В Италии немецких сил было больше, чем казалось по войскам, отступающим через перевал Бреннер, а союзники продвинулись не так далеко, как гласили слухи. Солдаты, с которыми говорили Карл Кункель и Иоганн Нойхойзлер в Матрай-на-Бреннере, не знали правды; американцы все еще находились далеко от Тренто и упорно бились за каждый клочок земли.
Северо-Итальянская операция[486] – весеннее наступление 15-й группы армий союзников – началась 6 апреля, с линии, которая тянулась от севера Пизы на западном побережье Италии до Равенны на восточном, проходя к югу от Болоньи и к северу от Флоренции. Силы численностью более 900 000 солдат Пятой армии США и Восьмой армии Великобритании и Содружества провели массированное наступление, направленное на продвижение в Ломбардию и Венето через широкую равнину между северной окраиной Апеннинских гор и южной окраиной Тирольских Альп.
В то время как небольшая часть Пятой армии продвигалась по узкой западной прибрежной равнине, а британская Восьмая армия наступала на север от Равенны, основные американские силы нацелились на центр, прямо через равнину на Болонью, Модену, Верону и озеро Гарда.
Американцы встретили сопротивление вдоль реки По, но в течение нескольких дней передовые части продвигались на северо-запад к Брешии и на северо-восток к Падуе и Венеции. В центре 85-я и 88-я пехотные дивизии США, прикрытые слева 10-й горной, продвигались на север к Вероне и озеру Гарда, прямо к району Южного Тироля, где держали VIP-заложников Гитлера[487].
26 апреля, когда последние машины покидали Дахау и направлялись на юг в австрийские Альпы, подразделения 85-й пехотной «Дивизии Кастера» легко проходили через немецкие линии фронта к северу от Вероны на южных предгорьях Тироля. Однако 10-я горная дивизия, которой было поручено продвигаться к перевалу Бреннер, встретила самое сильное сопротивление после выхода из Апеннин. Немцы взорвали важнейшие тоннели, и 28 апреля 10-я горная дивизия поняла, что взять северный берег озера Гарда с суши не удастся[488]. Не захватив озеро, лежащее словно длинный наконечник копья, впившийся в долину, ведущую к Больцано и Бреннеру, основной удар нанести бы не получилось.
В ту субботу днем, пока колонна заложников спускалась с перевала Бреннер, полк 10-й горной дивизии занял озеро Гарда, используя амфибийные машины DUKW и поддержку артиллерийского огня британского 178-го среднего полка. Однако, чтобы оказаться в верховьях озера и начать продвижение вверх по долине к первому крупному городу, Тренто, потребовалось еще два дня[489].
Продвижение замедлилось, и пока между заключенными и рядами союзников находилась зона военных действий, их жизни пребывали в непосредственной опасности.
28 апреля 1945 года стало историческим для итальянского народа. В этот день жизнь их бывшего лидера и самопровозглашенного дуче подошла к кровавому и унизительному концу. Бенито Муссолини и его любовница Кларетта Петаччи были расстреляны партизанами в загородном доме недалеко от озера Комо, в северо-западном уголке Италии, недалеко от швейцарской границы. Их схватили накануне, когда они пытались добраться до Швейцарии, где надеялись обеспечить себе безопасный переезд в Испанию. Тела позже отвезли на юг в Милан, где выставили на обочине площади Лорето[490], прежде чем подвесить вверх ногами на балках разрушенной заправочной станции Esso. Все было запечатлено на пленку.
В то же время, когда оставшаяся часть оккупированной немцами Италии билась в агонии, разворачивались знаменательные события, имевшие для заключенных жизненно важные последствия. Тайный заговор между немецкими и союзными командирами с целью положить конец войне в Италии приближался к развязке.
С марта 1945 года обергруппенфюрер СС Карл Вольф, верховный командующий СС и полиции в Италии, вел секретные переговоры с союзниками, предлагая организовать одностороннюю капитуляцию немецких войск. Эти тайные переговоры проводились через нескольких эмиссаров в различных малоизвестных местах на границе нейтральной Швейцарии и оккупированной немцами Италии. Они также включали две секретные операции, в ходе которых сам Вольф пересекал Швейцарию в гражданском, чтобы напрямую переговорить с американским шпионом Алленом Даллесом в Берне[491].
Несмотря на свои тайные мотивы – не в последнюю очередь собственного желания остаться в живых и получить всю славу, – Вольф пошел на огромный риск, стремясь достичь своей цели. По приказу Даллеса он прибег к исключительным мерам, разместив радиста УСС на чердаке итальянской штаб-квартиры СС, чтобы поддерживать постоянную связь как с Даллесом, так и с верховным главнокомандующим союзническими вооруженными силами в Италии фельдмаршалом Харольдом Александером. Человеком, выбранным в качестве радиста, был чех, известный только по кличке Валли. Раньше он был заключенным в Дахау. Валли снабдили униформой СС и большим запасом сигарет, и он принялся за работу. Он поставил антенну и установил радиосвязь со штабом союзников в Казерте. Единственным знаком, указывавшим на его существование для персонала штаб-квартиры СС Вольфа, была табличка снаружи комнаты с предупреждением: «Вход только с особого разрешения обергруппенфюрера!»[492]
Даллес и Вольф обсуждали вопрос политических заключенных. Даллес спросил, сколько их содержится в Италии. Вольф не знал, но предполагал, что их было «несколько тысяч» и принадлежали они к разным национальностям. Даллес спросил, что с ними случится в случае краха или капитуляции Германии. «Существует вероятность, что их убьют», – ответил Вольф, подтвердив то, что УСС уже знало: от Гитлера или Гиммлера поступили секретные приказы убить всех политических заключенных и не позволить им попасть в руки союзников живыми. «Вы будете подчиняться этим приказам?» – спросил Даллес.
Вольф встал и прошелся взад-вперед по террасе у зала заседаний. Через несколько мгновений он вернулся и дал ответ: «Нет». Он поклялся своей честью, что не будет выполнять приказ убить заключенных[493]. Однако это было не то же самое, что поклясться защищать их. Приказ избавиться от заключенных будет отдан не ему, а непосредственно оберштурмфюреру СС Штиллеру.
Подход Карла Вольфа к союзникам в целом и к Даллесу в частности был уже известен нескольким высокопоставленным немецким чиновникам и военачальникам, которые его поддерживали в большей или меньшей степени в зависимости от того, как они воспринимали его действия с точки зрения влияния на их личные обстоятельства.
Среди тех, кому это было известно, был фельдмаршал люфтваффе Альберт Кессельринг, который был главнокомандующим группы армий «Ц», немецких войск в Италии, до перевода на Западный фронт в марте 1945 года. Его преемник – генерал-полковник Генрих фон Фитингхоф – и заместитель Фитингхофа генерал Ганс Рёттигер также знали, как и глава люфтваффе в Италии генерал Максимилиан Риттер фон Поль, и Франц Хофер, нацистский гауляйтер Тироля и Форарльберга. Наконец, знал Отто Ран, посол Германии в Италии.
Из всех этих высокопоставленных лиц генерал Поль, генерал Рёттигер и посол Ран были наиболее последовательны в поддержке усилий Вольфа по быстрому установлению мира. Другие, менее благосклонные к Вольфу, вскоре узнали о его тайных вылазках в лагерь противника и начали доставлять ему неприятности. Эрнст Кальтенбруннер был решительно настроен сопротивляться врагу до последнего, и когда он услышал о заговоре Вольфа, то сообщил Гиммлеру и пригрозил рассказать Гитлеру. Гиммлер был потрясен вопиющим неподчинением Вольфа и предупредил, чтобы он больше не покидал Италию. Чтобы подчеркнуть ту серьезность, с которой следовало относиться к этому приказу, он арестовал семью Вольфа.
Контакты Вольфа с союзниками – названные УСС операцией «Санрайз» – заводили его на все более опасную тропу[494]. Ранние, нерешительные этапы «Санрайз», сразу после встреч в марте 1945 года, характеризовались промедлением и нерешительностью. Немцы не могли точно определить, чего они хотят от союзников, и боялись обвинений в предательстве. Американцы и британцы с подозрением относились к немецким мотивам и осознавали возможность быть вовлеченными в нацистский заговор с целью дестабилизации союза с СССР. Впрочем, союзники верили нацистской пропаганде об Альпийской крепости, и достижение решения, которое избавило бы их от необходимости вести дорогостоящую кампанию по преодолению такого масштабного препятствия, было очень желаемо[495].
Перевод Альберта Кессельринга лишил Вольфа самого могущественного союзника, в то время как его преемник Фитингхоф был чопорным старым аристократом, которому не хватало стимула или силы характера, чтобы не подчиняться приказам или предпринимать собственные независимые действия. Вольфу ничего не оставалось, кроме как тянуть время[496].
Но чем больше Вольф медлил, тем больше терял рычаги влияния на Даллеса и союзников. К началу апреля военная ситуация для немцев ухудшилась настолько, что локальная капитуляция в Италии частично утратила для союзников привлекательность. С наступлением 15-й группы армий немецкая группа армий «Ц» была вынуждена оставлять одну важную позицию за другой.
Тем не менее произошли и некоторые обнадеживающие для Вольфа события. Разочарованный неспособностью фюрера осознать масштаб бедствия, гауляйтер Франц Хофер, чей доклад 1944 года сыграл важную роль в создании концепции Альпийской крепости, пришел к идее решения проблемы путем переговоров. 13 апреля Гиммлер внезапно и без объяснений вызвал Вольфа в Берлин. По прибытии он тут же узнал, что начальство знало о его поездках в Швейцарию. Кальтенбруннер был в ярости, Гиммлер – нет. Надеясь претворить в жизнь собственные секретные планы по урегулированию с западными союзниками, Гиммлер не мог решить, наказать Вольфа или самому воспользоваться связями в Берне. Наконец, не зная, как действовать дальше, он позволил Вольфу изложить все непосредственно Гитлеру[497].
Затем последовали два дня встреч в бункере фюрера 17 и 18 апреля. В нынешнем состоянии духа Гитлера эти встречи могли стать для Вольфа фатальными. Менее значимых людей расстреляли бы за предательство, но Гитлер похвалил предприимчивость Вольфа в установлении контакта с американцами на «высшем уровне». Однако, когда Вольф попытался получить одобрение Гитлера на продолжение переговоров, фюрер посоветовал проявить осторожность. Он был убежден, что хрупкий союз между западными союзниками и СССР находится на грани распада. Когда это произойдет и союзники перестанут быть единым фронтом, Германия сможет выбрать, с какой стороной хочет иметь дело[498].
19 апреля, пока большинство заключенных томились в Дахау, а первая небольшая группа обосновалась в Райхенау, Вольф вернулся в свою штаб-квартиру на озере Гарда, разочаровавшись в Гитлере и абсолютно уверившись в своем решении заключить сделку с союзниками.
К несчастью для него – и для безопасности VIP-заложников, – советники Даллеса из Объединенного комитета начальников штабов[499] сочли маневры Вольфа частью нацистского заговора с целью столкнуть западных союзников с Советами. Они явно разделяли взгляды Гитлера на союз. Более того, они все больше верили в наступление 15-й группы армий. Силы генерала Фитингхофа все еще отчаянно сопротивлялись, но все складывалось решительно в пользу союзников.
Главные немецкие участники операции «Санрайз» встретились 22 апреля в штаб-квартире Фитингхофа в Рекоаро, в горах к востоку от озера Гарда, в то время как американские войска боролись с упорным немецким сопротивлением на реке По. Было решено, что Вольф вернется в Швейцарию. Прийти к соглашению о том, что он предложит Даллесу, не удалось, поскольку у каждого из присутствующих были свои требования. Главное – что бы Вольф ни решил предложить Даллесу, сделать это нужно было быстро и заключить как можно более выгодную сделку. В понедельник, 23 апреля Вольф отправился в Швейцарию, взяв с собой подполковника Виктора фон Швайница, штабного офицера в команде Фитингхофа, и личного адъютанта Вольфа, штурмбаннфюрера СС Ойгена Веннера.
Все было напрасно. Даллес получил приказ не вести переговоры с немцами. В любом случае, у них почти не осталось рычагов для переговоров. С наступлением союзников через По немецкая 14-я армия понесла тяжелый удар, от которого так и не оправилась, а 10-я армия была фактически нейтрализована. Хотя некоторые полки все еще яростно сражались, группа армий «Ц» больше не могла оказывать реальное сопротивление превосходящим силам союзников. Более того, партизанские атаки вспыхивали по всему немецкому тылу, и штаб Вольфа был вынужден отступить от озера Гарда в Больцано[500]. У Вольфа не было выбора, кроме как вернуться в Италию, оставив Швайница и Веннера продолжать переговоры.
Незадолго до полуночи в пятницу, 27 апреля – когда заключенные ехали к перевалу Бреннер – Вольф прибыл в свою новую штаб-квартиру в Больцано. Ранним утром следующего дня он посетил совещание в штаб-квартире Фитингхофа с самим генералом, его заместителем Гансом Рёттигером, гауляйтером Францем Хофером, послом Отто Раном и добродушным связным Вольфа с СС Ойгеном Дольманом. Вольф сказал собравшимся, что реальной альтернативы безоговорочной капитуляции больше нет. Хофер был потрясен таким развитием событий и после бурной ссоры выбежал из комнаты. Встреча закончилась после рассвета; к соглашению заговорщики так и не пришли.
В это время Вольф ждал известий от двух эмиссаров в Швейцарии[501]. Недолго. В полдень того же дня Швайниц и Веннер сели в самолет фельдмаршала Александера на аэродроме близ Анси во Франции и направились в штаб-квартиру союзных войск в Казерте, Италия. Швайниц вез письменное разрешение генерала Фитингхофа на капитуляцию.
Если бы заключенные знали об этом, они, несомненно, обрадовались бы такому развитию событий. За исключением сравнительно небольшого числа закаленных и проницательных циников, большинство, вероятно, смотрели бы в ближайшее будущее с оптимизмом, предвкушая скорое освобождение. Чего они не осознавали – возможно, за исключением лидера партизан полковника Ферреро, – так это того, в какой жестокий, бурлящий хаос погружалась страна.
Официально немцы в Италии предлагали свою капитуляцию. Однако на земле, в котле линии фронта, все было не так просто. Отдельные элитные немецкие части просто игнорировали капитуляцию, а итальянские партизаны сеяли насилие, атакуя не только немцев, но и друг друга.
В такой ситуации 139 VIP-заложников, отправлявшиеся в водоворот событий в руках фанатичных нацистских охранников, поклявшихся убить их в случае поражения Гитлера, были похожи на цыплят, выбежавших на оживленное шоссе.