Наслаждаясь лучами вечернего солнца, подполковник Джон Безумный Джек Черчилль довольно шагал по уединенной сельской тропе в лесистых тирольских холмах. Своим холодным, ясным взглядом он осматривал горизонт в поисках опасностей и признаков союзных войск. Он надеялся наконец встретить их, но до сих пор видел только немцев[679].
Прошло пять дней с тех пор, как он расстался с Вингзом Дэем у железнодорожных путей в Нидердорфе. Он двинулся на юг, пробираясь через леса и взбираясь на холмы, и к рассвету был уже далеко в Доломитовых Альпах к югу от долины Пустерталь. Холмы и горные хребты бесконечно тянулись вдаль. Почти в каждой долине находчивый коммандос находил фермы, быстрые ручьи и, как правило, дорогу. Ручьи были необходимы для восстановления сил, а фермы снабжали его овощами, которыми он пополнял запасы еды в своей сумке, но главные дороги несли опасность – по ним постоянно медленно катили машины вермахта.
Черчилль решил продвигаться вдоль главных дорог, но держаться от них на расстоянии, и шел по тропинкам, зигзагом, петляющим по склонам холмов, скрываясь среди деревьев. Издалека он не привлекал внимания. Он носил форму Королевских ВВС, которую раздобыл во время заключения. Цвет и покрой делали ее наименее военной из всех видов формы союзников, и он видоизменил ее так, чтобы она напоминала гражданскую одежду. Тем не менее прямой контакт с немцами мог плохо для него закончиться.
Плана у Черчилля не было. Перед тем как отправиться в путь, он раздобыл карту и решил направиться к Тренто и Вероне, правильно угадав, что озеро Гарда и долина, ведущая к перевалу Бреннер, станут основным маршрутом наступления союзных войск.
День за днем он шел, делая короткие перерывы, уменьшая свой небольшой запас овощей. Солнце уже пригревало, и было не так холодно. Черчилля воодушевляли виды, звуки и запахи сельской местности, и его постоянно подстегивала мысль, что в любой момент он столкнется с британскими или американскими войсками, и это долгое испытание закончится. Его решение придерживаться горных троп, следуя вдоль дорог на расстоянии, увело его западнее, чем он изначально предполагал. Теперь, на пятый день своего путешествия, в ранних сумерках, он пересекал крутой склон холма над широкой речной долиной, испещренной полями, к северо-западу от Больцано[680].
Шагая под деревьями примерно в 500 метрах над главной дорогой, он услышал рев проходящей внизу военной колонны. Глядя вниз через кроны деревьев, он видел танки, истребители танков и грузовики, перевозящие солдат. Казалось, что по крайней мере на некоторых красовалась белая звезда армии США.
«Боже мой, – сказал он себе. – Неужели я уже добрался до янки?»
Тут он подумал, что это могут быть захваченные машины. Он побежал вниз по склону так быстро, как только мог, пытаясь рассмотреть процессию. Носили ли солдаты американские каски, или на их головах угадывалась характерная форма немецких, похожих на угольные ведерки? На таком расстоянии в угасающем свете точно сказать было трудно. В спешке скользя вниз, он оказался в 200 метрах от дороги, прежде чем убедился – каски американские.
Выронив от волнения сумку с едой, Безумный Джек сломя голову побежал вниз по склону к дороге. Конвой почти проехал. Первые машины уже с ревом уносились вверх по долине, и на дороге оставались только один грузовик и еще три танка. Черчилль промчался по последнему участку земли и выскочил на дорогу, размахивая руками и крича, как раз в тот момент, когда грузовик проезжал мимо: «Стой! Я англичанин! Я сбежавший английский офицер!»
Грузовик и танки за ним с грохотом остановились. Командир ближайшего танка высунулся из люка и крикнул: «Вы сбежавший английский офицер?»
«Да! – крикнул в ответ Черчилль. – Я направлялся на юг».
«Мы едем так быстро, как только можем», – нетерпеливо сказал командир танка, не желая прерывать свою миссию.
«Могу я присоединиться к вам?» – спросил Черчилль.
«Конечно, конечно, – сказал командир. – Поднимайтесь и садитесь на танк».
Безумный Джек нашел опору и подтянулся на броневую обшивку. Двигатель заурчал, и машины тронулись. Он крепко держался и, хотя задыхался от бега, счастливо улыбался – он добрался до позиций союзников.
Так он считал. Тогда он еще не знал, что на самом деле обнаружил оперативную группу Томпсона – небольшое, тяжеловооруженное подразделение, которое глубоко проникло на территорию, удерживаемую немцами. Они были частью 3-го батальона 86-го горнострелкового полка 10-й горнострелковой дивизии. Накануне батальон находился с остальной частью полка в Торболе на озере Гарда, когда получил известие о прекращении огня. Война в Италии официально закончилась. Сегодня утром батальон получил приказ собрать быстроходную оперативную группу и срочно направить ее охранять перевал в Резии, где сходились границы Италии, Австрии и Швейцарии. Резия и Бреннер были основными перевалами через высокие Альпы, где союзные войска в Италии должны были соединиться с передовыми частями Седьмой армии США, идущей на юг из Германии, и ей нужна была поддержка[681].
Хотя война в Италии подошла к концу, в других местах она еще не закончилась, и немецкие войска, с которыми до сих пор сталкивалась оперативная группа Томпсона, хотя и позволяли им пройти без помех, порой выглядели крайне недружелюбно. Американцы сомневались, что немцы станут соблюдать прекращение огня или что они вообще знают о нем.
Пока они мчались по шоссе, командир танка что-то крикнул Черчиллю. Он наклонился ближе. «Ты ел?»
«Нет, черт возьми, не ел! – крикнул в ответ Черчилль. – Мне пришлось бросить сумку с овощами, чтобы пробежать последние 200 метров».
«Ну, спагетти с фрикадельками или апельсиновый сок? Мы откроем коробку».
«Да не надо. Нет уже открытой коробки или банки? Я съем что угодно».
Американец рассмеялся над вежливостью англичанина, столь неуместной для голодающего беглеца, балансирующего на передней части танка. «О, ничего, мы откроем новую. У нас полно всего». Он передал банку, и Безумный Джек опустошил ее, пораженный щедростью американца. Это была лучшая еда за последний год.
С наступлением темноты машины в колонне включили фары – впервые за все время тактической операции. Черчилль, не подозревавший о прекращении огня, невероятно удивился. Держась за танк, он смотрел, как ночные тени мелькали в свете фар.
Он устал. За пять дней он прошел 160 километров по извилистым горным тропам. Небритый и оголодавший, он оставался безразличен к тому факту, что американцы везут его обратно тем же путем, которым он пришел. Его волновало только то, что он был со своими, даже если они направлялись в глубь оккупированной немцами территории.
Опасность стала очевидной, когда оперативная группа остановилась на участке дороги, заблокированном немецким противотанковым подразделением, чьи 88-миллиметровые орудия[682] были направлены на американские машины. Здесь они готовились обороняться от Седьмой армии США, наступающей с севера, и не обрадовались вражеской угрозе в тылу. После трудных переговоров оперативную группу наконец удалось провести мимо них[683].
Это серьезно осложнило ситуацию в Южном Тироле: боевые действия, продолжавшиеся к северу и востоку от границы, грозили перекинуться на территорию Италии, вновь разжигая там войну.
Безумный Джек Черчилль ехал дальше, день уже перетекал в ночь, но ему и в голову не пришло сказать американцам, что позади в руках немцев осталось более 130 мужчин, женщин и детей, которые были бы рады спасению от надвигающейся опасности. Он считал, что воспользовался шансом на побег, а они – нет. Теперь они могут рассчитывать только на себя.
Пока Безумный Джек в одиночку бродил по Доломитовым Альпам где-то к югу от долины Пустерталь, по крайней мере некоторые из его бывших товарищей ставили в приоритет благополучие женщин, детей и стариков и не торопились рисковать.
Определившись с планом, Вингз Дэй и Антон Дуча быстро подготовились к переходу через немецкую территорию к американским позициям. По сведениям Дучи, американцы собирались взять Больцано, который немцы защищать бы не стали.
План был достаточно прост. Они поедут на «фольксвагене» Дучи, редком и необычном, но довольно потрепанном и изношенном автомобиле. Будучи региональным офицером, отвечающим за размещение немцев, Дуча имел полное право перемещения. Имея документы с печатью южнотирольского гауляйтера, он будет в безопасности на любой территории, удерживаемой немцами. Точно так же его положение в подпольной милиции должно гарантировать ему безопасность, если они встретят партизан – при условии, что это будет дружественная фракция. В противном случае Дуча, который хорошо говорил по-английски, притворится Питером Черчиллем, сбежавшим агентом УСО.
План был опаснее, чем им казалось. Не только прекращение огня еще не вступило в силу, но и информация Дучи не соответствовала реальности. Союзных войск не было вблизи Больцано. На самом деле противоположный слух – что гауляйтер Хофер разместился там с большим отрядом армий СС – мог оказаться верным[684].
Пейн-Бест сожалел, что здоровье не позволяло ему отправиться на задание. Он помог Дэю с маскировкой, одолжив ему «довольно модное» черное пальто, чтобы надеть его поверх потертого кителя и брюк Королевских ВВС, и фетровую шляпу, подаренную принцем Филиппом фон Гессеном[685]. Когда он был готов уйти, Дэй – гордый офицер Королевских ВВС, награжденный орденами герой ВМФ Первой мировой войны и ветеран многих смелых попыток побега, – напоминал «второсортного городского клерка Третьего рейха»[686].
Около часа дня мужчины были готовы отправиться в путь. Светило солнце, но в воздухе еще стоял мороз. Дэй втиснулся на пассажирское сиденье небольшой машины, а Дуча завел гудящий маленький двигатель с воздушным охлаждением. Они проехали по долине через заснеженный лес и добрались до шоссе в точке около железнодорожных путей, где конвой с заключенными сделал долгую и неудобную остановку три дня назад. Дуча повернул налево. Они поехали на запад, проезжая через деревни, которые Дэй видел по дороге в Нидердорф[687].
Дэй почти не жалел, что уехал из «Прагзер-Вильдзее». Он был встревожен эгоистичным поведением некоторых заключенных – воровством и ссорами, – из-за которого портилось общее впечатление стойкого и достойного поведения большинства. Однако больше всего его волновала возможность совершить еще один побег, на этот раз с реальной перспективой достичь позиций союзников.
На дороге в долине Пустерталь они почти не встречали машин. Затем, проехав 50 километров, в Бриксене[688] они достигли главного шоссе, идущего с севера на юг и соединяющего Больцано с перевалом Бреннер. Оно оказалось забито в обоих направлениях. На юг направлялись тысячи возвращающихся итальянских подневольных рабочих. Изможденные и голодные, толпы мужчин, женщин и детей заполнили дорогу – бесконечная цепь человеческих страданий и несчастий. Время от времени цепь колебалась и изгибалась, вынужденная сходить на обочину, чтобы пропустить немецкие военные машины, направляющиеся на север к перевалу. Немцам не хватало топлива, и каждая машина, грохочущая по дороге, тащила хотя бы одну другую. Десятки автомобилей, грузовиков и бронетехники лежали на обочине, они либо сломались, либо у них закончилось топливо[689].
Из-за потока людей маленькому «фольксвагену» потребовалось еще три часа, чтобы преодолеть оставшиеся 50 километров до Больцано, и около 5 часов вечера Дэй и Дуча въехали в город.
«Ворота в Доломиты» были большим городом, утопающим в широкой зеленой чаше, где в месте слиянии двух рек сходились несколько горных долин. Осторожно проезжая по средневековым улицам, Дэй и Дуча заметили людей, читающих газеты с яркими заголовками. Дэй остановился и поднял одну газету. Из нее он узнал, что Адольф Гитлер мертв[690]. Эта новость серьезно повлияла на тех, чьи жизни перевернулись с ног на голову.
Сразу стало ясно, что почти все немецкие войска покинули Больцано. Они явно удерживали его только как центральный пункт связи. Войск было достаточно, чтобы сдержать партизанскую атаку, но не противостоять нападению союзников[691]. Впрочем, признаков того, что союзники нападут, не было.
Нужно было продвинуться дальше на юг к Тренто, но для этого требовалось официальное разрешение. Дуча привел Дэя в офис префекта Больцано, мрачную комнату с большим столом. Карл Тинцль был местным жителем, а не немецким назначенцем, и ведущим членом тирольского Сопротивления. Также там присутствовал местный лидер Сопротивления Эрих Амонн. Дуча проинформировал их о своей миссии, и они согласились помочь. Затем он отвел Дэя в другое здание, где они встретились с доктором Андреасом Фрицем, мэром Больцано, который пообещал предоставить им необходимые документы.
Мужчины отправились ждать в квартиру Дучи в современном квартале на окраине города. Жена Дучи была в Инсбруке, поэтому мужчины приготовили ужин из всего, что смогли найти. Когда они поели, пришла информация, что на самом деле американцы находятся далеко к югу от Тренто, по крайней мере в 50–60 километрах. Мужчины решили отправиться как можно скорее[692].
Доехать до Тренто они бы не смогли – у «фольксвагена» не хватило бы топлива, поэтому Дуча отправился на его поиски. Когда он смог его раздобыть, уже смеркалось. Он залил драгоценную жидкость в бак, и верный маленький автомобиль завелся.
Оставив Больцано позади, они следовали вдоль извилистой реки Адидже, которая протекала вплотную к подножию крутой, скалистой западной части широкой долины, где пролегали сельскохозяйственные угодья. Медленно и осторожно они ехали по тускло освещенной дороге, переполненной военным транспортом, солдатами и брошенными машинами. Наступила ночь, и путешествие тянулось мучительно долго.
Дуча был уверен, что они приближаются к Тренто, но тут движение встало. Оба вышли из машины и подошли к группе немецких солдат. Где-то впереди они слышали выстрелы и взрывы. Отчетливо гремели минометы, издалека доносились удары гораздо более крупной артиллерии. Может быть, это линия фронта? Казалось, она располагалась где-то недалеко – случайные артиллерийские снаряды свистели над головой и взрывались пугающе близко к дороге. Было похоже, что немецкие солдаты относились ко всей ситуации как к шутке. Дуча спросил их, что происходит. Они объяснили – партизаны сражаются друг с другом в Тренто. Немцы просто ждали, когда у них закончатся боеприпасы или когда одна из сторон уничтожит другую.
Примерно через час бесплодного и опасного ожидания Дуча предположил, что разумнее вернуться в Больцано и провести ночь в его квартире. С крайней неохотой Дэй вынужден был согласиться. Пробраться через эту пробку было невозможно. Они сели в «фольксваген», развернулись и направились обратно тем же путем, которым приехали[693].
Дэй и Дуча встали с рассветом, стремясь как можно быстрее отправиться в путь. Поскольку в квартире больше нечего было есть и пить, они позавтракали шнапсом, а затем сразу выехали.
Впервые увидев долину к югу от Больцано при дневном свете, Дэй понял, что она почти не пострадала от бомбежек. Он также заметил, что немцы, похоже, выстраивали вдоль нее оборонительные позиции. В тот день должно было вступить в силу прекращение огня, хотя уровень военной деятельности по-прежнему был высоким.
В нескольких километрах к югу от Больцано, где был поворот на деревню Ауэр[694], «фольксваген» остановился на хорошо защищенном контрольно-пропускном пункте. Агрессивно настроенный немецкий унтер-офицер потребовал отдать машину – он ее реквизировал. Дуча не позволил ему даже пальцем тронуть свой драгоценный «фольксваген» и вступил с офицером в оживленный спор[695]. Дэй сидел на пассажирском сиденье, опустив поля фетровой шляпы принца Филиппа и пытаясь оставаться незаметным. Он наблюдал, как праздная группа немецких солдат, растянувшаяся вдоль дороги, развлекалась, стреляя из ручного противотанкового гранатомета Panzerfaust[696]. Игра была довольно необычной: каждая ракета со свистом вылетала из хлипкой рукоятки, оставляя за собой облако дыма и взрываясь на дороге в нескольких сотнях метров с оглушительным грохотом, выбрасывая в небо клубы пыли и дыма. Казалось, у немцев безграничные запасы оружия.
Какое-то время спустя, Дуче, похоже, удалось перехитрить, а может и замучить угрюмого немца, который резко махнул им рукой, чтобы они проезжали. Отъезжавшая от контрольно-пропускного пункта машина была идеальной целью для немцев и их смертоносных ракет. Дэй и Дуча боялись, что в любой момент раздастся шипение запущенной ракеты и они исчезнут с лица земли. В конце концов «фольксваген» выехал из зоны действия Panzerfaust. Дэй поблагодарил Бога[697].
Они были примерно в пяти километрах от Тренто, когда маленькая машина, годами надежно служившая Дуче, начала терять мощность. Она слабо дернулась, вздрогнула и остановилась. Открыв багажник, Дуча обнаружил, что двигатель, нагревшийся и дымящийся от горелого масла, заглох.
Казалось, какая-то злая сила пыталась помешать им достичь цели. С сожалением они столкнули «фольксваген» с дороги и пошли пешком. «Я больше не увижу эту машину, – грустно сказал Дуча. – Ее угонят».
Подойдя к окраинам Тренто, они с удивлением поняли, что их никто не останавливает. На улицах почти никого не было, время от времени тишину нарушали далекие выстрелы. Мужчины вышли на симпатичную уединенную площадь, недалеко от центра, и сели на скамейку, чтобы отдохнуть и обдумать свой следующий шаг. Двое гражданских спешили через площадь, и Дуча окликнул их, спросив, что происходит. Так они узнали, что весь город, за исключением главной улицы, которая все еще в руках немцев, находился под контролем партизан. Выстрелы, которые они слышали, производили отряды партизан, сводившие счеты со своими врагами и вершившие правосудие над известными предателями[698].
Ни Дэй, ни Дуча не хотели попасть в засаду. Быть принятыми за немцев или предателей казалось худшим раскладом, чем попасть в руки вермахта или СС. Дэй снял пальто, так что стало видно китель Королевских ВВС, и вместо фетровой шляпы надел свою, ясно обозначив себя сбежавшим военнопленным союзников. Отныне Дуча будет играть роль Питера Черчилля.
Едва успев переодеться, они увидели двух партизан с повязками и красными шарфами. Дэй остановил их, объяснил, кто он, и попросил отвести их к главе штаба. Наткнуться на немцев они не хотели, и им нужна была помощь.
Штаб партизан представлял собой двухэтажный дом на частной территории вдали от главной улицы, с конюшнями и надворными постройками. До вчерашнего дня это был местный штаб гестапо. Бывшие жильцы сбежали ночью. Дэя и Дучу провели в комнату, полную готовых действовать итальянцев, вооруженных до зубов. Их начальником был моложавый мужчина, чем-то напоминавший Муссолини. Дуча завел разговор, представившись Питером Черчиллем и рассказав историю, которую придумали они с Дэем. Они сказали, что сбежали из лагеря гестапо недалеко от Инсбрука неделю назад. У них имеются важные разведданные, которые они обязаны передать американцам как можно скорее. Они угнали машину, но вынуждены были бросить ее за городом. Они спросили, могут ли партизаны помочь им добраться до американских позиций[699].
История была достаточно правдоподобной, и униформа Дэя и очевидная принадлежность к жителям Великобритании решили исход дела. Немного переговорив между собой, партизаны согласились помочь. Считалось, что американцы находятся в восьмидесяти километрах к югу от Тренто. (На самом деле они находились всего в сорока на линии, идущей на северо-восток от северного конца озера Гарда.) Немцы контролировали только главные дороги, тогда как партизаны контролировали горы. Придерживаясь второстепенных дорог, немецкие войска можно было обойти.
Партизаны не просто были готовы помочь – они с воодушевлением отнеслись к идее прорваться сквозь врага, чтобы донести союзникам жизненно важные новости. Дюжина из них вызвалась сопровождать командира крыла Дэя и «агента Черчилля» во время их миссии.
Через час им уже предоставили машину, довольно старую и, по мнению Дэя, размером еще меньше, чем «фольксваген». Партизан это ничуть не смутило, и они вместе с Дэем и Дучей забрались в машину, тыча друг другу в спину и лицо стволами и роняя ручные гранаты, которые свободно катились по полу. Удивительно, что никто не был ранен или убит еще до того, как завелся двигатель.
С партизанами, зажатыми внутри салона и сидящими на подножках, прямо как французские партизаны маки, маленькая машина завела свой крошечный двигатель и тронулась. С большим трудом, качаясь из стороны в сторону, она проехала сотню метров и со скрежетом заглохла. Никакие попытки завести ее снова не помогли. Партизаны вышли и поспешили обратно в штаб, требуя найти другую машину для inglesi[700] офицеров.
Прошел еще час, и замену наконец нашли – была машина украдена, реквизирована или обменяна, Дэй не знал – и заполнили ее бак топливом. Она была больше предыдущей, но ненамного. Партизаны снова забились внутрь, и путешествие продолжилось. На этот раз они проехали почти километр до окраины города, прежде чем машина снова заглохла – сломалась ось. Дэй и Дуча и их все более разочарованные сопровождающие вернулись в город, чтобы снова найти транспорту замену.
Дэя впечатлило, насколько спокоен был «двойник» Муссолини, пока они ждали третью машину. К этому времени двое путешественников успели стать почетными членами отряда и повязали на рукава алые ленты. Наконец нашли еще одну машину. Она оказалась намного больше предыдущих и была в отличном состоянии, Дэй даже подумал, что ее какое-то время держали на складе. На этот раз он настаивал на следующем: с ними могли поехать только четыре партизана, один из которых являлся владельцем машины. Лидер согласился[701].
Шесть вооруженных мужчин отправились в путь без заминок. Они шли на северо-восток от Тренто и поднимались в горы. Мужчины намеревались обойти немецкие войска на юго-востоке, направляясь к основным рядам американцев. Учитывая, как тяжело было ехать по крутым дорогам с плохим покрытием, машина справилась на удивление хорошо – сцепление сгорело только через два часа.
Оставив машину с ее владельцем, Дэй и Дуча, а также трое партизан вышли в путь пешком. Во время последовавших испытаний Дэй сблизился со всеми тремя. Тем не менее в его памяти они остались почти мифическими фигурами: все, что Дэй знал об их обычной жизни, это то, что один из них, Эцио Канеппеле, был шофером. Партизаны оказались разношерстной группой бойцов-идеалистов, преданных своей родине и ее горным пейзажам. Марио дель Эльмо, самый старший (ему было около 50), характером походил на юриста и был «одет скорее для прогулки, чем для горной местности», хотя шел достаточно легко и не отставал от молодых. Микеле Муччи лучше всех знал сельскую местность и был их проводником[702]. Итальянцы возлагали на эту миссию большие надежды, воображая, что они, доставив командира авиакрыла Дэя союзникам, с триумфом вернутся на борту первой волны американских танков и освободят Тренто.
Они часами бродили по ухабистым горным тропам, вверх и вниз по крутым склонам, через лес, пробираясь сквозь снег, следуя по склону долины, которая изгибалась на восток, прежде чем повернуть на юго-восток к городу Перджине-Вальсугана и озеру Кальдонаццо. Затем они начали подниматься, все выше и выше через лес. Холодало, идти становилось все труднее, и Дэй вскоре сильно устал. Дуча был в отличной форме, до войны он десять лет работал инструктором по лыжам, и трое партизан, хотя и не все были молоды, в военные годы не голодали. Вингз Дэй, хотя ему было всего 46, провел годы в плену, где голодал, и теперь он чувствовал себя старым, измученным человеком. Путешествие стало для него настоящей пыткой. Пока они карабкались по опасным горным тропам, через подлесок и каменистые овраги, он изо всех сил старался не отставать. Через несколько часов его уже не волновало, куда они направляются, – он хотел только, чтобы мучения прекратились. Но все равно продолжал идти.
Дуча нес с собой шнапс и предложил Дэю выпить, чтобы согреться. Дэй чувствовал себя измотанным, а не замерзшим, но все равно принял предложение. Дуча часто прихлебывал из фляжки, и Дэй удивлялся тому, что он до сих пор на ногах. Если бы он сам столько выпил, он бы уже был пьян[703].
Наконец, часов через шесть, когда спустились сумерки, они подошли к большому зданию с широкими альпийскими карнизами, окруженному несколькими шале поменьше, расположенными в складках гор. Они достигли горного курорта Ветриоло, и здание оказалось отелем «Тренто». Он был закрыт, но владелец вышел и поприветствовал их. Он, казалось, знал партизан и пригласил группу остаться на ночь, открыв бар и подав итальянский шнапс.
Его звали Джованни Осс, и для Вингза Дэя он стал настоящим спасителем. Осс – сама доброта – предоставил своим гостям комфортабельные номера и ужин из жареного козленка с местным вином – одно из лучших блюд, которые Дэй когда-либо ел в своей жизни. Когда они остановились, он понял, насколько замерз, и теперь наслаждался теплом и уютом. Пятеро мужчин весело провели вечер, и в конце концов Дэй опустился на большую кровать с мягким матрасом, скользнув между удивительно приятными на ощупь льняными простынями[704].
Он не знал, что всего в 50 километрах к северу Безумный Джек Черчилль пешком направлялся на запад к Больцано, надеясь наткнуться на американские подразделения. Дэй также не знал, что в тот день в силу вступил первый, еще хрупкий, договор о прекращении огня.
Эту ночь он провел в таком кофморте, какого не ощущал с тех самых пор, как покинул Англию. Однако в отличие от Безумного Джека, сны Дэя омрачала тревога за других заключенных. Это была его вторая ночь вдали от «Прагзер-Вильдзее». Время неумолимо шло вперед.
Дуча разбудил Дэя до рассвета, когда было еще совсем темно. Пора было идти. Синьор Осс накормил их скромным завтраком, а затем группа отправилась в путь, как раз когда небо на востоке начало светлеть.
К счастью, на первом этапе путешествия им предстояло, обходя гору, спуститься на юго-восток, придерживаясь северных склонов долины Брента и постепенно приближаясь к основанию долины, которое представляло собой широкую мозаику фермерских полей и деревень по обе стороны извилистой реки. Они шли уже два или три часа, когда достигли равнины и остановились перекусить в небольшом городке – возможно, это был Левико-Терме на восточном берегу озера Левико. Там к ним присоединился четвертый партизан, хорошо вооруженный и одетый в комбинезон немецкого десантника, простреленный на спине. Он с гордостью рассказал, как застрелил его бывшего владельца[705].
Это было первое доказательство – хотя Дэй тогда этого не осознавал, – что долина находилась на линии фронта, которую с немецкой стороны удерживали элитные парашютисты 1-й парашютной дивизии люфтваффе. Эти войска не стремились соблюдать перемирие с союзниками и имели склонность стрелять во все, что им не нравилось. На тот момент Дэй знал только, что, войдя в долину, партизаны стали более бдительными, опасаясь столкнуться с немецкими патрулями.
Выйдя на главную дорогу, партизаны приказали Дуче и Дэю спрятаться. Эта дорога, которая просматривалась примерно на 800 метров в каждом направлении, регулярно патрулировалась, и они должны были пересечь ее незамеченными. «Повторяйте за нами», – приказали партизаны. Они начали пересекать открытую местность короткими перебежками, прячась за камнями и кустами. Будучи офицером Королевских ВВС, Дэй никогда такому не обучался и чувствовал себя полным дураком, петляя от одного укрытия к другому, как коммандос. Он чувствовал себя еще глупее, когда, «согнувшись, мчался сломя голову по дороге, где не было ни одного врага»[706].
Оставив позади этот опасный участок, они вернулись в сельскую местность. Двигаясь по долине на восток, они время от времени останавливались на фермах, где дружелюбные местные жители угощали их граппой. Было около 11 утра, и они шли уже семь или восемь часов, когда достигли одной из многочисленных крошечных деревушек, расположенных вдоль северных склонов долины и находящихся в руках партизан. Чувствуя, что нужно передохнуть, они зашли в гостиницу и заказали вина.
Дэй, Дуча и четверо их друзей отдыхали и наслаждались вином, когда дверь гостиницы внезапно распахнулась и вошли двое местных жителей. На их рукавах были алые повязки, а сами жители были вооружены так, словно только что вернулись с поля боя: оба несли автоматы, револьверы в кобурах, на патронташах висели гранаты, на шее – бинокли. Они с открытой враждебностью смотрели на вновь прибывших и потребовали объяснить, что те здесь делают. Между шестью вооруженными мужчинами вспыхнул яростный спор, к которому присоединился Дуча. Дэй в замешательстве наблюдал, не в силах понять ни слова[707].
Спор длился около десяти минут. Затем, высказав последнее оскорбление, двое мужчин выбежали и захлопнули за собой дверь.
«Что это было?» – спросил Дэй.
Дуча объяснил, что эти двое были командиром и адъютантом местной партизанской группы и злились из-за того, что партизаны из Тренто вошли на их территорию без разрешения. Хотя их убедили понять срочность миссии и, вероятно, в дальнейшем они не доставят хлопот, стала очевидна враждебность между группами – даже политически едиными. Бойцы в этом регионе были частью того же католического республиканского антифашистского Сопротивления, что и Санте Гарибальди и мужчины из Тренто. Партизаны же из конкурирующих политических течений были склонны открывать огонь.
То же самое повторилось, когда они остановились отдохнуть в следующей деревушке. На этот раз разгневанные антифашисты настаивали на том, что они единственные «официальные» партизаны в этой области и все должны им подчиняться. Любые другие так называемые партизаны, которых путешественники могли случайно встретить, были «жуликами». Почему, стало понятно через десять минут, когда Дэй и его группа встретили еще одну агрессивную пару партизан, которая носила знаки отличия коммунистов Гарибальди (названных в честь Джузеппе Гарибальди, революционного генерала XIX века). Естественно, они утверждали, что они настоящие партизаны, а все остальные – фальшивые. Вингз Дэй устал от этого и решил уйти «прежде, чем придет третья группа»[708].
Около полудня путешественники достигли Ронченьо, симпатичного городка с ярко раскрашенными тирольскими домами и узкими улочками, расположившимися на холмах над долиной. У одного из спутников Дэя был здесь друг, мясник по имени Андреа Хофер, который обеспечил голодную компанию «истинно королевским» обедом из спагетти. Дэй нашел их восхитительными. Для него эта миссия превратилась в настоящее кулинарное приключение. Еще приятнее спагетти была новость, что ряды американцев находятся всего в четырех-пяти километрах, где-то в окрестностях Борго-Вальсуганы, похожего на этот маленький городок на противоположной стороне долины[709].
Дэй и Дуча обрадовались, но их попросили сохранять бдительность. Чтобы добраться до американцев, нужно было пройти через ряды немцев, что было чрезвычайно опасно. Из местных жителей им выделили несколько проводников. Дэй предпочел бы, чтобы их было меньше, чтобы они не бросались в глаза, но, конечно, многим хотелось принять участие в этой интересной миссии. Они сразу отправились в путь.
Ронченьо и окрестности пострадали от прошедшего накануне боя, во время которого немецкий парашютный полк, занимавший этот район, игнорируя прекращение огня, яростно сопротивлялся натиску 351-го пехотного полка США, пытавшегося продвинуться к Тренто. 88-миллиметровые орудия стреляли по американцам, которые в ответ выпустили 500 артиллерийских снарядов по холмам за Ронченьо, где, как предполагалось, находились немцы. С тех пор американцы оставались на своих позициях, и наступило перемирие. Прекращение огня соблюдалось, но оно было хрупким. Командир 1-го парашютного полка пересек долину под белым флагом и предложил прекратить боевые действия, но предупредил, что его людям приказано стрелять, если американцы продолжат наступление. В долине Брента установилось шаткое перемирие. 1-я парашютная дивизия и 351-я пехотная дивизия США встречались в бою дважды в предыдущем году – в мае 1944 года в Монте-Гранде и в октябре в Ведриано, – и американцы понесли большие потери. Теперь они были настороже и держали оружие наготове[710].
Проводники утверждали, что пересечь линии легко, если следовать по правильному пути, ориентируясь на холм и продвигаясь вдоль северной стороны долины. Пройдя несколько километров, проводники остановились на высокой точке на склоне холма и указали Дэю, где проходили военные линии.
Долина Брента выглядела очень живописно: огромная, вытянутая чаша, окруженная далекими зубчатыми пиками. Справа, на лесистых склонах можно было различить светлые пятна домов Ронченьо, под которыми, окружая реку и главную дорогу, простирались поля. Борго-Вальсугана представлял собой большое скопление зданий с красными крышами, расположенных по обе стороны реки под крутыми зелеными склонами южной стороны долины. Проводник указал на несколько фермерских построек около деревни, где, по его словам, находились передовые позиции американцев. Немецкий полк теперь был справа от Дэя, в направлении Ронченьо, чуть более чем в восьмистах метрах от американцев.
Дэй не видел никакого движения, поэтому они пошли дальше, не пытаясь спрятаться, благодаря чему американские разведчики хорошо разглядели его и его форму. Они были примерно в ста метрах от фермерских построек, когда Дэй заметил за кустом американского солдата, опиравшегося на винтовку и с интересом наблюдавшего за приближающейся группой.
Чуть помедлив, Дэй крикнул: «Я британский офицер. Мы можем подойти?»
Солдат оглядел странную группу мужчин: человек с явным британским акцентом в потертой старой форме с нелепой красной партизанской повязкой на рукаве; хорошо одетый итальянец; партизаны – щеголеватый и уже немолодой дель Эльмо и группа проводников из Ронченьо. Американец не счел их опасными. «Конечно, – сказал он. – Подходите».
Группа подошла, и солдат направил Дэя в штаб роты, который находился на ферме. Дэй нашел командира роты, молодого капитана из Чикаго по фамилии Джонсон, и представился как командир крыла Гарри Дэй из Королевских ВВС, сбежавший военнопленный с чрезвычайно важной и ответственной миссией. Пока люди капитана Джонсона гостеприимно предлагали сигареты и шоколад своим гостям, Дэй рассказывал свою историю, стараясь быть как можно лаконичнее и особенно подчеркивая опасность, в которой находились его товарищи-заложники. Было жизненно важно как можно быстрее отправить силы для их спасения.
Джонсон колебался. Он понимал бедственное положение заложников, но ситуация в долине была нестабильна. Он понимал, что прекращение огня не может быть полным и боевые действия могут возобновиться в любой момент. Капитан хорошо знал, какими фанатичными бойцами были десантники, и перспектива оставить позиции его не радовала. Найти свободные войска для дальних спасательных операций ему вряд ли бы удалось. Однако командиру авиакрыла Дэю предложили обратиться к кому-то вышестоящему в штабе полка. Также Джонсон мог предоставить транспорт.
Дэй и Дуча попрощались со своими товарищами-партизанами, поблагодарили их и сели в джип. Дэй привязался к ним и записал их имена и адреса, чтобы оставаться на связи. Когда они прощались, он выразил надежду, что они осуществят свое заветное желание вернуться в Тренто на борту американского танка[711]. Джип с ревом помчался по дороге. Дэй мог только надеяться, что ответ командира полка будет положительным.
Они прибыли в штаб полка как раз в тот момент, когда командующий офицер полковник Франклин П. Миллер давал журналистам интервью, и им пришлось подождать. В конце концов их друг другу представили. Миллер, невысокий и жилистый, был так же добродушен, как капитан Джонсон, и так же пессимистичен. Только этим утром он отправил двух своих офицеров на переговоры с генералом Карлом-Лотаром Шульцем, командиром немецкой дивизии, который был готов поддерживать прекращение огня только в том случае, если его начальники в штабе 14-й армии отдадут прямой приказ. Шульца беспокоили нападения партизан, и он не собирался отступать. Ситуация была крайне напряженной, и, как и Джонсон, Миллер считал, что его полк очень скоро снова пойдет в бой[712]. Дэя снова отослали к вышестоящему лицу в штабе 88-й пехотной дивизии.
Снова отправившись в путь на джипе, направляясь на юг к Виченце и уезжая все дальше и дальше от «Прагзер-Вильдзее», Дэй мог только гадать, что происходит в отеле, надеясь, что помощь прибудет вовремя и катастрофы не случится. К счастью для него, он совершенно ничего не знал о планах немцев относительно заключенных – противоречивых, но совершенно ужасных.
С одной стороны, 1 мая, когда Дэй и Дуча вышли на задание, местному начальнику гестапо Гансу Филиппу был отдан приказ схватить заключенных и переправить их через границу в Австрию, чтобы казнить[713].
С другой – в тот же день обергруппенфюрер СС Карл Вольф, приказав капитану Альвенслебену прислать к нему в Больцано людей Штиллера и Бадера, придумал схему, чтобы заслужить расположение союзников, захватив заключенных самостоятельно. Как региональный лидер СС, он знал о присутствии VIP-заложников на своей территории, но, только переговорив с Альвенслебеном, он узнал, каков их статус. Для него это была прекрасная возможность. Он соберет небольшой отряд солдат СС и СД и вышлет их на Прагзер-Вильдзее для охраны заложников, вытеснив людей Альвенслебена. Если заложники переживут неизбежное ожесточенное противостояние, Вольф присоединится к ним лично и сдастся союзникам под видом спасителя, а не врага[714].
В ту ночь, когда Дэй и Дуча были вынуждены вернуться в Больцано из-за партизанских боев в Тренто, Вольф подготовил операцию и отправил радиосообщение фельдмаршалу Харольду Александеру, верховному главнокомандующему союзными войсками в Средиземноморье. Он сообщил об опасностях, все еще нависавших над заложниками. В своем сообщении он предложил Александеру использовать воздушно-десантные войска, чтобы захватить заложников и принять капитуляцию Вольфа[715].
Вингз Дэй и так ужасно переживал за своих товарищей. Узнай он, что гестапо, СС и СД с отчаянными и противоречивыми целями, возможно, направляются к убежищу на берегу озера, в лесах ждут партизаны, жаждущие немецкой крови, а между всеми ними зажаты заключенные, защищенные лишь небольшими силами вермахта во главе с Альвенслебеном, он бы боялся еще сильнее.