Билл Лицын, мог смело считать себя счастливчиком. Там, где другие сошли с ума, он — остался при своём рассудке. Там, где другие умерли — он выжил! Пусть и человеком быть перестал, да и сам себе принадлежать тоже. Долг жизни, для него не пустой звук! Не просто, что-то эфемерное, поблагодарил, и пошел дальше, как ни в чем не бывало, силясь забыть, что вообще что-то было.

Назвать себя человеком чести-долга-службы, тем, кто всегда живет по совести и поступает так, как велит его сердца, он никогда бы не смог. Но и бессовестной скотиной, без чести и достоинства точно не был! И жить, как хочется, плюя на других, на всех вокруг без разбора, кто не вой, тоже, никогда не мог.

Понятия ответной благодарности и ответной услуги за услугу, даже если не просят ничего и готовы дарить услугу за бесплатно, для него никогда небыли пустым звуковом, и «уделом слабаков» он благодарность не считал. Даже он, прекрасно понимает, что такие долги, как долги жизни, спасения его рассудка и личности, надо отдавать служением, верностью, честью, и ответвлённой работой.

К тому же, без этой службы, без тех, кто его спас, он… тоже раб! Но уже у другого хозяина. И если пара детей, от него ничего по сути и не требует, и он сам выбирает, как и чем будет отдавать им свой неподъёмный долг, то вот тот, другой, владыка, что обитает за пределами созданной этими ангелами для укрытия его жалкой душонки территории, постоянно… требует убивать, разрушать, ненавидеть!

Этот иной хозяин, не столь добр! Не столь отстроено безучастен! И постоянно лезет в мысли! Постоянно навязывает своему слуге свою Волю! Постоянно требует… подчинятся! И быть… как все! Быть… рабом, одним из многих! Просто… марионеткой! И что бы услышать его Голос, этот иномирный шёпот тысячи голосов, не надо даже выходить с огороженной территории некой таинственной квартиры, достаточно просто высунуть наружу, прочь из неё, хотя бы часть своего тела — руку, например, в разбитое окно.

И все! И он сразу вспоминает тот ад! Те крики сослуживцев, обращенных в камень! То, как люди, лишённые возможности двигаться, и слитые разумами воедино, медленно, но верно сходят с ума! Как слышимый словно бы вдали, на периферии сознания шепот, медленно, но верно навязывает им всем свою волю! Как… в душе поселяется НЕНАВИСТЬ! Наносить ко всем людям! Ко всему живому! И всему проявлению разума во вселенной! Всему, что не ХАОС! Всему, что ему противостоит.

Как он постепенно теряет себя! Как постепенно теряет рассудок, вслед за товарищами, что уже и не люди… а некие чудовища, что еще, почему-то, умеют говорить. Как он, молится, умоляет, и верит во спасение! Но… понимает — его не будет! Никто не придет, никто не спасет, никто не поможет. Никто… не избавит их от страданий, и не вытащит их из этого ада куда-то прочь! Куда-то… вне той западни, куда они все, даже не понимая этого, нечаянно угодили.

Однако… чудо все же свершилось, и его спасли, а его товарищей, избавили от вечных мук. Два ангела во плоти, спустились с небес, и освободили людей от плена и участи хуже смерти. И ему тоже предлагали избавление, но он предпочел, отплатить за добро добром. Предпочел посвятить свою жизнь служению этим двум «детям» легкой смерти.

Дети поместили его в свою квартирку, что была защищена от того потустороннего шёпота. Тут тихо, спокойно, и можно даже забыть, что… он больше не человек. Что его товарищи погибли в той западне. И что… за пределами этого места, ему жить будет сродни пытке.

Лицын никогда не считал себя кем-то избранным. Даже на тестирование на охотников, проводимых в обязательном порядке всем школьникам, он относился с максимальным скепсисом и пренебрежением. Кто он? А к то охотники? И зная статистику, сколь малы процент пробудившихся на обычных людей, и не строя иллюзий, что он, тот самый избранный из малой доли, он никогда и не верил, что хоть кто-то даже просто из их класса или школы пробудет в себе силы.

Так и было! И в классе так точно никто не пробудил в себе магию охотника. В школе… возможно, было иначе — там учились многие! Но он не помнит, не слышал о пробужденных их учебного заведения, а значит, это был кто-то совсем мелкий, не стоящий даже капли внимания. И жизнь Билла была самой обычной!

Школа, университет, армия. Учеба, учеба, и учеба! Планы на будущие, те, иные, третьи. Думы о том. Что бы откупится от службы, но денег на это у семьи не было. Да и даже если бы и было, то их бы предпочли вложить в иного ребенка, в старшего, в сестру, она — умная! Но даже она, предпочла отслужить, хотя могла бы и откосить через беременность, или еще как — женщинам с этим проще! И к моменту поступления на службу её младшего брата, уже вернулась из армии.

Где она сейчас? Где его сестра сейчас? Женилась ли она? Работает ли по профилю? Стала ли как хотела, геологом, или же… нет, и что-то пошло не так? Есть ли дети? Стал ли он дядей… Неизвестно. Как и не ясно, помнит ли она вообще о своём брате, столько лет спустя. Или уже… давно забыла о том, что была когда-то не единственным ребенком в семье.

А где родители? Где они? Как они? Живы ли они? Тоже не ясно. О девушке, с которой казалось все было четко и дело к свадьбе шло, вообще, лучше даже и не вспоминать — она нашла другого уже спустя месяц разлуки! И возможно… скорее всего! У них уже дети, и они, уже, скорее всего, в школу пошли. И…

Так что да, это больная тема. И да, он хотел бы их всех навестить! Проведать, посмотреть на их жизнь! Порадоваться за них! За их простое человеческое счастье. Порадовать, что он выжил! Утешить… Но понимает — за пределами стен этой странной квартиры, из-за шёпота в голове, будет видеть в людях вокруг, лишь мишени полигона.

Армия… не успела вбить в него правильные установки куда можно стрелять, а куда нет. Он… вообще мало чему успел научится за то время, что успел отслужить! Однако… да, он уже умеет стрелять и драться! И… неизвестно к чему все приведет его встреча, с кем-нибудь из людей.

Он монстр! И это осознает. И для этого не обязательно слышать голоса в голове! Достаточно просто осознать тот факт, что ему, просто не нужна еда! Он банально забывает о том, что ему, как человеку, нужно есть и пить! Что это вот все, лежащее на столе для него, не просто так! Не просто милость, а необходимость! И человек простой, за столько дней без еды, а главное — без воды! Уже бы давно умер! А ему… ему как-то все равно.

Он даже малейшего дискомфорта и недомогания без пищи не чувствует! Его тело, словно бы фиксировано в состоянии, и всегда одинаково комфортно для разума. И пища, не приносит сытости, никакого либо особого удовольствия. А вода… просто словно бы растворяется внутри. И питается он как у годно, но точно не как человек.

Да что там есть да пить! Он что человек дышит забывает! Годы плена в камне оставили свой отпечаток на его сознании. Извратили личность, и видение окружающего мира. Он… чувствует всю территорию места, куда его поместили ангелы! Он… словно бы сам, эта самая квартира! И может с уверенностью сказать, где и что в ней находится.

Это, пришло к нему не сразу. Это ощущение всего и сразу, пришло постепенно. Он… словно бы вросся в эту постройку! Пустил корни, что и кормят его, обеспечивая всем необходимым, собирая это «необходимое» с округи и стен, и теперь он… не нуждается ни в еде, ни в воде, ни в дыхании, не человек, и имеет «кончики пальцев», на каждой стене, и на каждом предмете мебели в скудном убранстве жилья, куда его любезно пустили пожить, пряча от шёпота из преисподней.

Он чувствует все тут! Все что есть тут! И даже то, чего нет, но словно бы ест, и где-то спрятано тут, вне досягаемости, но при этом это же и тут же, прямо в этой же самой площади квартиры, нужно только дотянутся, но пока не получается. Пока что его «корни», не могут уйти куда-то вне пространства, вне зоны видимости, и покрывают только то, что видят его же глаза. И чувствует всю эту местность он разом, словно бы всегда был, не человеком, а… квартирой.

Более того, на этой, своей территории, если поднапрячься, то он может двигать предметы силой мысли! Волшебство! И это, как понимает он сам, основываясь на некие свои внутренние чувства, далеко не предел его возможностей! Он, сможет большее! Нужно только больше… тренироваться! И глубже «врастать». Становится… больше частью этого места.

Пугает ли его такая перспектива? Слиться со стенами и мебелью? Должна, но как-то не очень. Годы проведенное в плену окаменения и со связанным разумом со своими товарищами, оставили свой отпечаток на разуме некогда еще совсем зеленого бойца и молодого парня. И он, не видит проблемы в том, чтобы утратить еще одну часть своего человеческого, во имя… чего-то.

И, пожалуй, последнее, то, во имя чего это всё, и вызывает вопросы — любое действие, должно иметь цель! Любое стремление, должно быть осмысленно! И быть обоснованным. А ему, сказали «Посиди Пока Тут», что означает, что жильё, в котором его «прописали» лишь временное. И сливаться с ним, теряя себя, точно не стоит.

И вместо желания обрести еще большую власть в этом месте, почувствовать скрытое, что-то еще, что словно бы прячется тут же, в глубине этой самой квартиры, маячит словно бы на периферии чувствительности, словно бы мелкая складка в подошве ботинка, таясь где-то под ней или над квартиркой, но не на этажах, а словно бы внутри… вместо всего этого, изыскания и срастания с поисками, Лицын, сосредоточен на том, чтобы сохранить своё Я, и максимальную человечность. Размазываться по пространству, точно не время.

Усилия, были вознагражден. Пришедшие его проведать небожители, были им довольны, и сопроводили его в его новое место жительство — замок! Огромный! Сказали «Осваивайся Тут Сам пока» и удалились, а Билл почти сразу почувствовал все территорию внутреннего двора и стен этого великолепного строения.

Он не врастал в него, не пускал корни, не становился часть! Нет! Все было не так как с квартирой! Где пущенные «корни», что он не сумел в себя втянуть, были грубо оборваны и отмерли. Тут… все словно бы специально было созданного ДЛЯ НЕГО! И он мог чувствовать все окружающее пространство, просто… потому что оно чувствовалось! Тут ему ненужно становится частью места, чтобы быть его часть! Тут он… может оставаться ЧЕЛОВЕКОМ!

— Спасибо…

И при этом, тут, он имеет определенную власть, что словно бы право доступа, выделено ДЛЯ НЕГО. Он… чувствует весь дворик, стены, башенки… правда только с наружи. Внутрь, его словно бы что-то не пускает, словно бы для внутреннего убранства, у него нет доступа, того самого ПРАВА, что он, еще, как видно, просто не заслужил.

И как кажется, он может по своему желанию переместится в любую точку этого места! В лубу часть двора, замковой площади или стены! Просто пожеланию! И стоять на любой, даже вертикальной поверхности, если только того захочет.

Вот только это иллюзия — нету у него таких сил! И вообще, маленький он, ничтожно и жалок, на фоне того, что сейчас происходит в центральной постройке замка, куда у него нет доступа, где для него словно бы запретная зона. Но исходящая оттуда сила, великая МОЩЬ, все равно, волнами долетает и до него, гуляя по гудящим стенам величественного строения замка, по могучим стенам, что с трудом, и отчетливо гудя, силятся переварить то, чем их оттуда нагружают. Там сейчас… словно бы само пространство сворачивается в кокон! В сферу! Во многослойный шар из белья! И ему… ему туда не надо, там… хозяева развлекаются.

Ему дали замок! Его двор. И в этом месте, хоть оно и под открытым небом, так же, как и в закрытой коробке квартиры, нет шёпота. Тут тишина. Тут покой. Спокойствие и умиротворение. Он видит все, тут происходящее, и даже то, что за пределами замка происходит. Он благодарен этим детям за возможность быть собой и быт столь… могущественным! Быть… избранным! Тем самым, бытности кого, он даже и не мечтал. Тем, кем хочет каждый, но счастливчиком быть, выпал жребий именно ему.

И он… будет верно служить своим благодетелям, отплачивая добром за добро. Будет их… сторожем, охраной, Привратником. Не допустит, чтобы какие-то голубцы, залезли в замок без спроса, перепрыгнув через стену.

Ведь, чтобы не пустить этих недалёких, ненужно никуда бежать, и что-то там делать. Воевать, кричать, сражаться! Достаточно просто, чуть-чуть усилить расположенный над замком купол защиты, перераспределив его мощь с округи, в точке встречи, и вот уже, негодяи, стукнувшись носами о невидимую стену, падают в расположенное подле замка болото.

Да, у замка есть силовое поле. Оно защищает его от многого, и им можно управлять. Поле защищает дворик замка в том числе и от тех сил, что могут свести Билла с ума. И он, как чувствует, вполне может всё это контролировать. У него есть на это право, доступ и возможности! И… он в родном городе. В Ване, и даже, возможно, когда-нибудь сможет встретится со своими родными, и передать им весточку, что жив, здоров, и нашел себе потрясную работу.

— Интересно, сколько лет тут прошло с тех пор, как я ушел служить?

Сколько лет он там провел в камне вместе с товарищами? На той проклятой полянке подле аномалий Грома. Там. Где будучи почти лишенным рассудка, считать пройденные года, было как-то выше его сил.