Павел Иф как раз закончил совещания с главами отделов ассоциации Вана, и собирался наконец отдохнуть, когда ему сообщили, что некий водитель, из привлечённых к работе гражданских, очень хочет его видеть и поговорить. Говорит, что у него есть важные сведения, касающиеся детей охотников, которые он может передать только лично ему и никак иначе.

На фоне недавних покушений, это выглядело верхом подозрительности! Какой-то гражданский «Куткин» желает встречи, лично с ним, и вот только так и никак иначе! Подозрительно! Но с другой стороны — не ему боятся каждой тени! Он сам, Ночной Волк! Да и третью сторону вопроса, ту, что «дети», то, сколь важна любая тема, касающаяся их, забывать не стоит.

И раз уж тут «лично в уши», настолько сколь животрепещущий вопрос… сколь много тайн эти дети скрывают! И сколь много проблем может принести раскрытия этих тайн! И человек вполне действительно может что-то знать, и действительно не желать это никому иному рассказывать, во избежание, тоже понимая, что ЭТА информация, не для чужих ушей.

В общем, встреча с мужичком состоялась тотчас же, как все важные люди ушли, а он поднялся на этаж.

Обычный, ничем непримечательный мужик, средний рабочий класс, работяга, каких миллионы. И ситуацию он рассказал… немного забавную, но не особо необычную — дети возжелали купить пожрать, и «арендовали» его вместе с машиной, заставив катится до магазина, где сами закупились продуктами — необычно для пятерки, но не слишком. А для этих деток так вообще, наверное, нормально — они новички! А вот потом…

— Какой, какой замок? — поинтересовался Павел, услышав что-то действительно необычное в речи человека.

— Ну, там, на пустыре… замок они построили из синего камня! — ответил тот на вопрос, и Павел сдвинул брови домиком, хмурясь и пытаясь сообразить, где тот самый пустырь, где дети строили замки, — Ну на изгибе реки! Там еще болото всегда было! И набережная вокруг красивая проходит!

Председатель напряг память — где эта речка, и где этот замок и пустырь… и тут до него дошло — тот самый участок! Тот самый пустырь! Замок⁈ Не было там никакого замка! Болотина лютая! Павел по пояс проваливался местами! Матерился, выползая, и больше не желая сдуваться в место, где можно утонуть даже охотнику его ранга!

А мужичек, на вопрос «Что за замок то? Откуда», ответить откуда не смог — эти построили, охотники ведь они же! Словно бы это все в раз объясняло — охотники ведь они! А не строители! Ну а как выглядит… описал! Подробно так! Даже число башенок сказа — одиннадцать их! Мужичек специально по улочкам в пол оборота проехал, меж домов замок разглядывая, башенки считая!

Зачем? Ну так интересно же! И камень голубой этот, с узорами и словно бы не из блоков, а монолит — наверное заливной! И полированный бетон с текстурой и наполнителем «для красивости». И крыша, и вообще… словно сказочный! Вот только материальный он! Твердый! Он там был! Во внутреннем дворике вместе со своей машинкой, проехав туда по раскладывающемуся словно ковер мосту.

Павел, все больше и больше терял нить повествования. Раскладывающийся как ковер мост⁈ О чем он вообще? Не под вещества ли этот кадр пред ним⁈ Хоть и не пахнет от него ничем кроме пота и страха, что как бы понятно — не каждый день на ковре у начальства! Может что особое вколол? Или от стресса рассудок помутнел? Хотя глаза вроде нормальные, и руки не дрожат, только шапку мнут от нервно.

А мужчина тем временем перешел к самому главному. К тому моменту, ради которого он пришел на эту встречу, и так настаивал на том, чтобы рассказать все лично, без свидетелей. И это был не замок, нет… это была та, кто был внутри этого замка — женщина, что дети назвали своей матерью. Женщина, про которую они сказали так, дословно:

— Ради мамы, мы готовы уничтожить этот мир.

И даже подозрения о том, что это пустые слова, а не констатация факта, не возникло ни у кого. Ни у Павла, которому эту фразу передали через третьи руки, ни у этого мужичка, что услышал её лично, сидя за рулем своей машины, в ответ на свой невинный вопрос «А кто эта женщина? Ну, что там была, в замке, внутри за проёмом», получив в ответ эту вот фразу «Она наша мама. И ради мамы, мы готовы уничтожить этот мир. Так что сделаем все, ради неё».

— Значит она реально там… — проговорил Павел, когда водитель, раскланявшись ушел, исполнив долг с полна, донеся эту фразу до нужных ушей и никому более не рассказав.

Надо ему выписать премию! — подумал Иф хмуро глядя на закрытую дверь, — Как в бюджете ассоциации прекратит зиять столь огромная дыра! Только вот когда это будет…

— Ну, что думаешь? — сказал он в слух и громко.

И тень из угла, отделилась от стены, обрела человеческую форму и вид, и подошла к нему.

— Думаю, что надо ехать. — сказал внук старого друга, что все это время был тут, и слушал этот разговор вместе с начальником.

Павел ему в данном вопросе решил доверится, как ни крути, а Эдгар Ти уже в втянут во все это дело с детьми по уши, и уже… погружён события по самое не балуй. Всего он конечно еще не знает, но кое-какими сведеньями обладает в полной мере. И руки уже перепачкал неслабо и повязан, что называется, кровью.

— Надо ехать… — пробормотал Павел, тоже думая, что надо, тем более, что он как бы обещал-планировал встретится с матерью с детей, когда те построят в Ване свой дом.

А они похоже уже построили! Да еще какой! И теперь нужно рвать когти, и любыми средствами и путями изыскивать семь миллионов, чтобы этот дом у ЭТИХ детей не отобрали! Ну или не попытались отобрать — отобрать дом у пятерок, у ЭТИХ пятерок, точно будет очень непросто. А учитывая, что там живет их мать, ради которой они готовы уничтожить мир… это будет худшим исходом из возможных!

Так что лучше залезть в долги, не заплатить работником, обосратся всей ассоциацией разом, но выкупить землю до конца, у её прошлого владельца. До того, как тот сообразит, что заболоченный пустырь, вдруг обзавелся громадной постройкой о одиннадцати башнях «сказочно красивой внешности», и цена ЕГО участка, уже сильно не семь вшивых миллионов. Пока не понял, что там, на негодной земле, вдруг вырос какой-то замок, что уже само по себе говорит простую фразу — там можно строить! И эта земля в центре города, не простой неликвид, который никому и даром не нужен из-за своего вида и характеристик.

Еще конечно неясно, так ли красив и огромен этот замок, как его описывал тот мужик. Но уже точно ясно одно — детям плевать на болото и отсутствие подъезда. Они… как-то смогли вынуть из неоткуда огромное строение и поставить его практически на воду. Но в случае с этими детьми, и этими пятерками, все возможно, и удивляться этому не стоит.

Павел, в очередной раз забив на отдых, стал быстро раздавать распоряжение своим людям, которым тоже придется поработать сверхпрочно. В первую очередь, надо было разобраться с финансами. И провести наконец этот несчастный перевод на оплату, даже если для этого придется заворачиваться узлом!

Как? Откуда изъять деньги? Ну это не он тут вице глава финансового отдела! Думай! Не я тут вице финансист! Думай! А иначе нам всем тут может случится капут. Что это за земля такая? Это земля принадлежит двум пятеркам, смекаешь каким? Вот-вот! А то, что им никто ни в какую не хочет платить ни за что, ты и сам знаешь моего не хуже. И не строй такую морду! Наивным дурачком ты можешь прикидываться для других, хитрый юный лис! Старый волк твой мех за версту чует! И если думаешь о том, как меня подсидеть-подставить, то подумай вот о чем — станет ли новый председатель совета держать в этом кресле или подле него такого прохвоста? Или новый хозяин-новая свита? Все ты понимаешь! Так что работай! Крутись! Не мне одному не спать ночами.

После этой встрече, надо было дернут уже ушедших домой людей из пресс службы — тут такая новость! Нужно раскручивать! Дети, кончено, в очередной раз подкузьмили ничего не сказав! Но… для них это, наверное, нормально. Они не привыкли кому-то объяснять и докладывать, тем более, когда делают что-то, что им кажется обычным. Что может быть необычно в строительстве огромного замка посреди болта без подъезда за два дня?

Сборы оболтусов из пресс службы и связей с общественность заняло довольно продолжительное время, зато они оказались не такими уж и оболтусами, и уже были в курсе о сияющем замке на пустыре, обсуждая тему меж собой. И Павел порадовал их тем, что как раз-таки на тему замка они и будут работать в ночку, чтобы уже завтра все было готово.

То, что работать придется ночью, их расстроило. Но то, что тема будет такая интересная и необычна — не монстры с подземельями, и не какое-нибудь нападение! А… замок! Сказочный! И его строительство! Обрадовало их, и народ загорелся энтузиазмом.

Так что по итогу к замку Павел выехал не один, а с целой делегацией. Часть машин, оставили на подъезде к набережной, на парковке какой-то там закрытой кафешке, часть, пробралась про тротуарам и газонам к самой набережной, тем более что уже явно не они первые пользуются этим маршрутом, и травка и плитка имеет на себе свежие следы колес и грязи.

И Иф тут же дал задачу паре помощников, проработать тему владельца и покупки кафешки, преграждающей удобный въезд с проспекта к набережной и замку. Хитрые дети! Сами подъездом не озаботились, им ни к чему! А вот им, ассоциации, Павлу Иф и его людям, походу теперь придется думать о подобно! Хотя возможно и нет — посмотрим.

Часть машин, с оборудованием и камерами, что в наглую заперлось на тротуар, тихой сапой выезжая к набережной, крадучись проползая средь редких, но наличествующих несмотря на поздний час пешеходов. Зевак тут, несмотря на поздний час, довольно много. Что и не удивительно — событие! Да и сам замок впечатляет.

Светящийся в темной ночи, что словно бы светится изнутри, будто он не каменный, а стеклянный и с подсветкой. Сияет башенками, на крыши которых вместо кровли словно бы рубины, сапфиры, и иные драгоценные камни. Замок, что словно бы торт! И его, словно бы можно съесть! Но в тоже время — размеры, внушают уважение! И несмотря на удаленность от набережной, вызывают благоговейный трепет пред строителями.

Жители окрестных домов, просто прохожие и мимо проезжающие люди, что заметили и решили подойти, пусть таких было и не много. И те, до кого уже дошли слухи, и они пришли их проверить, убедится и увидеть все своими глазами. Люди разные! И в целом, народу у реки совсем немного, но то, что он уже есть, означает, что они почти опоздали — скоро тут будет настоящая толпа! И Первыми с новостью охотники скорее всего и не будут. Но то, что людей тут совсем немного, намекает, что надежда еще есть.

Тут даже хотя бы рваной шеренги у перил ограждения реки не наблюдает! Так, одинокие люди, тут и там, парочки на лавочка, сидящие и любующиеся… и милующиеся под видом замка, ну и одинокие путники, трендящие по телефонам, обсуждающие с друзьями-подружками событие. В стиле «Ну ты представляешь, да⁈ Замок! Вот взял и появился! На болоте!».

И возможно они уже опоздали, и не будут первыми, кто все это заснимет-покажет людям — вдали, там, за изгибом реки, тоже приперлась к набережной какая-то машинка с оборудованием, и надписью пресса и логотипом канала. Впрочем, у охотников пока что есть преимущество — они знают чей это замок! И будут первыми, кто обо всем расскажет эту правду. Главное сейчас, не попасться на глаза той прессе! Людям, что начнут ненужную раскрутку не всегда сильных на язык охотников.

И Павел отдает команду своим «киношникам» ехать в сторону подальше от той прессы, чтобы их не засекли, а сам, встает у мерил, озадачено изучая вид на замок, на болото, что все так же виднеется за кустами у береговой линии в свете света замка. Ну и само строение, основание которого за кустами не видать, тоже, разглядывает, дума я о том, как туда попасть, и надо ли вообще это делать.

Вид, действительно прекрасный! Днем, возможно не настолько красочный, но ночью… Замок сияет! И даже слегка переливается, играя красками! И… как он светится. За счет чего — да кто его знает⁈ Павел до сих пор понять не может, как копья, без зачарования, без магической сути, без всего, могли убивать тварей высокого уровня на повал⁈

Верне, ему непонятно не это, а скорее — где дети взяли столько маны, чтобы пихнуть её в этот обычный камень в таком количестве. Чтобы камень стал обладать столь плотной магической сутью, пусть и теряя её со временем, выветриваясь. Это же… уму непостижимая мощь! Особенно если перемножать на число объектов, что они использовали для зачистки местности и противостояния тем монстрам.

А еще, эксперты говорят, что камень тот вполне гранит обычный, и возможно даже им удастся установить, откуда он родом. Узнать, с каких именно гор, дети уперли тот камень. Примерно конечно, и не факт — камни из подземелий идентификации не подлежат, они, как считается, не из этого мира. Но все же Павел дал добро на анализы, ведь ему тоже интересно, что ученые там найдут.

Павел, так увлекся видом, и думами, что чуть не прозевал появление средь публики главных виновников всего того, что происходит тут сейчас. Двух деток, жрущих мороженное и беззастенчиво поглядывающих на зевак, с видом «А что это вы тут делаете, а?».

— О! И вы тут! — оторвалась девочка от лизания мороженого, причмокнув языком. — Кого-то ждете? — склонила она голову на бок, задавая вопрос языком тела.

— Вас. — не стал ходить вокруг да около Павел.

— Нда? — склонила она голов на другой бок.

— Ага. — кивнул старый волчара Иф, — Ваш? — кивнул он в сторону замка.

— Замок? — поинтересовалась девочка, а мальчик продолжал молча кушать мороженку.

Павел кивнул.

— Наш, а что? — ответила всё та же девочка наивно хлопая глазками.

Кто бы сомневался! — вздохнул Павел Иф, не став говорить это в слух. — Если в городе происходит что-то необычное, значит рядом точно будут дети! Это уже становится аксиомой!

— Пригласите в гости? — улыбнулся он, как можно боле дружелюбно.

— Конечно! — улыбнулась девочка, и переключила внимание на озадаченных зевак рядом с перилами, — Минуточку внимания! — привлекла она их внимание звонким голоском, — Разойдитесь пожалуйста!

— Брысь, брысь. — сказал мальчик, впервые подав голос за эту беседу, отвлекшись от мороженного и откровенно посмеиваясь над ситуацией и людьми.

Народ начал переглядываться, не понимая, что и к чему — девочка ощетинилась копьями, что выскочили со всех сторон её головы, делая её похожей на дикобраза, прилепленного к детскому телу.

Народ смекнул, что споры неуместны, и поспешил отойти в сторонку. Но не сильно далеко, чтобы продолжать все видеть, выстраивая там место для наблюдения, продолжая озадачено хлопать глазами. И тихонько подрагивать от мандража и страха — что щас будет⁈ Что щас будет⁈

Павел подумал, что они там почему-то могли подумать, что тут сейчас будет драка! Детей, простив… кого-то! Например, большого и сильного… Павла! Но детки попросили отойти и его самого, а из замка, словно бы высунулся язык, словно бы разложился ковер! Огромное металлическое полотно! Размоталось из рулона, расстелилось в не менее огромный металлический мост! Что имея длину в несколько сотен метров, опоры имел только две — на сам замок, и на набережную с этой стороны, в нескольких метрах от её перил ограждения, проходя над ними не задевая.

А еще снизу у него словно бы надулись три толстенных ребра жесткости, делая мост похожим на нормальный мост, дорожное полотно, выгнутое дугой над пропастью, а не висящий в воздухе коврик, и не мотающеюся по воздуху бобину стали.

Точка опоры на набережную, у него была довольно широкой, но Павел все равно заметил, что она немного продавливает вниз плитку набережной, рассчитанную чисто под пешеходную нагрузку. И намекая на вес моста в десяток другой тон, если не больше.

Зато вот перила набережной он не задевает настолько никак, что детки, стоящие подле них, оказались под мостом, и место им там хватает, чтобы спокойно ходить в полный рост несмотря на свисающие вниз ребра жесткости. И со все тем же беспечным видом, полизывая все то же мороженное, выйти оттуда.

Словно бы мост тут был всегда, а не разложился пару мгновений назад, а дети сами под него зашли из любопытства, желая поглядеть, что там под мостом. И кушают… уже иное мороженное! Они поменялись рожками друг с другом! Вон, у девочке на мороженке даже следы от зубов мороженки мальчика остались! А мальчик грызёт зализанный пломбир девочки…

— Прошу на борт! — указала девчонка на мост без перил, ловко на него запрыгивая, не дойдя до места, где кончался стальной мост, и начиналась бетонная плитка набережной.

— А можно мы внутри поснимаем? — включил режим наглости Павел, желая добыть для своих эксклюзив.

Дети переглянулись и пожали плечами.

— Да пожалуйста. — сказал мальчик, отрываясь от мороженки, — Но только в пределах дворика. Дома…

— Внутри еще не прибрано, — улыбнулась девица, продолжая фразу за него, — Ремонт идет, стройка! — расплылась она в улыбке до ушей.

Интересно, кто там строит и как это делает. — подумал Павел, но ничего не сказал, а подал знак своим, что тоже наблюдали, прервав раскладку оборудования.

Получив знак «Сюда. Живее!» народ быстро запихал оборудование одной из машин вовнутрь, оставив вторую снимать снаружи, и подъехал к мосту. Остановился подле заезда… заезжать на не понятную железку висящею над пропастью страшно! Без перил, ограждения, и хоть каких-то бортиков! Водила даже проворчал на этот счет:

— Хоть бы бордюры поставили! Страшно ж ехать… и ребра жесткости бы были… наверное.

На что получил короткий ответ от детей, огорошивающий всех:

— Сделаем!

И почему-то ни у кого не возникло вопроса «Правда, что ль?» лишь «Когда и как?» и «А можно будет посмотреть?», но в слух такое говорить не стали.

Машинешка ассоциации охотников с работниками пресс службы и их оборудованием на борту, неторопливо въехала на мост, на металл, что был шершавым и не скользким, но все же только для металла, а в сравнении с бетоном или даже асфальтом — зеркальная доска!

Но все же, неплохая резина колес, и малая скорость, позволили машине без проблем взобраться на довольно крутой подъём моста, что со стороны города, был весьма крутым, и самая высшая точку имел над рекой, после чего уходил пологим скатом к замку. Причина этому прозаична — высокая набережная, и ограждения, над которыми надо висеть этой конструкции, и отсутствие любых преград, кроме кустов, которые не жалко, со стороны замка.

Послышался скрип, когда машина прессы добравшись до самой верхней его точки над рекой, и новый скрежет, когда чуть перевалилась через верхнею точку, начала движение под уклон. Машинка встала, как видно водитель тоже услышал этот звук и напугался. Машина остановилась, и все напугались! Все же купаться средь прохладной осени в жёлтой реке не хотелось никому! Вот совсем! А звук…

— А! — воскликнула девчонка, идущая пешочком позади машины, и обернулась назад, к набережной, — Так вот что скрипит! — указала она туда пальчиком вдаль, и все кто мог, туда же посмотрели

Но ничего не увидели! Да и что там можно увидеть, кроме толпы зевак у опоры моста? Силящихся разглядеть таящихся во мраке охотников на мосту, будучи сами под светом фонарей набережной. И тогда девочка пояснила для всех тут находящихся охотников и работников ассоциации, для всех, кроме своего брата, что как видно уже и так всё понял, и задумался.

— Платформа! Опорная платформа на бетоне! Она немного двигается и поскрипывает! — девчушка слегка попрыгала на месте, мост от чего-то заходил ходуном вместе со всеми, двигаясь вверх-вниз в такт прыжкам, словно бы тоненькая доска над лужей.

Все напугались сильнее!

— Сестра, прекрати, ты пугаешь людей! — сказал мальчик, — И от страха они даже скрежета не услышали! Да и… там наверняка остались отпечатки на плитке! Это плохо! — стал он с укором отчитывать её, и девица сжалось в комок, словно нашкодившая малолетка, которой она по сути и является.

А кто-то из людей, топнул ногой по покрытию моста — ничего не произошло. Топнул вновь, сильнее — тоже ноль эмоции! Набрался смелости и силы духа — попрыгал! Реакции тоже ноль, мост стоял как стоял, и даже вибрации не имел, от усилий жалкого веса обычного человека. Даже оперевшись на остановившеюся машинешку хромающий Павел топнул! Своей громадной и здоровой ножищей, весом, многократно превосходящим человеческий! И всё равно ничего не произошло. Мост, словно бы и не мост, а лежащая на грунте железка.

И глава охотников показал знаками своим людям, чтобы кончали маяться дурью, и ехали уже, мост безопасен! Просто детки любят посмеётся. Шуточки у них такие… черные!

И мокрые, — подумал он, глядя на темные воды реки в ночи, окунаться в которые не хотелось вот совсем! А учитывая отсутствие хоть какого-то ограждения у моста, улететь туда можно и от этих самых шуточек с качкой, что устроила им маленькая хозяйка этого пути над рекой.

Когда машинка пресс службы почти достигла камня мостовой в воротах замка, и уже стала их касаться передними колесами, а на мосту, на гребне, остался только Иф с детьми, оставшиеся стоять в самой верхней точке моста, старый волк топнул, со всей своей охотничьей мощи, с вложением магии в удар, отчего обычно крошился бетон под ногами, или черепа врагов в подземелья.

Топнул, по мосту прошла сильная вибрация, и он словно бы весь вздрогнул! И ничего более не произошло. Даже выбоенка-вмятинка если и появилась, то не ощущалась сквозь подошву магического ботинка и была не обнаружима. А председатель почувствовал себя немного глупо, ведь он чувствовал от моста магию, понимал, что эта конструкция вовсе не простой кусок серой стали, а что-то до жопы магическое и зачарованное тысячей чар, но все равно… после прыжков девочки, желал проверить прочность и надежность конструкции старым и проверенным методом — на разрушение!

Эту «атаку», заметили все, и машинка на краю моста, остановилась, постояла с полминуты, и наконец съехала на твердую мостовую, с наверняка ругающимся по-всякому водителем внутри. И люди тоже, поспешили покинуть мутную конструкцию, преодолев ворота замка вслед за машиной, ступая на твердый камень внутреннего дворика сооружения на болоте.

А дети, что стояли рядом, среагировали на удар по мосту по-разному: мальчик — просто усмехнулся и пошел в сторону замка, неторопливо семеня ножками, изображая маленького ребеночка, и продолжая кушать мороженное. А девочка — отдав мороженку брату, нагнулась к ногам Павла, заставляя того отступить на пол шага назад.

— Ну зачем вы портите мост. — пробормотала она, ощупывая какие-то видимые только ей повреждения, на месте удара ноги Павла, и проводя некие только этой хозяйке моста понятные манипуляции с магией.

— Брат! — крикнула она в след мальчику, — Он испортил конструкт!

Мальчик вместо ответа, взял обе морожинки в правую руку и показал свою левую руку девочке.

— А? Да! — посмотрела она на свою правую руку и стала водить уже ею над поверхностью стали.

Магические манипуляции изменили тон «звучания» и начали действовать как-то иначе на магию моста, скрытую в его металле. Что-то произошло внутри моста, и только тут Павел понял, что и правда что-то в нем сломал. Так как мост вдруг стал ощущаться единым целым куском, единым целым, а не набором разных чар и элементов! Хотя мгновение назад такого чувства не было, и было… что-то разнородно-разрозненное. Как магия в мосту, ощущалась до его удара он точно не знает, не обращал на это внимания! Не прислушивался к этому чувству, но то, что так не было миг назад после его удара — факт! Как и то, что девочка «все починила», или просто что-то для этого сделала тоже — факт.

— Пойдёмте — сказала девица, вставая в полный рост, и улыбаясь, ничуть не злясь на Павла за урон, как видно потому что он был каким-то незначительным и вшивым.

И они наконец отправились к замку, где группа людей пресс службы, уже осматривалась во внутреннем дворике, думая о том, что и как будет тут снимать. Особых изысков из разряда «сверх, вау, класс» дворик не имел, просто каменная площадка в окружении построек замка и стены. Стена полукольцом, с башнями в стенах, идущими от ворот к центральной постройки замка, с набором высоты башен, где самые низкие — превратные, а самая высокая, та, что возвышается за этой самой центральной постройкой.

Сама центральная постройка замка тоже не впечатляет, ведь просто каменный «сарай», триста метров длины, от стены до стены замка, без окон и чего-либо еще, просто брус строения, непонятного назначения. И впечатляющим у него является только материал, из которого изготовлен этот «барак», особенно крыша — некий красноватый полудрагоценный камень, что похож не то на какую-то разновидность кварца, не то корунда, сред людей Павла в этом походе в гости, нет спеца по минералом, да и понять принадлежность камня к виду сложно не держа его в руках, тем более, когда он столь сильно полирован как тут. Тем более, когда камень, явно с магией и чарами внутри.

Небольшой участок то ли под бассейн, то ли под что-то такое в сторонке, площадка под памятник или фонтан в центре, гараж-навес подле одной из стен замка. Однако сам материал стен… он и тут впечатляющий на все сто! И тут то его можно даже и пощупать, и оценить! Как и «простой камень» под ногами — черный гранит, да? Выглядит, словно бесконечная мгла, по которой можно ходить! Темнота, что языками пламени перетекает в синие стены, с розовыми разводами внутри них. И алыми крышами-шпилями башен, что кажется сделаны из… рубинов? Там серьёзно рубин на кровле? А вот тут похоже изумруд…

И вот это вот все нужно заснять по красочнее и эффектнее! Ну и самих деток тоже на фоне входа! Они вон, позируют уже! Улыбаясь в камеру! И… кажется, они там стоят и ждут кого-то — Павла! Он же сам в гости напросился!

Иф, раздав своим распоряжение, что и как снимать, отправился в гости, к ожидающим его детям. Зашел в замок через вполне обычные двери и… обнаружил, что строение, расположившиеся поперек всего дворика от одной стены до другой, внутри по большей части пусто! И ветер гуляет. Не прям, голая коробка внешних стен, но… только несущие конструкции! Колонны, да редкие несущие стены. А о мебели даже и говорить не стоит! О ней нет даже и намека.

Вот что значит «Идет стройка!» — подумал он, осматриваясь по сторонам, глядя то в один конец безразмерного зала, то в другой, и заметил напротив входа в постройку одинокую дверь на одной из имеющихся стен, с надписью над на ней «Двенадцатый этаж первая башня». И дверь открывали дети, приглашая его внутрь. Пришлось идти, закончив с осмотром только начав.

— Так у нас гости! — послышался женский голос, как только он переступил порог.

Приветствовала его женщина лед тридцати пяти. Худая, осунувшееся, с грустными глазами, вполне обычной внешностью и ростом. Серая мышь на диете! — подумал Павел, глядя на неё. Женщина в ответ разглядывала его гигант подобную фигуру, не выражая лицом никаких легко читаемых эмоций кроме тоски и грусти.

Опомнилась, поприветствовала как положено приветствовать гостя согласно этикету. Павел ответил тем же, приветствуя хозяйку жилья, будучи в гостях, не забыв представится в процессе расшаркиваний, и как подобает этикет, сказал и про занимаемую им должность, и про место работы.

Женщина слегка взбледнула и без того бледным лицом. И поприветствовала его вновь, как подобает приветствовать простому жителю человека столь высокого ранга как Павел, и тоже представилась, как подобает, назвав свое полное имя-фамилию, место работы, профессию, и семейный статус. Правда, прибавляя ко всему слова «бывшая» бывшая работница, бывшая жена, бывший бухгалтер…

— Как понимаю, вы мать этих двух чудесных детей? — задал Павел больше всего интересующий его вопрос, устав слушать это все «бывшее», и откровенно кривя душой о «чудесности» этих детей.

Хотя… как посмотреть! Как посмотреть! — подумал он, в душе ухмыляясь, размышляя на тему чудесатости, и чудачества.

— Да. — коротко ответила женщина, поджав губы.

Кажется, в их семье не все так гладко. — понял Павел, глядя на её вид, и отведенный взгляд. — Похоже… детки малость замордовали мамку. Голодом её держат? Ии… взаперти! — осенило его вдруг, — Они же…. Наверняка волнуются! И не выпускают эту обычные женщину из дому за порог! А еще… вид из окна! Оттуда почему-то видны здания на той стороне реки, а не кусты, и деревья, что положено видеть с высоты первого этажа замка.

Но видом разберусь позже! — решил председатель, отведя взгляд от окна в конце коридора, начав улыбаться для женщины, нахваливая её чудесность, родившею таких чудесных деток, что уже не один раз спасли город от бедствий, и вообще — супер! Супер! Самые самые лучшие!

Вот только реакция на все это, была скорее обратной ожидаемой! Вместо того, чтобы раскраснеться от похвалы, и загордится за детей, что столь много всего сделали и такие хорошие, женщина… впала в уныние!

— А я всего этого не знаю, — сказал она тихим голосом, опуская глаза, — и сижу тут, — стрельнула она глазками в сторону детей, что поспешили разбежаться в разные сторону, — взаперти.

Точно золотая клетка! — понял Павел, — И птичка в ней… от которой зависит много жизней! Придется еще и эту проблему на себя взвалить, раз дети только и могут, что мордовать мамку, запирая в замке! Хотя… а где она сидела, ДО, того как этот замок оказался тут?

— Может покажите жилье? Чаем там напоете, — намекнул мужчина на гостеприимство, чтобы сменить тему, и наконец присесть.

Ведь нога… все так же болит!

— Ах, да, конечно… чаю… можно! — спохватилась женщина, и пошла к двери рядом с дверью, через который Павел сюда попал, к дверки, над которой была лаконичная надпись «квартира».

И он хотел было шагнуть следом, пройти в след за женщиной, чтобы посмотреть, и если надо — помочь! Но выскочившие из неоткуда дети, преградили ему путь, встав, растопырив руки в стороны.

— Вам туда нельзя. — сказали они тихим шёпотом, и Павел озадаченно посмотрел в след ушедшей Маргарет Симл, видя стену обычного коридора, вполне обычной квартиры.

Ну нельзя так нельзя… — подумал мужчина-охотник, — А почему? — озадачился, но естественно напирать или перешагивать через детей не стал, хотя его рост позволял это сделать, позволял ему, просто перешагнуть через этих малявок, и проблемная нога ему бы не помешала это совершить.

— Дети, вы чего? — заметила женщина, что Павел за ней не идет, и вернувшись, заметила, как дети спешное убирают «баррикаду» из своих тел и ручек.

— Павел… — раскрыл рот мальчуган.

— Господин Павел, — хмуро поправила его мать, смотря на ребенка строгим взглядом, пусть он этого скорее всего и не видит, стоя практически спиной к женщине в квартире.

— Господин Павел, — исправился мальчик, и поднял взгляд на председателя, смотря на него, без подобострастия, как на равного, несмотря на разность в росте и взгляд, направленный фактически вертикально вверх, — попьет чай тут.

— У нас и заварник тут есть, и чайник, и столик. — указала девочка на столик у окна, которого мгновение назад там не было! — И чай! — выпрыгнула пачка чая из стены, — И крекеры, и пряники, и самовар! — при каждом её слове, новый предмет кухонной утвари выпрыгивал из стены и занимал свое место на столе, словно бы там намазано сильным клеем, а путь до места по столу — жирным маслом!

Павел даже не стал думать, почему так. Просто пошел к столу, приглашая всех к нему, почаёвничать. В первую очередь звал он мать этих детей, чтобы избавить её от сомнений и недовольства «Опять свободы не дают!». Заглянул в самовар — пусто. Закрыл, переключил внимание на заварник, услышал звук журчания воды — вновь открыл самовар, увидел, как в него, набирается вода, бьющая фонтанчиком откуда-то со дна. Рефлекторно посмотрел под ножки посуды, нагибаясь и думая о том, где там прячется трубка подачи, но… быстро одернул себя — не думай! Её там нет!

Златобокий самовар тем временем стал активно нагреваться, сам собой, желая побыстрее довести воду до кипения, а Павел подумал, а из чего он собственно сделан? Поскреб ногтем крышку — не царапается. А золото… металл мягкий! И хотя магия в данном металле явно присутствует, каких-то ярко видимых признаков зачарования невидно.

И будь это обычный материал, без магии, Иф решил бы, что это золотой покрытие на «чайнике», является диоксидом титана, что твердое, прочное, и может выглядеть не хуже золота! Однако, учитывая магичность… это может быть вообще все что угодно! И вполне может быть и правда настоящим золотом, и даже не покрытием, а целковым куском. После рубинов на башнях — с детей станется сотворить и самовар!

Самовар начал кипеть, и Павел вернул ему на голову его законную крышку. Стал хозяйничать по столу, заставляя хозяйку дома выплыть из своих печальных дум, и принять участие в сервировки столика к предстоящему чаепитию.

Она, явно не в свое тарелке! Не знает как себя вести, что делать, как реагировать на все! И явно недовольна всем! И держит обиду на собственных детей! Но показаться негостеприимной хозяйкой в глазах высокопоставленного гостя точно не желает. И можно сказать, действует на инстинктах вбитых школьной программой, где детей, учат в том числе и подобострастию к начальственным особам.

Впрочем, сервирует стол она скорее не для начальника или «небожителя», а скорее для уважаемого друга семьи, решившего заглянуть в гости. И не ясно даже, это такое проявление доверия? Пренебрежение к статусу? Или же все проще, и она сейчас, совершенно не отдает себе отчета тому. Что делает.

— Ой…

И скорее всего — последнее.