Мать двери перехода оценила. Прогулялась с этажа на этаж, походила от окна к окну, что снаружи башни по-прежнему не отображаются и это надо исправить — ради красивости! И что бы народ не пугать, когда из стены начинает чья-то голова торчать.

Оценила мамань высоту башни, видимую из разных окон, убеждаясь, что мы не врем, и окно с этажа с надписью «двадцатый этаж» действительно идет на семнадцатый этаж под самую кровлю, а дверь с надписью третий этаж, на третий этаж, с выходом на балкончик-террасу. Расположившийся на кровле всей основной постройке, и там можно ходить, гулять и танцевать под открытым небом. Но… сестрица её туда не пустила.

— Когда мы закончим с защитой замка, он будет полностью в твоем распоряжении! Сможешь ходить и на террасу, и во двор, и в садик…

— У вас тут даже садик будет? — удивилась мать, хлопая глазами, но тут же поджала губу, словно бы одергивая себя за свою неуместную радость.

— Угу. — кивнула её дочка. — Небольшой. Но весь твой! — за лучилась девчушка счастьем, заразительно улыбаясь, и всеми силами говоря «Мама, не расстраивайся! Ты у нас самая лучшая! Мы все для тебя сделаем!».

И мать… сопротивлялась, да. Не хотела улыбаться! Хотел хмурится. Скрипеть каргой и выражать неудовольствие, любыми доступными средствами — наружу не пускают! Свободы не дают! Изверги! Заперли мать! Уууу! Но… не получалось. Улыбка на её лицо так и лезла, как и легкий румянец. Садик. Дома… свой садик… у себя дома! И ненужно работать!

Да по идее ведь, любая нормальная женщина, любой нормальный человек должен плясать от счастья от такого! Даже если его запирают дома — учитывая размеры этого дома, это вообще смешная печаль. И мать, как видно, это все тоже понимает! Но… все равно потакает своим капризам — свободы не дают! Запирают! УУУ! Хотя улыбка так и лезет на лицо — она все же рада. И условно счастлива. А временные неудобства… можно и потерпеть.

Так что вместо каких-то выговоров и обидок, мама посетовала на то, что у нас тут, у нашего «лифта» нет прямого пути с этажа на этаж. И чтобы попасть с третьего на шестой, нужно либо топать ножками по коридору три поворота, либо «спускаться» на этаж первый через дверь, и уже оттуда попадать на нужный уровень, через нужную дверь

— И вообще, почему дверь в нашу квартиру на двенадцатом этаже? — притворно возмутилась она, выражая любопытство, «А почему?», и смотря на эту самую дверь, на этом самом двенадцатом этаже, — И почему она такая… странная! Словно замковая дверь! А надпись… квартира…

— Ну так… замок же? — чувствуя неловкость за свою шутку, слегка покраснела сестренка, пожимая плечами, — Сказки, рыцари, все такое.

— Угу, да, понятно. С той стороны! — внимательно посмотрела мать на дочку, — Это с той стороны сюда, путь в замок! А от сюда?

— А… — отвисла челюсть у моей сестренке.

— А от сюда квартира! Должно быть что-то другое! Что-то… квартирное! — внимательно посмотрела она на дверь, как видно прикидывая возможные «квартирные» варианты.

— Ладно, — кивнула сестра, — исправим.

— А сейчас? — приподняла мать бровь, вновь взглянув на свою дочу, — Сейчас исправить? Никак? — доча усиленно замотала головой.

— Не можем.

— Жаль. — сказала мать, и развернулась к двери спиной.

Тут же уткнувшись взглядом на золотой унитаз.

— Да уберите уже его! Раздражает! Или ты думаешь… я сяду какать у окна? — внимательно поглядела она на девочку, давя взглядом с намеком «А ты бы села?».

И девчуля покраснела, отводя взгляд, а унитаз провалился в пол.

— А вообще, — сказала моя сестренка маме, и унитаз вновь из пола появился, — мы же можем просто убрать окно! — и окно исчезло, хотя темно естественно не стало.

— Зачем? — подивилась мать, — Хочешь сделать… такой большой санузел? — захлопала она глазами, разглядывая «интерьер» и оценивая площадь комнаты на глаз, — Я конечно все понимаю, дело ваше, моло… богатое! С такой площадью… башни! Одно из башен даже! Вы можете себе позволить ванную комнату…. Тридцать квадратных метров! Боже, это же почти три комнаты нашей квартиры! С её комнатами по двенадцать метров! — оглянулась она на обшитую стальными полосами деревянную дверь, — Мне когда-то казался шестнадцатиметровым зал чертовски огромным помещением! А тут… а потолки… — взглянула она на потолок, и задумалась о чем-то, посмотрела внимательным взором всю площадь потолка, и верхней части стен, и опустила взгляд на дочь, — Кстати, а откуда берется свет? Я не вижу ни плафонов, ни люстр, и лент подсветки тоже не ведать.

— Сами стены и потолок светятся. — улыбнулась в ответ её дочь, — Даже пол, немножко. — и моя сестричка придушила свет черного мрамора пола, отчего тот стал… словно бесконечная бездна!

— Вруби обратно! А то я упаду! — тут же отреагировала мать, хватаясь за стоящею рядом девочку, как за крепкий столб, посреди урагана.

— Вот-вот. — улыбнулась эта самая, спасительная бяка, возвращая все как было.

А мать, вновь поглядела на унитаз, обернулась на дверь, на одну, что домой в квартиру, на вторую, что на этаж первый замка…

— И все-таки, почему именно двенадцатый? Почему не… пятнадцатый? Не девятый? Почему….

— Просто… так получилось… — пожала плечами девчонка. — дверь… не могла быть ни вверху ни в внизу башни, так что… в общем, так вышло.

— Ясно, что ничего не ясно. — надула губки женщина, и развернулась… к унитазу. — Да убери ты его! кивнула она в сторону толчка, что переехал от левой стенки, к правой, но не ушел из комнаты — У этой комнаты даже стены и двери нет! Ни как она не отгорожена от общего… общебашенного коридора! И тут…. Толчок! Заходишь… а кто-то серит! Вод представь, если ты зашла, а тут… брат! Лари сидит, пердит…

— И что? — наивно хлопая глазками, поинтересовалась Лина, совсем не понимая сути проблемы, смотря на свою мать с видом «А что-такого-то, а? ну какает, и что? Я вот может… тоже какать хочу! Но обещала брату не срать в штанишки!».

— Блин, Лина! — ругаюсь я голосом в тайнике, зная, что она сейчас там меня слышит, — Не срать в штанишки, это не значит, что можно срать прямо во время разговора, переправляя дерьмо в тайник своей силой!

— Завидуй молча, — тихо шепчет она себе под нос.

— Блин, Лина! Будешь так делать, я сделаю так, что все гамно, будет всегда, оказываться у тебя за шиворотом! Со всего замка!

Она в ответ молчит, ничего не горит. Краснеет, и явно замышляет какую-то гадость! Мелкая засранка! Ну точно, у неё сегодня настроение «каприз» видимо это заразно! И она подцепила это от маменьки, а та уже переболела.

— Лина, ну не смешно. — сказала мать, упирая руки в бока, — Такая открытая комнат, и… унитаз! Убери! — унитаз исчез, — Вот умница. И раз уж тут нет стены… кстати, а почему?

— Мы думали сделать данную комнату чем-то вроде гостиной. — пожала плечами сестренка.

— Пусть тогда она ей и будет. Хотя… для гостиной тут маловато окошко — словно бойница! А сейчас тут и того нет. — намекнула она, что надо бы вернуть.

Окошко тут же вернулось. А я понял, что эта мелкая засранка, моя сестренка, планирует устроить дождик прямо надомной! И дождик, не водой!

— Будешь так делать, я запихаю все обратно орудийным шомполом! — строго пригрозил я, и подготовка тут же свернулась, а Лина стала еще краснее-краше чем была, то ли от злости, то ли от чего ещё иного.

— Могу вообще во всю стену окно сделать! — сказала она, отвернув лицо от матери, чтобы та не видела её краски, сделавшей её похожей на рака.

— Можешь… а что уши красные?

— От напряжения. — буркнула девчонка, не поворачиваясь.

— Тогда не делай…

— Не-не! Это не поэтому! Вот! — сказала она, и в тот же миг, окно исчезло, а вся стена стала прозрачной.

Мать подошла к ней, потрогала рукой. Осмотрела вид вокруг, понимая, что картинка явно как-то искажена, и вид с плоского экрана, словно бы смотришь кусок от круговой панорамы. В глаза особо не бросается, но если приглядеться…

— Обрежь края. — повелела женщина, и у краев «окна» появились непрозрачные куски. — И низ… добавь подоконники по пояс.

— Мне по нос, да? — потрогала девочка свой носик, не поднимая красного лица к матери, пряча его за рукой и волосами.

— Чуть ниже, чтобы… ну в общем, по грудь вам. Пусть будет.

Стена тут же стала непрозрачной до этого уровня.

— Отлично! — воскликнула вполне довольная женщина, — Теперь надо подобрать шторы и…

— Зачем? — удивилась Лина, даже на мгновение подняв глаза и лицо, но тут же их обратно опустила, пряча личико, все еще красненькое.

— Ну как это… как это зачем⁈ — аж задохнулась от возмущения мама.

— Окно с той стороны непрозрачное. Вряд ли кто сквозь неё тут что разглядит.

— А уют? А атмосфера? А обжитойсть помещения⁈ Шторы нужны! — постановила мать, упирая руки в бока, — Хотя бы для того, чтобы повешать их в углах, и прикрыть «рамку».

Сестрица в ответ пожала плечами.

— Пошли в соседние комнаты, посмотрим, что там. — решила маменька, и пошла на выход из этой, без четвертой стены.

— Хочешь организовать кухню?

— Ну да. — остановилась мама, начав хлопать глазами, не ожидая такой догадливости, хотя стоило бы!

— Соседняя подойдет. — и в стене, слева от окна, появился проход.

Мать, заметив его, тут же метнулась туда, беглый осмотр, оценка площади — двадцать квадратов! Оценка окна — вид совсем иной, чем в тридцати метровой, хотя можно понять, что комната просто чуть с другого бока предыдущий. Но рядом, а не где-то на другой стороне башни. Оценка параметров окна — та же рамка с боков и снизу.

— Пойдет! — постановила женщина, закончив осмотр, и оглянувшись, не увидела Лины за свой спиной, хотя почему-то ожидала, что она там стояла, пришла следом, или просто там всегда была.

И сестричка моя, что до этого и не думала куда-то дёргаться в след, мамку нашу решила не подводить — выехала из пола, как на лифте. И я, вылез рядом, с тем же пафосом и методом. Что и она.

— Я, наверное, никогда к этому, такому, не привыкну.

— Сюда ставим, да? — поинтересовался я у сестры, будто ничего не видел, и не знаю, не слышал, не понял, был сильно занят, а не просто… какал! Пользуясь моментом, пока мать осматривала помещения.

Не, ну мне же тоже надо иногда сбросить балласт! И приучая сестренку к горшку, подавать пример, а не пользоваться… пространственными искажениями как некоторые! Хотя учитывая, что моё кака, где-то потерялось в трубах… кое-кто о мсте мне все еще не забыл! Засранка житроопая.

— Готово? — захлопала глазами мать.

— Конечно! — взмахнул я рукой, и вдоль противоположной арки прохода стены, явился гарнитур из белого материала.

Мать ахнула. Прошлась вдоль кухни, гладя пальцами поверхности — они полированные! Приятные на ощупь, гладенькие и маленько тепленькие! Прямо… вах хорошие какие! Словно тепленькое яичко из курочки…

Эй! Сестриц! Ты чего⁈ Ты чего локтями дерёшься? Не ты курочка, успокойся! И не я! Это просто метафора! И ничего я такого эдакого не имел! Уймись! Что сегодня за день то, а? У тебя прям… шило…

— У меня там его нет. — тихо прошипела себе под нос сестрица, и вновь боднула меня локтём под ребра.

Мать тем временем продолжала осмотр. Выдвинула все ящики, осмотрела все полочки, прошептала себе под нос, тихо-тихо, что бы мы не усушали:

— Даже лучше, чем на картинке!

Естественно лучше! Дороже! — заулыбались мы с сестрой, глядя друг на друга.

А потом мне на голову упала моё же дерьмо. Вернее, опять же, упало оно не на меня, а на сестру, хотя летело точно на мою макушку. И даже успела коснутся одинокого волоска! Выдеру-ка я его нафиг! И сестра, осознав, что произошло, что её опять обманули! Раскрыла рот, вознесла руки к голове, собиралась заорать, заблажить, заистереть! Но провалилась — я отправил её в наш тайник, реветь, орать, и отмываться — так ей и надо! Нефиг было мне яму рыть! Хитро обосранная засаранка!

— А будешь пытаться на меня все помои замка разом вылить, вообще в них плавать заставлю! — строго сказал я голосом в тайнике, плачущей и обкаканной девочке, что опять пыталась гадость учудить, — Уймись, а не то я с тобой даже срать… спать… в другую башню переду в общем!

И она даже реветь перестала! Тут же «втянула» в себя все свои слезки, и принялась стряхивать с себя остатки кака, отряхиваясь, словно от грязи, не особо то и брезгуя этими «помоями»

Поняла, что «грязь» жирненькая, и отряхиватся за просто так не желает, чуть было не решилась себя обрить, но передумала. И переместилась под замок, в пространство под основанием и меж свай. В болотную жижу по пояс! И открыла «краник» воды, подаваемый туда под напором нескольких атмосфер и через трубопровод, размером с её голову. И стала стоять под этим водопадом, пытаясь отмыться.

Достала из нашей квартиры шампунь, мыло, мочалку, какие-то тряпки, и даже стиральный порошок! И приготовилась драить себя по полной программе, подзабыв обо всем. И я даже не стал ей говорить, что насосная система по добычи воды у нас ущербная. И она как бы не справляется с таким расходом! И она там скоро выльет тупо на землю, всю воду, что у нас есть — не могла бы что ли в ванну какую залезть? Сотворит, залезть, отмыть… эх! Ладно, пусть моется! Может хоть успокоится.

— Супер! — воскликнула довольная гарнитуром мать, и повернулась ко мне.

Заметила, отсутствие моей сестры рядом со мной.

— А где…

— Она пока занята. — ответил я на вопрос, улыбаясь словно рекламный агент, предлагая товар.

— Ясно… вы что, посменно со мной дежурите?

— Можно и так сказать. — продолжал я улыбаться, как все тот же торгаш, а мать немного нахмурилась, — Замок еще не достроен, дела.

— Ладно… я отвлекаю?

— Немного. — честно признался я, — Нам нужно закончить хотя бы с фундаментом.

— Так идите. — улыбнулась она, явно совсем раздобрев, после получения белого дорого гарнитура на новую кухню.

Я помотал головой.

— Давай, сначала… закончим основную расстановку. Чтобы ты могла начать переезд.

— Шкаф! Мне нужен шкаф! — тут же постановила мама

— Прошу в соседнею комнату, — указал я на дверь рядом, предлагая выйти в коридор.

И завел женщину во вторую комнату тридцать квадратов, расположенную по другую сторону башни, чем та гостиная, и через стенку от кухни.

— Вот, будет спальней. — сказал я, демонстрируя комнатушку.

— Ну знаешь, — оттопырила губу мамань, — великовато это для спальни! Будет… семейной гостиной! Там общественная… нет! Там столовая! Во! А тут… гостиная Тут будет книжные стеллажи! — осмотрела она стены комнаты и аналогичное прочим окно, и обернулась ко мне.

Посмотрела на мои руки — не обнаружила там журналов-мебельных каталогов. Посмотрела на меня, намекая, что нужно бы глянуть картинки, и я тут же «жестом фокусника» вынул целую стопку этих журналов, собрав все что имелись по дому в одну кучу.

Мать тут же принялась их листать, отбрасывая те, что были неинтересны или не в тему — ванная мебель, кухонная, и так далее.

— О! Диванчик! — наткнулась она на некий диван в каталоге мебели для гостиной, и показала его мне.

Кожаный, потрясный, но…

— Диван не могем.

— Что, серьёзно? — захлопала мать глазами, не понимая, как те, кто может создать гарнитур кухни со всем мелочами и работающим смесителем за часок, не могут создать какой-то там вшивый кожаный диван!

Кухню за сто пятьдесят тысяч, они значат могут, а диван за… семнадцать тысяч Юнь⁈ Да они оху… а дети не могут… — играли эмоции на её лице, особенно ярко демонстрируя шок последнего момента, когда женщина увидела цену и зависла на пару минут.

— Не, это перебор. — сказала она, и начала листать каталог дальше.

— Мягкую мебель мы не сможем сделать. — решил я пояснить все заранее. — Сантехнику, полки, шкафчики можем, но мам! — взмолился я, и родительница отвлеклась от каталога, чтобы поглядеть на меня, с видом «Что такое. Сын?», — Прошу, можно мы не будем делать все те сложные замки и пели, как в магазинной мебели! Пожалуйста! — сделал я просящие глазки, сложив ручки вместе, атаковав мать самое сердце, задевая самые тонкие чувства души.

— Но… поче… а как тогда? — не сдалась она несмотря на все это, хоть и была серьёзно ранена, но еще трепыхалась, — Как…

Вместо ответа из пола выехал шкаф, обычный, без наворотов. С белыми дверьми, стенками, полочками, и плательным отделением. Его я сделал не сейчас, его мы сделали с сестрой в тайнике, и он был, можно сказать специально сделан для того, чтобы показать матери альтернативу магазинным петлям.

Мама открыла дверь шкафа. Закрыла. Подвигала туда-сюда, осмотрела полки, еще потеребила дверь.

— Ну и, — непонимающе взглянула она на меня, а я кинул на то место, где дверь прилегала к шкафу. — А… — заметила она, отсутствие стандартного мебельного механизма с пружинками, — А как тогда… — хотела сказать «А как тогда дверь держится?», наверное, подумав о магии, но заметила, что дверь просто имеет штырьки вверху и внизу, впивающиеся в верхнею и нижнею плоскость шкафа.

На них она и держится. И легко ходит за счет того, что там покрытие из диоксида циркония на циркониевых же шпильках, в гранитных втулках. Ну а плотное закрытие и фиксацию в открытом положении обеспечивает небольшая полоска упругой стали, работающая как пружина, и тоже покрытая диоксидом, для цвета.

— Ясно, — сказал мать, оценив устройство. — Пойдет. — и шкаф поехал в пол, — Эээ! Стой! — схватилась она за шкаф, силясь не дать тому сбежать, и шкаф послушно замер на пол пути, но дверь уже не открывалась, — Зачем убираешь? Оставь! Просто… еще два таких… нет три и… да, в спальню. — задумалась она, а тут книги, — осмотрела гостиную, — которых у нас нет. Может тогда…. Стеклянные витрины и фужеры? — поглядела она на меня, а я улыбнулся.

— Мамуль, ты пока выбирай. — подал я ей собранные обратно в стопку каталоги, где ненужные были в низу, а прочие сверху, — отмечай, — подал я ей ручку, стащенную из нашей детской, валяющеюся там со времен, когда мы учились писать — как давно это было! Как давно! Уж больше пятнадцати лет прошло! Ух! — а мы пока займемся фундаментом. Ну а потом вечером…

— Создадите все, что сможете. — улыбнулась мама, поняв все, что я имею виду.

И я кивнул в ответ.

— Хорошо, так и поступим. — сказала она, и я ухнул в пол.

И через миг оказался во внутреннем дворике, куда через секунду переместилась мокренькая сестра, стремительно обсыхающая, но все еще совершенно голая. Если не считать нательной невидимой брони.

— Все, мир брат. — сказала она, немного грустным голосом. — Больше никаких киданий какашками. Хорошо?

— И не срать, во время беседы с людьми. — поставил я дополнительное условие.

— Ладно. — согласилась она, и вяло улыбнулась, так как помывка отняла у неё много сил, все же… кака было жирным, а волосы… густыми.

И мы обнялись в знак примирения. Постояли так десять минут, не двигаясь, разошлись. Сестра накинула на себя очередное платье из запасов, отправив старое на тряпки в тайник, слегка порвала это платье движением плеч по спине — оно ей в хлам мало! И пошли разберутся с фундаментом.

За два дня, пока мы спали, фундамент замка, его сваи, собаки такие! дали усадку! Где-то незначительную, а где-то… Сваи теперь просто висят на более везучих коллегах! Да у нас целый сектор замка так висит! И не будь плита-основание замка столь прочной, какой она есть даже не со всем спектром нужных чар, и лопнула бы давно бы уже, и часть замка бы… отвалилась и скорее всего завалилась на бок — стена и башня на ней перевесили бы на один бок, и… упало бы это всё в грязь болото и валялось бы там, и…

— Лучше не думать.

Нам бы эту хню было не поднять, чары бы слетели бы все, в тайник не вернуть, на место не поставить, и вообще — было бы плохо! Но пока что два метра гранита, промотанного магией, держат нагрузку даже на излом, несмотря на всю тяжесть стоящих сверху построек.

— Может скроем пока часть башен, для облегчения?

— Нее…

И конечно же, с таким неустойчивым грунтом, замок несмотря на все огромное число немаленьких во всех смыслах свай, дал крен по всем трем плоскостям.

— На девять сантиметров аж ушел этот край!

— А в эту сторону на три завалилось!

— А тут наблюдаю подъем аж на сантиметр! Как видно встает наш замок на дыбки.

— Ага, ага, главная постройка перевешивает!

— А мы разве не центровали строение в тайнике?

— Хм… точно!

Ведь и правда, несмотря на то, что замок выглядит не симметричным — идущая от края до края, от стены до стены, постройка-сарай, центральная «изба», главная зала, с танцполом на крыше, смещена к одной из сторон круга территории замка, но при этом — пока строение было в тайнике, мы его заставили держатся на условно тонком шпили по центру, отбалансировав до идеала, убирая массу с одного края, перенося на другой, создавая совершенство.

Объективно в этом нет никакого смысла! Весь замок на одном шпиле мог торчать только там. В тайнике! Где я занизил гравитацию, чтобы тонкий шпиль держал массу замка на себе, а тонкий камень основания держал нагрузку от веса стен и башен.

Да и мебель, перепланировка-планировка тут и там, появление окон и прочее, прочее, прочее, напрочь испортит балансировку, как ни погляди! Не будет идеала, это неизбежно! Но… нам хотелось! И мы сделали так, побаловавшись с замком, прежде чем выводить его из тайника в материальный мир.

Распределили массу! Массивная постройка и главная башня, что стоят не на оси центра круга замка, компенсируются иными башенками, которых со стороны «фасада» и единственных ворот в замок больше, чем по иную его сторону — шесть, против четырёх! А учитывая, что башни спереди, стоят ближе к… переду, к воротом. И две из них сами ворота и образуют, а сзади, наоборот расставлены широко, то это уже само по себе дает неплохую развесовку! А мы еще и поигрались с толщиной стен и так. По мелочи…

Не должен был замок иметь крена! Должен был бы иметь усадку, да, возможно, даже несмотря на полуметровые квадраты свай на сорока метровую глубину! Но вот отклонения от горизонтали с завалом на один бок… да почему⁈

— Как будем выправлять? — поинтересовалась сестрёнка, доставая из самой себя гранитный шарик, ставя его на ровный камень мостовой и наблюдая за тем, как шарик катится в одну из сторон.

— Как, как, — усмехнулся я, — просто нарастим свои, в чем проблема то?

Проблема на само деле есть! Пространственные чары, что так-то привязаны к месту! А поскольку наш замок еще не полноценный, не имеет в себе той магии, что имеет в себе квартира, то место это… сама квартира! Та самая дверь, через которую ходит мамка в квартирку и обратно. И… она имеет хитрость, иначе бы все давным-давно пошло наперекосяк и не работало бы никак — дверь эта на стене не закреплена по нормальному.

Плавает эта дверь по стене, словно некий поплавок уровня, и из-за крена и просадки замка, сместилась в сторону по всем трем осям на довольно значительные цифры. И если бы не это… может замок и не рассыпался бы, но мы бы свою власть тут точно потеряли, и все пришлось бы творить заново. А так… мы все предусмотрели!

— Но вот все же…

Непонятно, почему так? Почему крен? И… да неважно! Сейчас все исправим! Все выровняем, а потом и по нормальному все тут зачаруем! И обратим этот замок в настоящею цитадель! И тогда ему уже будет наплевать на любые сдвиги в пространстве, так как он сам по себе будет якорем, и точкой в пространстве. Будет, как наша квартирка! И ему даже ненужно сердце монстра за сердце — в нем самом и так магии вагон! Правда. Из-за размеров… годом работы, даже в четыре руки, тут не обойтись, да. Даже несмотря на то, что часть работы уже проведена в тайнике.

Нарастили сваи, здесь, там, вон там, надавив массой замка вниз… утопив пару свай на десяток метров ниже изначального уровня! Слово бы наши клинья попали там, под землей, и водой, в некую пустоту. Зато теперь они там во что-то крепко уперлись! Во что-то твердое, и дальше не идут, стоят мертво.

— А тут под нами случаем нет тоннеля метро? — поинтересовалась сестренка, сидя попкой на камне основания, ножки под себя поджав, прямо над тем местом, где свая, пробив некую хрупкую преграду, ушла под землю на лишние десять метров.

— Не должно. — сказал я, помня об словах риэлтора, и мысля здраво — какое метро на болоте?

И еще одна свая, преодолев хилое, но ощущаемое давление сопротивления чего-то там под землей, куда-то ухнула! И ушла в низ… на пятнадцать метров⁈ Ну это уже не в какие ворота! И ведь опять там во что-то уперлась! Пройдя пустоту, как пустоту, и вода вдоль сваи… начала куда-то стала уходить, словно бы мы пробили какую-то полость!

— Может там шахта какая-то была? — высказала предположение сестра, все так же сидя на мостовой, смотря на меня глазками своими, но видя все то, что происходит там, под нами, под двумя метрами камня, под замковой плитой, точно так же, как и я, тоже, сидящий рядом.

— Все может быть. — сказал я, жалея, что на свая нет никаких контуров, а замок сам, пока не имеет рабочего контура стабилизации пространства, чтобы можно было просто беспроблемно прыгнуть вниз и посмотреть, что там.

Придется… потом разбираться! Потом любопытствовать! Когда там всё окончательно затопит. Хотя… уже — вода перестала уходить, и на общей влажности болота подле свай, это особо не отразилось — видимо полость была совсем небольшой. Или же уже была почти полностью затоплена.

— «Бульк». — булькнул пузырь воздуха, выйдя вдоль ствола сваи наружу.

Скорее второе, — постановил я, решая, что этот пузырь, часть воздуха, что создавал подушку давления и не давал воде и дальше затоплять подземелья. И не факт, что подземелье это, имеет хоть какое-то отношение к людям. Ведь это вполне может быть и пещера, и разлом, и даже полость с газом! Нюхнуть пузырёк я как-то не додумался.

Что бы выправить замок, пришлось весьма и весьма долго играться со сваями, удлиняя, укорачивая, меняя углы вхождения свай в основания, чтобы уменьшить нагрузки на излом! Ломанный гранит свай нам точно ни к чему! Ловить последние миллиметры идеального позиционирования! И только после этого, после идеально ровной установки замка на своих «ножках» и решения всех проблем с изломом свай, мы наконец смогли задуматься об магии фундамента.

Усиление, упрочнение, иные чары… целый букет! И все нужно или нанести, или доделать, или… сделать промежуточные чары. Для запуска! Куча работы, что должна быть сделана! И может быть сделана, пусть и не за раз и не задень, но главное начать! Но — нам помешали. Некий человек, до ужаса похожий на Павла, стоял на набережной, и махал руками глядя на замок. А за ним стояли-пыхтели с десяток грузовых машин разной потрёпанности.

— Это Павел, — грустно сказала сестра, смотря на него через заросли, будучи под замком, как и я, в обнимку с одной из свай, и видя человека, словно бы смотрела на него из одной из комнат главной башни, — Придется встретить. — грустно сказала она, понимая, что такое важное дело вновь придется отложить на неопределённый срок, за который замок на болоте вновь может получить крен на бочок, и его вновь придётся править, чтобы эффективно творить некоторую магию.