В обед, по пути домой, Нюра забежала в правление, зачем — забыла сразу же и начисто.

— Ну и чудак же твой… квартирант! — хохотнул Кенсорин Прохорович, председатель. А Яков Малов, пристроившийся со своими бумагами к его столу сбоку, только покосился на Нюру, скользнул по ее лицу холодным, невидящим взглядом.

— Ха-ха! Пришел проситься на работу и развел тут какую-то антимонию о садах!

— Что же вы ему сказали?

— Ха-ха! Вот Яков Григорьевич отбрил его!

— Что ты ему сказал, Яков Григорьевич?

Малов важно помедлил, по-гусиному вывернул шею и, глядя куда-то поверх Нюриной головы, смилостивился ответить:

— Я ничего не сказал ему. Я только спросил «Ты и у немцев сады разводил?»

— И он не смазал тебе по морде?

Лицо Кенсорина Прохоровича вытянулось. Малов усмехнулся криво:

— Попробовал бы он… Живо загремел бы обратным ходом туда, откуда прибыл. Насколько я понял по его физиономии, он и сам отлично понимает свое положение.

— Эх, и г . . . . же ты, Яшка-Малашка!

— Н-но, ты!

Нюра брезгливо отмахнулась и выбежала вон. На крыльце она столкнулась с Иваном Михайловичем. Он вцепился в ее руку.

— Что случилось, Анна?

И от него отмахнулась Нюра…

Но Иван Михайлович вскоре догнал ее на председательском ходке.

— Садись!

— А пошли бы вы все…

— Садись, говорю!

Не сбавляя хода, Иван Михайлович схватил Нюру за руку и насильно втащил в ходок. Гикнул на Самсона, огрел его нагайкой, и тот помчался во весь дух.

— Неужели наломали дров? — спросил счетовод уже у ворот дома. — Вот подлецы!

Нюра вбежала в дом и по детским глазам поняла: случилось худшее, что можно было только ожидать.

— Где папка? Никто не шелохнулся.

— Что молчите?!

Алеша медленно протянул, взяв со стола, листок бумаги, обрывок синей тетрадной обложки.

— Вот…

«Нюра! Все. Мне здесь не жить. Не хочу портить твою жизнь. Прощай».

Нюра прочитала, и руки ее упали, мертво вытянулись вдоль тела.

Вошел Иван Михайлович, осторожно поздоровался, снял фуражку. Никто не ответил на его приветствие.

— Что он еще сказал? — спросила Нюра.

Алешка густо покраснел, весь съежился, чуть ли не касаясь лбом столешницы, Зоя плаксиво сморщилась и отвернулась к окну. Один Вова ответил:

— Сказал: «Денег вам буду присылать»…

Что-то оборвалось в груди у Нюры. Она медленно пошла к двери, вышла на улицу и здесь, прислонившись к столбу ворот, закрыла глаза.