). С виду этот пузырь напоминал стеклянно-зеркальную гантель, бликующую бордовыми отсветами близкой звезды. В одной округлой чашке «гантели» пряталась человекоящерица, в другой, связанной с ней перекладиной, – человеколягушка. Безумный поступок Антона и спецназовцев не позволил обеим частям Матрицы объединиться, и проникший под верхний слой звезды к этому моменту Копун успел нивелировать процесс рождения новой формы жизни. Точнее, воспроизводства древней, существующей в Довселенной, из которой и был послан Эмбрион.

У Всеволода Шапиро на этот счёт была своя версия, и они то и дело спорили с Копуном, когда тот прислал в медотсек своего «парня для контакта». А выглядело это так. Бывший Вестник говорил, Шапиро возражал, Копун ждал, потом возвращался к своим тезисам, Всеволод снова пускался в доказательства своей правоты, и эта перепалка двух интеллектуально могучих людей (Копун отличался от человека лишь способом рождения и большей энергетикой) длилась долго и не надоедала.

Позже к собеседникам присоединился Бартош, у которого тоже рождались дельные мысли, что напоминало научные дискуссии передовых земных институтов. Впрочем, от этого они не становились скучными.

В конце концов, после второй общей встречи, трое сошлись на одной версии происходящего с некоторыми дополнениями. Нельзя сказать, что Антон был ошеломлён тем, что услышал, однако вывод учёных поражал.

Эмбрион был выращен во Вселенной, предшествующей той, в которой появилась человеческая цивилизация. Почему его создатели решили переселиться в следующий эон, было неизвестно: то ли потому, что их мир угасал или испытывал ускоренное сжатие и вот-вот должен был схлопнуться, то ли из-за войны тамошних цивилизаций, то ли по другой причине. Однако сам побег – Пробой по Копуну – был налицо. А так как материальные структуры через Большой Взрыв, он же фазовый переход, пройти не могли, геном Эмбриона был изначально хиггсовским информационным модулем, который при Пробое приобрёл странные геометрические человекоформы, отнюдь не монстровидные и не страшные. Но при этом смертельно опасные. Если бы геном развернулся, могла возникнуть новая ксеноформация, способная разрушить метавселенную людей.

Таким образом, поступок Антона сотоварищи, по сути, спас и человечество, и само Мироздание.

– С чем я вас и поздравляю! – весело объявил Шапиро после обмена идеями.

– Один вопрос, – с каким-то необычным любопытством сказал Дарислав. – Что вы собирались делать дальше?

– Когда? – озадачился Антон.

– Когда влезли впятером под махину человеколягушки.

Антон поскрёб в затылке.

– Если честно… я не думал. Терзала одна мысль: «Не остановим – будет плохо!»

Медотсек заполнил дружный смех.

Копун, вернее, его коммуникативная версия (на сей раз он предпочёл появиться не в образе вихрастого парнишки, а в роли зрелого мужчины лет сорока брутального качкового вида), вошёл в медотсек эскора сразу после обеда. Со времени битвы людей с ожившим Эмбрионом прошло чуть больше пяти часов, и всё это время Копун с Дианаей возились в бункере, так и оставшемся торчать под плазменной «корой» звезды на глубине двадцати километров.

Антон всё ещё находился в палате, но не в саркофаге реаниматора, а на медицинском лежаке, оборудованном разной аппаратурой. Он сердился, утверждая, что практически здоров, но медбот отсека требовал соблюдать постельный режим, ухаживающие за пациентами Даша Сапфирова и обе подруги, Вия и Диана, не разрешали больному мешать лечебному процессу.

Копун заявился с озабоченным видом, без Дианаи, и поинтересовался самочувствием пациентов. Хотя мог бы и не спрашивать, способный за секунды дистанционно оценивать состояние человека.

Бойцы Щёголева дружно ответили:

– Готовы служить Отечеству!

Щёголев промолчал. Он тоже хотел как можно быстрее покинуть профилакторий эскора, но и ему не разрешили покидать палату.

– Я в норме, – ответил гостю Антон. – Через час вернусь на мостик.

– Если разрешит Эскулап! – решительно заявила Даша, что прозвучало неубедительно. Круглое лицо навигатора «Поиска» никогда не теряло дружелюбного внимания к собеседникам, и когда она пыталась выглядеть строгой, выходило не очень.

Виом палаты в это время показывал «гантель» Эмбриона, выглядевшую на фоне звёздных россыпей изделием из мыльной плёнки, и Антон кивнул на неё.

– Он не сможет сбежать?

Копун улыбнулся, присаживаясь на пуфик у лежака Лихова.

– Я закрыл его на ключ.

– Что вы собираетесь с ним делать?

– Об этом я и хотел поговорить. Вы тут главный, решать вам. Сейчас подойдут остальные, обсудим положение.

Действительно, в отсеке через минуту собрались все начальствующие персоны в количестве пяти человек, и в палате стало тесно. Женщин усадили на пуфики, трое мужчин остались стоять. Антон мимолётно подумал, что совещание можно было организовать и в формате онлайн, но живое общение всегда приятнее.

– Прежде чем мы начнём, – сказал Антон, глянув на Копуна, – всё хотел спросить, что вы искали в Тьмире.

– Тьмир – это прокладка между обычной барионной материей и миром антиматерии, – сказал Шапиро в обычной для него безапелляционной манере. – Разумеется, он развёрнут не только в трёх измерениях, но ещё и в каком-то из тех, которые в нашей метавселенной свёрнуты в суперструны.

– В четвёртой? – хмыкнул Бартош.

– Нет, это не четвёртое, о каком привыкли судачить несведущие люди. Оно не построит тессеракт – куб четвёртого измерения, описанный фантастами. Но это отдельная тема. Я сначала думал, что Тьмир и есть континуум антиматерии, отделившийся от барионной при Большом Взрыве, но это не так. Похоже, опередившие нас в изучении Тьмира Драконы Смерти ушли именно в этот подвал Вселенной.

– Соглашусь с тобой, – кивнул Копун. – Тьмир на самом деле очень своеобразная изнанка Мультиверса, которую ещё изучать и изучать. Я помотался по нему и мог бы, наверное, посвятить изучению Тьмира не один год, если бы не…

Он изобразил смущение.

– …если бы не встретил моллюскора, – закончила со смешком Вия, – которого ты переформатировал в Дианаю.

– Надеюсь, я вас не разочаровал? – пошутил бывший Вестник.

– Наоборот, обрадовал!

– Спасибо, сударыня. Так вот, чего я только не искал в тёмной Вселенной, которая вовсе не чёрная, каким является для нас наш космос! Система зрения человека видит тьмирский космос белым. Сначала я искал физические соответствия феноменальных явлений в нашей метавселенной с тьмирскими, поскольку те пронизывают все наши структуры. В земной реальности существуют чёрные дыры, но и в Тьмире они такие же чёрные дыры и так же притягивают местную материю, состоящую вовсе не из вимпов, как считали физики до недавнего времени. Не надо объяснять, что такое вимпы?

– Не надо, – отмахнулся Всеволод. – Издеваешься?

Женщины неуверенно посмотрели на физика, но Копун не остановился.

– Кроме чёрных дыр, я обнаружил следы столкновений нейтронных звёзд. В нашей метавселенной такие столкновения вызывают взрыв сверхновых или образуют чёрные дыры. В Тьмире же образуются многомерные объёмы континуума, лишённые материи. Точнее, лишённые каких-либо полей, кроме гравитационного.

– Войды? – сказал Бартош.

– Не войды, локальные плотные облака гравитационных волн. Там на их краях такие красивые эффекты возникают, типа северных сияний на Земле, что мы с Дианаей не раз любовались. Кроме того, в Тьмире проявляются и наши Великие Стены – нитевидные и ленточные скопления галактик. Выглядят они там как красивейшие фрактальные цепи из тёмной материи наподобие паутинных или мшистых ветвей длиной в миллионы световых лет. Вообще, рассказывать можно долго, находок было много.

– А мы с Вией вдосталь попутешествовали по вариантам Мультиверса, – проговорил Шапиро, – входы в которые проложили из своего Замка Драконы Смерти. Когда в ЦЭОК мы передали свои записи и комментарии учёной братии, едва не случилась драка – кто первый будет изучать материалы. Знаете, какой вопрос меня мучает?

– Перестань, Сева! – сердито сказала Вия. – Не в детском саду!

Шапиро смущённо почесал щеку.

– Прошу прощения, товарищ генерал. Как известно, Мультиверсум бесконечен и вечен. Почему же в нём не возникла разумная система божественного уровня, объединяющая все цивилизации во всех ветвях?

– Это слишком глобальный вопрос, – покачал головой Бартош, – чтобы цеплять его вскользь. Хотя, на мой взгляд, проблема легко решается. В Большой Вселенной нет Единого Бога, потому что Мультиверс бесконечен. А, как известно, объять бесконечное невозможно.

– А я думаю, потому что существует Глобальный Фильтр, не позволяющий рождать Единого Бога по одной простой причине: Разум – хищническая стадия развития Жизни Вселенных, которая и не даёт достичь высот ни одной цивилизации из-за войн.

– Не садись на своего конька, – предупредила Вия.

Шапиро поднял руки вверх.

– Не буду.

Антон перевёл взгляд на Дарислава, молча посматривающего на «гантель» в космосе. Волков заметил взгляд.

– Мы испытали примерно то же самое. Едва не застряли в одном из миров. Но давайте вернёмся к делам насущным.

Качок встал с пуфика, жестом предложил сесть Сталику, но тот отказался.

– Вы не ошиблись, Бартош. Эмбрион действительно представляет собой геном мыслящей системы прошлого эона. Пока что неизвестно, какова причина сброса Матрицы той разумной жизни, но факт налицо. Эмбрион пробил потенциальный барьер, разделяющий тот эон с нашим, и застрял в ТТ Щита, породив по пути при столкновении с материальными объектами – планетами – реализованные материально проекции ДНК. Они не опасны, я имею в виду конэцкэ, но могут излучать вирусные поля, воздействующие на людей.

Антон повернулся к Сталику.

Тот кивнул.

Головы повернулись к замолчавшему Копуну.

– Коп, не тормози, – недовольно сказала Диана.

Копун снова показал свою по-человечески открытую извиняющуюся улыбку.

– Приходится прислушиваться к моим разведдронам. Пока я вытаскивал половины Эмбриона из его изолятора, он успел послать куда-то две серии квантовых вибраций. Одну в глубину бункера, другую в космос. Эта вторая серия прошила все силовые поля, слой плазмы ТТ Щита и даже вакуумные «зеркала», которыми я их закутал. А поймал я не саму передачу, а косвенный след – волны гравитационного поля.

– Что вы имеете в виду под квантовыми вибрациями? – живо заинтересовался Лог-Логин, присутствующий в палате виртуально.

– Боюсь, Эмбрион воспользовался своими технологиями, я имею в виду технологии его эона, имеющие другие законы физики, которые нам недоступны. Зато я понял назначение изолятора. По сути, это конечная станция метро, созданная разумными существами прошлого эона. И она в рабочем состоянии.

По медотсеку растеклась сторожкая тишина.

– Метро? – недоверчиво проговорил Сталик. – Вы хотите сказать, что это…

– Система мгновенного транспорта, но в исполнении разума, предшествующего рождению нашей Вселенной.

– Но принцип работы тот же, что и у нас?

– Принципы работы этой глобальной системы сильно отличаются от используемых нами, так как в прошлом эона было развёрнуто не три измерения, как в нашем домене, а пять, я говорил.

– Четвёртая и пятая? – донёсся голос Лог-Логина.

– Порядок не имеет значения, – Копун развёл руками, – это всего лишь удобные названия для таких материй. На самом деле это не дополнительные пространственные измерения, а, скорее, тонко нематериальные, размазывающие реальность в нечто невообразимое. Но не суть важно, главное, линия работает в обратном направлении.

Мужчины обменялись взглядами.

Антон сел на лежаке, не обращая внимания на суету огоньков на панели медицинского бота.

– Это меняет всё дело!

– Да уж! – Шапиро с чувством почесал затылок. – Если эта ветка функционирует, судари мои, у нас появляется колоссальная возможность уточнить все наши космологические теории! Мало того, почему бы нам не проверить, где она заканчивается?

– Это я и хотел предложить, – кивнул Копун. – Во всяком случае, я это сделаю независимо от вашего решения. Простите великодушно. Однако давайте сначала разберёмся, что делать с Эмбрионом.

– Отправить на Землю, в ЦЭОК, да и дело с концом, – сказал Сталик. – Там им займутся коллеги, да и охрану можно установить серьёзную.

Дарислав посмотрел на Копуна.

– Сможешь?

– Попробую, – после паузы ответил бывший Вестник. – Уж очень необычна энергетика у Матрицы, всё время проявляются её скрытые измерения. Хотя перед отправкой Эмбриона в Солнечную систему ещё надо всё тщательно взвесить.

В палате мигнул свет.

Копун замер, прислушиваясь к чему-то, и пропал!

– Внимание! – раздался гулкий голос Стоума. – Тревога ВВУ формата «А»!

По отсекам эскора прокатился вопль сирены.

– Мы на мостик! – бросил Дарислав, переглядываясь с Шапиро.

– Твою сюрпризочку! – изумлённо отозвался тот, бросаясь вдогон за Волковым.

Убежали и женщины. Остались Бартош и севшие на своих лежаках бойцы Щёголева.

– Командир? – произнёс капитан.

– Работаем! – Антон принялся снимать с себя присоски и чашки датчиков лечебных систем. Его качнуло, будто опьяневшего от бокала шампанского, но это оказалась не реакция организма на сброс медицинской аппаратуры, а реальный толчок, потрясший корабль. «Поиск» без предупреждения космолётчиков начал жёсткое форсажное маневрирование.

Сталик скрылся в коридоре.

Сервисботы принесли пациентам «кокосы», и вся команда спецназовцев принялась торопливо натягивать костюмы.

Когда Антон прибежал в пост управления, виом обзора показывал причудливый танец и кружение звёзд: эскор выписывал в пространстве сложные петли, и камеры корабля едва успевали адаптировать передачи, то и дело выхватывая из черноты космоса «гантель», вокруг которой и метался эскор, коричнево-багровое горнило близкой звезды и струи необычных объектов, похожих на мыльные пузыри с огоньками внутри.

Невозможно было разобрать, с чем или с кем сражается эскор, потому что «мыльные пузыри» занимались только «гантелью», а других объектов не было видно. Однако Стоум не мог кидать корабль из стороны в сторону, как волан, ради игры. «А вдруг снова заглючил?!» – мелькнула мысль, и Антон, вспотев от бега, потратив на поиск врага несколько секунд, рухнул в своё командирское кресло.

Дарислав, стоявший за креслом капитана Войскового, не оглянулся, всматриваясь в изображение, передаваемое компьютером на отдельные окна. Кроме него, в рубке никого не было, очевидно, Шапиро и спутницы свернули к своим каютам.

Периферийная автоматика «кокоса» начала ухаживать за владельцем, снимать пот и пшикать спреем, поддерживающим в данный момент нервную систему Антона.

Включился Стоум:

– Уровень воздействия, командир?

– Резекция атаки! – хрипло ответил Лихов. – В первую очередь определи, кто на нас напал!

– Он за «зеркалом», нечто похожее на скелет носорога, стреляет гравитационными солитонами массой до тысячи тонн. Приходится уворачиваться.

– Покажи!

Окно оперативной информации полыхнуло синим, и в черноте космоса нарисовался странный силуэт, действительно напоминавший скелет земного носорога.

– Убей! Магда, убей!

– Есть, командир!

Звёздные россыпи перечеркнула судорога: невидимый, но смертельно опасный импульс нульхлопа растворил «скелет носорога» в темноте.

– Стоум – к «гантели»! Уничтожаем «мыльные пузыри», атакующие «гантель»!

– Они не атакуют, – процедил Дарислав сквозь зубы, не оборачиваясь.

– Объясни!

– Нас догнали роботы из системы RX Щита. Мы шли по вашим следам, обнаружили хвост копий Эмбриона, и прячущийся в кленовом облаке робот последовал за нами.

– Как он нашёл дорогу сюда? – удивился Антон.

– Мы же нашли? Копун не зря говорил о недоступных нам технологиях. Очевидно, древние роботы не менее круты, чем Вестники, а то и круче.

В пространстве вдруг объявился ещё один странный объект: неровная скоба, немного напоминающая лошадиную подкову с разнообразными наростами на обоих концах. Размах концов достигал, по данным Стоума, километра, а диаметр «подковы» – более двух.

– Ничего себе лошадка его носила! – пробормотал Никита.

«Подкова» исчезла и проявилась в космосе километров на десять ближе к «гантели».

– Ловко прыгает!

«Мыльные пузыри», окружившие «гантель» с трёх сторон, в этот момент внезапно начали стрелять по «подкове» ручьями голубого электрического огня. В ответ «подкова» ударила по одному из хвостов пузырей роем огоньков. Издали они казались безобидными светляками, на самом же деле представляли собой своеобразные ракеты. Они окутали пузыри, и те пропали в темноте вместе с огоньками.

– Неплохое оружие! – прокомментировал схватку капитан Войсковый. На Антона он старался не смотреть, чувствуя себя неудобно перед командиром экспедиции за недавнее поведение. – Похоже на «нихили».

– Дарислав, что происходит? – спросил Антон.

Ответили оба наблюдателя.

Стоум:

– Прибыли чужие борта, и, судя по агрессивному поведению, у обоих противоположные намерения.

Дарислав:

– Не догадался? Роботы намереваются захватить Эмбрион.

– Откуда они знают, что мы вытащили Эмбрион из тюремного изолятора?

– Ты плохо слушал Копуна. Когда он вытаскивал обе части Матрицы…

– Да, Эмбрион послал сообщение.

– А до этого в результате ваших попыток захватить Эмбрион, скорее всего, сработала система сигнализации бункера, весть разлетелась по космосу… и теперь мы видим результат: примчались сидевшие в засаде пятьдесят миллионов лет киллерботы, чтобы заполучить Матрицу.

– Почему же Копун не реагирует на прибытие?

Дарислав впервые оглянулся, кинул взгляд на лицо Лихова. Антон постарался выглядеть образцом хладнокровия.

– Вы плохо знаете Копуна, полковник. Копун отреагирует в нужный момент.

Словно подслушав реплику Волкова, включились динамики корабельного интеркома:

– Дар, полковник Лихов, присоединяйтесь! В систему вторглись два десятка киллерботов древних, спящих военных баз. Бейте видимых, я займусь гостями посерьёзнее.

– Два десятка?! – ошеломлённо сказал капитан Войсковый. – Пузырей намного больше…

– Это один робот. Кроме него вокруг шныряют другие.

– Джинны есть? – спросил Дарислав.

– Один джинн точно, плюс моллюскор, плюс церроты и даже моране.

Дарислав присвистнул.

– Лакомый кусок этот Эмбрион!

– Ещё бы, – отозвался Шапиро из своей каюты, – это же колоссальной ценности артефакт, способный породить новую метавселенную!

– Работайте! – сказал Антону Дарислав, отворачиваясь.

Шлем своего «кокоса» он нацеплять не стал.

Ему не ответили, экипаж и так знал, что делать в создавшейся ситуации.

По сути, огнём управлял Стоум, которому подчинялся ИИ оружейного комплекса. Магдалина, как оператор систем вооружения, присутствовала при этом в роли главного элемента контроля, если можно так выразиться, и в её обязанности входила лишь коррекция средств поражения, особенно при увеличении количества целей. Капитан Войсковый мог вмешаться в выбор оружия, но только при условии отказа каких-либо модулей или при поражении корабля, когда на кону была гибель экипажа.

У Антона полномочий было больше. Он мог перехватить управление огнём и, действуя в связке с искином в режиме «один на один», вести бой самостоятельно. Однако он этого не сделал, отлично зная способности Магдалины действовать эффективно. Опасался он больше состояния Стоума, уже дважды прошедшего процесс перезагрузки и замены интерфейсов. Но искин пока действовал безукоризненно.

Первым делом эскор поразил «подкову», обратившую внимание на земной корабль. Несмотря на режим «инкогнито», превративший «Поиск» в невидимку, гигантская скоба каким-то невероятным образом обнаружила эскор и атаковала его из своего излучателя «светлячков». Что это было за оружие, никто не знал, но, помня, как исчезали «мыльные пузыри», атакованные «светлячками», Стоум увернулся от цепочки их роёв и расстрелял всю стаю, что породило ударную гравитационную волну, будто неподалёку проявились чёрные дыры.

Увидев это, Шапиро принялся в эфире разглагольствовать, выдавая гипотезы о принципах действия метателя «светлячков» (одна показалась Антону близкой к истине – нечто похожее на стаи «мини-нихилей»), но Всеволод мешал своими рассуждениями, и Лихов попросил его замолчать.

«Подкова» не успокоилась после поражения её злобных «пуль», и Стоум нанёс удар из нульхлопа, снеся треть корпуса чужого корабля. С ним было покончено. Однако атака непрошеных гостей продолжалась.

В двадцати километрах от «гантели» появились ещё две «подковы», и с ними пришлось повозиться, тем более что эскор внезапно получил мощный гравитационный разряд в корму: кто-то невидимый радарами и поисковыми системами Стоума догнал корабль сзади. Впечатление было такое, будто абсолютно пустой район пространства плюнул в корму «Поиска» силовым солитоном массой более миллиона тонн, и если бы не сработала «зеркальная» защита, удар сплющил бы корабль в блин!

В посту перемигнулись все вириалы управления системами корабля перед креслами экипажа. Отреагировал и комплекс контроля перед Антоном. Но он находился в мысленном контакте с искином и не нуждался в визуальном режиме. Да и командовать не стал, потому что компьютер распоряжался кораблём безупречно.

Стоум мгновенно рассчитал координаты объекта, наградившего корабль гравитационной оплеухой, «Поиск» вошёл в «струну» манёвра, через секунду вышел в двух километрах от прежнего места и ударил по «пустому» пузырю пространства из нульхлопа.

По-видимому, агрессивный невидимка не ожидал ответа, потому что в космосе вдруг проявилась необычная конструкция, напоминающая чудовищную секиру, но разрубленную на две части. Они медленно удалялись друг от друга, сыпля искрами в местах удара лезвия нульхлопа.

– Кринж! – воскликнул Никита.

– Не кринж, а боевой корабль церротов, – поправил его Дарислав.

– Каких церротов?!

– Лейтенант! – попытался остановить пилота Артур.

– Есть такие милые зверюшки, – усмехнулся Дарислав, – потомки славных Драконов Смерти. Мы с Дианой встретили их в одной из ветвей Мультиверса.

Схватка прибывших к ТТ Щита роботов между тем продолжалась.

«Секиру» заметил какой-то «паук», добил молнией из мощного электрического излучателя. Но и сам был взорван неизвестным соперником.

Космос вокруг «гантели» Эмбриона буквально кипел вспышками, лазерными лучами (из тех, что попадали в объективы камер эскора) и потоками электрических разрядов, но кто с кем сражался, понять было невозможно. Копуна вовсе не было видно, как и его спутника-моллюскора, однако не приходилось сомневаться, что бывший Вестник участвует в битве, и вспышки и взрывы являются в основном результатом его действия.

Эскор внезапно потрясла вибрация, преодолевшая на миг защиту корабля. Затем виомы стали гаснуть один за другим.

– Стоум?! – повысил голос Артур.

– Нас накрыли, – хладнокровно отозвался искин.

– Интересно чем, – хихикнул неугомонный Никита. – Медным тазом?

– Не могу определить. – Стоум, наверное, принял слова пилота за вопрос в его адрес, не обратив внимания на медный таз. – Характеристики субстанции не поддаются измерению.

– Это какое-то поле, – прилетел голос Шапиро.

– Стряхни его! – рявкнул капитан эскора.

Компьютер не ответил.

Эскор снова тряхнуло, и виомы прозрели.

– Молодец! – похвалил искина Шапиро.

Совсем рядом с кораблём промелькнул почти невидимый двадцатиметровый язык жидкого чёрного металла, усеянный искрами отражённого звёздного света, в нём проявилась женская головка, исчезла, пропала и струя металла.

– Дианая! – с улыбкой проговорил Дарислав. – Это она счистила с «Поиска» сеть.

– Какую сеть? – удивился пилот.

– Нас хотели поймать как рыбу.

– А я думал, Стоум шутит!

Ещё одна серия вспышек охватила весь район сражения, не затронув «гантель». Это подтвердило мнение Дарислава, что все гости в самом деле бились и с защитниками Матрицы, и друг с другом, что только облегчало судьбу защиты.

«Поиск» ещё дважды был вынужден отбивать атаки пришельцев из глубин Вселенной: «скелета носорога» и «паука», получил несколько попаданий, но противник не имел нульхлопов, от которых невозможно было уберечься, и эскор вышел из боя сравнительно целым, истратив половину своего боезапаса. Основную работу по ликвидации киллерфлота выполнили Копун и моллюскор. Последние всполохи гибельного пламени озарили космос, и темнота вокруг коричневого карлика ТТ Щита сгустилась.

– Ура! – не сдержался Никита.

Его поддержал слабый гул голосов. Практически все космолётчики были людьми сдержанными и реагировали совсем не так, как показывали победы своих супергероев голливудские блокбастеры.

Подумав об этом, Антон расслабился и сказал:

– Это не конец, парни.

Дарислав обернулся, посмотрел внимательно, понял и показал ответную улыбку.

– В любом случае мы победим, полковник.

– А то! – оставил за собой последнее слово Антон, откидывая шлем. Встал и пожал ему руку.