Приходили в себя дольше обычного.

Все космолётчики на борту «Поиска» чувствовали сильную головную боль, а Рокита по внутренней линии пожаловалась Антону на странные видения, сопровождавшие её во время старта эскора и ещё больше – после.

Антон тоже пережил нечто подобное и сразу связал эти события наличием у обоих конэцкэ.

– Где ваш змей? – спросил он, размышляя, не посетить ли резиденцию Эскулапа; его до сих пор тошнило, медицинский бокс «кокоса» не справлялся с восстановлением организма хозяина и, судя по тихим переговорам экипажа и учёных, у них самочувствие было не лучше.

– Стоит на полке, – ответила перуанка.

– Так вы уже покинули лечпалату?

– Мне стало лучше. Но сейчас снова тяжело.

– Это последствия нештатного КГГ. Вот что, Роки, ещё раз советую спрятать свою статуэтку в сейф.

– Зачем?

– По-видимому, она что-то излучает и влияет на психику. Я тоже спрячу свою лягушку, и посмотрим.

– Хорошо.

Антон вызвал Стоума:

– Общий вывод!

– Подключил ДРС, – незнакомым ломким баском ответил искин, что означало: он имел в виду дублирующую репликационную систему. Потери ресурса – тридцать процентов. Не критично, но напрягает. Не подлежит восстановлению каскад замены, аппарели трюма не…

– Перезагрузись.

– Перезагрузка основного инфозапаса мне недоступна, к тому же нарушена линия связи с комплексом обороны.

– Почему?! – вырвалось у Лихова.

– Выясняю.

– Немедленно восстанови!

– Стараюсь.

Антон вызвал Магдалину Леонову:

– Магда, Стоум не может управлять оружейным комплексом!

– Слышала, – спокойно ответила оператор защиты эскора. – Перехожу на независимое ручное.

– Стоум – обзор!

Компьютер повиновался после паузы.

Виомы рубки прозрели, впуская в пост управления поток густо-багрового, на грани черноты, света: коричневый карлик ТТ Щита располагался буквально в сотне километров от корабля, отчего казалось, что до него можно дотянуться рукой.

Интерком донёс хор восклицаний: космолётчики в отсеках реагировали на близость звезды.

– Надеюсь, преследователи не усекли, куда мы шмыгнули, – проворчал Щёголев.

– Стоум, угрозы!

– Я мало что вижу, – признался компьютер. – Многие системы обзора глючат. Из тех докладов, что мне доступны, могу судить об отсутствии прямой опасности в пределах радиогоризонта с вероятностью семьдесят процентов.

– Режим «на уши»!

– Стоим. Но мне мешает…

Сердце дало сбой: Антон подумал о Хомозавре в трюме. Он не ошибся.

– Объект в транспортном отсеке шевелится.

– Что?!

– Вибрирует и периодически излучает некое поле, сбивающее мои мыслительные контуры. Изредка я слепну.

В кармане на бедре раскалился лягушкочеловек, которого он не успел упрятать в сейф.

– Ч-чёрт! Бартош, слышал?

– Очевидно, это попытка перехватить управление, – ответил Сталик. – Хомозавр каким-то образом сумел указать Стоуму координаты ВСП-перехода, так что мы оказались в ТТ Щита по его воле.

– Стоум, можешь расшифровать передачи Хомозавра?!

– Мой лингвозапас невелик…

– Попытайся!

– Принял.

– Внимание! Все слышали? Бартош, что происходит?!

– Стоума пытаются перепрограммировать на базовом уровне.

– Это к бабке не ходи! – буркнул Щёголев.

– Капитан, быстро вниз! Посмотри, как можно усилить связку Хомозавра!

– Выполняю!

– Всем: сообщать о любом происшествии, которое покажется подозрительным или опасным!

– Лихов, – послышался голос Рокиты, – ещё раз предлагаю вернуться на Землю! Иначе случится непоправимое! Я чувствую!

– Присоединяюсь, сеньорита, – сказал Сталик, кашлянув. – Налицо чей-то нехороший замысел. Хомозавр не зря направил нас сюда.

– Может, стоит избавиться от него? – бесстрастно предложил капитан Войсковый.

– Это не поможет, – мрачно возразил Сталик.

– А что поможет?

– Ликвидация.

– Это по-нашему, – кивнул Войсковый.

– Командир, посмотри! – прилетел в наушники скрежещущий голос Щёголева, спустившегося с группой спецназовцев в нижний трюм эскора.

Облившись холодным потом, Антон вывел изображение транспортного отсека на центральный виом.

Отсек был заполнен мерцающим голубым туманом: светился воздух, светились стены и потолок, светилась глыба Хомозавра. Из тёмно-коричневого он стал прозрачно-зелёным, словно гигантский кристалл изумруда, и в глубине глыбы плавали машущие крылышками огненные бабочки.

– Пачамама! – послышался чей-то голос, возможно, Рокиты.

Раздался треск: лопнула толстая лента грузового держателя. Глыба Хомозавра содрогнулась.

– Уходите! – рявкнул Антон.

Фигурки подчинённых Щёголева, появившиеся из люка в стене трюма, кинулись обратно в коридор.

– Стоум, максимальная защита трюма!

Искин не ответил.

Внезапно корабль качнуло, из недр эскора прилетел гул, мигнули лампы освещения.

– Стоум, чёрт побери!

И снова компьютер не ответил, хотя продолжал управлять кораблём. Сила тяжести в рубке не изменилась, но, судя по быстрому приближению бурого туманного слоя атмосферы звезды, эскор собирался нырнуть в неё.

Послышались тревожные крики космолётчиков.

Антон почувствовал, как волосы шевелятся на голове.

– Лихов, уходи! – раздался в ушах стонущий голос перуанки.

– Стоум, б… ь! – Антон чуть не прикусил язык, сообразив, что искин не слушается. Он был не в силах ничего изменить и думал, что напрасно не послушался перуанку. Хотя, с другой стороны, Стоум, подчиняясь чужой программе, вряд ли послушался бы приказа лететь на Землю.

Корабль на скорости десять километров в секунду воткнулся в багрово-фиолетовый туман атмосферы ТТ Щита, нырнул в более яркую щель между неровными плитами плазменных «континентов» звезды.

Интерком отозвался общим воплем… и наступила тишина. Люди в отсеках молча разглядывали багрово-малиновые струи пламени, окружавшие корабль со всех сторон, и молчали.

Антону показалось, что от разогревшегося конэцкэ по бедру в живот и выше, под грудную клетку, ползёт огненная бабочка. Стало трудно дышать. Он вытащил статуэтку, ставшую прозрачно-зелёной, со всего размаха ударил об пол.

Оглянувшиеся на него члены экипажа с испугом и удивлением смотрели на командира экспедиции.

Лягушко-человек разлетелся на стеклянные брызги.

Стало легче.

– Всем – «на три нуля»! Готовность ВВУ! Слушать только мои команды!

Его приказ подействовал на людей успокаивающе.

– Есть!.. выполняю… слушаюсь… – донеслись голоса космолётчиков, в первую очередь – парней Щёголева.

– Действуем по обстоятельствам!

Пламенные струи вокруг эскора стали ярче…

«Поиск» пристыковался к чёрной глыбе бункера, в котором он же когда-то оставил «вторую половину Эмбриона» – по мысли Бартоша. И люди в отсеках, по-прежнему не имеющие возможности вмешаться в действия Стоума, с интересом, граничащим с ужасом, смотрели на то, как искин методично исполняет команды Хомозавра, полностью освободившегося от пут грузовых креплений.

– Командир, можно попробовать взорвать его! – крикнул Щёголев.

– Не вслух! – грубо оборвал его Антон.

Капитан понял, перешёл на персональную линию:

– У нас есть «нихили», сам грузил! Вбросим в трюм один, и от этого ящера не останется ни рожек, ни ножек!

– «Нихиль» уничтожит весь эскор!

– Тогда неймс или нейроударник…

– Вряд ли неймс подействует на структуру Хомозавра, он слеплен не из обычных барионов протонов-нейтронов, Бартош просканировал тушу. О наших «болевиках» и «удавах» и вовсе говорить не приходится. Хомозавр не живое существо.

– Почему не живое? Бартош назвал его Эмбрионом…

– Эмбрионом, но не нашей жизни.

– Щучий потрох! – чуть не взвыл Щёголев. – Должно же быть хоть какое-то средство! Может, ПЗРКЛ? У нас в запасе два блока «шпаг».

Вася имел в виду зенитные комплексы лазерного перехвата воздушных целей.

– И «Пересвет»! – добавил капитан, вспомнив о бортовом лазерном модуле дальнего действия.

– «Пересвет» включить нам не даст Стоум, он зомбирован и отрубил командные линии. А вот «шпагу» использовать можно. Возьмите оба контейнера и топайте к носовому люку, не пользуясь лифтами.

– Так мы будем добираться к арсеналу и обратно не меньше десяти минут!

– Лифты тоже под контролем Стоума! – рассвирепел Антон.

– Бегу!

Между тем процесс стыковки эскора и бункера продолжался, что могли наблюдать космолётчики корабля. Стоум видеообзор не отключил.

Хомозавр, очевидно, каким-то образом связался с компьютером изолятора, в котором миллионы лет сидел лягушкочеловек, и тот привёл в действие механизм финишного створа.

Антон невольно вспомнил, как он на «големе» ощупывал гигантское яйцо бункера лучом магнитного локатора и хозяин бункера внезапно впустил катер, посчитав, что тот «свой».

В чёрном торце бункера возникла та же самая ломаная линия, образовавшая неровный круг, затем круг засветился голубым светом, провалился вглубь бункера подобием кратера. Виомы эскора потемнели, потому что камеры обзора оказались перекрытыми. Стоум мог переключить диапазон восприятия электромагнитного излучения на инфракрасный и длинноволновой, но не стал.

– Капитан?!

Щёголев не ответил.

Антон беззвучно выругался, подавляя вспышку гнева, ненависти к своему бессилию и прочие эмоции.

Виомы прозрели через две минуты.

«Поиск» уже находился внутри бункера, освещённого красным светом раскалённых стен. Перед ним в багровом тумане висел знакомый разведчикам странный артефакт в форме человеколягушки, слепленный из кубов разного размера. Только теперь он стал прозрачно-зелёным, словно вырезанным из одного кристалла изумруда. Точно таким же, каким показался людям первый артефакт в форме человекоящерицы.

– Командир, мы у люка! – завибрировал уже слабый голос Щёголева.

Антон с облегчением выдохнул.

– Ждите!

Канал связи с трюмом продолжал работать, поэтому было видно всё, что там происходило.

Бродившие в прозрачном теле Хомозавра огненные бабочки собрались в стайку, образовав мерцающее подвижное лицо существа, не похожее ни на одно из известных людям лиц или морд животных.

Антону послышалось, что из глубин корабля донёсся вибрирующий стон, словно там открылась тяжёлая дверь, выпустившая пленника.

– Лихов! – раздался в ухе рыдающий голос Рокиты. – Мне плохо! Что происходит?!

Антон подхватился с кресла, сам не понимая своей реакции.

– Держитесь! Я вам помогу!

Однако последующие события отвлекли его, и он остался в посту управления, глядя на происходящее вне корабля, как и оставшиеся члены экипажа: двое из них после объявления тревоги разбежались по своим отдельным модулям-кабинам.

Внутри человеколягушки зажглись свои бабочки, рисуя такое же странное лицо, какое вылепили бабочки внутри Хомозавра.

Антон снова почувствовал ледяной взгляд, в голову проникли снежные струи, превращая части мозга в ледяные сосульки. Сознание поплыло!

Послышались тихие вскрики, бормотание, восклицания, торопливые голоса людей, задававших вопросы. Но Антон не мог ответить, борясь с самим собой.

Корабль содрогнулся.

Окно видеосвязи, показывающее трюм изнутри, подёрнулось дымкой, прояснилось. Стало видно, что грузовой люк отсека открыт. Висевший над полом Хомозавр тяжеловесно выплыл из трюма в бункер. Камеры внешнего обзора показали, как он проплыл к висевшей в центре бункера человеколягушке. Оба замерли, обратившись друг к другу «лицами из бабочек».

Новый удар пси-поля потряс всех космолётчиков разом.

Вскочил второй навигатор «Поиска» Эд Савостин, бросился к Даше Сапфировой с криком:

– Дашка, раздевайся!

Капитан эскора Артур последовал его примеру, выскальзывая из объятий кресла и кидаясь к Магдалине.

В другое время Антон принял бы их за сумасшедших и бросился бы оттаскивать от женщин, но те почему-то не стали отбиваться от парней, да и он сам поддался атаке и помчался из рубки в жилой отсек, воспылав желанием овладеть Рокитой, ждущей его помощи.

В себя его привёл голос Щёголева:

– Командир, мы готовы!

Он резко остановился, споткнувшись о ступеньку лестницы, пронизывающей палубы эскора, собираясь прыгнуть на палубу ниже.

– Что?!

– Мы готовы! – повторил Василий.

На миг перед глазами высветилось лицо Олеандры.

«Что я делаю?! – мелькнуло в голове. – Это же пси-атака!»

– Бартош, что происходит?!

– Эмбрион приобретает жизненную силу и вот-вот зачнёт новую форму жизни, – со смешком ответил ксенолог.

Он метнулся назад, мельком посмотрев на мужчин и женщин, судорожно снимающих с себя «кокосы».

– Прекратить! Виктор, очнись! Нас зомбируют!

Рухнул в кресло.

– Ох, командир, – пролепетал Щёголев со страхом, – что тут творится!

– Что?!

– Ребята… с ума посходили…

– Не знаю, чем помочь…

– Открой люк.

– Стоум… – по привычке вызвал искина Антон, но остановился, вспомнив, что Стоум не послушается.

– Отстрели ЧП-скобу! Откроешь вручную!

– Уже пытался… – Голос Щёголева пропал.

На раздумья ушла секунда.

Антон шагнул к выходу, но приостановился, заметив, как Артур борется с Магдалиной. Прыгнул к нему, нанёс удар кулаком в лоб капитана, отбросивший его к ложементам.

– Очнись, дурак! Сопротивляйся внушению!

После этого он выскочил из поста управления, включил гравик «кокоса» и помчался по оси коридоров в носовой отсек, благо он был недалеко.

Щёголев возился у панели ручного управления тамбура, упрятанной в неглубокой нише. Его бойцы заняли позиции у люка, держа на плечах сложной формы лазерные ружья, известные среди военспецов под названием «шпаг».

– Ну?! – подскочил к нему Антон.

– Не хочет… – пробормотал Василий.

– Пусти! – Глаза разбежались по мигающим индикаторам механизма отпирания люка. Все глазки были красными, зеленел только транспарантик с надписью «Блок».

Антон вспомнил описание технических систем эскора, которое изучал специально ещё перед первым походом. Команда на блокирование люков корабля поступала непосредственно с интерфейсов Стоума, и в данном случае он тоже отдал приказ исполнительным механизмам держать люки закрытыми. Но тут была одна хитрость, которую искин не учёл. В случае непредвиденных обстоятельств, таких как обесточивание электрических систем, ручной режим открывания люков был выведен из подчинения компьютера для того, чтобы люди, оказавшиеся внутри корабля при неработающем ИИ, могли самостоятельно выйти из него.

Он не стал искать скобы крепления панели. Прицелился в центр и выстрелил из «универсала», выбрав слабый разряд неймса. Вспухло реденькое облачко испарений. Невидимый луч лептонного излучения растворил часть панели с индикатором и обнажил ячеистую мозаику цепей и узлов механизма. Антон увидел красную клавишу, утопленную в панели, нажал.

Загудел аварийный автомат, предупреждающий о разгерметезации.

С тихим лязгом плита люка начала отодвигаться на мощных рычагах верхней аппарели. Если бы тамбур был обесточен, явилась мимолётная мысль, пришлось бы помучиться, открывая люк руками.

В тамбур ворвался жаркий вихрь газов, наполнявших бункер снаружи. Заверещали датчики контроля среды. В ушах раздался голос костюмного искина, предупреждавший о скачке температуры, давления и компота излучений, но Антон его не слушал. Выглянул наружу.

Два «изумрудных» артефакта медленно двигались: человеколягушка зависла над человекоящерицей и опускалась ей на спину. Судя по разгоревшимся внутри каждой кристаллической глыбы кострам из бабочек, именно они и управляли процессом соития двух половин Эмбриона. «ДНК чужого разумного!» – мелькнула мысль.

Рядом в люке появились спецназовцы и Вася Щёголев, мешая друг другу. Все четверо целились в носителей ДНК, но медлили, ожидая команды.

– Разделились по двое! – выдохнул Антон. – Двое взяли верхнего, двое – нижнего!

Подождал мгновение, чувствуя, как мутится сознание.

– Залп!

Четыре спицы фиолетово-синего света вонзились в массивы половин Эмбриона.

Антон невольно напрягся, ожидая взрыва, фейерверка огня или иной реакции чудовищных созданий. Однако ничего не произошло. Разве что движение человеколягушки, седлавшего «ящерицу» Хомозавра, слегка замедлилось. Неизвестно даже, пробили лучи лазеров их тела или нет. Бабочки как кружились каруселью внутри обоих, так и продолжали кружиться. Зато на всех космолётчиков обрушился такой тяжкий ментальный удар, что они потеряли ориентацию и едва не перестреляли друг друга, активируя «шпаги». Антон еле успел рявкнуть:

– Не стрелять, мать вашу!

Следующая мысль граничила с безумием.

– За мной!

– К-куда?! – прохрипел Щёголев, шаря перед собой руками, словно внезапно ослеп.

– Не дадим им слиться в один зародыш!

– Каким образом?!

– Втиснемся между ними! «Кокосы» выдерживают давление в сотни тонн!

– Ты с ума…

– Я пошёл! – Антон включил форсаж, и гравик «кокоса» швырнул его сквозь багровый туман к двум половинам генома из другой метавселенной.

Щель между человеколягушкой и человекоящерицей сузилась до метра, но он успел нырнуть в неё, ожидая тяжких объятий ксеноморфов.

Слева мелькнул металлический блик.

– Я здесь! – раздался сдавленный голос Щёголева.

В душе потеплело.

– Проползи чуть дальше, – пробурчал Антон.

– Парни справа.

– Полная полевая!

– Есть! – донеслись голоса спецназовцев.

– Приготовьтесь к гравизалпу! Может быть, это их остановит!

– Готовы!

Антон задержал дыхание, словно перед выстрелом из снайперской винтовки в далёкую цель…

И в голове взорвалась бомба невероятной муки, боли, тоски и переживаний, каких он никогда не ощущал!

Закричали бойцы Щёголева.

Антон стиснул зубы, пытаясь бороться с растущим в горле рычанием, и полетел в темноту беспамятства.