С обещания начал утро и Копорушкин:

— Я тебя досыта накормлю кое-чем другим кроме крапивы! — сказал он Нюре в поле, подъехав к ней вплотную на ходке.

— Что же ты, бригадир, колхозную картошку вытаптываешь? — не в пример зачинщику громко поддержала разговор Нюра и выжидательно оперлась о черенок тяпки.

— Я тя вытопчу! — все так же тихо погрозил Копорушкин. Он знал, что за ними следят сейчас десятки пар женских глаз, и улыбался миленько, давая этим понять, что они с Нюрой продолжают любезничать после ночи. — Я тебя потопчу, как петух курицу! Поняла!

Теперь он неотрывно смотрел ей в лицо. Вернее, старался смотреть — Нюре ни разу не удалось поймать его взгляд. Она присмотрелась и усмехнулась: э-э, нет, это глаза не загнанного зверя, а зверя, притаившегося для прыжка.

— Чего ты дуришь-то, чего? — как бы успокаиваясь, спросил Артемий и осторожно выполз из ходка. — Чего ты строишь из себя недотрогу? Со Степкой небось… Шибко хвалил он тебя…

Подошел ближе, оперся на палку, приблизил лицо, еще пуще вспухшее от злой улыбки, и угрожающе пробубнил:

— Чтоб сегодня полный порядок был, когда я приду. Поняла, мать твою так?!

Нюра осмотрелась.

Она была одинока в своей беде. Все, кто был в поле, смотрели в их сторону, даже руки приложили козырьками ко лбу, чтобы солнце не мешало, чтобы не пропустить ничего из того, что тут будет. Но — только и всего! Никто с места не сдвинется, чтобы выручить Нюру…

— На тебе «полный порядок»! — выкрикнула Нюра и закатила Копорушкину звучную пощечину.

— А-а-а! Ты э-э-эдак, стерва!

Нюра не стала ждать да выяснять, ударить ли он собрался или просто для устрашения поднял палку. Подхватила тяпку и с размаху, не целясь, сунула черенок в ненавистное лицо… Должно быть, немалую силу она применила: Копорушкин грузно рухнул на землю.

С воем, с дико выкатившимися глазами прибежала со своей полоски Фрося, вцепилась ему в волосы, принялась пинать его куда попало: в живот, в пах, в грудь, в лицо.

— Чего ты лежачего-то! — всполошились собравшиеся вмиг бабы и с большим трудом оттащили ее в сторону.

— Пустите меня, пустите! Он мою жизнь загубил! — вопила Фрося и все пыталась пинком достать ползающего в борозде Копорушкина.