Павел Иф, смотрел на замок, и махал руками, в надежде что его увидят-заметят, и откликнутся. Надежда эта была слабая, и шанс того, что его хоть кто-то видит — призрачный. Детки… любят поспать! И этот их сон… может быть очень крепким! Он уже видел два таких «провала» деточек, когда те просто отрубались после работы. Тогда, после подземелья восьмого уровня, и тогда, после отражения атаки монстров на город. Да, они и просто так, по нормальному, как все люди спали, но… словно бы и не спали тогда, а так, кимарили! Иначе и не скажешь! Они… не устают толком за день, и по их собственному утверждению, могут несколько дней провести на ногах, если особо себя не утруждают.

Но что знаешь «особое утруждение» в случае с этим детьми? Замок? Строительство такого гиганта за несколько часов, считается утруждением, или нет? Судя по их виду, и тому, как его выперли — все же считается. Но насколько сильно? К примеру, после того, как девочка весь день бегала по городу, гоняя летающих ящериц, пропала она из виду, всего на ночь, и как видно, спала-отдыхала. День адского труда — одна ночь отдыха. А замок? Сколько они будут спать после него?

Ответа у Павла нет, но надежда на то, что они проснулись все же теплилась в его душе. Немного наивная надежда, но… ему хотелось в это верить! Все же… у него тоже… сроки горят, и дела поджимают.

— Глава, что будем делать, если они… — подошел к нему один из его подчиненных, назначенных главным по этому делу.

— Будем сваливать прямо тут. — хмуро сказала Павел, и продолжил махать руками, глядя на замок.

У них нет иного выбор! Они не могут, вновь опозорить честь ассоциации пред этими детьми! Они не могут вновь их кинуть, пообещав. Он не станет вновь балаболом. Договор дороже денег, договор дороже карьеры, славы, почета и уважения. В этом конкретном случае все так. Иначе…

Впрочем, насчет славы еще есть вопрос! А вот с карьерой все ясно. Никому ненужные трупы монстров, что уже почти утратили всякую внятную магию и начали вонять и готовится разлагаться, валялись горами за городом, вдруг всех заинтересовали, когда эти «все» обнаружили шевеления Павла на счет этих туш, и то, куда и кому, он собирается их «загнать», пожертвовать отдать.

А заметили они, эти все, ну очень быстро! Прям… чудовищно быстро! Что даже странно! И намекает на то, что за ним и его движениями в любом направлении очень пристально следят круглые сутки, каждый день недели.

А начиналась все так хорошо! Ведь треть трупов монстров и так принадлежит детям! Они их убили, они их получат. Формально конечно все не так. И по букве, если читать напрямую, все должно идти по другому — за зачистку монстров прорыва, участвующим в зачистке охотникам должны заплатить в зависимости от вклада. Платить должны охотники и городские власти, но… денег нет ни у тех, ни у тех! И как только и те, и те, поняли, что трупики денег не стоят, быстро постановили, что господам охотникам, и всем, кто участвовал в операции «оборона» положено ровно то, что они заслужили — тела убитых ими тварей. Кто что убил, тот это и получает.

Естественно, тут же возникли проблемы с военными — а как им то считать своих? Те трупики, что им положены. У них за пулеметами стоял не пойми кто! И не определишь кто и где! Тоже касается и многих магов и прочих бойцов. Но там… там вообще каша. Но не настолько ядреная.

Вояки, дураками небыли, быстро что-то там своё посчитали, подкисли, и постановили — все убитое огнестрелами и взрывами — их трофеи! Охотники со взрывной магией ощетинились — а мы? А как же мы? Да и сам Павел в стороне не простоял — а как считать то, что было уничтожено при помощи фугасов, с их магическим хламом в качестве осколков?

Поспорили чуток меж собой, но вяло — было бы из-за чего спорить! Решили, что огнестерл чисто вояк, рубленое колотое — охотников. Прочее — в спорное и поровну. Договор не устроил до конца никого, но… никто и спорить то особо не хотел, и ничего похожего на типичную склочную дележку награбленного… честно добытого! Не было и в помине.

Все эти копейки не стоят и капли дружбы меж службами! Что установилось из-за прорыв и совместной операции, и пред лицом общего врага. Да и раньше никто в Ване меж собой не враждовал. При этом — каждый в душе имел надежду, что тушкам все же найдут применения за приделами науки и строительства, и они все же обретут хорошую ценность и массовый спрос, а не продажу, чуть ли не на вес. И того, что все же перепало, даже если этого мало, хватит, чтобы покрыть убытки и иметь что-то сверх.

Но цена не росла, а скорее неуклонно падала, как и спрос. Так еще и маячили на горизонте траты, ведь когда тушки совсем протухнут, платить будут не за получение тушек, а за их утилизацию, и доход замаячил расходом. Гора мертвых тварей, уже начинала попахивать! Потихоньку намекая угрозой распространением магических болячек по городу — плоть тварей, хоть и разряжается, до конца не угаснет все рано, а значит и инфекции, и черви, что начнут жрать эту плоть, получат в себя долю магии и крепкий иммунитет от неё. А могут и мутировать, и вообще обрести сверх силу. Вплоть до роста в макро размер.

Собственно, раз все колотое, принадлежит охотникам, а именно тем, кто заколол, и это уже написано на бумаге, утверждено советом, как города, так и советом глав ассоциаций Вана, то детям принадлежит львиный кусок монстров, ведь их закололи они. И больше трупов в трофеях, наверное, только у Торнадо! Но там… там месиво, и просто кашица. с которой вообще не ясно что делать. А вот у деток — ровные дырочки! Если не брать в расчет тех тварей, что они раздавили колобками, заставив тех гонятся за собой.

Утверждения о том, что детскую долю, отдать детям не было, но её легко и быстро удалось протолкнуть средь всех, и идею отдать этот мусор тем, кто его заслужил, поддержали даже вне Вана, и все было хорошо, пока Павел не стал собирать для деток прочие кусочки мозаики трофеев.

Сначала он обошел охотников-четверок, у которых были большие куски добычи, которые были главами своих групп, и достойными доверия людьми. Намекнул им, только намекнул! На возможности обмена их бесполезности на хорошее вещи от хороших людей. Намек, какие люди, тоже дел, и непрозрачный, «Их двое, и они маленького роста», и намек на то, насколько хорошие вещи, тоже подсунул «Думаю, вы все видели, что они умеют делать и из чего». И естественно никто не отказался от такого обмена! Даже при том, что Павел, хех, просил деньги, как доплату к тушкам монстров для этих самых хороших вещей, и не говорил, когда они будут готовы, вообще не давал сроков.

Чувствовал он себя при этом конечно как лютый обманщик! Разводила, маркетолог… Но всё равно делал, собирая «пазл» и финансовую помощь. В том числе, гребанул дань и с пятерок — с Леди Сферы, что громко-громко ругалась, но со словами «Да пусть забирают!» отдала всё, что ей вроде как причитается, но никто официально не назначал, и она и не хотела особо получить, не нуждаясь в подобном мусоре и мелочевке. Хотя и в вещах она тоже не нуждалась, так что с неё денег Павел не брал, взяв её кусочки за бесплатно просто так.

А вот с Торнадо сливки он снял в полном объёме! Все, что у него есть, в обмен на новый шлем плюс миллион с верху. Учитывая, сколько стоит хороший шлем для пятёрки, он заплатит раза в два дешевле нормальной цены, так что был точно не в накладе.

Условия по части шлема Торнадо поставил четкие — прочность шлема Рыцаря, характеристики шлема Рыцаря, обзор шлема Рыцаря. Дети с ней сражались, должны знать, что я имею ввиду', хотя вот Павел не был уверен, что деткам было время разглядывать этот шлем этой Рыцарши, тем более что большую часть времени «боя», её шлем был под шлемом что надели на него дети.

Следующим большим куском, в две пятых от всего, был кусок вояк. Но с ними все было вообще легко — Павел намекнул, на те «Супер Секретные Снаряды, Самой передовой Разработки», что крошили монстров восьмого подземелья как картонки, и что стоят супер дорого, но достались им на халяву. И нет, он не потребовал платить за полученное даром! Он просто предложил еще сотню таких же, в обмен на кучку ненужного мусора. Сомнений у вояк не было ни мгновения.

Все эти переговоры и договоры он провел за один день, за вчера, радуясь тому, что сытно поел в гостях, в замке, подписал все бумаги и распоряжения, отдал указания работникам ночной смены, и проконтролировав перед сном процесс раздувки новости «О новом доме легендарных охотников», со спокойно душой отправился отсыпаться. А на утро его ждал аншлаг.

Сначала, естественно, свои раздуплись — как это Павел может разбазаривать имущество? Имущество охотников! Да охотникам, но непонятно каким! От всех одним! Потом прибежали городские власти — а чё это вы наши вещи трогаете? Вот вам деньги, три ляма за все, подавитесь и отвалите!

Потом вылезли опять же свои, но мелкие — разные охотники, которых Павел минул своим предложением крутого шмота по тем или иным причинам, из-за недоверия, или их небольшой величины, и теперь они пришли сами и заявить о себе «Мы тоже хотим! Вот наши деньги, вот наши крошки! Берите. И давайте нам сейчас же супер-пупер броню и оружие!».

Ну и напоследок естественно не преминули подать голос и вояки — а давайте не сотню, а сто двадцать секретных снарядов! Но делали это как-то вяло, без огонька. Словно бы и сами не верили в успех, но не могли не попытаться, а вдруг фортанет из-за общего бедлама?

И Павел понял, что ему нужно срочно и любыми судьбами вывести все то, что обещал детям, пока это не уплыло налево, как было с другими вещами, по факту принадлежащими им, но ушедших мимо них. Он понятия не имеет зачем деткам эти тушки, но раз уж они согласились менять их на снаряжение… значит они им для чего-то нужны. И у них есть какие-то планы! И ему не очень хочется их нарушать.

Мост из замка начал шустро раскладываться ковром — его заметили! — обрадовался Павел, и перестал махать. Он предусмотрительно стоят не в том месте, куда опускается этот язык', и некому не давал встать туда, чтобы не мешали, так что все что ему требовалось сейчас, это наблюдать за процессом. Любоваться тем, как рулон раскладывается в плоскость, а плоскость надувается, словно резиновый матрас.

И, председатель сразу заметил, что мост изменил вид! Сейчас у него, были бортики с боков с верхней стороны! Тоже «надувные», невысокие, и сужающие ширину проезжей части, но зато по этому мосту уже не так страшно ездить! А разъезжаться двум машинам, тем более грузовикам, прямо на мосту в любом случае малость… опасно — а вдруг что? Не стоит оно того! Двор замка достаточно большой, чтобы там развернулись эти авто, колонной заехав, и колонной выехав. Ну а то, куда дети будут сувать тушки, он тоже особо не переживал — почему-то ему казалось, что они скажут примерно следующее:

— О! Тухляк привезли! Ну пусть заезжают, и вываливают где удобно. В принципе даже всё равно где. — вторя мыслям председателя, сказала девочка, что вместе братом взирала на машины с высоты гребня моста, и обращалась… к кому-то. Возможно к Павлу, а возможно просто так говорила в слух, для брата, или выражения своих мыслей по этому поводу.

Это же она повторила, когда сошла с моста, и по приветствовала председателя, сойдя на плитку набережной. А мальчик с любопытством уставился куда-то в даль. И взглянув в том направлении, Павел быстро нашел то, что привлекло его внимание — кафешка. А вернее — хозяин данной забегаловки.

Дело в том, что люди главы охотников, еще в первую ночь нашли человека, что владеет этим заведением. Верне, нашлю его юридически, а не физически — у данного кадра было куча долгов за все на свете, и он где-то прятался.

Из-за раздувки темы с замком, цены вокруг него уже поползли вверх без задержек, а местами, по части особо наглых продавцов, уже рванули в два, а то и три раза за квартирку «С видом на замок двух пятаков». И это название, два пятака, похоже теперь крепко приживется в народе.

И разумеется из-за начавшегося роста цен и столь интересного замка как причиной всего этого действа, появились и люди, что решили на этом наживиться. Купить квартиру за дешево, продать за дорого. Тоже самое сделать с землей. И даже, как доложили Павлу, уже начали щупать с разных сторон соседствующий с полуостровом замка завод, нет ли у него в собственностью куска земли граничащим с этой особой территорией и не могут ли они его продать?

Ну и все места отдыха с видом на новую достопримечательность, так или иначе тоже стали щупать, ведь все эти захудалые и никому ненужные «быстро» в зоне реки, сейчас лихо обретут бешеную популярность из-за столь гласной темы и смены вида-пейзажа.

И Павел на этот моменте быстро понял, что дела пахнет швахом. Да, детям плевать на подъезды к замку! Они свалили эту работу на него! Чтобы им икалось!

— Ик!

И ему придется эту проблему разгребать! А потому он шепнул своим, чтобы человечка-хозяина должника самого удобного кафе, перегораживающего самый удобный путь до замка своим существованием, нашли, и особо не церемонились.

Но не нашли — он сам приперся. Ведь когда Павел приехал сюда с колонной грузовиков, гружеными вонючими тварями, то кататься на них по тротуарам выруливая — совсем не смешно! А потом его люди быстренько разобрали террасу кафе, убрали в сторонку все столики, и освободили относительно примой и довольно безпроблемный проезд. А прибывшие на место дела полицейские… в итоге еще и отцепление установили, чтобы под колесами зеваки не путались, да регулировку движения организовали — нормальные мужики! Быстро поняли, что к чему и почему, и кому они целыми опами обязаны прекрасно знают.

А тут приперся этот, должник с долгом в двести тысяч за одно только электричество! И как его с такими долгами ещё вообще терпят и не пустили его кафешку с молотка? Обычно и за пять тысяч долгу могут накидать штрафов! А тут… этот деятель мало того, что ходит на свободе и со своим имуществом в собственности, та он еще и начал орать «Да я, да он, да вы все!». И мало этого! Умник кинулся на охотников с кулаком — придурок! Был скручен, запакован, и утрамбован в авто.

— Дурачок какой-то. — прокомментировала сей процесс девочка-охотница, и посмотрела на Павла, — пусть заезжают, что им тут… стоять, вонять, — сморщила она носик, глядя на собеседника. намекая на «аромат роз» от грузовиков.

Машины с тварями аккуратно поползли по мосту, опасаясь проблем. Боясь, что может снести и колеса проскользить, или что мост, начнет жаловаться на излишний вес. Но дополнительные ребра жесткости как видно делали свою работу! И мост под тяжестью даже не скрепил! Хотя Павел все же видел, что опорная платформа на плитке, на месте заезда, все же немного шевелится, когда грузовик преодолевает высшую точку подъёма моста, и вес начинает переходить все больше на другой край моста. Ну и… плитка под опорной пяткой, все же продавливается вглубь, в грунт, и после всего, тут точно будет отпечаток просевшего покрытия.

Но… плевать!

— Давайте! Не ссыте! — запрыгала девица, махая рукой, пред водителями машин, выстраивающимися в колонну и готовящимися ехать по одному, — Наш мост выдержит и сотню таких машинок как ваши! Можете даже не переживать!

Мост может и выдержит, а вот набережная… нет. — подумал Павел, однако говорить это в слух не стал, а наоборот, дал отмашку своим, начинать ехать по двое, две машины на мосту за раз, пока остальные ждут на земле, ожидая пока парочка грузовиков преодолеет опасный и сложный участок висящей над пропастью дороги.

А когда и это прошло без проблем, послал на ту сторону сразу три машины и на этом числе решил остановится, во избежание проблем, и слишком большого урона набережной, по которой будет шаркаться пятка мостика.

— Надо бы сюда какую — ни будь пяту положить, — сказал он детям, указывая на промятое место в тротуарной плитки.

— Сделаем… потом. — сказал мальчик, поглядев на то место, — Когда с фундаментом замка разберёмся.

— А что с ним? — удивился, и даже немного напугался Павел.

— Не доделан. — как ни в чем не бывало пожал плечами мальчуган, а Иф напряг извилины, пытаясь понять, что там могло быть не доделано.

Не понял, и решил даже не заморачиватс этим вопросом. Тем более что обратно выехали колонной все уезжавшие машины. И водили стали делится впечатлениями, что «Представляешь, вываливаешь, а в се как в бездну падет! Я поначалу струхнул, подумал, вдруг там яма! Вышел, пощупал — твердо! А потом по тому месту Колька, кореш, на своей проехал, и она не провалилось! А тушки тварей, выгружаемые из его пыхтовоза, тоже падали сквозь камень как в бездну!». Но Павел слушать все это не стал, быстренько свернул эмоциональную «беседу» и отправил свободных гулять за новой партией, а груженных — разгружаться! Сам же, повинившись пред детишками, оставив одного из своих за старшего наблюдать, был вынужден покинуть это место — дела! Они, увы, не ждут.