Определи задачу. Действуй последовательно.

Не позволяй эмоциям себя отвлечь. Для всего есть время и место.

Найди участок, который легко оборонять. Укрепи его. Обозначь безопасные границы. Обеспечь тепло. Добудь свет. Удостоверься, что контролируешь периметр.

Не позволяй. Эмоциям. Себя отвлечь.

Тело Кэла двигалось автоматически, руки находили под снегом сухую древесину, ломали хрупкие ветки, ощупывали края сучьев, чтобы найти хоть что-то, годное для растопки. На плечи навалилась такая усталость, что шевелиться было тяжело. Кэл заставлял себя делать даже самые простые вещи. В какой-то момент мир покачнулся; Кэл проигнорировал головокружение. Нельзя было останавливаться.

Сумерки ушли быстро, уступив место темноте. Та легла тихо, но Кэл знал, что она готова взорваться опасностью в любой момент. Он прислушивался к темноте, пока темнота прислушивалась к нему – и шепот ее скрадывал любой звук, кроме его шагов. Он сосредоточился на том, чтобы через силу и слабость в руках методично рубить ветки. В прошлый раз это помогло.

В ночи раздавался лишь скрип снега под ногами, когда Кэл вернулся на поляну с охапкой сухолома в руках. Он осмотрел окрестности. Лес вокруг не двигался. Тени падали так, будто за каждым деревом кто-то стоял, наблюдая за ним из густой черноты.

Купер все так же сидел у дерева – где Кэл его и оставил, – сложив руки на коленях, и недвижимо смотрел куда-то в сторону. Его тело в грязном пальто и само напоминало обломок дерева: кривой, неподатливый, почти мертвый. На первый взгляд могло показаться, что он спит, но Кэл видел – Купер просто замер, даже не пытаясь согреться.

Кэл не стал ничего спрашивать или говорить; у него не было на это ни капли энергии. Он бросил ветки на землю, с каким-то непривычным трудом сел на корточки, начал выкладывать кострище. Работал методично, сосредоточиваясь на том, чтобы в каждом движении было больше контроля, чем в мыслях.

– Этого достаточно, – вдруг сказал Купер, не поворачивая головы.

Кэл проигнорировал его, продолжая докидывать мелкие щепки в зазоры между бревнами; затем полил всё розжигом. Купер снова заговорил, когда вспыхнули первые языки огня и выхватили его лицо из темноты:

– Вы можете поспать. Я посторожу.

– Не стоит, спасибо, – ровно ответил Кэл.

Голова снова закружилась.

Посреди заснеженного леса, после всего, что произошло, эта вежливость звучала настолько неуместно, что у Кэла сами собой поджались губы. Бестолковый разговор, предстоящая ночь, этот чертов костер, который пока слишком маленький, чтобы кого-то согреть, и слишком яркий, чтобы скрыть их от взгляда леса, – все, все это было до бешенства неуместно. «Не позволяй эмоциям себя отвлечь», – напомнил он себе. Но Купер никак не мог заткнуться:

– Я не устал.

Кэл скользнул взглядом по его лицу. В свете огня оно казалось выточенным из кости, с глубоко запавшими глазами, худое, облепленное сухой тонкой кожей.

– Это не имеет значения.

– Я пытался его спасти, ясно? – сдался Купер, наконец поворачиваясь к нему лицом.

Кэл замер. Разгорающийся огонь почти лизнул рукава куртки, жар слишком сильно опалил лицо, но несколько мгновений Кэл не шевелился: ждал, когда ощущение невыносимого жара затмит поднявшуюся внутри тяжелую волну. Ей нельзя было выходить на поверхность. Не сейчас.

Огонь яркими всполохами высветил злость на лице Купера, когда тот процедил:

– Я был, черт возьми, овощем. – Голос его зазвенел, надломился, как стекло, но он продолжил: – И все равно пытался его спасти. Не надо вешать на меня еще одну смерть.

– Ты не знаешь, – очень медленно сказал Кэл. Руки нагрелись почти нестерпимо. Джинсы жгло. Голова продолжала кружиться. – Мертв он или нет.

Не позволяй эмоциям себя отвлечь.

– Мы так ничего и…

Хватит.

– И не надо повышать голос, агент Купер. – Кэл одним движением поднялся на ноги и, проигнорировав черные точки, вспыхнувшие перед глазами, отвернулся. – Давай немного побудем в тишине.

Сейчас голос Теодора Купера звучал хуже самого громкого скрежета по стеклу; да и не было ему необходимости договаривать. Кэл и так знал: «Мы так ничего и не нашли» – вот что он хотел сказать.

Хуже, чем мерзкий скрежет его голоса, была только его правота.

Когда Кэл смог добраться до поляны, все уже закончилось.

Ошметки куртки. Кровавая борозда. Чернота, каплями разъедающая снег. Вот и все, что осталось от мнимого спокойствия, которым он обманулся в тот последний раз. Которому он позволил себя обмануть.

От того места, где валялась куртка, должны были вести следы – но, конечно же, никаких следов не нашлось. Кровь заканчивалась ровно там, где начиналась полоса кустарника, словно тело просто исчезло. Не тело. Киаран.

Киаран исчез.

Остался только – неожиданно пребывающий в сознании – Теодор Купер.

Этого почти хватило для назревшего решения – ясного, четкого, уверенного. Но в тот момент Кэл не дал себе воли, хотя мысль и сейчас продолжала крутиться в голове. Сосредоточился на другом: «Не позволяй эмоциям себя отвлечь». С этого и начались эти несколько мучительных часов.

Ни следов, ни тела они так и не нашли, сколько ни искали: лес закрылся, поглотив Киарана, и отказывался их пускать. «Он должен был выжить. – Купер, который едва мог передвигаться, злился с неожиданной силой. – А позволил так легко себя убить!..»

Он говорил и другое.

«При таком ранении невозможно выжить». «Я видел его труп». «Он мертв». Его голос все скрежетал, скрежетал и скрежетал…

К тому моменту, когда Кэл закончил с тщетными поисками, Купера хотелось ударить. Хуже, чем мерзкий скрежет его голоса, была только его правота. Кэл видел все своими глазами: количество крови, ошметки, то, что осталось от куртки… Человек бы не выжил.

Эта мысль, как поплавок на воде, отказывалась тонуть и упрямо поднималась на поверхность даже сейчас, спустя несколько часов, когда темнота уже накрыла поляну. И сколько бы Кэл ни запрещал себе отвлекаться на эмоции, надежда, тянущая эту мысль наверх, все равно никуда не уходила.

Кэл отошел и присел около рюкзака. Вряд ли в ближайшее время он сможет подняться – усталость навалилась такая, что тело перестало подчиняться.

Кэл прислушался к лесу. А лес прислушался к нему.

Чернота между деревьями густела, уплотнялась, напоминая о том, что здесь нет места для людей – только для чудовищ. В тишине шепот леса звучал как выдох чего-то огромного.

«Да, – подумал Кэл, – человек бы тут не выжил».

Но Киаран не человек.

* * *

Появление мистера Эшли произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Во всполохах костра радостные лица американцев почти светились. Торопливо и громко звучал английский, люди вились вокруг знакомой куртки и волос, знакомого голоса.

Киаран вскочил. На мгновение голова закружилась, будто он вдохнул слишком много ледяного воздуха.

Мистер Эшли жив. Мистер Эшли тут.

– Итого плюс двое их людей, – донеслась, как сквозь вату, глухая ирландская речь. – И ни одного нашего.

– Сейчас не время делиться на команды, – раздался раздраженный вздох миз Айрин.

Может, и правда не время; но единственной командой самого Киарана были не эти ирландцы и не эти американцы; и часть этой команды только что вернулась из пугающей неизвестности. Так что плевать на неподходящее время.

Киаран ринулся к другой стороне лагеря.

Мистера Эшли уже усадили на раскладной стул у самого костра. Куртку с него почему-то сняли – бритоголовый Бен как раз отдавал ему свою, и собственным появлением Киаран прервал какие-то препирательства.

– Ох! – Мистер Эшли улыбнулся. – Ты жив! Слава богу!

Его голос звучал почти так, как Киаран помнил, но выглядел он ужасно: будто пересек ад и вернулся. Лоб был заклеен большим квадратным пластырем, края которого уже покрылись кровавыми корками; правая сторона челюсти отекла, перекосив все лицо. Волосы топорщились, замерзшие, как иглы на сосне. Ему нужна шапка, подумал Киаран почти рассеянно.

– Да, – неловко согласился он вслух, – и вы тоже.

– Раз здесь ты, то Джемма… Где Джемма?

Киаран почувствовал, как слова замерли на губах. Желудок сжался.

Посмотрев на его лицо, мистер Эшли нахмурился – брови встревоженно дернулись к переносице – и оглянулся на Бена. Тот, бросив холодный взгляд на Киарана, покачал головой, и мистер Эшли снова повернулся к нему – на этот раз лицо его было настороженным.

– Вы что, не вместе?..

Под его взглядом Киаран вмиг почувствовал себя даже не виноватым, нет. Виновным.

– Миз Роген… она… мы…

– Где Джемма, Киаран?

– Я не знаю.

Лицо мистера Эшли исказилось.

На секунду тишина в лагере настолько сгустилась, что треск костра казался громоподобным. Несколько взглядов – ирландцев, американцев – обожгли Киарана как огонь.

– Как так вышло?

Мистер Эшли качнулся вперед, как если бы хотел схватить Киарана за плечи, но замер на полпути, будто смог удержаться.

– Я не знаю, – повторил Киаран.

Он чувствовал, как слова давят на язык, заставляя его говорить, но не те слова, что хотел бы услышать мистер Эшли.

Бен, о котором Киаран почти забыл, вдруг сухо хмыкнул.

– Вот и всё, – сказал он, пожимая плечами. Его акцент резал ухо. – Никто ничего не знает. Зато все мертвы или пропали.

– Бен, подожди. Так. Присядь, – нахмурившись, потянул Киарана вниз мистер Эшли. Руки у него были такими холодными, что Киаран испугался за него, но, кажется, мистера Эшли это совсем не волновало. – Сядь, – повторил он. – Расскажи мне всё.

И Киаран рассказал.

Получилось скупо. Тяжесть внутри, сросшись в неприятный ком, никак не давала выдавить из себя «я не должен был» или «мне жаль». Тогда, на кухне, слова вылетали сами, и Киаран был не в себе, не контролировал, что говорит, – тогда получалось искреннее. Сейчас слева от него маячил этот враждебный Бен, миз Дудж тоже явно слушала; подошла поближе и миз Айрин. Все они уже знали этот пересказ, а теперь Киаран будто сдавал экзамен. Проколется ли где-то? Ошибется ли?

Мистер Эшли только сосредоточенно кивал, и от каждого этого кивка Киарану почему-то становилось еще хуже. Не морально хуже – физически. Ком внутри все разрастался, до тошноты.

– Ну что ж, – под конец сказал мистер Эшли, зажмурившись от полыхнувшего костра, в который кто-то подкинул очередную охапку ветвей. Лицо его было белым как мел, но голос звучал стоически. – Ничего смертельного, не делай такое лицо. Кэл жив, Купер нашелся. Джемма тоже живучая. Теперь с нами еще и остальные. – Он как-то неловко вскинул кочергу. – Прорвемся!

Мистер Эшли вздохнул, а потом, видимо что-то заметив в его лице, спросил:

– Все хорошо, Киаран?

– Да, – чувствуя, как тяжесть бултыхается внутри, и игнорируя ее, сказал Киаран. – Да. Я… я очень рад, что вы в порядке.

Тошнота накатила с новой силой.

Мистер Эшли улыбнулся.

* * *

Прошло какое-то время, прежде чем Купер снова нарушил молчание:

– Вы собираетесь это пить?

Кэл как раз запихивал горсть снега в горлышко термоса. Голос Купера звучал с едва скрытым презрением, интонации были почти вздорными и отчетливо подразумевали, что он сомневается в здравомыслии Кэла.

– У тебя есть другие варианты? – отозвался тот ровно, не поднимая головы. – Вода кончилась. А у тебя обезвоживание крайней степени.

– Я в порядке.

Кэл, не отвечая, захлопнул термос, подошел к костру, сел на корточки и прикопал термос ближе к углям, чтобы снег быстрее растаял.

– До сих пор не понимаю, как ты выжил, – пробормотал он спустя мгновение. Задумчиво, будто говорил это себе. – Столько времени замурованный под землей, без еды, без воды…

– А как выживают одержимые, когда попадают под машины или падают с крыш? – Купер бесился. Даже смотреть на него не надо было, чтобы понять. – Сущности энергоемки. Вы что, и с основами незнакомы?

Проигнорировав подколку, Кэл возразил:

– Но ты не был одержим. – Он сделал паузу, затем добавил, многозначительно растягивая слова: – Или был?

– Я не… – Купер замолк.

Кэл прищурился, наблюдая за ним сквозь языки огня. Купер сидел, сцепив пальцы в замок, локти уперлись в колени. Худое лицо в полумраке костра выглядело еще более угловатым, как будто само время сточило его черты. И все же он жевал губу и отводил взгляд, словно хотел что-то сказать, но язык не слушался.

Пару часов назад, когда стало понятно, что следов Киарана не найти, допрос Купера выглядел логичным. Кэл не возлагал на него больших надежд – этот Купер вряд ли был бы полезнее своего демонического двойника.

Но все оказалось сложнее.

У этого Купера были воспоминания. Он знал, как очутился в лесу. Знал, что произошло с Джеммой. Знал, почему они здесь.

И все же…

Кэл на мгновение опустил взгляд на рукоять ножа, лежащего у его ботинка.

Этот Купер говорил так, словно боялся выдать слишком много.

Если бы он сказал, что ничего не помнит, Кэл, возможно, приложил бы его рукоятью, связал бы и оставил до утра – простое, проверенное решение. Но вместо этого Купер раздавал ответы, которые напоминали размокшие обрывки бумаги: да, они вроде бы существуют, но что с ними делать, непонятно.

– Дело не в одержимости, – наконец сказал Купер.

Кэл вернул взгляд к нему.

– Духи могут… тратить энергию… – Купер говорил медленно, словно подбирал безопасные слова. – Не только на свои сосуды.

Он поднял глаза на Кэла.

– И поддерживать чужую жизнь. Если необходимо.

– В людях, – уточнил Кэл.

Лицо Купера потяжелело. Он снова отвел взгляд, сцепил пальцы. Кэл же размял плечи, невозмутимо оглядывая его:

– Так это связано еще и с тем, что ты волшебник, Гарри?

– Очень смешно, – процедил тот. – Если вы не можете быть серьезнее, то у меня для вас плохие новости. С таким отношением мы отсюда не выберемся.

Тот Купер, найденный в шахтах, был полной его копией – та же мимика, та же хмурая складка между бровей, то же раздраженное движение, с которым он поправлял очки. Даже манера речи та же – новоанглийская жесткость, резкие согласные.

И одновременно с этим – лже-Купер был, как и полагается иллюзии, всего лишь эхом.

Настоящий Купер оказался куда невыносимее своей копии.

– Так, и на что способна твоя магия? – снова проигнорировав его яд, спросил Кэл. – Думаю, пригодилась бы маленькая демонстрация.

– Демонстрация? – Купера, казалось, возмутило это предложение. – Я вам кто, фокусник?

– Так, приятель. Если уж ты не даешь мне тех ответов, которые мне нужны, то будешь давать те, которые можешь. Ты мне очень, очень сильно задолжал. Ладушки? Так что ты умеешь?

Купер недовольно замолчал. Кэлу пришлось повторить вопрос и развернуться к нему, чтобы тот понял, что вежливые вопросы остаются вежливыми только до тех пор, пока влекут за собой вежливые ответы.

– Разное, – таким тоном, будто Кэл поставил ему сапог на горло, выдавил Купер. – Видеть духов. Вещие сны. Двигать предметы. Считывать следы – на предметах и на людях… Но сейчас я… как обычный человек. Во мне ни капли энергии.

Он оглянулся на лес за своей спиной, и на этот раз его голос окрасился в тревожные тона:

– Он забрал ее всю. Подчистую. Обычно она восстанавливается, но он тянет ее из меня, как какой-то гребаный насос…

Но не убивает тебя.

От Кэла не укрылось, с какой силой Купер вдавил побелевший большой палец себе в ладонь. Может, отсюда шла вся эта нетерпимость и вздорность – парень был в смятении. Колдун, оставшийся без своих сил.

– Залезать людям в головы ведь умеешь? – спросил Кэл, отвлекая его от разглядывания темных теней в лесу и возвращая мыслями в круг костра.

Купер глянул на него исподлобья:

– Это тяжелее, чем вам кажется.

– Но ведь с Джеммой у тебя хорошо получалось.

В ответ Купер раздраженно дернул плечом:

– Думаете, я не понимаю, к чему вы ведете? Я не смогу залезть в голову к пропавшему вампиру, Махелона!

Он замолчал, снова кусая губы. Снова какие-то невысказанные слова. Снова умалчивание. Снова. Снова.

– Даже если бы во мне еще были силы – на нем нет амулета! А сам он, скорее всего, мертв!

Голос Кэла был контрастно спокойным на фоне бурлящих эмоций Купера, когда он произнес:

– Забавно, что ты думаешь, будто можешь предсказывать мои намерения, Теодор.

От собственного имени Купер дернулся и зло уставился на Кэла снизу вверх. Но Кэл лишь пожал плечами:

– Потому что я спрашивал вовсе не о Киаране.

Его тон, все такой же спокойный, Куперу, очевидно, не понравился. Гнев не сменился опаской – опаска смешалась с ним, делая Купера одновременно и злым, и тревожно ожидающим.

– Понимаешь, я все думаю… – Не глядя на него, Кэл опустился на корточки, чтобы вынуть термос из земли. – Как ты здесь оказался? И кажется, начинаю догадываться. Вы ведь с Самайном чем-то похожи, верно? Оба умеете проникать людям в головы.

Грязь и конденсат на термосе смешались на металле, пачкая пальцы, но Кэл, не обращая на это внимания, принялся откручивать крышку.

– Отправившись сюда, Суини попался ему. Самайн залез к нему в голову. – Он заглянул в термос. Внутри уже бултыхалась вода. – И узнал про тебя, умеющего видеть духов, сны и двигать предметы… И ты ему зачем-то понадобился, верно?

Купер замер. Он не был испуган – скорее, напряжен – и внимательно ловил каждое слово Кэла. Не получив никакого опровержения, Кэл продолжил:

– Ему удалось заполучить тебя, но и этого оказалось мало. – Ему почудилось, что Купер едва удержался от того, чтобы кивнуть. – Ему нужны были и мы тоже. И он просто… провернул тот же трюк. Использовал Суини, чтобы получить тебя. Использовал тебя, чтобы получить нас. Зачем мы ему? Зачем ему ты?

Снова поджатые губы – так сильно, что побелели на и без того бледном лице.

– Купер, – без выражения сказал Кэл. – Мне нужны…

– Если я скажу хоть слово, – наконец вырвалось у Купера, и прозвучало это отчаянно, – он умрет. Умрет, понимаете?

«Он дал Самайну гейс». Так сказал Киаран. Кэл кивнул на крышку в его руке:

– Пей.

Купер не пошевелился.

– Если ты не скажешь мне ничего, он все равно умрет. Как и ты. Как и мы все.

– Я не могу, – совсем беззвучно сказал Купер. – Не могу. Роген пообещала, что найдет его.

Кэл невесело хохотнул:

– О, ну, Роген пропала. И где бы она ни была, надеюсь, она все еще в здравом уме, потому что ты и твой божок весьма плотно поработали над ее кукушкой.

Будто отвести взгляд было недостаточно, Купер закрыл глаза, наконец отпивая из крышки. Когда он опустил руку, то так и не открыл их, прячась от того, что натворил. Да, вот о чем говорила Джемма. Вот как она поняла.

Чувство вины.

Такое сильное, что аж фонит.

Но Кэл не собирался быть милосердным:

– Ты использовал ее, чтобы спасти своего друга, Купер. Твой друг против моего.

Но дело было не в этом: не в какой-то дурацкой мести, ни за Джемму, ни за Киарана. Кэл следовал своим заветам – когда он смотрел на Купера, эмоции его не отвлекали. И если бы он сделал то, что собирался, тогда, в самом начале, когда только оказался на поляне, залитой кровью, это случилось бы не из-за эмоций.

Купер был нужен Самайну.

Одно движение, один четкий выстрел, и демон лишится того, за что борется. Не гневный акт, не жест отчаяния, а всего лишь логичный ход в партии, где нельзя допустить, чтобы противник получил перевес.

Купер был ключом.

И возможно, ключ стоило сломать, чтобы никогда не дать открыть дверь, к которой он подходит.

* * *

Киаран уже знал, как это случается.

Сначала – легкая тошнота, постепенно поднимающаяся к горлу. Слабость, которая будто ползет по венам, добираясь до самого сердца. Затем – головокружение. Потом он начнет задыхаться. Легкие будут тяжело работать, но вдох не принесет облегчения – все внутри срастется в плотный, неподвижный ком.

Вот что он чувствовал тогда. Там, рядом с фальшивым мистером Купером, когда лежал в спальном мешке из ночи в ночь и жизнь медленно покидала его капля за каплей.

И сейчас это повторялось.

– Ваш ужин, сэр.

Киаран едва не вздрогнул всем телом, когда услышал ее голос. Дернулся в сторону слишком резко, но, вместо того чтобы приставить пистолет к его горлу, миз Айрин протянула ему клапан от термоса. В нем плескалось что-то полужидкое, вроде каши, с пластиковой ложкой внутри.

– Спасибо, – пробормотал Киаран, избегая встречаться с ней взглядом.

– Можешь не благодарить. – Она вздохнула. – Я просто пытаюсь, чтобы ты не умер с голода, пока половина лагеря решает, надо ли тебя убивать.

Киаран молча уткнулся в кашу. Он не ел с самого утра, когда они выдвинулись на осмотр леса, но теперь тошнота перебивала любой голод. Уловив, каким взглядом он смотрит на овсянку, миз Айрин протянула:

– Ты не замерзаешь, восстанавливаешься после лютых ран, а теперь что? Тебе и есть не надо?

– Нет, это не так. – Чтобы избежать расспросов, Киаран взялся за ложку. – Извините.

Миз Айрин немного помолчала, просто стоя над ним, словно пытаясь убедиться, что он действительно будет есть. Через силу Киаран принялся ковыряться в каше.

– До того как пришел этот американец, ты был полон энтузиазма, – снова сказала она. Из настойчивых, да? – Болтал без умолку и все такое. Что сейчас не так?

Он поднял взгляд, с трудом проглатывая первую ложку каши. Вязкая масса тяжело скользнула в желудок, подпитывая разбухающий ком тошноты внутри. То, насколько быстро повторялись симптомы, пугало.

– Я просто устал, – выдавил он. Ему всегда говорили, что по его лицу трудно что-то прочесть, хотя сам Киаран считал себя вполне эмоциональным. Сейчас он надеялся, что окружающие были правы и скептический прищур миз Айрин не найдет в нем ничего подозрительного. – Что?

Она молча отвернула голову, глядя на костер, за которым сидели агенты. Киаран проследил ее взгляд.

Мистер Эшли, мистер Райс, Бен и миз Дудж – они что-то оживленно обсуждали. До Киарана долетали отдельные слова, но ему не нужно было вслушиваться, чтобы понять, о чем речь.

Демон, запечатать, кости, найти, закрепить круги, выиграть время, разделиться, тоннели, демон, вернуться, найти, запечатать, разделиться…

Судя по всему, мистер Эшли в основном соглашался с тем, что говорили миз Дудж и мистер Райс. Он кивал и поддерживал – и выглядел, отогревшись… нормально. Даже хорошо. Спокойно.

Киаран стиснул ложку. Ее тонкий пластик слегка хрустнул, но он этого почти не заметил. Дышалось с трудом, как будто воздух вокруг стал плотным, неподатливым.

Глубокий вдох через нос не помог – грудь сдавило, будто Киаран пытался дышать через пакет.

Нет. Не сейчас. Не это.

Неожиданно кто-то повернул к нему голову – Бен, и взгляд его был тяжелым и враждебным. Киаран отвернулся слишком резко, чтобы это выглядело естественно.

– Меня, знаешь ли, раздражает вся эта злоба на пустом месте.

Киаран снова чуть не дернулся – он уже и забыл о миз Айрин – и вернулся к ней взглядом. Она все еще смотрела в сторону костра.

– Вы…

– Он не только к тебе такой. – Она с осуждением цокнула языком. – После того как их главного подстрелили, он все время на взводе. А в городе казался нормальным парнем. Может, я тут и самая мелкая, но даже я понимаю, что с такими шаткими нервами эта работа не для него.

Она скривила губы и повернулась обратно к Киарану. Ее взгляд стал мягче.

– Когда доешь, – сказала она, – ополосни из вон той бутылки.

И ушла сторожить периметр.

Свет снова залил место, где притулился Киаран. Лица сидящих у костра были сосредоточены, а слова всё те же: демон, запечатать, кости… Как и всё здесь, они бесконечно ходили по кругу. Не хватало критического громкого голоса, который бы это остановил. Конкретного голоса. Не хватало голоса…

Киаран сжал края крышки, глядя на затылок мистера Эшли.

Миз Роген могла заразить его паранойей – только вот в итоге именно миз Роген оказалась права.

«Не накручивай себя», – тщетно говорил он себе, ополаскивая клапан. «Ты сам придумываешь», – говорил он себе, глядя на валяющийся без дела дневник рядом с ногой мистера Эшли.

Но чем больше он смотрел, тем больше преисполнялся тревожной, сжимающей грудь уверенности. Даже настороженные взгляды, которыми его провожали ирландцы, седой американец у палатки и его напарник в плаще, бритоголовый Бен, другие, – все это отошло на второй план.

Когда Киаран подошел попросить воды у мистера Шона, Бен, оказавшийся в этот момент рядом, недовольно прищурился.

– Что ты бродишь? – резко спросил он, яростно почесывая руку. – Сядь на место и сиди тихо. Ты не на пикнике.

И мистер Шон, занимавшийся припасами, и Киаран, замерший с открытой бутылкой, слегка опешили. Этот Бен впервые так агрессивно себя повел: словно сорвал на Киаране злость. Но за что такая… ненависть? Даже миз Роген не ненавидела его – да, не доверяла, да, не хотела, чтобы они все привыкали к нему. Она цеплялась, конечно, и раздражалась, и могла быть жестокой, но это, скорее, характер такой.

Бен же смотрел с такой озлобленностью, словно Киаран лично затащил его в этот лес.

Решив не усугублять конфликт, Киаран не ответил, а просто послушно ушел в сторону своей подстилки – как дворовый пес, которому указали на его место. В любой другой момент он был бы полон стыдливой злости и обижен на несправедливость, но сейчас думал только об одном: если он заявит о своих подозрениях, Бен сразу решит, будто Киаран строит козни, и попросту его прикончит.

Опускаясь на футпринт, Киаран заметил, что мистер Эшли смотрит в его сторону, и застыл, словно застигнутый с поличным. Мистер Эшли неловко и жалостливо ему улыбнулся, очевидно услышав оплеуху от Бена. Киаран покачал головой, мол, все в порядке. Тот так же молча кивнул в ответ – и вернулся к разговору.

Он был почти тем же: то же лицо, та же мягкая улыбка, те же жесты.

Но в нем чего-то не хватало. Словно мистера Эшли приглушили, убрали красок, оставив прежним рисунок. Понизили контраст.

Вот как миз Роген поняла, кто перед ней. Потому что, даже если вначале и можно обмануться, если знаешь человека, разница постепенно становится очевидной.

Чем дольше Киаран наблюдал, тем тяжелее становилась та чаша сомнений, которая убеждала его: возможно, из леса этой ночью к ним пришел вовсе не мистер Эшли.

* * *

К ночи схватился настоящий мороз.

Оценивая сугробы, которые намело между деревьев, Кэл вспомнил, как однажды Киаран сказал, что в Ирландии он никогда не видел столько осадков. Теперь количество снега удивляло даже самого Кэла, видавшего северные зимы. Все вокруг напоминало скорее зимнюю тундру, чем остров с умеренным климатом.

На таком холоде заснуть не удалось.

Обычно он отключался сразу, словно организм слушался четкой команды «спать», – это всегда спасало в ситуациях, когда нужно было восстановить силы. Всегда. Но не в этот раз.

Вместо блаженного небытия под веками кто-то издевательски запустил нескончаемую киноленту.

Вот Киаран – у стойки в пекарне, замер, словно они давно знакомы, а он растерялся, не ожидая встречи. Вот Киаран – на полу в ванной, Кэл видит со своего места только сгорбившуюся фигуру и капающую кровь. Вот Киаран – посреди занесенной снегом долины, в руке лопата, смотрит на него, будто пытается ему что-то доказать. Вот Киаран – согнувшийся под тяжестью присутствия Самайна, обессиленный, с ладонями в руках Кэла. Вот Киаран – со злым лицом, кричащий, что Кэл полный придурок. Вот Киаран – с открытым, доверчивым лицом; Киаран, которому Кэл говорит, что вытащит его отсюда.

«Я бы почувствовал, если бы он умер». Кэл сбился со счета, сколько раз подумал об этом за ночь.

Со стороны, где сидел Купер, раздался шорох одежды. Затем шаги по направлению к Кэлу, но тот не стал открывать глаза, предоставляя ему свободу действий. До него Купер так и не дошел – послышался звук открываемой молнии рюкзака, затем шорох. Он что-то искал, выкладывал, снова искал.

Когда звук сменился на металлический, Кэл все же открыл глаза.

– Не могу заснуть. Хочу прочистить оружие, – отвечая на взгляд, тут же пояснил Купер, словно знал, что Кэл не спал. – После того как пистолет не помог вампиру, он теперь весь в этом черном дерьме.

Купер захлопнул клапан рюкзака и, повозившись, спросил:

– Где вы вообще его нашли?

– Пистолет? – сделал вид, что не понимает, Кэл.

Закатив глаза, Купер вернулся к костру. Его длинная фигура в пальто смотрелась посреди леса так, будто сюда его телепортировали из кофейни в центре мегаполиса. Кэл опустил взгляд на его ботинки. Какие-то спортивные, на крепкой подошве. Не лоферы, и на том спасибо.

– Как он оказался с вами, если вы должны были ехать сюда за мной и Брайаном?

Кэл потянулся, захрустев суставами, и размял шею. Сидя без движения, он промерз до костей, несмотря на костер. Нужно было вернуть тепло в конечности, пока он сам не превратился в статую.

– Джемма тебе не рассказала?

Упоминание Джеммы каждый раз раскрашивало Купера странной гаммой эмоций, и сейчас он тоже не сумел удержать лицо. Впрочем, тут же прикрыл это раздражением.

– У нас были другие темы для разговоров, кроме непонятной нечисти, которую вы сюда притащили, – отрезал Купер, поправляя очки. – Что он за существо?

Кэл вкратце пояснил. Заодно стало понятно, что «другие темы для разговоров» не включали в себя подробности о том, что происходило в реальном мире, пока эти двое миловались в сновидениях. Купер ни черта не знал: ни как именно они сюда попали, ни подробностей, что с ними здесь происходило, – так что Кэл рассказал и это. Пересказ получился объемным – что неудивительно, – и за это время он успел согреться. Холод отступил, но не проиграл – глубокая мерзлая ночь и не думала заканчиваться.

– Вам нужно было убить его сразу. – Купер деловито принялся пересчитывать патроны, не поворачиваясь к Кэлу.

Его надменный нравоучительный тон оказался одной из самых мерзких вещей, которые случались с Кэлом, – а он пережил монструозных эмбрионов-ангиаков с Аляски и компанию Доу. Вздохнув, Кэл направился к стопке дров, намереваясь сосредоточиться на поддержании костра, а не на том, до какой точки кипения может довести человека Теодор Купер.

– Какая-то паразитическая сущность пытается с вами запечатлеться, – все равно продолжал тот, – а вы решаете…

– Слушай, – перебил его Кэл, – мне просто интересно, как Джемма тебя выдюжила. Она вообще-то не отличается ангельским терпением.

Купер поднял на него взгляд поверх оружия, которое разбирал.

– О, я вам не нравлюсь? Простите, – он поправил рукава, – сейчас это не имеет значения, агент Махелона. Вам тоже придется меня терпеть. – И раздраженно ударил ладонью по стволу, меняя тему: – Что вы с ним сделали? Загиб изношен. В любой момент даст осечку.

Кэл подкинул несколько поленьев в костер и хмыкнул.

– Парень, – Купер не поднял головы, – ты думаешь, здесь оружейный магазин?

– Я думаю, вы могли бы получше подготовиться.

– Ты сказал, тебя твари не тронут. Стрелять здесь больше не в кого, можешь расслабиться.

Купер принялся методично вставлять патроны в магазин. Эти движения делали его каким-то… рассерженным. Да, точно. Вот что это такое. Он был постоянно сердит, словно это они его заманили сюда, а не наоборот.

– Они не трогают меня.

Да, и в этом тоже часть проблемы – но Кэл пока не решил, что с ней делать. Он пожал плечами:

– Они и меня не тронут.

И заметил едва уловимую заминку, прежде чем следующий патрон отправился в магазин. Незаинтересованным тоном Купер спросил:

– Да? И с чего вы взяли?

– О, так ты не всеведущий?

Остановившись посреди движения, Купер уставился на него с раздосадованной настойчивостью.

– Я пытаюсь вести диалог, – медленно произнес он, выделяя каждое отдельное слово. И еще медленнее сказал: – Доступными. Нам. Средствами. – От недовольства у него раздулись крылья носа. – Или вы идиот?

Кэл невпечатленно подкинул толстую ветку в ладони.

– Ладно, – кивнул он, а Купер кивнул в ответ. Друг друга они поняли. – Я думаю, они меня не тронут. И еще думаю, что они так и не тронули никого из наших, кроме Киарана. Дай термос, – попросил он и, когда Купер передал ему воду, сделал несколько больших глотков. Что ж, на вкус вода Глеады была совершенно обычной. Никакого привкуса потусторонней мерзости. – Потому что, в отличие от него, мы еще не выполнили свое предназначение.

Забыв об оружии в руках, Купер поставил локти на колени и, ссутулившись, просто молча смотрел на Кэла.

– Я думаю… Это просто догадка, конечно, но…

Самайн не просто так держал Киарана в живых вначале. Не просто так позволял их связи с Кэлом расти и шириться. Не просто так доводил до паранойи всю команду в доме, не просто так шептал на ухо там, в лесу, когда Кэл стоял над Киараном с пистолетом. Ничего из этого не было просто так.

Тела, которые Кэл видел в тумане. Каждый, кто там был, замерший в бесконечности, стоял над телом. Их было девять. Девять палачей. Девять жертв.

– Мне кажется, – он отправил ветку в костер, – он ведет точный счет жертв.

Купер не кивнул в ответ, не моргнул, никак не выдал себя. Но когда он вернулся к разборке пистолета, то сказал:

– Интересное наблюдение.

И голос наконец был не сердитый. Удовлетворенный, словно он услышал то, что хотел услышать. Поэтому Кэл продолжил, рассуждая вслух:

– Без понятия, сколько ему нужно и какие условия считаются, но… Идолов вокруг Самайна двенадцать, верно?

Купер ничего не ответил, но закусил щеку изнутри. Глядя на него, Кэл резюмировал:

– В тумане я видел девять. Значит, осталось три.

Находясь здесь, он убил кучу тварей, но сейчас, размышляя, склонялся скорее к тому, что это не считается. Нет, тут нужно что-то особенное. Иначе Самайн не пытался бы пудрить им мозги.

– Беру свои слова назад. – Купер закончил с пистолетом, пару раз ударяя рукоятью о ладонь. Видимо, с оружием у парня спорилось. Протеже Джедая, да? Тот любил толковых. – Вы не такой уж и тупой.

– Обраща…

Шурх.

Оба оказались на ногах моментально.

– Назад, – коротко оттеснил Кэл Купера. – Туда ни шагу.

Шорох раздался из-за деревьев. Последний раз этот лес смог сожрать Кэла, как только он переступил его границу. А когда вернулся – Киарана уже здесь не было.

– Не приказывайте мн…

Из темноты, клубящейся за деревьями, стремительно отделилась тень, которая в следующую секунду превратилась в осязаемую фигуру. Кэл едва не спустил курок, и только быстрота реакции спасла их от трагедии. Это был человек – и он чуть не налетел на Кэла.

– Не стреляй! Не стреляй! – Под свет костра вынырнуло знакомое лицо. – Это я!

Вцепившийся в куртку Кэла, тяжело дышащий, в разводах крови – это был Норман.