Опять сестра меня уломала поспать в обнимочку! На коленях конечно не ползала, но… я не сумел устоять пред её умильной рожицей, и заговорческим шепотком! Да и вцепилась она в меня как клещ! И… аргументировало все, что кроватей у нас тут нет, спать на полу или на шкурах моветон, належались уже как-то, ну и в старую квартиру ей идти спать совсем не охота, дурные воспоминания о давно прошедших временах! Все же для нас, мы в квартирке своей спали на койках своих уж не маленько давненько, уж десять лет как прошло с тех времен. Давно как бы… и то были не в самое простое время нашей жизни, что наложило, свой отпечаток на восприятие.

А потому — спать надо друг на друге! — такой веселый аргумент сестры. И неважно, что кто-то все равно будет спать на полу! Можно одеяло подстелить! И неважно, что они будет из той самой комнаты, из той самой квартиры! И неважно, что под одеялко на пол будет настелены шкуры монстров… сестренка хочет в обнимку!.. еле проснулся по утру через день — я так когда-нибудь усну и не проснусь с ней! В вечный сон уйду! Так эта зараза еще и, когда я уже очнулся и начал пытаться выбраться, уже высвободив верхнею часть тела из захвата цепких ручек, обняла меня ногами! И давай ворчать в полу сне:

— Братик, ты куда? Еще рано… поспи еще чутка! Пару дней… побудь со мной… братишка… — потянула она ручонки, чтобы схватить меня за талию, изогнувшись в калач на перинке.

— Сейчас мать позову, — нашел я убойный аргумент, примечая мать, блуждающею по замку, в поисках… что тут есть вообще.

Сестра тут же разлепила глаза перестав тянутся.

— Нет! — отшатнулась она от меня, но поскольку ногами все также держала мои ноги, получилось, что просто распрямилась.

Впала в легкую панику, захлопала глазами, окончательно проснувшись.

— Брат! — выдала своё возмущение в одно слово с кучей эмоций.

— Вставай, соня, надо в магазин ехать, за пуфиком! — усмехнулся я, глядя на её мордаху сверху вниз, — Мы итак профукали свое обещание маменьке.

— Да? А как… — задумалась она, вспоминая, — Точно! Теперь что, придется два тех уродливых чемодана покупать?

— Посмотрим. — пожал я плечами, понимая, что если купить два, денег не останется на прочие, ведь пфф тот дорог, а бюджет наш мал. — Нам еще две кровати покупать. — сестра закивала, соглашаясь с этой концепцией, — И одну большую для маменьки.

— НЕТ! — возмутилась она, чуть не плача.

— А будешь капризничать, вообще в отдельную комнату от себя поселю! — строго пригрозил я, и она надулась, сложив ручки на груди.

Но ногами меня все так же продолжала крепко и цепко удерживать! Прижимая к себе со всей недетской мощи! Будь вместо меня тут обычный человек, даже взрослый, а не хрупкий ребенок, или даже кто из охотников-слабаков, и было бы… кишмиш из фарша и костей! Её ногами можно прутья стали передавливать! Хотя во многом от того, что сталь от магии утратит свои свойства.

— Все, отпускай давай, — подергался я для проформы, — вставать пора.

Сестра надулась сильнее, оттопыривая губки, но ножки сжимать перестала, позволяя без проблем выбраться самому. Хитрюшка какая, однако! Я не отпустила, он сам сбежал!

— И одеться бы тебе тоже не помешало бы, сюда скоро мать придет.

— Тут даже двери нет, как она… оу, ладно. — заметила она объявившеюся дверь, ведущею как раз в тот коридор, где гуляла сейчас мать.

А сестра, с неохотой поднявшись, с охотой и самодовольством потянулась, и в следующий миг оказалась облачена платьице, в тоже самое, в котором щеголяла позавчера. Подергала его лямки, недовольно скривила губы.

— Маловата становится совсем, — проговорила она раздраженно, — Скоро я в свои вещи влезать перестану, буду рвать, неловкими движениями…. Брат!

— Ну чего опять? — вздохнул я, готовясь слушать очередной каприз, которыми вчера фонтанировала мать, а сегодня похоже пофонтанирует сестра.

— Ты можешь с этим что-то сделать? — подёргала она лямки.

— Растянуть? — усмехнулся я, сестра слегка насупилась, — С этим ты и сама справляешься, — усмехнулся я, и наше ложе отправилось хранится в тайник, пока его и вправду не заметила мамань.

— Нет, я про то, что я росту! Не хочу, — отвела она взгляд в сторону.

— Почему? — не понял я такого заявления,

— Не хочу и все! — добавила сестренка, а в это время в проход в комнату как раз заглянула мамка.

— Что это вы тут, опять не хотите? — поинтересовалась она, придирчиво осматривая комнату без окон и мебелью, с одной лишь аркой двери без двери, которой тут не было, пока мы спали.

— Не хотим оставаться тут, нужно бежать в магазин за пуфиком! — пропищала сестрёнка, гордо выпячивая грудь.

— За каким еще пуфиком? — удивилась мать, хлопая глазами.

— Ну как это… — проговорила сестрица, и жестом фокусника достала из неоткуда журнальчик с мебелью, и высунув язычок, и с энтузиазмом журнал полистав, под заинтересованный и немного удивленный взгляд матери, открыла нужную страницу, — Вот этот вот! — показала пальчиком на тот самый пуф, держа журнал на вытянутой руке, поближе к матери.

Мать прищурилась и стала вглядываться в картинку. Пытаясь узнать, понять, осмыслить….

— Убери от меня это убожество! — протестующе замахала она руками, отстраняясь подальше от журнала,

— Мы же обещали, что завтра пойдем покупать, — словно бы не заметив действий матери, продолжила сестра, подтягивая журнал к себе и разглядывая картинку, — Но вчера не получилось, так что пойдем сегодня. Купим, с чеком, все дела, прямо из мебельного, — закачалась сестра из стороны в стороны, жестикулируя руками, и играя эмоциями на лице, как бы говоря, «Всё будет так, как ты и хотела! Прям без проблем!».

— Вы правда ЭТО купите? — поинтересовалась мать дрогнувшим голосом.

— Ну если мама просит, — захлопала глазками её дочурка, встав ровно и прекратив кривлятся, — так почему бы не купить?

Мать сглотнула.

— Нинадо. — тихо-тихо, едва слышно прошептала.

— Что? — не поняла сестрица, склонив голову на бок.

— Не надо говорю. — замотала головой мать, говоря уже отчетливее и громче, — Я пошутила… не надо это покупать.

Мы переглянулись.

— Но почему⁈

— Такое… уродство…

— Но… — продолжила строить из себя дурочку девочка, — ты же сама попросила!

— Я пошутила, ясно⁈ — слегка скуксилась и строго посмотрела на нас мать, — Все, забыли! Лучше наделайте мне другой, НОРМАЛЬНОЙ мебели! Вы же ведь можете? — даже с некой надеждой, словно бы не веря, проговорила женщина, внимательно глядя на нас. — Мне ведь не приснилось, да?

Что это с ней? Вче… позавчера! Прям каприз на капризе, все не то и всем недовольная, а сегодня… прям на все согласная! Поела, подобрела что ли? Или посидела вновь одна и одумалась сполна? Решила… что ссорится с нами ни к чему, а то еще и прочь сбежим от родимой матери? Бросив её в одиночестве прозябать в этом замке?

— Конечно можем! — кинулась дочка к мамке обниматься, и мать ответила взаимность.

Вот только сестричка не просто так к ней метнулась! Она задумала бяку!

— Вот, — развернулась она в материных руках, спиной к ней, а журнальчик в своих руках, к глазам маменьки, — смотри, какие тут есть чудесные образцы!

— Да убери ты эту гадость! — запротестовала мать, чуть не упав от возмущения на попу, — Давай что-нибудь нормальное покажи! — почти рыкнула она, отстраняясь от своей дочурки, встав у стенки, оперевшись на неё, чтобы не стоять на ногах запросто так. — И вообще! Я уже присмотрела кое что…. — и она выглянула в проход в корридо, поглядев в его даль, — но журнала остался в одной из комнат.

И мать с надеждой поглядела на дочурку, как видно осознавая, что в какой именно из комнат в этом кажущимся бесконечном коридоре лежит сейчас этот журнал ей просто не найти — тут все одинаковое! А надписи над дверьми «этажа» она как видно не читала.

Сестрица, намек матери о том, что не мешало бы журнал найти и в ручки подать, поняла без проблем, и хоп, журнал у неё в руках. И она подает его матери, как ценнейший грант, меч или грамоту — разве что на одно колено не встала! Это было бы неосмотрительно и глупо, ведь тогда, чтобы принять дар, матери тоже пришлось кланяться!

Мать журнал приняла, а у сестрице в руках уже были все прочие журнальчики, вся коллекция подшивки из магазина «о мебели», собранная из разных частей замка, и сестричка без интереса пролистывала эту макулатуру, не особо то и вглядываясь в картинки, и тем боле не читая, просто… интересуясь бумагой!

Мать тем временем нашла нужное, и с возгласом «Во! Вот это хочу!» показала нам кухонный гарнитур, из белого… чего-то! Как понимаю, это лакированная фанера, или что-то в этом духе, что заполирована до состояния «яичко» и выглядит поверхностью похожей на камень.

Причем, белое в гарнитуре вообще все! Ручки, столешница, что камень, раковина, тоже камень и белая, смеситель… диоксид титана или люминия? В любом случае, эта штука тоже белая! Фасады шкафов, полки… все белое! Только видные даже на картинках механизмы открытия и петли, почему-то… обычные — серые или металлик. Поскупились на титан туда? Жлобики? Или что? Цена у гарнитура…

— СКОКА⁈ — пронесся по тайнику голос сестры, гуляя эхом по его граням, так как сестра, как видно от шока, провалилась в то измерение, ухнув сквозь пол в комнате под удивлённый взгляд маменьки.

И решила прооратся там, в тайнике, раз уж все равно уже там. И есть такая возможность:

— Сто пятьдесят штук⁈ Сто сорок девять, девяносто, — поправилась она, назвав точную цену. — это с керали такие деньжища⁈ За что⁈ БРАТ⁈ Объясни!

— За белый смеситель! — усмехнулся я в ответ.

— Во! — её руках появился смеситель, что мы вчера купили, обычный силюминь, покрытый хромом, что под действием желания сестрицы, мгновенно стал покрыт слоем диоксида циркония, обретя желаемый белый цвет, и дополнительную прочность покрытия, — В чем проблема⁈

— А теперь представь, чтобы ты делала, не имей двух тон этого порошка в запасе? — усмехнулся я на её действия, продолжая стоять дома пред мамой, но разговаривая с сестрой в тайнике, погруженным туда голосом.

— Диоксид титана? — повернула она голову на бок, и белый смеситель приобрёл немного иной тон белого.

— А если бы не было и его? — усмехнулся я и на это.

— Эм… краска белая? — сделала она вид жалкий и подавленный.

— Одну минуточку, сказал я матери, и тоже провалился сквозь пол, — Слезет — сказал сестре, и помотал головой. — Да и то, что мы тут творим, для обычных людей недоступно. Я думаю, ты должна понимать, насколько сложно добыть тот же титан в нормальных условиях. У нас то он, как ни глянь, ворованный.

— Да, — потупилась сестрица, — Та старая шахта в глубинах той гор, чем бы она не была, принесла нам массу интересных даров.

— Ага, — кивнул я, — только на второй такой дар рассчитывать не стоит.

— А может, — с мольбой посмотрела она на меня, хлопая глазками.

— Не-а, — замотал я головой. — та шахта была заброшена лет двести-триста назад, частично затоплена и всеми забыта. Если где и есть вторая такая же, то мы её точно не найдем. Да и воровать артефакты прошлой эпохи… плохо.

— Знаю. — потупилась сестренка. — Но все же… титан интересный металл! — исчез смеситель из её рук, па появилась пластинка с надписью на неизвестном языке и полу затёртым полосатым флагом.

Пластинка потекла, изменила форму, растеряв всю краску, стала… кастрюлей! Что обрела сначала металлический цвет, потом цвет «побежалости», затем однородно фиолетовый, ярко-фиолетовый оттенок, синий, красновато-малиновый, зеленый, золотой… пройдя всю палитру, обретя цвет белый, как на том смесителе из журнала.

— Вот только вернуть из белого обратно в любо иной, не получится. — скуксилась сестра.

— Правильно, восстанавливать оксиды мы не умеем.

— Зато с окислением проблем нет. — продолжила она недовольно дуться, глядя на металл, и потихоньку мучая его, пока по кастрюле не побежали сетью трещины.

Впрочем, трещины тут же затянулись, и сестра не прекратила мучения, вновь ломая и чиня, бедную посуду, бывшею некогда некой табличкой со всеми забытой ракетной шахты.

— Правильно, проблемы нет. — улыбнулся я. — Доступ к кислороду у нас огромен, сейчас так и вовсе запасов вагонами, хоть сжижай и булькай.

— Ага… — грустно пробормотала сестрица, не отрываясь от процесса.

— А вот для восстановления, нужно не нагревать и воздух подавать, которым дышишь, как ты инстинктивно делаешь, а водород подсунуть.

— И как его подсунуть? И где его найти? — пробормотала девочка, не прерывая занятия.

Кастрюля вновь лопнула мелкой шрапнелью, со скоростью звука разлетаясь по округе, превращая в дырявое решето нашу одежду, и осыпая нас градом мелких неприятных ударов, словно бы кто-то кинул россыпью крупу.

— Ай! — пискнула сестрица, и опустила руки и плечи.

— Ну все, теперь собирай. — вздохнул я, и сестра, расстроено вздохнув, начала водить руками, заставляя разлетевшиеся кусочки, слетаться обратно в комочек металла.

Которого явно стало меньше! Многое улетело не пойми куда. Ну а часть… обратилась паром. Она… слишком увлеклась попытками!

— Водород, можно добыть из воздуха. — начал я лекцию, — только не ищи его тут, тут воздуха нет.

— А как же мы тогда говорим? — вновь начала пялится сестренка на бесформенный комок металла, что словно бы от страха, затрясся в воздухе, мелко дрожа.

— Да харе уже мучить его! — не выдержал я и махнул рукой.

Комок белой окиси тут же превратился в каплю расплава, и жидким шаром застыл в воздухе меж рук у сестры.

— Ай! — возмутилась она и недовольно посмотрела на меня. — Зачем?

— Затем что ты бы его опять взорвала. — помотал я головой. — Не подумай, что я жадничаю, но тренируйся в попытках разрушения на чем-то ином.

Сестра обиженно надулась, но мучить шарик перестала.

— В общем, — решил я продолжить то, что начал, — воздуха здесь, посреди куска тайника с исконным пространством, как ты должна заметить, нет.

— А как же мы тогда говорим? — вновь удивилась сестричка, и захлопала глазами, — Без звуковых колебаний, колебаний частичек воздуха, нет и звука! Мы… — и тут до неё дошло.

— Ага.

— Точно. — сморщила она носик и скривила губки, — Мы и не говорим в привычном понимании.

— Именно.

— Значит… сюда не могут зайти еще и потому, что задохнутся, да?

— Ну… охотникам к такому не привыкать, — помотал я головой, — в подземельях воздух конечно есть, вот только он столь же призрачный, как и все там находящиеся. И в молекулярных связях участвовать не может. Без магии, обычные люди там задохнутся за пару минут, максимум за полчаса, жутко страдая и мучаясь, от творящего безобразие призрачной материи в их материальных телах.

— А они знают об этом? — улыбнулась сестра, — Ну, люди этого мира?

— Да кто их знает, — пожал я плечами, — в тырнете о таком не писали, а на практике… надо будет у Павла спросить при случаи. — улыбнулся я, и сестра кивнула, принимая мою точку зрения, что Иф так точно должен знать, знают ли люди, что воздухом подземелий нельзя дышать обычным людям, иначе смерть, или же только догадываются о чем-то подобном, хоть это и выглядит странно, потому что очевидно.

С другой стороны, если просто анализировать состав атмосферы подземелья. Тот там все нормально с атмосферой! Есть и кислород, и азот, и прочие газы! Но… подобно тому, как горящие в подземелье обычные дрова, не будут давать нисколько тепла, и скорее всего даже и гореть то откажутся, ведь для поддержания пламени тоже нужна тепловая энергии, и при дыхании, человек, получая фальшивый кислород, не сможет получить при окислении им белков и жиров ни грамма энергии.

Фальшивка, что при неудачном стечении обстоятельств для человека, все же проведет реакцию внутри тела, но… дальше все будет очень-очень плохо! Человек будет задыхаться, усиленно дышать этим ненастоящим воздухом, набирать в своё тело еще больше и больше фальшивого кислорода, и… умирать, все та же задыхаясь, не понимая почему.

Правда вот есть подземелье уже давно существует и вот-вот будет прорыв, то и воздух с той стороны уже становится относительно пригоден для дыхания. Не весь, не везде, но в большей своей массе. Он… перестает быть призрачным, становясь вполне материальным, отбирая это свойство у воздуха вокруг портала.

Можно даже сказать так, что там, по ту сторону, в подземелье, при его открытии, вакуум, и он, постепенно, с течением времени втягивает в себя воздух из мира. Куда ведет его портал — как через узкую трубочку или клапан! А когда на близится прорыв — давления выравниваются, и именно поэтому прорыв возможен.

А пока этого не произошло, пока «давление» не выровнялось, проход возможен только из материального мира на территорию Хаоса, откуда в мир льётся мана. А когда подземелье насытилось материальностью, а вокруг него все покрылось «пылью» маны, стало условно заряженным, выход возможен только оттуда сюда, из подземелья наружу, вслед за потоком маны.

Однако если просто померить давление прибором, на той стороне и этой, в подземелье и мире материальном, то прибор ничего особого не покажет — давление будет в норме. Газоанализатор тоже покажет кислород в норме. Бензин тоже будет гореть! Он летучий и ему много не надо для испарения и реакции! Вот только тепла от него будет ноль целых хер без палочки, и гореть будет столь вяло, что готовить на этом огне точно не выйдет, и пламя будет, словно бы это спирт, сильно разведенный водой. К тому же из дыма постоянно будет шустро вываливается крупа, странно похожая на мокрый угольный порошок.

Это же касается многих вещей, что завязаны в своей работе на окружающий воздух — охлаждение не будет работать как надо, из-за низкой теплоемкости того «воздуха», двигатели внутреннего сгорания будут глохнуть только заведясь, не имея энергии для работы поршней в цилиндрах, ну а электроприводы, где изоляция проводов основана на зазорах воздуха, будут регулярно ловить пробои с цепи на цепь, словно работают в вакууме.

Зато то, работа чего основана на выбросах тепла в атмосферу — паровые установки, с выбросом пара за борт, как и охлаждения методом распылением воды на агрегат, будут работать в разы эффективнее, ведь окружающая среда, не будет препятствовать расползаться водяному пару по округе. Напротив, «воздух» подземелья охотно будет поглощать этот пар, уводя прочь его тепло.

— Так, и где… взять этот… водород? — вернула разговор к теме сестра, заинтересовано смотря то на меня, то на шарик окиси в своих руках, — Воздуха вокруг нас нет, я поняла. Как и поняла то, что тут не вакуум, а… призрак воздуха! Но у нас есть и нормальный воздух, там, — кивнула она неопределенно, имея ввиду осколки материального мира, что мы увели у Хаоса. — и там его много и я оттуда его черпаю, когда химичу с титаном. — кивнула она на шар, — Так же я его потягиваю, — причмокнула она. — когда желаю просто подышать.

Я кивнул, утвердительно подтверждая все три её постулата. Воздух вокруг нас, в этом тайнике, для дыхания не подходит, так как по сути тот же призрак воздуха, что и в подземельях. Так что дышать им бесполезно — не годен! Не подходит он для такого! И просто… наполнитель, чтобы было, что было давление и привычная среда вокруг.

Прочие охотники, физически, с точки зрения тел, тоже не против бы нормально подышать! Но в отличии от нормальных людей. В подземелье они, за место кислорода получают ману! Много маны, на фоне того, сколь мало её в обычном мире, где они живут. И эта энергия с лихвой перекрывает недополученную энергию от неправильного кислорода.

И… к этому так то надо привыкать! И новички, впервые ступившие в подземелья, как правило, несколько часов долго и мучительно корчатся, привыкая к фальшивой атмосфере подземелья, учась использовать ману для жизни и существования. Участь жить, по сути дело не дыша! Или же… умирая, если не найдется никого рядом, кто новичка, не сумевшего привыкнуть жить по-новому, не выкинет прочь за грань перехода, в нормальную среду, на воздух.

Потом, как понимаю, у охотников вырабатывается рефлекс и привычка, появляется способность «переключатся» с маны на воздух и обратно. У кого-то он даже с самого начала есть — гены и наследственность многое дают! А кому-то не везет, и адаптация занимает кучу времени. Но все они, охотники, когда привыкнут, в один голос скажут, что в подземелье — дышится легче! Ведь ману, что они там поглощают и при дыхании в том числе, дает им больше, чем кислород при тех же усилиях на вдох.

И собственно поэтому, работает тот механизм, по «затыканию» подземелья охотниками, когда большая группа может полностью остановить таймер до прорыва, находясь внутри осколка. Они просто поглощают всю ту ману, что должна была литься наружу! А потому и выравнивание потенциалов замедляется почти до нулевого значения, даря кучу времени до прорыва.

Но жить чисто на мане долго не могут и охотники. Максимум неделя-две, и никак не больше! Поэтому группы, идущие в подземелья, часто делят рейд на два присеста, выходя подышать наружу и отдышатся — об этом пишут в интернете! Только не пишут почему, они это делают. И это, странно.

Именно поэтому мы раньше не могли быть в тайнике и Хаосе месяцами и неделями, а сейчас без проблем можем проторчать тут и год, и больше, хоть и по-прежнему имеем ограничения. А мне, когда меня утянул Хаос в свои глубины, и я там торчал два года один, приходилось заниматься лютым извращением, с гидролизом хоть чего-то материального и содержащего воду, чтобы хоть разочек банально вдохнуть.

И я был неоднократно ранен из-за этого! И даже пару раз чуть не погиб! Но умирать столь глупо, от того, что тупо задохнулся, было бы еще более неприятно. И как же я рад, что сейчас этой проблемы нет, и даже сестренка, пусть и пока неосознанно, а тянет в себя именно тот воздух, из осколков, что в тайнике, а не ту дрянь, что вокруг нас сейчас, и я создал тупо из ничего, и оно от того, ничего и не имеет, не стоит, не весит, не значит.

— Водород можно добыть разными способами, — начал я коротенькую лекцию, — самый простой — из воды, — сестра тут же сморщилась, как от жутко кислого яблока, — Да-да, знаю, мой мирок не терпит воду! И это проблема, знаю, — сестра кивнула, разглаживая личико, — Сам виноват… второй метод — тупо из воздуха.

— И как же?

— Сжижить! — улыбнулся я.

— А… ты про ту… тот метод, когда мы зажали воздух внутри камня, и обратили его в жидкость?

Взмах её ручки, и меж нами появляется примерно куб нормального воздуха из украденного у Хаоса осколка материального мира. А потом этот куб, сокращаются до одной тысячной своего размера — до кубика в один литр, выбрасывая вокруг кучу тепла, и с плескающейся внутри куба некой прозрачной жидкостью.

— Прикольно. — посмотрела сестренка на субстанцию внутри куба, — Но… Разве это водород? — подняла она на меня свои зеленые глазки, смотря с вопросом и интересом.

— Не а. — помотал я головой.

— «Пух!»

Куб лопнул, облив нас жидким азотом, напополам с жидким кислородом.

— Холодно! Холодно! Холодно! — завопила сестра, запрыгав вокруг своей оси, мгновенно покрываясь инеем.

— Да не холодно тебе, не ной! — возмутился я, и сестра мгновенно перестал прыгать, скорчив недовольную гримасу, а иней на ней почти мгновенно стаял, — Даже обычному человеку не было бы холодно, если бы в него всего, то брызнули азотом.

— Серьёзно? — подняла она бровь, явно не веря.

— Человек горячий, азот холодный. Меж кожей и остальным азотом, образовался бы барьер уже испарившегося жидкого газа… да можно руку в азот сунуть и будет норм! Если сразу вытащить!

— М… ладно… — сказала девчонка задумчиво, и посмотрела на свою правую руку.

Поиграв кистью, что как бы моя левая, и перчаток-брони сейчас не имеет, хоть и торчит на её теле изображая правую, как и её правая кисть, торчит у меня вместо левой, и выполняет и имеет функции левой руки.

— Проверять не буду. — строго посмотрела она на меня.

— Да с тобой бы и не сработало. — усмехнулся я на это, и решил продолжить лекцию, — Газы сжижаются при разной температуре и давлении, за счет этого их можно разделять. Но это сложно.

— Сложно. — закивала сестра головой.

— А водорода в воздухе еще и мало.

— Печально.

— Так что единственный нормальный способ для нас получить этот водород — тупо купить баллон.

— ЧЁ? — выпучила она глаза, — Брат, а ты вообще в курсе, сколь скудны наши финансы⁈

— В курсе, в курсе, — закивал я башкой в такт словам, — Вот только поддерживать нужный уровень давления и температуры, чтобы отделить один газ от другого, ориентируясь только на ощущения… нереально! Даже есть вывернутся ужом, чистого газа в любом случае не получить. Даже такого простого и много содержащегося в воздухе, как кислород или азот. У них в любом случае будут примеси как друг друга, так и иных газов и веществ.

Не попасть нам в то нужное «яблочко», окно того, когда один газ уже сжижился, а второй еще нет. А если попасть — то не удержать. И сестренка это и сама понимает, и задумалась, желая что-нибудь придумать.

— А если купить датчики? — я посмотрел на неё как на дурочку, но она словно бы не заметила моего взгляда, — Ну, давления и температуры!

— И всё равно получать бред, потому что в заданных параметрах удерживать среду тяжело. Не то чтобы это совсем негодный план, но… — задумался я, думая о том, что если отработать схему, и иметь хорошие приборы за наблюдением за средой, то из этого и может выйти толк!

Самое банальное, брать хорошо вымеренный куб металла с воздухом внутри и сжимать его строго до нужного размера! Это может сработать! Сестрица, ты как всегда гений! Глупый и наивный, но гений!

— А если собрать установку целиком? — продолжала тем временем рассуждать сестра в слух, не зная о моих мыслях, — Нам же ничего не стоит, — капля расплава титана в её руке перестала быть каплей, став куском трубы, что всё удлинялась и удлинялась, пока не стала длинным ветвистым змеевиком, — изменить форму металла, придать ему прочность и иные заданные характеристики.

— Тут ты права. — покивал я головой. — вот только я не знаю, как и из чего состоят газоразделительные установки.

— Я тоже, — сконфужено улыбнулась сестренка. — Но никто не запрещает нам это узнать! Найти чертежи в сити, или пробраться куда-то, где они стоят… осмотреть изучить в работе!

— Не обязательно даже пробираться тайком! Нас вполне законно туда пустят, — улыбнулся я в ответ на её предложение, — И в целом ты права — нам никто не запрещает поиграться, как с известными механизмами, так и придумывая что-то свое. Улучшить имеющееся, или изобрести то, с чем нам проще работать.

Сестренка кивнула, соглашаясь.

— Но начать нужно с датчиков. Как они выглядят? — склонила она голову.

— По факту, ничего сложного. Просто гнутая трубка определенного металла, что от давления или температуры меняет свою форму. Правда, если она меняет форму и от того и того, — поскреб я щеку, — это очень плохо, и такое работать не будет.

— Показания будут накалываться друг на друга, — просекла фишку сестра, — поэтому датчик температуры должен плевать на давление… и это должна быть не трубка, а просто пластинка, — взглянула она на меня, а я кивнул, — или возможно спирать… дуга? А датчик давления… я не очень понимаю, как защитить его от влияния температуры.

— Короче, толще, ну и специально выверенный металл, что минимально подвержен термическим расширениям.

— В общем, сложно. — вновь надулась хомячком сестричка-невеличка.

— Ну… не так уж, — утешил её я, и она посмотрела на меня с видом «Думаешь?», — Если у нас будут образцы и эталоны, мы сможем сделать копии, хотя бы примерно отвечающие заданным параметрам.

— Будет погрешность, та… получится бурда! — встала она в недовольную позу, — Но для первых поров пойдет! — сдулось её недовольство без следа, — Поэкспериментируем? — я помотал головой, — Ах, да… нас мебель ждет!

— Мать конечно даже толком не заметит, что мы тут с тобой так долго болтаем, но… — в руках сестры появился журнал с мебелью, исчезнувший из рук матери, и она начала его внимательно изучать, высматривать, — Все же нам еще мебель творить, чтобы потом не бегать.

— Куда ставить гарнитур будем? — показала она мне мебель, что столь понравилась матери.

— Куда захочет. — пожал я плечами, это её башня.

— А разве не наша? — склонила она голову набок.

— А разве нам места мало? У нас весь замок наш!

— А, ну да, точно. — кивнула она. — Но чур комната под шпилем моя!

— Хорошо, будешь спать там одна!

— НЕТ!