Женщина, представившаяся как Маргарет Симл, мягко оттеснив от стола мужчину, что и сам был не против уступить дело той, кто и должна ухаживать за гостями с позиции радушного хозяина, ловко расставляла все прибывающею и прибывающее на стол посуду, выпрыгивающею туда прямо из стены.

Меняла местами, переставляла, крутила вертела, рыкнула на детей:

— Вы что, всю посуду дома сюда собрать решили⁈ Эти комплекты не сочетаются меж собой! А ну убрать все лишнее! — сурово посмотрела она на подвернувшеюся «под руку» девчонку из пары близнецов, и та, выпучила глаза в ответ.

Начались гляделки двух хозяек! Маленькой и большой, сильной и слабой! Продлившиеся лишь миг, так как посуда со стола вдруг в миг вся исчезла, словно бы ухнув прямо в саму столешницу, провалившись сквозь неё в никуда — на пол точно ничего не упало.

— Ой… — ойкнула Маргарет, опуская руки и плечи, озадаченно хлопая глазами, глядя на опустевший стол, где остался лишь самовар, и кажется только сейчас понимая, что просила сделать детей, и что вообще, тут происходит.

А из стола выпрыгнула часть посуды назад, как понимает Павел — десертный набор в полном составе! Вместе с десертом. Уже разложенный по тарелочкам. Только вот женщину это опять не устроило, и она, позабыв про недавний шок, вновь выдвинула претензию деткам, решив показать, кто тут начальство и хозяйка ухни:

— Что одни сладости на стол выставили? Где колбаса? Я знаю, что она у вас есть! И хлеб где? Давайте доставайте! А что не нарезанное все? Режьте давайте кусочками! И сервировку делайте! Все как положено! А то что как… беспризорники какие-то! — делала она детям укор за укором, и они отводили взгляд, а на столе после каждого укора, появлялись и исчезали блюда, сервировались, менялись тарелки…

Сначала — просто палки колбас, потом булка хлеба и батон, потом это все исчезло и появилось нарезанным, прямо на столе. Вновь провалилось сквозь него, и появилось уже на каменных блюдах из разноцветного камня. Но ломтями. Потом исчезло и явилось разложенным «как подобает». А Павел подумал о том, что мамка нехило так управляется с детьми! И кто тут домашний тиран, еще большой, большой, вопрос! Это же надо… так эксплуатировать их способности, чтобы просто сервелат для блюд нарезать-раскладываться! Это надо уметь!

— И сыр где? — продолжала мать детей на них напирать, уперев руки в бока и нависая грозной горой над маленькими волнами, — Я видела, что он у вас есть! Давайте сюда! И нарежьте сразу! — сказала она, хотя сыр за её спиной уже появился ролькой, но только для того, чтобы туту же исчезнуть.

— В следующий раз не будем звать гостей. — тихо пробормотала девочка, не поднимая повинной головы, бросая взор на мальчика.

— В следующий раз предупреждайте, что они будут! — сказала мать, делаясь еще суровее, продолжая упирать кулачками в бочка, — И я сама все сделаю! Только не забудьте объяснить, где все это, — обернулась она к столу, что стал больше изначального в три раза и был заставлен всякими яствами, в богатых тарелках-блюдах из явно драгоценных камней, и с роскошными сервировками, насколько только позволял простой набор ингредиентов уровня «сыр-мясо колбаса» без изысканных деликатесов. — хранится… — опустила женщина руку, которой хотела взмахнуть, над простором, и захлопала глазами, озадаченно разглядывая кушанья.

Заметила свидетеля, что видел всю эту пантомиму — Павла. Покраснела. Повинилась. «Ой, вы уж нас извините, просто все так неожиданно было… да и гостей у нас дано не было!».

— А разве они у нас когда-то бывали? — пробубнила тихонько девчонка, вызвав превращение улыбки женщины в неловкую гримасу.

И Павел лишь улыбнулся, глядя на все это. — Странная у них семейка! Но вполне живая! — и оперся рукой на каменный стол, так как больная нога, и не думала прекращать напоминать о себе, а возможности присесть, ему так и не предоставили за все время «разборок».

Заметив это упущение, женщина вновь тираном нависла над провинившимися чадами:

— Дети! А стулья где! — сказала она, и из пола выпрыгнула четыре каменных табуретки, и одна, особо огромная, медленно и величественно вышла из пола рядом с Павлом — явно спец заказ под его размер!

Но прежде чем сесть на предоставленное место, Иф все же взглянул в окно без стекла и рамы. И увидел… то же, что и увидел, когда впервые в него заглянул — многоэтажки на другой стороне реки. А так же саму реку, и даже кусок замковой стены, с высоты около сорока метров. Они действительно были не на первом этаже! А где-то… в пределах двенадцатого этажа одной из башен. Центральной, если смотреть на вид, и то, что можно разглядеть в том числе и мост, все так же перекинутый на другую сторону. И… зевак! Что уже поползли по мосту, дойдя до середины, и разглядывали замок оттуда!

— А мостик то бы следовало убрать. — сказал Павел, присаживаясь на стул, не в силах больше стоять.

— Да мы бы с радостью, — ответила ему девочка, что как только он сел, перестал изображать паиньку, стоя в сторонке. Пока взрослые кушают, и быстро пододвинув один из стульчиков, села за стол ближе к матери, — Да там эти… люди ползают! Не скидывать же их в реку?

— Ну так надо было сразу убирать. — пожал плечами мужчина, с благодарностью приняв в каменную резную чашку ароматный чай, одного довольно известного в стране бренда.

— Так они сразу за нами на него полезли. — вздохнула девочка, и потянулась ручками к десертам.

За что тут же получила по ладошкам от суровой матери.

Насупилась, а мать побледнела, словно бы в этот миг осознала, кому она тут дате по рукам — охотнику пятого ранга! Но в целом на чайную компанию это никак не повлияло, и вскоре все рассевшись, стали кушать и пить чай и золотого самовара — дети вообще знают о ценности этого металла в этом мире? Тем более о ценности золота, с магией внутри?

Ужин проходил в тишине. Дети молча хомячили то и это, женщина степенно кушала, словно бы следила за фигурой и сидела на диете — если это так, то у неё слишком строгая диета и пора завязывать, пока одни кости не остались! А Павел… Павел ел, пусть и не в три горла, но все же довольно размашисто — как бы сильно он себя не сдерживал и не ограничивал, осознавая где и с кем в компании он тут есть, но отсутствие обеда и ужина сегодняшнего дня, равно как и поздний час давали о себе знать. Добавить к этому размеры его огромного тела, которому нужно много пище для одного своего существование, да помножить, но то, что даже завтрак у него был, что называется набегу… в общем, бутерброды из пяти слоев, это самое маленько, что он тащил себе в рот.

И дети, заметив его аппетит, переглянулись, и на столе пред ним появилась огромная тарелка с кашей и мясными консервами, щедро вываленных сверху на крупу. И опешивший глава охотников Вана, вдруг резко осознал, что эта еда в миске, сильно отличается от все той, что разложена на столе. Еда на столе… вполне обычная. А вот эта каша… а в особенности эти консервы! Они… пропитаны магией! Насквозь! Плотной, и высокоранговой!

Магическая еда! Большая ценности в их мире! Ведь позволяет восполнять ману! Просто съел и снова в бой! И хотя охотники могут восполнять свои силы и из камней маны, но та энергия… все равно что внутривенное питание! Или, как многие говорят — стимулятор вколол, туалетную бумажку пожувал, и сил набрался!

А вот магия, что заложена в пищу, действует мягче! И её эффект на тело приятнее, безопасней и по всем показателям лучше! Хотя бы уже от того, что магию из пищи ненужно вытягивать насильно! Она сама попадет в кровь, когда будет перевариваться. Единственный недостаток — эффект действия отложенный, и зависит от скорости усвоения. Каша, например, будет делать это долго, а вот какой-нибудь питательный батончик…

Павел сглонул, понимая, насколько дорого стоит такая пища, которую не найти в подземельях, но которую можно создать, при помощи ресурсов оттуда. Знает он и о том, насколько редки такие яства, ценны и насколько ограничен у них круг блюд! Ведь не так уж и много производителей, кто занимается их производством. И вряд ли дети в курсе этого всего.

А сами близнецы, видя его озадаченность, только лишь подмигнули ему. И под укорительный взгляд их матери, тихо шепнули «Ешьте! Угощаем!» Павел кочевряжится не стал, начав уплетать вкусную и безумно полезную для охотника пищу большой, под его размер и размер чана с кашей, ложкой, что тоже была каменной, и появилась рядом с блюдом из стола.

Он понимает, почему остальные блюда тут такие вот, обычные — они не для него! Они для матери, что почти простая женщина — от неё все же веет какой-то долей магии, но это скорее всего влияние детей и окружения, а не её собственная сила. Для неё такие блюда, тем более в большом количестве и на постоянной основе, будут вредны. И даже смертельны! И это не считая цены этих блюд, хотя Павел думает, что для своей матери дети бы средств уж не пожалели и кормили бы её самым лучшим, если бы был от этого толк.

Павлу же эта обычная с виду каша, которую он, под непонимающим взглядом обычной женщины с таким аппетитом за обе щеки уминает, едва жуя, позволит восполнить утраченные силы дня. Не только физические, но и магические. И поскольку эта каша гречка-рис, долгоиграющая, то эту ночь на ногах, он точно проведет без проблем и даже тени усталости прожитого дня. Ради неё уже стоило сюда приходить.

Однако председателя интересует еще кое-какие моменты, сулящие прибылью для ассоциации охотников. И доев кашу, и вновь начав потягивать чай и вкусности уже на сытый желудок, он поспешил поинтересоваться:

— А все эти предметы, — обвел он взглядом стол с посудой, на большей части которой по прежнему красовался сервелат нарезкой, сыр да хлеб, — они существуют только в замке, или их можно выносить?

Дети переглянулись, непонимающе хлопая глазами.

— А почему нельзя? — поинтересовалась девочка, смотря на него с видом «А почему небо голубое?».

— Ну так…

— Если вы о ограблении, — перебил мужчину мальчик, не дав закончить фразу. — то фигли кто от сюда что вынесет без нашего ведома.

— И вообще уйдет. — плотоядно оскалилась девочка, и их мать почему-то побледнела.

Это то понятно! — усмехнулся Иф в душе, и посмотрел на две двери, одна из которых ведет на первый этаж с двенадцатого, а вторая вообще непонятно куда. С таким контролем пространства внутри дома, они могут просто запереть нежеланного гостя в одной из комнат! Даже если он залезет в замок через окно — и он посмотрел в окно, — вот только вообще можно ли залезть внутрь через эти окна?

И он с этими мыслями сунул руку в окно, не обнаружив там стекла. Однако, граница некого пространства, невидимая глазу, но вполне ощущаемая там все же была! Ведь на улице — холодно! А тут, в замке, тепло! Но заметить это толстокожий Павел сумел только ощутив наглядную четкую разницу температур, барьер которой пролегает где-то внутри оконного проёма.

А еще он понял, что в помещении светло как днем, хотя на улице мгла, и видно хоть то-то только благодаря фонарям набережной, свечению замка, и окон домов района. Вот только в комнате, источники света совсем уж неясны, так как кажется тут светится буквально все, даже ложки и посуда. Что уж там говорить о сияющем самоваре?

— Павел, поможете нам выбрать мебель? — сказал мальчик и достал из стола, из грани камня! каталог мебельной продукции одной из фирм города.

В таком ключе я еще не работал! — усмехнулся старый охотник, но отказываться естественно не стал, у него еще были вопросы к этим детям, и хотелось бы получить из этой встречи нечто большее, чем одну кашу с мясом на ужин. Да и их мать, надо как-то растормошить, чтобы она, не сидела истуканом, грустно глядя на все пустым взглядом поджав губки.

Изучение каталогов за опустевшим столом — блюда и самовар в него просто провалились, привело к весьма неожиданным результатам — предметы мебелей, изучаемой в каталогах, стали появляться прямо из стен, демонстрируя всем, как они бы выглядели в реальности.

Да, из камня! Да из-за того, что они были срисованы с бумаги, получающиеся тумбочки, столы, шкафы и стулья, не всегда выходили как надо с первого раза. Но все же, скорость воспроизведения заинтересовавших детей, их мать, или даже Павла предмета мебели — впечатляет! Просто… десять секунд задумчивого ничего неделанья одного из детей или обоих сразу, и вот из стенки выезжает заказанный табурет, с кривыми ножками из резного… камня.

— А золотой унитаз могете? — усмехнулся Павел, глядя на этот стульчик, на который он бы даже дышать побоялся, не будь тот пропитан магией.

Толстые и кривые ножки, имели серьёзное утоньшение и подпил из-за резьбы в самом нагруженном месте — на месте изгиба! И по законам сопромата… эта хрень могла быть только из металла, а никак не камня, как сделали детки, или дерева, как было на картинке в журнале! Но… как показуха на не дышать, вполне годно!

Из стенки плавно и неторопливо вылез сияющий и хорошо начищенный золотой унитаз.

— Во! — сказала девочка, указывая на него двумя руками, — Легкотня вообще!

А мальчик почему-то сделал рука лицо. А потом, встал, подошел к стене, из которой выехала такая же золотая раковина, и приделал к ней вынутый из собственного тела обычный смеситель из «прессованного риса» покрытого блестящим хромом. Открыл кран у смесителя, что просто так в гнездо только что воткнул — потекла вода, уходя в раковину, что явно ни к чему не подключена, и просто на стенке весит без подключенного сифона. Проверил кран второй, что тоже давал воду, убеждаясь, что все работает, и отошел назад, к столу, демонстрируя композицию — ванная комната готова!

Взмах руки девчонке, и вокруг раковины и унитаза вырастают стены. Она, прикусив кончик язычка, начинает торить какой-то орнамент на стенах комнатки о трех стенах, делая черным камнем ветки деревьев, зеленым листву, а розовым цветы, вырисовывай красивые цветущие деревья в саду.

Мальчик же, в это время, сотворил рядом с собой ванну из зеленого малахита. Цельно литую, тоже с узорами, но не такими изящными, как выводит на стенах его сестра, а просто, природным узором камня. И прикатил корыто на каменных ножках в ванную комнату, словно бы у ванной были колесики. Поставил в сторонку, поковырялся в свой груди, засовывая в собственную плоть руку по самый локоть, вздохнул — видимо второго смесителя не нашлось.

— А вы так вообще можете все что угодно создавать? — поинтересовался Павел, задавая второй животрепещущий вопрос.

Ведь то, что это созданное, может быть отсюда вынесено, потому что «А почему нет?» он уже узнал, теперь нужны границы того, что они могут тут создать. То, что это могут быть и очень сложные вещи он уже убедился — расцветающая на стенах ванны картина с лесом фруктовых деревьев, покрывалом травы, и даже какой-то пичугой на ветках ему явственно об этом горит! И ведь вся эта картина из камня! Из разноцветного камня! Разного камня, что видно довольно наглядно по его текстурам. И весь этот камень, словно бы прорастает один внутри другого, создавая эффект, будто все эти рисунке на стенах, не появляются там, а именно… растут.

Деревья, трава… у Павла даже сложилась впечатление, будто это нифига не картина, а какой-то очередной портал в другое место! Настолько живыми и красочными получились эти стены! И настолько плавно перетекали узоры с одной стены на другую, словно бы это просто стеклянные стены средь поля и сада. Вот только если приглядеться, камень виден, и понятно, что это просто картина! И Павел вдруг понял, что детки могут зарабатывать и на этом — продавать вот такие живые каменные картины, где есть объём, глубина, некая магия… и они будут с руками улетать на аукционах за миллионы Юнь, как стартовая цифра. Один факт, кто их создал будет делать им цену, а уж материал, свойства, вид…

— Все что угодно, пока у нас есть на то ресурсы. — сказала мальчик, что тоже с неприкрытым интересом наблюдал за работой сестры, и не отвечал на вопрос, не желая ей мешать и отвлекать, храня паузу, до самого окончания процесса.

Девочка же, закончив творить, удовлетворённо кивнула, придирчиво изучая работу. И обернулась к зрителем, лучась от самодовольной улыбке, ожидая похвалы. Вот только мать, похвалу давать вообще не собиралась, и смотрела на проделанный труд, с недовольным видом поджимая губу, и словно бы прикрываясь в защитном жесте, держала одну из рук у себя под сердцем. Она у них вообще, как видно, суровая!

А брат девочки, хоть и выражал довольствие сестренкой всем своим видом, но непременул заметить недостающею деталь:

— Небо забыла.

И один только Павел сдержанно захлопал в ладоши.

Девочка, словно бы это высшие овации, сделала реверансный поклон публике, и ловко развернувшись на одной ножке их поклона, селала взмах рукой в сторону потолка комнаты из трех стен.

Потолок комнатушки резко стал ярко голубым, как небо в ясный день, а чуть в стороне от центра, с противоположной от ванны стороны, зажглось яркое светильник-солнце, раскидав по комнате тени, и… чертовка даже деревьям на стене эти тени добавить не забыла! Причем, именно так, словно бы солнце светило из центра комнаты! И… еще и это солнце умеет вращаться вокруг центра комнаты, повинуясь жесту пальчика малявки! И тени, двигаются вслед за ним!

— Как⁈ — выдавил Павел, не сдержав эмоции.

— Камень, частично прозрачен, — решил пояснить мальчик, — и там его много, и… по правде сказать лес внутри настоящий. — сестриц, покажи.

Девочка кивнула, и… стены исчезли, цветущий сад из камня остался. Павел, нерешительно подошел к одной из стен, зайдя в ванную, пригляделся к деревьям и пустоте до ближайшего, протянул руку — рука коснулась ствола каменного дерева. Стены не было. Только лес, уходящий в даль.

Он убрал руку, отошел, вышел из ванной, посмотрел на тридцатисантиметровую стенку, огораживающею комнатку с инсталляцией от прочих. Зашел в ванную вновь, протянул руку вперед, касаясь дерева, что подальше от края, внутри этой тридцати сантиметровой стены… рука ушла на расстояние в больше метра в никуда.

— На самом деле комната с этими деревьями, находится в соседней башне, — решила пояснить за все девочка, — а здесь… ну переход, как та дверь, по которой вы попали на эту башню.

— Ясно. — сказал Павел, хмурясь примерно так же, как хмурится их мамаша.

А лес и деревья оказались вновь заточены в прозрачное стекло. Зато теперь понятно, за счёт чего достигается такой объём и живость! — подумал он, гладя на картину, — Это просто объёмная картина, как в каком-нибудь музее танки и манекены за ветреной.

— Но это все рано впечатляет. — сказал он, и повернувшись к детям, заметил, что они уже стоят вместе рядом, и мальчик приобнимет девочку, гладя по головки и явно хваля за проделанную работу без всяких слов.

А девица… мурчит? Издает какие-то уж больно похожие на кошачье блаженное мурчание от этой нехитрой похвали… а вот эта Маргарет, смотрит на все это еще более неодобрительным взглядом. Но молчит, и то хлеб!

— Пока у нас есть ресурсы, — заметил его взгляд мальчик, решив пояснить на ране заданный вопрос, не прекращая гладить разнежившеюся от похвалы сестру. — мы можем создавать в пределах их возможности почти все что угодно. А ресурсы у нас сейчас есть.

И где же вы их достали? — подумал Павел, но говорить это не стал, а сказал совсем иное.

— Оружие и доспехи тоже можете создать?

Вопрос был скорее глупый, ведь копья этих пятерок, вряд ли им делал кто-то кроме них самих. После всего, что он тут видел, после этого леса, выращенного из камня за десяток минут, сложно поверить, чтобы эти «дети» не могли создать пару простых копий, да и в зачарование их сторонним человеком вряд ли нуждаются — тот мост через реку и эти порталы из комнаты в комнату об этом явственно кричат.

— Конечно. — улыбнулся мальчик, — Но… не сильно хорошего качества. — почесал он затылок, неловко улыбаясь, прекратив гладить девочку, чем та была сильно недовольно, прекратила «мурчать», и смотря на брата слегка насуплено, как кошка на хозяина, что вдруг прекратил её гладить, и чем-то там другим бесполезным занялся.

— Не сильно хорошего, это какого? — улыбнулся Павел, догадываясь, что в их понятии, хорошее и плохое качество, сильно не тоже, что имеют в виду большинство людей и охотников.

Возможно другие пятерки бы и поспорили с ним, и у них бы было тоже понятие о хорошем, что и у детей, но… он то не пятерка! А просто охотник-тройка! И большинство охотников города, страны и мира — тоже, далеки от силы и влияния охотников-пятерок.

— Это наш максимум, — сказал мальчик, и из пола пред Павлом выехало стоящее вертикально копье, наконечником вниз.

Вернее, это было не копье, а протазан, и председатель пару раз видел его в руках у девочки, как в живую, когда она рубила защиту Леди Сферы, так и на разных видео, где девочка воевала против людей или монстров.

Протазан был знаком! Хотя в руках Павел подобного оружия не держал. К нему в руки и прочие то копья детей попадались не особо то часто, все чаще гуляя по рукам его людей, а не его самого. А еще чаще по рукам не его людей. Так что подержатся за это оружие, что дети, судя по всему, из рук никогда еще не выпускали, он был бы не прочь.

С виду этот вариант копья мало отличался от прочих образчиков детского оружия, однако взяв его в руки…. Павел тут же судорожно отпустил его, не сдвинув с места и на миллиметр. И еле сдержался, чтобы не выматириться в голос. И не начать тяжело дышать, лишь немножко взмокнув. И возможно побледнев, но больше никак не выразив своё удивления.

И это максимум, да⁈ — воскликнул он в душе.

— Ну, это все, что мы можем. — сказал мальчик, продолжив гладить млевшею в его руках девчонку, под неодобрение их матери, что копьем пусть и заинтересовалась, но лишь на пару мгновений, видимо уже видела его и не раз.

Павел, взяв себя в руки, вновь коснулся копья. Тут же почувствовал резкий отток магической силы-хорошо, что он поел! Закружилась голова, появилась слабость, но копье наконец насытилось, и удовлетворённо рыкнув, стала готова слушать дальнейших команд. Команд, впрочем, как понимал Павел, было всего две «рубить», «отдыхать», и «вернутся домой», большего в этот инструмент не заложено. Однако то, что вшито в это «копье» для выполнения этого…

Павел вынул кончик наконечника из пола, и повернул к себе это маленькое для тела здорового мужчины оружие, его наконечник. Посмотрел на хищные грани лезвия, осознал, что это копье почему-то не будет ему вредить, так как во внешних оболочках его зачарования, сейчас гуляет его, Павла, мана. Она идет на поддержание остроты, и она же, не даст копью нанести вред хозяину.

Подобный вид магии в оружии не редкость, а даже можно казать — обычная практика! Только самые примитивные поделки мастеров, или большая часть, но не вся, оружия подземелий, не имеет такого свойства. Они тоже используют ману владельца для увеличения наносимого урона и пробивных способностей, но при этом никак не защищает владельца оружия от самодурства и самоувечий. Точно так же как зубы могут прокусывать собственные губы и язык, а ногти царапать плоть, простой магическое оружие может ранить своего владельца.

И можно было бы подумать, что свойства протазана на такой банальности заканчиваются, что большая емкость внешних каналов и острота, это все, что етсь у данного копья! Вот только Павел отчетливо ощущал и внутренние каналы оружия! Их множество и сложность! И то, что они как бы изолированы от каналов внешних, существуют отдельно, и там течет иная мана, не его сила!

Детей? Возможно, скорее всего. В каждом оружии мастера есть его частичка! Здесь же…. Тут довольно объёмный кусок! Это действительно максиму! Ведь Павел может только гадать, за что отвечают эти разнообразные структуры внутри скромного по размеру копья.

Хотя, насчет скромности размера, есть у него подозрения, что внутрь этого оружия, каким-то образом напихан невьебический объем металла, с магическими структурами внутри него. К тому же, двигается копье как-то странно, словно бы с небольшой задержкой. Словно бы имеет огромную инерцию, словно бы его масса… в сотню раз выше той, что ощущается «на вес».

Интересно, почем они готовы продать это копье? — подумал он, и внутренне дал себе оплеуху, покрепче сжимая древко, — Дети наивны, и не знают цен, не понимают ценности, они… дети? — посмотрел он все также ласкающеюся парочку, — Или просто себе на уме? Существа иного мира, которым все человеческое чуждо! — посмотрел он на их «мать», внутренне грустно усмехаясь, — Бедная женщина, возможно и не знает, кто её дети. А если знает… так, наверное, даже больнее.

Он не будет их обманывать и покупать этот шедевр за три гроша, — твердо решил Павел, смотря на детей, поджав губы, — это будет низко! Хотя то, что они продадут данные копья за смешную цену почти гарантия — они наивны! И сидят без денег, хотя могут делать… то что делают.

— Меня вполне устраивает ваш максимум, — сказал он, ставя копье обратно где оно было, и с сожалением отпуская столь ценный инструмент, что частично вернул ему его ману, что была выдавлена наружу из глубин массы копья маной детей. — Однако, что насчет брони? — сказал он, глядя как копье уезжает обратно в пол, и не дав детям ответить на свой вопрос, продолжил речь, — Я бы хотел заказать у вас несколько комплектов хорошей защищенности,

Он даже и не сомневался, что в деле доспехов, у детей тоже «все так вот плохо», и их «низкий уровень», что они сами о себе думают, весьма высок для обычного охотника. И несмотря на внешний вид детей, что какое-то время бегали нагишом под пулями и атаками тварей, этот период уже в прошлом, и банально шлемы на их головах, были столь прочными и крепкими, что были, так сказать, под стать их уровню пяти ранговых охотников.

Люди главы охотников Вана, пока дети спали, всестороннее изучили данную часть защиты их тел. Так же, они обратили внимание, что тело девочки прикрывает какая-то не видимая тончайшая защита, скрывающая собой все, кроме головы выше шеи, куда все же можно подлезть под шлемом, и её левой руки. А у мальчика, такая же непробиваемая тончайшая защита, неотделимая от тела, есть на правой руке до локтя, и перчатка на кисть на левой.

И тем ни менее, эту непробиваемую броню, кто-то явно неоднократно коцал — при внимательном осмотре были обнаружили как свежие царапины разной глубины, так и следы определенного ремонта доспеха. И ремонта масштабного! Словно бы кто-то рвал эту непреодолимую преграду на клочки! И есть подозрение, что делал это прямо на носителе, только был доспех не на девчонке в этот миг — шрамы, на теле мальчика, частично совпадают с заделанными рубцами на броне девочки.

— Правда я не знаю, что могу вам предложить взамен, — вздохнул Павел, недожавшись ответа, так как дети прекратили миловаться, и отстранившись друг от друга, играли в гляделки, не отвечая на его вопрос, — Денег в казне ассоциации сейчас нет, а доспехи… нужны. И желательно, чтобы их можно было скрытно носить.

— Не, я к тем шелкопрядам опять не полезу! — сказала девочка что-то невпопад, видимо это была часть их немого диалога. — Они мерзкие! — возмутилась она, и обижено надувшись, отвернулась в сторону.

Какие шелкопряды? — подумал Павел, не поняв сути разговора.

— Мы можем сделать броню, — сказал мальчик, переключая внимания с сестры на мужчину, что опять стал уставать и желать куда-нибудь поскорее присесть, но продолжал упрямо держатся, стоя на больной ноге, подле места, где было копьё. — но вот насчет скрытого ношения, — взглянул он на девчонку рядом. — максимум что-то кольчужного или чешуйчатого типа. Никакой ткани не ждите даже близко.

Пойдет! — возликовал в душе мистер Иф, которому подобное вполне устраивало, а вот на броне ткань он и не рассчитывал.

— Что же до оплаты… а что вы можете нам предложить? — склонил он голову на бок.

— Раз денег нет? — склонила на другой бок голову его сестра.

А мать сделал рука лицо, и вернула внимание столу с бумагой каталогов, решив и дальше изучать ассортимент мебельных магазинов.

— Мебели у вас, как понимаем, — взглянул мальчик на мать, — тоже нет, да?

— Да и не думаю, что она вам нужна. — улыбнулся Павел, осознавая, сколь глупо мебель покупать мебель тем, кто может любой предмет создать за пару мгновений.

И пусть у их творчества наверняка есть ограничения, например, по материалам, с которыми можно работать, или еще чем-то подобным, но сам факт, уже делает их сильно независимыми от того, что есть сейчас в продаже и вообще можно купить — они могут создать что-то свое! Уникальное и неповторимое! Как тот лес с цветами в ванной. Равно так же, как и в состоянии скопировать что-то из каталога, как тот кривоногий табурет.

— Да не скажите. — сказала девочка, и посмотрела на мать, — мать любит каталожный продукт.

— Не моли чепухи, — тихо, едва слышно, сказал женщина, не отрывась от каталога. — я просто… неважно.

— А у вас нет знакомых людей, чтобы согласились поработать в нашем замке? — увел мальчик разговор в сторону, вновь мельком глянув на мать, — Чтобы маме не скучно было! — заулыбался он во все зубы.

— Да и за домом-садом присмотрели. — заулыбалась и девочка, а их мать, протяжно вздохнула, приложила одну руку ко лбу, второй продолжая листать журнал.

Деткам нужна обслуга! — понял Павел все без упоминая этих слов, — Замок большой, площадь его огромна. Даже в текущем виде, в формате «стройка», углядеть за всем этим вдвоем, даже втроем, а тем более одной простой женщине — нереально! Им нужны гувернантки, мажордомы, и прочие люди для присмотра за домом и облуживанию господ! Как ни крути, а пяти ранговые охотник не настолько маленькие люди, чтобы самим себе готовить кушать, да самим себе стелить постель, даже с их способностями.

И с людьми, что захотят тут на них поработать проблем не будет! Вот вообще! Работать на пятерок, тем более в столь близком контакте, престижно! И это раз. Два — можно по шпионить! Сплетни, слухи, откровенная работа на врагов-конкурентов, это конечно плохо, но от таких людей, что будут стремится к ним на работу по этим причинам, сбежать и уклонится, не нарвавшись ни разу, увы, вряд ли удастся.

Ну а три, банально то, что после произошедшего нападения и при текущей царящей на юго-западной границе города разрухе, многие люди банально сидят без крова над головой! И для них, реально единственный выход и шанс выжить, возможность поработать там, где предполагается и работать, и жить. А именно так большинство слуг при господах живут и работают, из соображений безопасности и для упрощения работы службы безопасности. И вряд ли в этом плане дети будут иными, иметь иной взгляд на этот вопрос, и зажопятся выделить для обслуги пару комнат или даже целую персональную «служебную» башню — их тут одиннадцать, как ни глянь! Хоть они и не особо высокие, и объёмные.

Ну а четыре то, что после произошедшей атаки монстров на город, многие напуганы, и боятся повторения чего-то подобного. И возможность поселится жить поближе к пятеркам, к дум пятеркам, что сумели расправится с невероятной армадой монстров «за заход», будет этим людям сродни празднику.

И цены на жилье вокруг замка вскоре взлетят минимум в два раза! А то и во всю десятку, по крайне мере на те квартиры, что имеют окна с видом на эту небесно синею красоту. И это бы стоило тоже использовать, шепнув своим риелторам столь простую и банальную информацию, что бы не притупили момент.

И для этих напуганных людей, возможность жить в одном замке с пятерками… да они возможно даже за бесплатно батрачит согласятся, если их тут будут кормить и поить! Хотя бы хлебом! В сытости, безопасности, ну и что, что как раб…

Но говорить это все детям… можно, наверное, но не при их матери! Банально… неясно, как она на это среагирует, и куда может увести разговор. Так что этот вопрос, лучше позже обсудить чуть позже и наедине с пятерками.

— С людьми проблемы не будет, — сказал охотник-глава охотников, закончив все обдумывать, сделав короткую паузу в их недлинном разговоре, — Только чем вы им платить будете? — улыбнулся он лукаво, а дети скисли и переглянулись.

Тут же повеселели и указали пальчиками на Павла, лукаво улыбаясь. Их мать, мельком взглянув на детей, помотала головой, но тут же вернула взор на журнал, с видом «меня нет, ничего не знаю. И вообще — моё дело журнальчики читать!».

А Павел крякнул в душе — во хитрецы! И я наивными еще их считаю! Все на меня решили повесить, паршивцы! Впрочем, даже если это будет сродни кредиту за доспехи, вариант вполне приемлемый! Только… что-то кажется, будто выплачивать такой кредит придется вечно.

— Мы попробуем сделать вам образец доспехов, — сказали дети, вновь начав играть в перегляди друг с другом, — Подождите с пол часика, ладно? — сказали они, почти хором, словно бы это один человек, а не два, и получив от него короткий кивок, не дожидаясь более внятного ответа, провалились сквозь пол, словно бы тот стал жидкой водой.

— Вот так вот всегда. — сказала их мать, и подняла глаза на мужчину. — И даже самовар прихватили, сорванцы! — самовар тут же выскочил из стола, и мгновенно закипел, а на столе рядом появились пряники, баранки и заварник с чаем.

Но женщина, глядя на все это, лишь прицокнула языком. И со вздохом вернулась к каталогу.

Павел задумался — а как они собственно узнали, что матери что-то нужно? Наблюдают удаленно? И… насколько удаленно они могут так видеть? И насколько детально и подробно? — но обдумывать эту мысль не стал, а стал вместе с женщиной изучать каталоги мебели. Прикидывать как бы выглядела в реальности та или иная мебель, и насколько бы она была хороша. Рассказывать личный опыт обладания определенным видом шкафов и коек, накопленный за годы жизни, ну и так далее тому подобное, болтая, не затыкаясь.

И женщина, к середине разговора наконец оттаяла! Начала охотно участвовать в обсуждении, делится мнением, спрашивать, советоваться, ну и всячески проявлять свой живой интерес. Словно бы и правда, без работы фантазии по представлению каталожной мебели в реальности, без выдвижения из стен её готовых образцов, для неё эта тема была безынтересна и безыдейна. Но возможно… она просто немного страшится собственных детей. Все же они… охотники! Пятерки! Почти что всемогущи. А она — обычная женщина.