Приходили в себя как после дурного сна.

С помощью сервисботов перенесли Рокиту в медотсек, где за ней принялись ухаживать формедики во главе с Дашей Сапфировой, навигатором эскора, имеющей медицинское образование, и Никой Кореневой, также получившей сертификат космического медика.

Перуанцев рассадили по каютам и приставили к ним роботов внутренней охраны под заботой Стоума.

Серхио Херард пришёл в себя и начал угрожать космолётчикам всяческими карами, пока Щёголев не пообещал упаковать его в комби для работы в агрессивных средах без права общения.

Луи Кецаль не грозил, оказавшись в каюте, и смотрел себе под ноги, пока с ним возился Толя Ерёмин, обследовавший травмированного заместителя министра с помощью переносного медкомбайна. Удар Антона костюм генерала не пробил, но сломал два ребра и сплющил гаджет парализатора китайского производства, из которого и стрелял этот человек.

– Я бы такого подлеца выбросил за борт, и дело с концом! – пробурчал Щёголев, когда дверь каюты Кецаля закрылась.

– Не свирепствуй, Вася, – с облегчением сказал Антон. – Эти люди так живут – на лжи и обмане. Но мы-то не они? Ещё хорошо, что он согласился на поединок, а то неизвестно, чем бы всё закончилось.

– Хорошо-то хорошо, командир, да не очень. Он ведь потому согласился подраться, что заранее подготовил ловушку. Да и хотел не просто победить в честном бою, а показать Роките или нам свою крутость. А как улыбался красиво, в любезностях рассыпался, вежливый, приятный, ну просто душка.

– Все предатели такие, – заметил помогавший ботам лейтенант Артур Редин. – Мягко стелят, да жёстко спать.

– Командир, прошу в медотсек, – раздался голос Ники. – Вам тоже досталось, надо пройти обследование.

– «Кокос» уже подлечил меня, синяки пройдут.

– Командир!

– Приду позже, сейчас всем на связь, обсудим положение.

Он вернулся в пост управления, и вспыхнувший обзорный виом поста показал привычную картину космоса с необычного ракурса.

«Поиск» висел над гигантским полем слабо поблескивающих в лучах недалёкой звезды пыли и скопления камней разного размера, напоминающих осколки крутящегося вокруг Сатурна кольца. Этот искрящийся слой, сквозь который не просвечивали звёзды второй половины космоса, простирался, разделяя Вселенную надвое. А главное, все камни поля имели форму конэцкэ, которая стояла в каюте Рокиты.

Несколько секунд в посту царила тишина. Потом Дарья Сапфирова проговорила жалобно:

– Ущипните меня! Или я одна это вижу?!

– Не одна, Дашенька, – рассмеялся Никита. – Стоум тоже. Но ущипнуть могу и я.

– Ситуативку, Стоум! – проговорил Антон.

– Звезда красный карлик, диаметр ноль три сола, масса ноль двадцать пять. Спутников не обнаружил. По базе данных, это RS Щита. Расстояние от Солнечной системы пятьсот миллионов эсве.

– Что это за алмазная вуаль внизу?

– Копии объектов, обнаруженных нами в UY Щита. Один в один. Размеры те же. Форма – плоский вытянутый кленовый лист из семи лучей. Длина по большой оси – почти два миллиона километров, по малой – семьсот тысяч километров.

– Этот лист напоминает мне результат выстрела, – задумчиво сказал Лог-Логин. – Или я не прав, Бартош?

Сталик что-то проговорил себе под нос.

– Результат выстрела? – недоверчиво повторил Никита. – Это кто же стрелял, чем и по чему?

– Кто – не знаю, но это был формирующий энергетический импульс, изменивший состояние вакуума, попавший по планете и превративший её в ажурный лист.

– Слишком экзотично, – послышался голос Щёголева. – Может быть, реальность проще? Была война, прилетел враг, ударил по планете или по большой базе, из склада которой вывалились в пространство эти штуковины.

– А на фига на складе содержать миллионы статуэток?

– Статуэтки могут быть чем угодно, даже топливными брикетами.

– Брикеты разной величины?

– Для разных нужд.

– Стоум, ты сам выбрал этот вектор? – спросил Сталик. – Я имею в виду радиант Щита? Это точно RS Щита?

– Да, это всё тот же радиант Щита, расстояние до Солнечной системы пятьсот три миллиона эсвэ.

– Ничего себе ты нас закегегечил! – возмутился пилот ТС.

– Я не целился и не прокладывал маршрут, мы действительно прыгнули куда глаза глядят. Возможно, рывок был слишком сильным.

– Этот красный карлик наша дальразведка не посещала?

– Сведений не имею. Что мне впихнули в базу данных, то и храню.

– Какой я глупец! – вдруг горестно пробормотал Сталик.

По интеркому рассыпались смешочки.

– Бартош? – озадаченно произнёс Лог-Логин. – Что с тобой? Сказал «я», говори «ты».

– Я жестоко ошибся!

– Смелее, – подбодрил его Антон.

– Режим КГГ уже второй раз забрасывает эскор в глубину Щита, по направлению к Очень Большой Арке. Я думал, что цивилизация в системе ТТ Щита сбежала к окраинам Вселенной в этом направлении, а то и за её пределы, спрятав по пути артефакты.

– Зачем это ей понадобилось? – тихо спросила Ника, всё ещё пребывающая в медпалате.

Сталик покашлял.

– Верно подмечено. Странно только, что мы нашли всего один артефакт в форме человеколягушки – внутри застывшей звезды, остальные все – у Стивенсона да UY, но и здесь это человекоящерицы. Вот почему я ошибся, что и подметил наш уважаемый Архип Владиленович: был нанесен информационно-энергетический удар, породивший удивительные геометрические формы как репликаторы материальных формирований, копии когда-то существующих объектов, что были заложены в матрице программой.

Лог-Логин крякнул.

– Сильно, Бартош! Без шуток. Я всего лишь увидел некое несоответствие. Вы хотите сказать, что созвездие Щита пронзил некий информационно-формирующий луч, натыкающийся на объекты в Щите, что приводило к образованию артефактов.

– Совершенно верно! Не из ТТ Щита стартовали щитовики! Наоборот, исторгнутый Аркой луч пронзил созвездие и воткнулся в звезду.

Кто-то из космолётчиков, вслушивающихся в передачи интеркома, присвистнул. Послышались весёлые голоса, шутки, реплики – и стихли.

– Командир? – вежливо позвал Щёголев, не слыша реакции Лихова.

Антон встрепенулся.

– Бартош, ТТ Щита – последний поражённый выстрелом объект в галактике?

– Думаю, последний.

– Почему?

– Мы не зря обратили внимание на звёзды, возле которых были обнаружены конэцкэ, они все являются красными гигантами.

– Но эта звёздочка – красный карлик.

– Главное в этом определении слово «красный». Это всё старые звёзды, существующие больше восьми-десяти миллардов лет. Пятьдесят миллионов лет назад расстояние между Стивенсоном и Аркой, к примеру, было намного меньше, и луч нанизал звёзды на одну прямую. Можно просчитать. Это сейчас они разбрелись от того момента на тысячи эсвэ. Так как расстояние от ТТ до Солнца небольшое, всего больше полутора тысяч световых лет, а других красных звёзд на этом векторе нет, то ТТ, по идее, должна быть самой близкой к нам.

– Это спорно, – мягко возразил Лог-Логин.

– Понимаю и не настаиваю. Но если мы двинемся дальше к Арке, то, наверное, встретим ещё не одну красную звезду, которую затронул луч, оставив от планет кучи артефактов такой формы.

Антон невольно посмотрел на «кленовый лист», состоящий из миллионов копий человекоящериц.

– Но мы практически ничего не выяснили в походах по тем звёздам, которые посетили. И есть нюансы, связанные с изучением изолятора, где сидел Хомозавр, а также оставленного в системе ТТ Щита лягушкочеловека.

– Подробнее.

– Считаю, что объект, пробивший весь радиант Щита от Арки до коричневого карлика, и есть тот самый артефакт, формой напоминающий человеколягушку.

– Так что это было? Почему объект в четырёх случаях оставил следы в форме человекоящериц, а конечный трансформер оказался человеколягушкой?

Повисла пауза. Сталик покашлял.

– На мой взгляд, могут быть две версии. Первая: объект, то есть пакет ДНК неизвестного рода, пронзивший половину нашего метагалактического домена, имеет двойственную природу. То есть в нём есть мужское и женское начало, если так можно выразиться. Мужской, несомненно, – человек-лягушка, женский – человек-ящерица.

– Почему не наоборот? – скептически заметил Лог-Логин.

– Помните, как сложились конэцкэ Антона Филипповича и сеньоры Рокиты? Человек-лягушка словно оседлал человекоящерицу.

Отсеки корабля наполнились сдержанными возгласами и весёлым шумом.

– Да уж, – сказал Никита со смехом, – тут сомнений быть не может. По Камасутре эта поза называется «небо в земле».

Смех усилился.

– Ничего смешного в этом нет, – неожиданно обиделся пилот.

– Вы явно знаток Камасутры, – сказал Лог-Логин с одобрением.

– Дальше, Бартош, – сказал Антон, прерывая расслабившихся космолётчиков.

– Итак, первая версия. К нам прилетела геномная структура, имеющая две ипостаси – ящерицеподобную и лягушкоподобную. Её форштевнем, если вспомнить такелаж старинных кораблей, была ящерица, и, врезаясь в материальные объекты: базы, сооружения, планеты, – этот форштевень инициировал рождение дублей именно ящерицеподобного типа. А в ТТ Щита застряло уже то, что осталось, наша квазилягушка.

Эскор пережил ещё один шквал реплик и возгласов. Даже спасённый перуанский учёный по фамилии Санкритьян что-то одобрительно проговорил по-испански.

– Дальше, – нетерпеливо бросил Антон, хотя вполне понимал чувства молодых жизнерадостных косменов.

– Вторая версия: в нашу Вселенную пробились две части генома по отдельности, не соединённые вместе. Первым летел артефакт, который обнаружили перуанские ребята.

– Хомозавр! – воскликнул Никита.

– Вторым – человеколягушка. Хомозавр первым застрял по пути через пространство в Стивенсоне. Лягух полетел дальше, пока не застрял в ТТ Щита.

На этот раз конец речи Сталика отметила тишина. Потом негромко заговорил физик:

– Логически хороши обе версии, хотя лично я склоняюсь ко второй. И теперь мы имеем два артефакта, связанные общей тайной и несущие тайны древних контактов вселенных. Это уже моя область исследований – космологическое прошлое нашего Мироздания и её развитие. На вопрос «Откуда прилетели объекты?» тоже можно рассмотреть два варианта. По первому – из соседней метавселенной Мультиверсума, расположенной недалеко. Не будем дискутировать, как далеко. Или из прошлой, так сказать, из Довселенной, откуда и бежал этот геном лягушкоящериц с человеческими чертами. Как вы думаете?

– Я восхищён! – ответил Сталик. – Принимаю вашу версию. Точнее, именно вторую, что этот матричный ДНК-организм каким-то образом прорвался к нам через потенциальный барьер Большого Взрыва. Вопрос: зачем это ему понадобилось?

– А тут уже ваша территория, дружище. Вы ксенолог, а не я.

– Подождите хвалить друг друга, товарищи эксперты, – усмехнулся Антон. – Давайте поближе к реалиям. На мой взгляд, ваши предположения действительно хороши и позволят науке двигаться дальше. Но у меня возникли дополнительные вопросы. Каким образом у нас, то есть у меня и сеньоры Рокиты, людей, живущих на разных материках и никогда раньше не встречавшихся, оказались копии матричной ДНК? Конэцкэ в форме лягушки и ящерицы? Что за странные совпадения? Почему они привели нас обоих в этот район космоса? Если это не киллербот и не Вестник Апокалипсиса, то зачем он агрессорам? Что они собираются делать дальше? Преследовать нас и попытаться отбить артефакты? Запустить процесс формирования разумной жизни? К примеру, Предтеч? Или хотят устроить передел территорий Вселенной?

Тишина, шелесты, шёпотки. Голос Лог-Логина:

– Как я вас понимаю, Антон Филиппович! Я тоже хотел бы получить ответы на эти вопросы.

Антон перевёл взгляд на плывущую справа вязь разномастных конэцкэ.

«Поиск» медленно дрейфовал над краем кленового листа, сотканного из миллионов статуэток, погружённых в пыль. Ажурное образование притягивало взоры космолётчиков, и тишина струилась по кораблю как живое существо, прислушивающееся к мыслям и эмоциям людей. Подумав об этом, Антон включил персоник:

«Стоум, новые данные».

«Один момент, командир, – озабоченно проговорил компьютер. – У меня неприятное чувство, что меня подслушивают».

«Подслушивают?!» – удивился Лихов, отметив, что искин заговорил о чувствах как обычный человек.

«Пусть не чувство… регистрирую полевое воздействие… кто-то пытается корректировать мою ОС… память и нейросвязи».

«Как там Хомозавр?»

«Поёт».

«Что?! Поёт?»

«Как земные киты – издаёт инфразвуки низкой частоты».

«Кто в отсеке?»

«Сервисботы номер три и двенадцать».

«Отозвать! Отсек заблокировать! И подключи резервную ОС! Готовность к ВВУ нулевая!»

«Выполняю».

– Внимание… – начал Антон, собираясь объявить тревогу.

Бедро обожгло так, словно конэцкэ в кармане раскалился до высокой температуры.

В ажурной стене гигантского кленового листа вспыхнуло облачко серебристых капель, устремившееся к эскору.

Точно такие же облачка возникли ещё с пяти сторон, будто открылись невидимые двери гигантского куба, внутри которого барражировал корабль, – по числу граней, и из каждой грани вынеслись потоки воздушных пузырьков.

Осветители поста управления мигнули.

На секунду отключились гравитационные компенсаторы, отчего космолётчики подпрыгнули в креслах, ощутив невесомость.

Интерком разразился хором встревоженных голосов, восклицаний и криков.

– Стоум!

– Нападение… – неуверенно, тусклым голосом отозвался искин. – Отключаются системы… не могу выполнять обязанности в полном объёме.

Речь компьютера перешла в бормотание.

Люди в отсеках почувствовали дурноту, многие потеряли сознание.

Облившийся потом Антон, чувствуя себя рыбой в кипятке, крикнул:

– Стоум, резерв!

Свет в рубке погас, но через несколько мгновений вспыхнул снова.

– Пересел на дубль! – доложил Стоум прежним голосом. – Готов к труду и обороне!

– Оцени угрозы!

Облачка воздушных пузырьков стремительно приблизились, превращаясь в сферы диаметром около десяти метров. Внутри каждой мигал синий огонёк, выбрасывающий лучики света за пределы сферы.

– Коэффициент «У» – десять «нато»! Степень враждебности десять «гитлеров»! Вакуум вокруг объектов кипит! Количество объектов – ровно по сотне в каждой струе, всего шестьсот.

– Это что за воздушный флот? – процедил сквозь зубы Щёголев.

– Варианты контакта? – продолжался допрос компьютера.

– Меня снова пытаются запрограммировать!

– Воздействие имеет внешнюю природу?

– Внешнюю и внутреннюю одновременно, но они принципиально разные.

– Объясни.

– Внешнее – силовое, с квантовым преобразованием вакуума, внутреннее – на ментальном уровне.

– Снова Хомозавр! Ты заблокировал трюм?!

– Конечно, подтягиваю дополнительные полевые отражатели.

Снова на бедре раскалился конэцкэ.

Включилась персональная линия.

– Лихов, – прошелестел в ухе слабый голос Рокиты, заставляя его вспомнить о существовании перуанки, всё ещё обслуживаемой автоматикой медкомплекса.

– Д-да, слушаю.

– Мой конэцкэ поёт…

Антон вспомнил признание Стоума, сказавшего, что Хомозавр в трюме запел инфразвуком.

– Что он поёт?!

– Издаёт очень низкие звуки.

Пришло озарение.

– Это попытка связи!

– Не поняла!

– Хомозавр пытается связаться с кем-то.

– Я говорила про конэцкэ…

– Хомозавр тоже поёт инфразвуком.

– С кем же он хочет связаться?

– Может быть, с нами, может быть, с кем-то ещё. – В голову толкнулась ещё одна догадка. – А может, это он и вызвал гостей.

– Каких гостей?!

Антон отключил линию. Времени на болтовню с перуанкой не было.

– Стоум, внешнее воздействие можно квалифицировать как нападение?

– Не уверен.

– Надо уходить, командир! – быстро проговорил Щёголев.

– Программу экспресскон в эфир! Всем – тишина!

Эскор вдруг повело из стороны в сторону.

– Гравитационная волна! – доложил Стоум.

– Это надо понимать как… – начал Щёголев.

– Ждём!

– Чего? Удара посерьёзней?

– Бартош?

– Да, Антон Филиппович, – отозвался Сталик. – Если бы эти пузыри хотели напасть, уже напали бы. Они чего-то ждут.

– Чего?

– Такое впечатление, что они знают о Хомозавре, что он у нас. Возможно, даже разговаривают с ним. Поэтому и не стреляют, боясь навредить статуе.

Сферы приблизились до пятисот метров, продолжая двигаться. Когда до «Поиска» осталось около сотни, Стоум торопливо доложил:

– Хомозавр порвал сети крепления! Увеличился в объёме! Растёт мощность виртуального излучения.

Лог-Логин изумлённо ахнул.

Антон понял физика: из вакуума спонтанно появляются элементарные частицы – электроны, позитроны, лептоны, но тут же исчезают, тонут обратно, почему их и называли виртуальными, но чтобы вакуум вдруг увеличивал этот фон – учёный представить не мог.

– Пузыри раскачивают вакуум?!

– Не пузыри, – пробормотал Антон, – Хомозавр.

Сферы с голубыми огоньками внутри выпустили мириады почти невидимых фиолетовых лучей.

Эскор сотрясла дрожь, хотя он был упакован в защитные силовые экраны как кочан капусты в листья.

– Атака… – неуверенно начал Стоум.

– КГГ!

– Выполняю.

Из недр корабля прилетел многоголосый стонущий вопль, словно лопнули туго натянутые переборки.

Боль пронзила голову осколком гранаты.

Последней мыслью Антона была: «Это уже пятый старт куда глаза глядят, перебор!»

И наступила тьма…