Удар в корму «голема» оказался таким весомым, что на тысячную долю секунды превысил поле гравитационного нейтрализатора. Люди внутри почувствовали короткую дурноту, проявившуюся как след воздействия, разнёсшийся нервными импульсами по всему телу. Однако они даже сознания не потеряли. Потом ИИ-пилот катера добавил потенциала в силовое поле «зеркала», и Антон начал соображать, что происходит.

«Поиск» висел в десяти километрах от них, начиная двигаться по направлению к псевдоастероидному хвосту. Им управляли не люди, а искины, поэтому подчинялся эскор давно разработанным на Земле на этот случай императивам и протоколам.

Пилоты-люди могли подключиться к управлению не раньше чем через три секунды (таков порог срабатывания сознания нормальных людей при возникновении экстренной ситуации) либо через полсекунды, если речь идёт о реагировании специально подготовленных оперов. Антон принадлежал именно к таким операм да ещё вдобавок владел системой экстрасенсорного восприятия, поэтому почти ничего не пропустил.

Электрический удар был порождён не чем иным, как ядром геометрически правильного «щебня», но электрическим он только выглядел. Впоследствии Лог-Логин предложил идею вакуумного разряда, усиленного мощным магнитным полем, способного парализовать незащищённую инт-электронику и психику людей. К счастью, слоя поляризованного вакуума, накрывшего катер – плюс защита скафандров, – хватило на отражение атаки, и «голем», как пёс, получивший удар ногой под зад, помчался дальше с увеличенной скоростью.

– Стоум, забирай нас! – сипло рявкнул Антон.

«Поиск» внезапно оказался перед носом «голема», в ярусе нижней палубы корабля протаял овал транспортного люка, и катер влетел в него, как граната в амбразуру дота! Бесшумный сполох компенсационного поля метнулся по отсеку, в котором стояла туша Хомозавра в окружении нескольких катеров и беспилотников. Люк за кормой катера уплотнился до «кристаллического» вакуума, катер пролетел мимо гротескной многокубической головы изделия нечеловеческих скульпторов и затормозил перед стеной ангара, просияв раскалившимся за микродоли секунды корпусом.

В кабину катера и в уши космолётчиков вылился звуковой фон происходящих в отсеке событий: шум бегающих по ангару сервисботов, человеческие голоса, треск разрядов, свист пламени и дребезжание падающих на пол панелей.

Специальная крупноячеистая сеть для крепления массивных контейнеров, аппаратов, катеров и дронов, которой запаковали Хомозавра, была искромсана и валом окружала гигантскую глыбу квазискульптуры.

С левого бока Хомозавра свисала с потолка на рычаге люлька, в которой стоял кто-то из южноамериканских функционеров вместе с «кенгуру» формеха с набором инструментов. В данный момент он резал бок Хомозавра лучом неймса: сам луч был невидим, его оконтуривал дымок испаряющегося материала Хомозавра. Работа, судя по всему, шла медленно, разрез напоминал царапину и почти не углублялся.

Напарник южноамериканца стоял на самом верху горба кубической формы, представляющей собой спину статуи, и возился с двумя другими сервисботами отсека. Судя по наличию излучателей, он пытался просканировать гиганта с помощью рентгеновского локатора.

Катер остановился, тускнея. Вместе с ним в отсеке прекратилось всякое движение. Гости из космических спецслужб ЮЖАСА ещё не сообразили, что произошло. А космолётчики в катере только-только начали приходить в себя.

«Рокита! – мелькнула в голове Антона мысль. – Она где-то здесь!»

Другая мысль была более прозаической: «Хорошо, что Стоум впустил катер! У нас все козыри на руках!»

Впрочем, он ошибся с козырями, хотя узнал об этом чуть позже. Заработал императив командира экспедиции: люди прежде всего!

Катер развернулся носом к перуанскому генералу.

«Стоум, где пассажиры второго катера?!»

– Вернулись по отсекам как раз перед приходом в отсек господина Кецаля.

Отсек внезапно поплыл из стороны в сторону, будто лодка на речной волне.

«Эскор атакуют неизвестным оружием! Отказ периферийных систем!»

– Отбивайся и уходи на маневре!

Не дождавшись мгновенного ответа, он включил динамики катера:

– Кецаль! Стоять! Собраться внизу! В случае неповиновения начну огонь на поражение!

Южноамериканец, расположившийся на спине Хомозавра, плавно спустился к его подножию на антигравтяге.

– Выйдите, полковник, спокойно поговорим.

– Все стволы рылом в пол!

– Да полно, сеньор Лихов. Я знаю, что вы крутой спецназовец и готовы на всё, но, – Кецаль развёл руками, – не в ваших интересах ни приказывать, ни торговаться. Серхио!

Перуанец в люльке махнул кому-то рукой, и из катера за спиной второго генерала формех вытолкал в воздух… связанную клейкой лентой Рокиту! Оба повисли в воздухе как пленник и конвоир.

Антон застыл, включая систему дистанционного изучения ближних объектов. Судя по цифрам анализа, Рокита была жива: она дышала, сердце работало, и только сознание скатилось до уровня фрустрации. В течение двух секунд Антон прокачивал экстрим будущего действия. Стрелять из катерного оружия он не мог, рискуя попасть в женщину. Верить в то, что Луи Кецаль не вооружён, было бы опрометчиво. Это подтвердил и Мур, терафим Антона, начавший ныть: «Этот чел опасен, у него три системы оружия, стреляй, а то он её убьёт!» Однако Лихов не верил и в зверскую жестокость охотников за сокровищами и боевыми роботами Предтеч, хотя пример Шнайдера забыть было нельзя.

«Я его подстрелю», – прошипел Щёголев.

«Выстрелишь – её взорвут!»

«Могу применить „удав“»! – прилетела мысль компьютера.

«Нет, прицельтесь и ждите команды, я выйду!»

«Антон, это неправильно», – огорчённо проговорил Сталик.

«Не мешай ему, Бартош! – проворчал Лог-Логин. – Они лучше знают, что делать».

Антон выбрался из кресла.

«Вася, Серхио твой».

«Сервис охраны в любой момент готов атаковать отсек в формате гипно», – предложил Стоум.

«Где мы сейчас?»

«Пришлось грохнуть ядро кубиков, что наградило меня выспетком по заднице. А сейчас мы торчим в коре звезды на глубине пяти километров как гвоздь в доске».

– Люк!

Искин катера открыл носовой люк.

Антон медленно опустился на пол. Откинул шлем.

– Что вам нужно?!

Бровь заместителя министра приподнялась.

– Сразу быка за рога, полковник? Я думал, что начнёте с угроз, типа «только тронь хоть волосок, я вам ноги поотрываю и за яйца подвешу»! Так у вас принято?

Так принято в американских блокбастерах, подумал Антон с усмешкой, но вместо этого повторил:

– Что вам нужно?

– Не мешать, – простецки улыбнулся перуанец. – Этот киллербот, – он небрежно указал на глыбу Хомозавра, – принадлежит перуанской короне, что не вызывает никаких сомнений. Мы его нашли, и мы доставим его на Землю, хотите вы этого или нет. Поэтому прошу отойти в сторонку и не вмешиваться в наши дела. Мы не чёрные копатели, как ваш знакомый Йылмаз из турецкой туркомпании, вполне интеллигентные люди и прибегать к угрозам не расположены. Но артефакт – вещь безусловно ценная, и вы можете попытаться захватить Хомозавра, тем более что вы военные люди и подчиняетесь приказу. Но вы нас спасли не для того, чтобы прикончить чуть позже? К тому же я обещаю рассчитаться. А чтобы вы не сомневались в наших намерениях, я кое-что продемонстрирую. У нас не только «универсалы» и разрядники, но и то, чего нет у вас. Серхио!

Висевший над люлькой помощник Луи опустил Рокиту в люльку и выкатил из-за спин застывших формехов некое сооружение, покрытое рисунком чешуй и спиралек.

Антон сглотнул.

У перуанцев был самый настоящий струнник, то есть переносной нульхлоп, способный свернуть пространство в «струну» на межзвёздные расстояния! Он мог спокойно продырявить насквозь суперзащищённый бронёй и полями корабль! А получить в корпус любого космолёта такой укол означало гибель машины и экипажа.

«Командир, он у меня на кресте!» – прилетел в голову мыслеголос Щёголева.

«Не вмешивайся, что бы ни произошло! У них струнник!»

«Блефует! Не станет же он стрелять внутри корабля?»

«Это приказ! Следи за вторым!»

Кецаль склонил голову набок.

– Разговариваете с телохраном, полковник? Пусть даже не помышляет, я выстрелю! И катер я уничтожу первым!

– Может, поговорим по-мужски?

На лицо Луи легла задумчивость.

– По-мужски? Интересное предложение. Это значит не с помощью оружейного железа?

– Говорите вы очень убедительно, господин заместитель министра обороны, однако ведь и я так умею? А если перейти от уровня слов к уровню дел?

Кецаль поиграл прекрасно выведенными бровями с налётом жемчуга, оценивая соперника.

– Или вы только и умеете делать умное лицо? – добавил Антон иронии в тон сказанного.

Глаза Кецаля вспыхнули угрожающим блеском, словно с них спала заслонка сдержанности.

– Зато вы так уверены в себе, сеньор Лихов, что даже завидно.

– Это всё слова.

Антон включил автоматику «кокоса», приказал компьютеру костюма провести процедуру освобождения экипировки.

Автоматика повиновалась.

«Универсал» на плече костюма плавно поднял рыльце в потолок ангара, излучатель изменил форму, спрятался в плечо. Треснули геккончики креплений плечевых, нагрудных и ножных бронепластин, отстегнулся паук скелетон-системы. Сами собой отстегнулись застёжки разгрузки со всеми карманами, кроме набедренных.

Антон почувствовал тепловой укол в левое бедро: словно конэцкэ странным образом почувствовал намерение носителя снять костюм и просигнализировал об этом.

В два движения снял с себя всю сложную «кольчугу» защиты, оставаясь в собственно костюме из графура – жидкого углеродного металлокомпозита, способного заращивать дырки. Сделал приглашающий жест.

Кецаль с любопытством следил за ним, не двигаясь с места, оценивая внешние параметры соперника. Он, конечно, мог выстрелить из своего «универсала», поверив, что противник беззащитен, но с другой стороны на него смотрел висящий под потолком «голем», и это останавливало генерала.

– Смелее. – Антон добавил в голос сарказма. – Или слабо?

Глаза Кецаля метнули молнии. Одно мгновение он стоял с окаменевшими губами, решая, стрелять в безоружного или нет, или лучше взять в плен, что тоже было проблематично под прицелом катера. Победила спесь.

Раздались посвистывания и треск воздушных разъёмов и геккончиков. Кецаль освободился от внешней «кольчуги», шагнул вперёд. Цвет его костюма отличался от цвета российских десантных комби. У Антона он был зеленовато-серый, у перуанца – фиолетово-красный. Наплывы материала и формы костюма скрывали наличие под ним каких-то дополнений, поэтому Антон приказал терафиму:

«Мур, проанализируй, что он может скрывать».

«Всё что угодно», – проворчал терафим.

– Но прежде уговор! – проговорил Антон вслух. – Если побеждаю я, ваша операция отменяется. Вы отпускаете Роки… полковника Ахаа, прекращаете контакты с Хомозавром и возвращаетесь в свои каюты.

– Почему не тюремные камеры?

– Тюремных камер у нас нет.

– Как благородно! – скривил губы Кецаль. И вдруг без всякого приготовления (терафим не успел предупредить хозяина) и перехода из расслабленного состояния в боевое буквально выстрелил телом в противника. Показалось – исчез в десяти метрах от него и оказался рядом (бог ты мой, это же темп уровня супермастера), мгновенно нанося удар, да ещё с выплеском энергии!

Мало того, удар получился массивным (килограммов на шестьсот!), да ещё каким-то странным, двойным: кулаком в область сердца, в сплетение аорты и сердечной мышцы, что нередко приводит к смерти бойца, и чем-то ещё (не кулак, не нога и даже не лоб) в голову!

Если первый и не пробил костюм, то второй отозвался треском костей черепа (ощущение было именно таким) и страшной болью в затылке!

Завопил терафим:

«Пси-вброс! Паралик-два!»

И только после этого, уже взлетая в воздух от первого удара, Антон понял, что противник подло обманул его, выстрелив из парализатора, вмонтированного в нагрудник либо вшитого под кожу грудной клетки.

Мгновенно отозвалась нанозащита вшинника, купируя реакцию нервных и симпатических путей, заработали гармонизаторы состояния, очищая ганглии от сгоревших синапсов. Терафим, конечно, не смог заблокировать нейроимпульс такой силы, однако всё же отразил часть энергии и помог вшиннику, да и закалённая психика космолётчика подставила под разряд свои пси-структуры. Пролетев по воздуху метров семь, Антон сгруппироваться не успел, да и не стоило этого делать на глазах перуанца, способного ударить из пси-деструктора (это был знаменитый китайский «ласковый петух»), и с картинной тяжеловесностью грохнулся спиной на пол отсека.

Кецаль не выстрелил, обладая нередким сущностным недостатком такого рода людей – гордыней, порождающей высокомерие и презрение к остальным людям. Таким кажется, что они во всём правы, всё делают лучше, умней и быстрей, хотя жизнь всегда ставит их на место.

– Похоже, проблема решена, – сказал он с удовлетворением. – А вы слабее, чем я думал, полковник. Плохо вас учат сопротивляться нейроанаболикам.

– Добивай его, дон Луи! – крикнул Херард.

– Он нам ещё пригодится. Зазомбируем, и парнишка будет подчиняться как миленький.

– А я бы не стал рис… – Серхио не договорил, замолчав на полуслове.

Кецаль поднял голову.

– Не спускай с сеньориты Роки глаз!

Херард не ответил и не пошевелился.

Кецаль насторожился, переключая внимание на генерала, и это было его фатальной ошибкой. Но понял он это слишком поздно, когда Антон, вбивая в мышцы тела темп, оказался рядом. Перуанец дёрнулся, разворачиваясь, увидел глаза противника, ослепительно голубые, полные ледяной сосредоточенности, но не злобы или ненависти. Глаза человека иного мира, жаждущего не власти, а справедливости.

Миг прошёл.

Антон ударил.

Кецаль взлетел в воздух, как давеча сам Лихов, взмахнув руками словно птица, ударился о стену отсека в десяти метрах от Антона, сполз на пол.

Рядом в стене протаяла дыра люка, в неё скользнула размазанная от скорости полупрозрачная фигура охранбота, за ней вторая. В течение двух секунд они запеленали тело перуанца лентами фиксаторов, натянули на голову колпак бионейтрализатора.

В отсек ворвались бойцы Щёголева.

– Отнесите в медотсек, – сказал Антон, расслабляясь чуть ли не до беспамятства. Но искин костюма добавил в кровь адреналина, и он вернулся к защитной оболочке, начал возвращать «кокосу» его допы.

Ника и Артур Редин помогли ему.

– Вася, что ты сделал с Херардом?

– Вколол ему дозу сипа, – отозвался Щёголев виноватым голосом.

Антон выругался. Он совсем забыл, что катер имеет наномет, стреляющий порциями парализующих нанитов. Драку можно было и не начинать, выстрелив из наномета. Но, с другой стороны, неизвестно, как отреагировали бы на это перуанцы, вооружённые не хуже заправских киллеров.

– Стоум, запакуй Хомозавра.

В отсеке появилась команда формехов.

Антон взлетел к люльке, где без движения стоял Серхио Херард и лежала Рокита, стиснутая с двух сторон двумя сервисботами. Она была без сознания и ни на что не реагировала.

Подлетел Щёголев, за ним пассажиры катера.

– К Эскулапу её! А этого засранца в каюту и на замок!

Космолётчики засуетились.

Через несколько минут в отсеке осталась только роботехника.

Последним покидал трюм Антон. Кинул взгляд на кубоформы Хомозавра, и ему вдруг показалось, что тот смотрит на него с угрюмой подозрительностью.

«Кто ты?» – спросил он мысленно.

«Твой предок», – ответили ему. А может быть, это просто показалось после сурового нервного напряжения.

Зал качнуло.

Послышались голоса экипажа, роботы перестал порхать как бабочки.

– Что там?! – опомнился Антон, бросаясь к лифту отсека.

– Новое нападение, – невнятно прошепелявил Стоум. – Маневрирую.

Содрогнулся коридор.

– Тревога! Все по местам! Кто напал?! Мы же висим под поверхностью звезды!

– Выявляю.

Качка усилилась, хотя этого не должно было случиться: гравикомпенсаторы легко справлялись и с ускорением в тысячу «же».

– Мои возможности… на пределе! – прохрипел Стоум. – Максимальное время отсечки управления – четыре секунды!

Антон понял, что добраться до рубки не успеет.

– Куда глаза…

– Выполняю.

И в голову хлынула пустота…