Если бы не установленный в Замке цифранж, вряд ли Вия чувствовала бы комфорт, достойный красивой женщины. Отсутствие привычной компании друзей, знакомых, родственников, связей, работы, конечно, тяготило, однако она была не одна, а с Всеволодом Шапиро, признанным величайшим физиком-космологом начала века, и другой компании не желала. Обоих объединили тяга к новым открытиям, интерес к путешествиям, а главное – любовь, в чём Вия призналась себе полгода назад.

Когда оба встретились на борту крейсера «Ра», в научную группу которого попала Вия Аматуни, ксеноархеолог и лингвист, ей даже в голову не могло прийти, что она влюбится в этого крупнотелого, импозантно выпуклого (большой живот, крутые плечи, выдающийся лоб) и слишком говорливого, как ей показалось, мужчину шестидесяти шести лет от роду, то есть на тридцать четыре года старше самой Вии. Но Всеволод постепенно вошёл в её жизнь сначала как интереснейший собеседник, умеющий говорить лаконичными каламбурами, потом как путешественник по многим мирам Вселенной с большим стажем, побывавший в удивительных местах, в том числе и в тюремных казематах боевых роботов Предтеч, и встречавший невероятно сложные формы жизни.

Потом космолётчики российской Даль-разведки совершили поход в центр гипергалактического скопления Ланиакею, обнаружили портал в Тьмир (как земные учёные назвали «обратную» обычной барионной тёмную Вселенную, которая, по утверждениям Всеволода, и являлась второй половиной Мультиверсума со знаком «минус», то есть Вселенной из антиматерии) и спустились в этот «подвал» Большой Вселенной, где располагался замок земных Драконов Смерти. Как оказалось, эти земные ящеры пятьдесят миллионов лет назад затеяли передел собственности Вселенной, начав глобальную всегалактическую войну, однако потерпели поражение и сбежали в другие варианты Мультиверса. Но перед этим успели построить не только древнюю систему метро (мгновенного транспорта) – сеть внепространственных «струнных» тоннелей, на которую изредка натыкались люди, – но и порталы в Тьмир, а оттуда ещё дальше. Куда именно, Вия из объяснений Шапиро не поняла, несмотря на все свои высшие образования и опыт работы ксенологом. Впрочем, это её интересовало постольку-поскольку, пока интерес к теме проявлял Всеволод. А он умел не только увлечь других людей своими идеями, но и влюблять в себя красивых женщин, к каковым, несомненно, принадлежала и Вия: рослая брюнетка с прекрасной фигурой и смуглым от природы лицом, на котором сияли лиловые влажные глаза и призывно выделялись красивого рисунка губы, которые любил целовать Всеволод.

– Ты самая прекрасная женщина во Вселенной, Ви! – говорил он при этом безо всякого лукавства, возникавшего у мужчин, страстно желавших женщину.

– Если ты имеешь в виду Тьмир, то да, – смеялась она.

– Я имею в виду весь Мультиверс!

– Вернёмся домой, ты встретишь ещё более красивую женщину и забудешь про меня.

– Может, и встречу, но ведь любовь не набор эмоций, действий и желаний, которые приходят и уходят. Любовь – это состояние бытия, которое есть ты!

Конечно, она задумывалась над своей дальнейшей судьбой, вспоминая родных и близких, оставшихся на Земле, но никогда бы не смогла бросить «космического» мужа и вернуться одна. Даже если бы он потерял к ней чувства.

Между тем за полгода, прошедшие с момента поселения пары в Замке Драконов вместе с парой Дарислав – Диана, они вместе и отдельными парами не насытились ни друг другом, ни путешествиями по колоссальным ландшафтам Тьмира и Мультиверсума, путь в который открывал им портал Драконов.

Вскоре после того, как крейсер «Ра» спас Всеволода и Вию, застрявших в одном из вариантов Мультивселенной, Дарислав и Диана через портал отправились в большое путешествие по другим вариантам. А оставшаяся пара за месяц посетила целых восемь веток Мультиверса (Тьмир их пока не заинтересовал) и решила отдохнуть, исследуя миры посредством беспилотников, десяток которых им оставил экипаж «Ра». Так можно было любоваться пейзажами иных пространств, не рискуя жизнью, и экшн закончился.

Копун со свой подругой Дианаей ушли из Замка ещё раньше, чем Дарислав с Дианой. При расставании бывший Вестник Апокалипсиса сообщил, что ему хочется подробнее изучить Тьмир, но при необходимости с ним всегда можно будет связаться.

Бывший моллюскор, превращённый в женщину Земли (психически и эмоционально), при этом не потерял своих боевых информационных и энергетических кондиций, оставаясь боевым роботом Моран, хозяев Ланиакеи, и было интересно наблюдать за этой парой искусственных интеллектов, почувствовавших вкус к жизни, а не к её разрушению.

Поначалу их отсутствие в Замке Вию не особенно расстраивало, потому что они продолжали путешествовать по веткам и потом долго обсуждать свои впечатления в уютном дворике туристического патти.

Модуль развернул дворик как гостиницу на два глэмпера (один принадлежал им, другой – паре Диана – Дарислав), создав соответствующие пейзажи снаружи и интерьеры внутри, которые можно было время от времени менять, подогнал силу притяжения под земную, и по вечерам (относительным, конечно) в них было очень удобно пить вино или кофе под тихую музыку (Вия любила Верди, Всеволод – мелодии русских композиторов и народные песни) и рассуждать о судьбах Мироздания. При этом внешний цифранж можно было выбрать как земной, так и инопланетный, потому иногда пара рассматривала настоящее небо Тьмира за пределами Замка. Небо это было белым, как снежное поле, и на нём виднелись красивые фрактальные узоры местных «звёздных» скоплений, от которых невозможно было отвести глаз.

Экипаж крейсера оставил им на всякий случай и запасной когг высшей защиты, который дал бы пассажирам продержаться на борту не меньше месяца, до прибытия спасателей, но они им воспользовались лишь один раз. Всеволоду захотелось посмотреть на ближайшую «планету», а по сути локон фрактала, на котором Копун как-то обнаружил разбитый шлюп Драконов.

Они залезли в «голем» и вылетели за пределы Узла Тьмира, в котором Драконы Смерти в качестве репера и портала связи с земным космосом и возвели свой Замок.

Полюбовались на Узел, защищённый слоем поляризованного вакуума, отчего он казался гладким полупрозрачным шаром, потом махнули к соседней «планете», ничем не накрытой, поэтому похожей на сложнейший завиток какой-то фрактальной композиции, и нашли катер.

По-видимому, земные драконы тоже изучали местные, тьмирские, материальные системы и гибли при этом, иначе их катер не остался бы лежать забытым пятьдесят миллионов лет. Сохранился же он по той причине, что материя Тьмира абсолютно отличалась от материи барионного космоса. Все эти фрактальные ветви и колючки состояли не из протонов, нейтронов, электронов и кварков, а из странных композиций кварков, один из видов которых земные учёные назвали страпельками – от слов «странные» и «капельки». И вакуум Тьмира вовсе не походил на вакуум плюсовой материи. Если в «земном» космосе реликтовое излучение с температурой 2,7 Кельвина не воспринималось человеческим зрением и космос был тёмен, то в Тьмире оно заставляло пространство светиться, как будто его температура здесь достигала сотен градусов.

Всеволод втолковывал спутнице эти поразительные эффекты не раз, но она так и не поняла полностью его объяснения. Да и не хотела вникать. Достаточно было оценивать чужую красоту визуально. Она даже посочувствовала погибшему ящеру-космонавту, высохшему до скелета, обтянутого не то чешуйчатой кожей, не то похожим на кожу скафандром.

Неожиданно Всеволод согласился с ней.

– Не все драконы были злодеями и разрушителями, – сказал он. – Люди тоже разные, но убийц и негодяев среди них намного меньше, чем нормальных особей.

– «Особей»? – фыркнула женщина. – Тогда и ты особь?

– А чем я отличаюсь от всех? Разве что размером черепа.

– Не только черепа, – лукаво прищурилась Вия. – Но ты же сам говорил, что люди не просто несовершенны в массе своей, они злонамеренно несовершенны.

Всеволод ухмыльнулся.

– Всё равно люди мне как-то ближе. Лучше быть человеком, чем ксеноморфом.

– Почему?

– А как бы я мог заниматься с тобой любовью, если бы у меня были такие зверские формы, как у этого несчастного дракона?

Вия посмотрела на катер без крыши, висевший над ящером на высоте десяти метров и засмеялась.

– Умеешь найти убедительный ответ. Но ты симпатичней, если выбирать. Кстати, я, естественно, знакома со всеми теориями о тёмной материи, хотя что такое вимпы[16] – не очень хорошо представляю. Почему здесь, в Тьмире, они создают такие странные колючие конфигурации?

– Не очень-то они и странные, на самом деле это гравитоны, только без «шубы» других элементарных частиц, съедающих массу в нашем барионном мире. Хотя тёмные звёзды и в Тьмире имеют не сферическую форму, они при этом подчиняются гравитации.

– А планеты?

– Для создания планет сгущений масс вимпов не хватает, поэтому они собираются в такие причудливые заросли фракталов. К тому же и вакуум Тьмира отличается от нашего вакуума наличием дополнительных взаимодействий негравитационного характера. Помнишь, мы побывали в какой-то ветви Мультиверса, пространство которого свёрнуто в форме цилиндра?

– Мы там чуть не застряли, – улыбнулась Вия.

– Потому что в нём осциллировали непространственные измерения, меняя ландшафт с каждым мгновением. Трудно было найти координаты обратного портала.

Шапиро поднял катер выше и повёл вдоль гигантского куста можжевельника, при отдалении от него превратившегося в колючий горный хребет.

– Красиво, – проговорила восхищённая женщина.

– Здесь полно красивых фрактальных композиций, – согласился физик. – А существуют миры ещё более необычные, мы с тобой посетили всего десяток вариантов. Я, например, мечтаю встретить ветвь, где маловероятные процессы пойдут против энтропийного потока.

– И что там происходит?

– Время в такой ветви течёт вспять, то есть в противоположную сторону от нашего.

– Назад?! – удивилась Вия.

– Или под углом, – развеселился Всеволод. – Или вообще струится по кольцу.

– А это как?

– Кривизна его пространства закольцовывает время, но это уже область иных измерений.

– Не могу представить!

– Я тоже, – засмеялся он. – И вообще никто из трёхмерных существ не сможет.

– А Копун?

– Копун? – Шапиро почесал в затылке. – Может быть, он и сможет, уж очень совершенен его мозг. Хотя не уверен.

– А драконы?

– И они не боги.

Ветвь «планеты» отдалилась, превращаясь в гусеницу со множеством шерстинок и ног.

– Как ты думаешь, куда отсюда ушли драконы? – задумчиво спросила Вия.

– В другие ветви континуума Мультиверса. Мы же встречали их следы.

– Да, следы, но не самих драконов. Они оставили сооружения, фабрики по изготовлению оружия и боевых роботов и исчезли. Вымерли, что ли?

Шапиро покачал головой.

– Ну и вопросы вы задаёте, сударыня! Вот что значит влияние чужого вакуума на женское воображение.

– Думаешь, это вакуум на меня воздействует?

– Что же ещё? Но вопрос действительно интересный. Куда могли пойти наши земные хищные предки, кроме как в соседние ветви Мультиверса?

– У Хайяма есть такие строки: «Откуда мы пришли, куда свой путь вершим?»

– «В чём нашей жизни смысл? – подхватил Всеволод. – Он нам непостижим!» Кстати, в этом с Омаром солидарен.

Вия с интересом посмотрела на спутника.

– Ты читал Хайяма?

– Полное имя – Гия́с-ад-Ди́н Абу-ль-Фатх Ома́р ибн Ибрахи́м Хайя́м Нишапури́. Конечно, читал, это же гениальная классика поэзии. Чему ты удивляешься?

– Во-первых, нынче вообще мало кто читает. Во-вторых, редко встретишь взрослого мужчину, да ещё увлекающегося космологией, который читает стихи.

– Считай, тебе повезло.

– Так что ты скажешь о цели драконов?

– Надо подумать.

– А я уже придумала.

Шапиро развернул катер к «планете» с Замком.

– Идея стоит шампанского? У нас ещё осталось несколько бутылок благодаря тому же Копуну.

– Сам решай.

– Колись.

– Драконы были хищниками.

– Не спорю. Поэтому и мы, их потомки, тоже хищники.

– Они затеяли передел Вселенной, но им дали по зубам другие хищники, помощней, и наши предки удрали…

– …в другую метавселенную.

– Нет.

– В будущее?

– В прошлое, причём абсолютное.

– Не понял.

– Они нашли обратный ход за нуль времён!

Всеволод остановил «голем», озадаченно уставился на женщину, сдвинув брови.

– За нуль… времён?

– Ну да, за границу Большого Взрыва, если хочешь. Сам же утверждал, что наша Вселенная есть реликт предыдущей, откуда рванула флуктуация вакуума либо фазовый переход ложного вакуума в истинный.

– О! – удивлённо округлил глаза Всеволод. – Говоришь как дипломированный эксперт по космологии!

– От тебя набралась, – фыркнула Вия. – Так что, профессор, идея хорошая?

– Классная! Честно! Даже жалко, что она не мне пришла в голову.

– Дарю.

– Надо пообщаться с Копуном. Думаю, его тоже это заинтересует.

– Мы и собирались встретиться. Да и с друзьями давно не виделись. Давай свяжемся со всеми и пригласим к нам в Замок. Тем более что у тебя скоро день рождения.

– Двадцать четвёртого…

– Успеем.

– Боюсь, до Дарислава и Дианы мы не достучимся.

– Почему? Они же оставили всеволновой КЗП.

– И запутанный передатчик не поможет, если они глубоко нырнули в Мультиверс.

– Тогда давай поищем Копуна, если он в Тьмире, а он найдёт наших.

– Ты так глубоко веришь в его возможности?

– А ты нет?

Шапиро расплылся в ухмылке, вспоминая самого человечного из Вестников Апокалипсиса, нередко общавшегося с людьми в образе молодого человека лет двадцати пяти, обладавшего самой настоящей магией лучших человеческих качеств.

– Я его нежно люблю.

Вия засмеялась, обняв физика. Оглянулась.

– Знаешь, я подумала… ведь этот разбитый модуль с драконом не мог прилететь в Тьмир один?

– Разумеется. Этот аппарат предназначен не для галактических путешествий.

– То есть это десантник. Почему же его бросили, не стали искать?

Всеволод тоже кинул взгляд на удалявшуюся гусеницу, тонувшую на фоне других фрактальных узорчиков и россыпи точек.

– Трудно сказать, не зная причин.

– Может, где-то и целый корабль драконов торчит на ветвях?

– Хорошая мысль, – одобрительно кивнул он. – Можно попробовать поискать. Но уже скоро обед, поедим, отдохнём, позовём Копуна, а если не отзовётся, поищем транспортник дракошек. Самому интересно посмотреть на дизайн их космических посудин.

«Голем» встал на шпуг, за десять секунд набрал полусветовую скорость, и через полчаса впереди из лохматого шарика выросла бликующая сфера узла темноматериальных пересечений, на котором Драконы Смерти возвели Замок.

Сторож псевдопланеты, установленный Копуном, пропустил катер.

Шапиро посадил его на дне кратера с отвесными стенами, по которым стекал к озеру виртуальный водопад, прямо напротив колоннады Замка, формой напоминавшего создателя-дракона, и рядом с двумя модулями туристического глэмпинга. Помог спутнице вылезти из кабины, и оба замерли, увидев, как из-за колонн выбираются два гигантских существа: пульсирующий выпуклостями чёрного тела слизняк размерами с катер и двуногий и четырёхлапый динозавр, свирепая морда которого была украшена рогом.

– Ай! – испугалась Вия, прячась за Всеволода.

Тот вырастил на плече кокоса «универсал»… и вдруг побежал навстречу паре монстров, расставив руки, с криком:

– Лопни мои глаза – други мои!

* * *

Застолье, устроенное хозяевами туристической капсулы по случаю прибытия гостей, нельзя было описать так, как его описывали русские классики: «Я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, в рот не попало». При этом был и мёд, и шампанское, и вкусно приготовленные кухонным комбайном «Скатерть-самобранка» яства. Несмотря на голографическую сущность гостей – Копун и Дианая не являлись существами из плоти и крови, – они ели и пили как жители Земли, и радовались шуткам не меньше натуральных землян.

Идея предстать перед взорами Всеволода и Вии в образе жутких монстров принадлежала Копуну, однако подруга его не поддержала, в том смысле, что не стала воображать себя чудовищем и показала лишь истинную форму моллюскора. Копун же выбрал фэнтезийный образ пострашней, чтобы посмотреть на реакцию друзей, но смог испугать только Вию. Всеволод сразу догадался, кто появился перед ними, имея кроме распределённого по кокосу комплекса датчиков ещё и хорошую экстрасенсорику.

Устроились «на веранде» в «коттедже» обитателей Замка, соорудили полноценный обед, выпили и принялись делиться открытиями и впечатлениями от своих походов по глубинам Мультиверса.

Первым о накопленном опыте рассказал Всеволод, прибегая к помощи Вии. Потом наступила очередь бывших боевых роботов.

Оказалось, что Копун, имея исследовательскую жилку, решил поискать в Тьмире объекты, соответствующие удивительным явлениям в барионной Вселенной. Речь шла о квазарах, супергалактических стенах, войдах и объектах, которые он назвал «узлами Хокинга» – от фамилии учёного двадцать первого века, предложившего гипотезу испарения чёрных дыр. Поиски этих экзотических объектов отнимали много времени, но для бывших киллерботов давно исчезнувших цивилизаций это не являлось препятствием и не надоедало. Упорства им было не занимать.

– Секундочку, – остановила его Вия, раскрасневшаяся от вина и радостных ощущений, отчего она стала ещё красивей. – Я не спец по метакосмологии. Чёрные дыры, сверхскопления и войды мне понятны. Что такое «узлы Хокинга»?

Копун, перенявший от Дарислава Волкова многие черты лица, позы и мины при разговоре, как Дианая – такие же черты лица Дианы, мгновенным росчерком пальца нарисовал в воздухе дымный шар диаметром с метр, внутри которого проросло нечто вроде чернильной кляксы.

– Это условное изображение квантовой флуктуации вакуумной пены, кусочек структуры Калаби-Яу, – сказал он тоном коуча. – Размеры – десять в минус сорок четвёртой степени сантиметра.

Клякса растеклась ручейками, расширяясь до размеров сферы. В её центре родилось светящееся ядрышко миндаля.

– Если думаете, что это начало инфляционного расширения родившегося континуума чёрной дыры, то ошибаетесь. Я показал обратное движение, то есть запустил процесс вспять.

Шапиро застыл с открытым ртом.

– Вспять…

– Сева, мы же только что с тобой об этом говорили! – с удивлением сказала Вия.

Копун посмотрел на неё с любопытством.

– Вы говорили о переходе чёрных дыр из нашей барионной Вселенной в Тьмир?

– Из предыдущей в нашу барионную, – опомнился Шапиро. – Как же всё-таки пересекаются наши мысли!

– И как давно вы занимаетесь следами прежнего эона?

– Да ещё вплотную не занимались, просто появилась идея проследить, куда девались драконы и кто к нам переселился из прошлой Вселенной.

– Я тоже этим страдаю. Великая цель – выяснить…

– Стойте! – подняла руку Дианая.

Шапиро мимолётно представил, как это делает моллюскор – выращивает из своего тела чёрную псевдолапу, и ему стало не по себе.

– Стойте! – повторила копия Дианы. – Не начинайте свои головоломные дебаты о физических процессах, в которых мы слабо разбираемся. Поговорим лучше о других интересных вещах.

– Спасибо, Ди, – улыбнулась Вия. – У этих мужчин одно на уме – доказать, что они умнее женщин.

Дианая засмеялась без малейшей наигранности и фальши, и Всеволод подумал, что Копуну невероятным образом удалось вложить в искусственный интеллект моллюскора человеческую душу.

– Подожди, Виечка! – взмолился он. – Чтобы не возвращаться к этому, разреши пару вопросов?

Взгляды женщин встретились.

– Разрешим? – спросила Вия.

– Не больше двух, – согласилась Дианая.

– За вас! – со смехом поднял бокал Копун.

– Значит, ты искал соответствие барионных локул с их следами в Тьмире? – Шапиро пригубил золотистое вино. – У нас войды – области пространства, практически лишённые материи, а тут?

– У нас войды на самом деле – следы локального раздувания пространства, длившегося очень короткое время ниже планковских размеров.

– Десять в минус тридцать четвёртой степени…

– И меньше. Поэтому они породили не целые метавселенные наподобие нашей, а пузыри чистого вакуума в масштабе сотен миллионов световых лет. В Тьмире войдов таких размеров нет, зато в районах, координатно совпадающих с местами расположения войдов, мы обнаружили интересные артефакты.

– Что?

– На мой взгляд, это выходы первичных многомерных трещин континуума, которые впоследствии первые разумники приспособили под сеть метро.

– Да ладно! – подскочил изумлённо Шапиро. – Шутишь?

– Нет, я серьёзно.

– Я думал, эту сеть строили драконы.

– Они только приспособили первичную сеть для своих нужд. Их портал в Замке, по сути, есть вход в первичную систему метро, он же – «узел Хокинга». Кстати, наши супергалактические стены – это волны гравитации, порождённые цепями первичных же чёрных дыр и тоннелей. В них звёзды и галактики рождались чаще, образуя стены.

– Зашквар!

– Можно подумать, ты этого не знал.

– Знал, но, во-первых, не всё, а во-вторых, не обобщал, как ты.

– Интересно, что ты скажешь, если узнаешь об ещё более ранних этапах рождения нашего Мироздания.

– Чего я не знаю?

– Парни! – сердито сказала Вия.

– Виечка, дорогая! – взмолился Всеволод, чуть не расплескав шампанское. Залпом допил бокал. – Давай, дружище, доводи меня до инфаркта!

– По моим расчётам, в предыдущем эоне тоже шла война, и наша Вселенная откололась от него генетически не благодаря флуктуационным процессам, а из-за побега одного из тамошних Разумов. Где-то есть прямой штрек этого выхода, пробивший мембрану потенциального барьера при коллапсе эона, так сказать, квантовый пробой, который и породил Большой Взрыв, а на самом деле фазовый переход с сохранением многих генетических линий и физических законов… Не всех, конечно. В Тьмире я нашёл слабый хвостик пробоя в виде размытой кильватерной струи реликтового излучения. В нашем мире такой лёд тоже должен был сохраниться.

– Можно поискать…

– Мужчины!

– Ох! – Всеволод зажал рот ладонью.

– Всё, милые подруги, закончили, – засмеялся Копун. – Сделайте нам по молочному коктейлю. Сева, ты не против?

– Я всегда за! – воскликнул Шапиро.

– А хорошо у вас тут, – заметил Копун, делая вид, что с интересом рассматривает интерьер веранды и водопад за скальной платформой, на которой стоял Замок. – Почти как на Земле. Не скучаете?

Всеволод в замешательстве глянул на Вию, но она с улыбкой приподняла бокал, не поддаваясь всплеску грусти.

– Мы же не навечно здесь поселились? Заскучаем – вы нас отвезёте на Землю.

– Как скажете. А нынешние планы у вас какие?

– Да в общем-то, никаких особенных мы не строили.

– Путешествуем, отдыхаем, – добавила Вия. – Вот теперь по вашей инициативе он загорелся найти вход в мегаметро, объединяющее все метавселенные.

– Все вряд ли, метавселенных в Мультиверсе бесконечное количество. Если только сеть не является каким-то законом Большой Вселенной. И ещё неизвестно, существует ли такое метро или нет.

– Но поискать-то можно? – сказал Шапиро. – Ведь драконы и в самом деле куда-то сгинули из нашей барионной Вселенной. Могли и в предыдущую метавселенную махнуть. Я лично очень хотел бы посмотреть, каким был прошлый эон.

– В этом мы схожи, – рассмеялся Копун. – Недавно я пытался просчитать, какие физические законы прошлой метаструктуры могли сохраниться в нашей после перехода потенциального барьера между эонами, а также какие могли существовать там вместе с сохранившимися. Получилось нечто очень необычное. Прошлый эон реализовал не только три пространственных измерения: длину, ширину и высоту, – но и последующие: четвёртое, пятое и так далее. Это усложнило континуум до невероятных масштабов. Я не смог визуально вообразить ни одного приемлемого устойчивого варианта.

Шапиро кивнул.

– Если уж фрактал трудно представить как структурную сложность, бесконечно вложенную саму в себя, то, чтобы вообразить сложность многомерных пересечений, человеку надо иметь такой же многомерный мозг.

– У него он есть, – простодушно заметила Дианая.

Всеволод озабоченно посмотрел на бывшего Вестника.

Тот развёл руками с извиняющей улыбкой.

– Да, мне доступны некоторые измерения, вернее, я могу их разворачивать, однако тем не менее я не бог и не могу объять необъятное, как говорил известный виртуальный русский классик Козьма Прутков.

Потрясённые познаниями неземного боевого робота в области изречений русских писателей, Всеволод и Вия переглянулись.

– Вот! – подняла палец вверх Дианая. – Он недавно цитировал поэтов, читал ваши стихи и пел русские песни.

Копун изобразил смущение.

– Ну да, я скачал всю вашу историю и культурные традиции. Но ведь это не делает меня богом?

– Богом – нет, человеком – да! – с чувством сказал Шапиро. – Не знал, что ты манипулируешь другими измерениями.

– Повезло.

– Итак, – сказала Вия. – Что решаем?

Мужчины обменялись взглядами.

– Переночуем у вас, – проговорил Копун.

– Тебе же сон не нужен.

– Порядок есть порядок, надо уважать природные циклы хозяев этого замечательного кэмпинга. Тем более что нам ещё есть что рассказать. Завтра свяжемся с Дариславом и Дианой и решим, куда направиться всей компанией.

– Искать вход в прошлый эон? – предложил Всеволод.

– Не возражаю.

Шапиро наполнил всем бокалы, поднял свой.

– За успех безнадёжного дела, мои дорогие, как говорил какой-то классик?

Сквозь раздавшийся смех звякнули столкнувшиеся бокалы.