Что-то лопнуло.

Что-то лопнуло в его голове, и его тут же накрыло волной облегчения – так сильно, что все тело обмякло, повело в сторону, и Киаран почувствовал, что сейчас осядет на землю. Они ушли, они ушли, они ушли – и никто не разорвал его горло.

Через звон в ушах было сложно что-то расслышать, но кто-то говорил прямо рядом с ухом, и наконец Киаран услышал:

– Блайт.

Киаран с трудом попытался сфокусироваться на лице мистера Райса. Сначала оно состояло из острых углов, двоящихся тонких линий, теней и желтого света костра – но, постаравшись, Киаран смог собрать это воедино и уцепился взглядом за глаза-точки, чтобы оно снова не распалось на составляющие.

– Вдохни, – словно не в первый раз повторил мистер Райс. – Сделай вдох, давай.

Киаран послушался. Сначала его легкие едва раскрылись, с трудом пуская в себя кислород, но затем эту плотину сорвало, и он задышал, хватая ртом воздух.

– Хорошо, – все так же без выражения сказал мистер Райс. – Вот так. Все правильно.

Только сейчас Киаран понял, что его держат – иначе бы он упал. Голова медленно прояснялась, и стало стыдно: он давно не ребенок, но сейчас как будто цеплялся за успокаивающее присутствие взрослого. Киаран отстранился на слабых ногах, а потом рухнул на бревно, упиваясь ощущением собственного дыхания. Рука легла на горло, будто могла его защитить.

– Джей! – позвал мистер Райс, в последний раз убедившись, что Киаран справляется сам. – Джей!

Его высокая фигура, сливающаяся с тенями во все еще покачивающемся сознании, направилась к палаткам. Киаран пытался не потерять ее из виду, но затем услышал голоса – и на мгновение позволил себе прикрыть глаза. Звон постепенно утихал, становясь все тише и тише.

Они ушли.

Самайн не смог их найти; его холодная костяная рука схватила воздух прямо рядом с ними, чуть не задев, – но промахнулась. Киаран глотнул еще один вздох и дрожащими от уходящего адреналина руками достал нож из перекинутой через грудь сумки. Закатал рукава – и резанул, даже не рассчитывая силы.

Кровь полилась на землю, и Киаран, даже не думая о том, что запачкается, поднял руку над лицом, позволяя стекать ей на лоб и щеки, – и принялся растирать по лицу и шее, не обращая внимания на щиплющий мороз.

– Чудное зрелище, – прокомментировал проходящий мимо седой агент – Джей? Старушка Джей? Его называли как-то так, но получилось у него беззлобно. Он проверил амулет, закрепленный на дереве рядом с костром, и досадливо сдернул его. – Что ж, теперь мы знаем, что барахло Фиаме здесь бесполезно.

– Сеть Птаха работает, – пробормотал Киаран.

– Сеть Птаха – сигнальная, а эти игрушки должны отгонять. – Джей подкинул увесистую пластину в руке. – Но они реагируют на витальную энергию монстра: чем она сильнее, тем хуже им в ее присутствии. У этих тварей, – он бросил взгляд в лес, – жизненной энергии нет. Они ходячие трупы. Как там Перейра?

Вопрос предназначался мистеру Райсу, вылезшему из палатки. Тот только кивнул, как будто это должно было значить «он в порядке», и двинулся в сторону опрокинутого стола: монстры снесли его, пока шныряли по лагерю.

Поставив его ровно, он заново разложил с него упавшее: какие-то склянки, чехлы, инструменты. В Киаране проскользнуло узнавание – что-то подобное он видел в оставленных вещах мистера Доу.

– Нужно продолжать, – сказал мистер Райс, не оборачиваясь. – Когда все погаснет, мы должны быть готовы. Времени у нас мало. Джей, помоги с бороздами.

– Мы будем искать Самайна? – спросил Киаран, глядя, как мистер Райс берет в руки пластиковый вакуумный пакет. Внутри плескалось что-то черное, но Киаран знал, что это обман светотени. – Во времени и пространстве? Это значат ваши круги?

– Почти, – согласился мистер Райс, вскрывая пакет. – Из времени и пространства…

Кровь из пакета полилась в первую борозду, прочерченную на земле.

– …мы будем его вырывать.

* * *

Как бы Норман ни звал, никто не откликался.

Свет подрагивающего в руке фонаря обшаривал темноту вокруг, но находил только камень. Здесь все было точно так же, как и в прошлый раз: завал с одной стороны и узкий черный проход с другой.

И Норман был здесь совсем один.

Они ведь все были в масках. Кровь должна была спрятать их – так как Самайн сумел их разделить? И это не лес, где можно запутать следы, они спускались сюда один за другим, в одно и то же место. А Дудж? Она же спустилась и поднялась за ним обратно, она не говорила, что оказалась здесь одна…

Если только это была Дудж.

Норман медленно поднял фонарь, осветив низ колодезной трубы. Веревка висела без движения. Никто по ней не спускался.

На них всех были маски. На Бене тоже. Но Бен уже начал превращаться. И если превращение в фоморов – это потребление, то Самайн уже начал вбирать его в себя. Видел его глазами. Знал то, что знал Бен.

И весь их план он тоже знал.

Осознание этого должно было пустить колючие мурашки по коже; должно было привести Нормана в отчаяние. Каждый их ход, каждая попытка опередить Самайна оказывалась тщетной: он слишком давно их ждал, чтобы быть одураченным. Все закончится так, как ему нужно; вот что значило нахождение Нормана здесь и сейчас в этой темноте в одиночестве. Что он может один против демона, возомнившего себя богом? Только испугаться и убежать; залезть обратно по веревке; надеяться, что сумеет выбраться обратно в лагерь.

Но Норман отказывался бояться.

До первого мая часы отсчитывали оставшиеся мгновения – и если он сейчас повернет назад, то Белтейн никогда больше не наступит.

И поэтому Норман ответил темноте:

– Будь по-твоему.

И двинулся вперед.

* * *

Йен сделал этот проход сам – это была грубо вырытая лопатой дыра в земле. Купер пробормотал что-то про умопомрачение, и был прав: немотивированный человек никогда не проделает такую работу в одиночку из чистого любопытства.

Нет, Йен копал, не щадя спины, влекомый вниз своим помешательством. Может, слышал дьявольский зов; может, Самайн прокрался в его сны и мысли, призывая его из-под каменного пола подвала. Кэл мог себе это представить: вот Йен наклоняется, прислушиваясь. Вот становится на колени – кажется, шепчет какой-то голос? Прикладывает ухо к холодному камню.

И слышит Его.

– Он мог найти дыру позже, чем построил дом, – произнес вслух мысли Кэла Купер. Пришел, видимо, к тому же выводу. – Может, он вообще принес статую к себе не через колодец. Копал и копал, пока не добрался…

До источника собственного безумия.

А значит, этот тоннель мог вести только в одно место.

Когда земляные стены вокруг них уперлись в камень, Кэл точно знал, каков тот на ощупь. Когда перед ними открылась черная, неровно пробитая дыра, Кэл точно знал, куда она ведет.

Затхлый земляной воздух, влажный и металлический, сменился другим – резким и сухим запахом карстовых пород. Приглушенные шершавые звуки сменились каменным эхом.

Они снова были в тоннелях.

И Кэл бы однозначно сказал «поворачиваем обратно» и вернулся бы к поиску сосуда там, куда Йен мог его спрятать, – он не собирался хоронить себя снова в бесконечном переплетении этих спиралей. Но не успел произнести ни слова, когда в знакомой тишине каменного саркофага раздался шум.

Купер, в этот момент вылезающий из дыры вслед за Кэлом, замер, так и не выпрямившись. Они прислушались.

Сначала Кэл подумал, что будет забавно – правда, забавно, нет смысла отрицать, – если они снова услышат, как кто-то пытается выбраться из могилы, и достанут третьего Купера, будто двоих было мало. Может, даже придется наставить пистолет на обоих и развлекаться, пытаясь понять, кто из них настоящий.

Но развлечений не предвиделось: где-то за поворотом определенно слышались шаги. Кто-то шаркал, подволакивая ногу, и то и дело неуклюже спотыкался о камни. То, как они раскатывались в стороны, создавало больше шума, чем сами шаги. Судя по эху, неизвестный находился в помещении куда большем, чем тоннель.

Значит, за поворотом – пещера. Больше здесь открытых пространств не было.

Кэл сделал знак Куперу и двинулся вперед, прикрыв ладонью свет фонарика, чтобы не выдать себя. Остановился на углу: на противоположную стену то и дело падали пятна света. Значит, у того, кто находился в пещере, был фонарь. Кэл прислушался, определяя, откуда именно исходит звук. Правее. Еще правее. Остановился?

Когда он вынырнул из-за поворота, свет его фонаря должен был ударить прямо в источник шума – и, желательно, ослепить его в такой темноте.

Так оно и случилось.

От неожиданности неизвестный дернулся, оступился и чуть не упал, прикрывая глаза локтем. Его удивленный вскрик разнесся по пещере, ударяясь от стен, – и докатился к Кэлу знакомым голосом.

Из-под локтя виднелось не менее знакомое лицо.

– Ну и ну. Привет, – поздоровался Кэл, сокращая расстояние между ними.

– Кто… Кэл? – удивленно пробормотало это лицо, убирая руку и пытаясь проморгаться.

– Давно не виделись, – спокойно согласился Кэл.

И упер пистолет в грудь Норману.

Или тому, что выглядело как Норман.

* * *

Сначала Норман не понял, что уперлось ему в грудную клетку.

Было только лицо Кэла, появившееся перед ним из темноты: светлая борода и темные глаза на белом – белой коже, почему-то белых волосах. Норману потребовалось время, чтобы почувствовать облегчение, – черт возьми, Кэл! живой! – а затем ощутить пистолетное дуло у своей груди.

– Кэл? – неуверенно спросил он.

– Предосторожность, – как ни в чем не бывало пожал плечами Кэл. – В чем твое лицо? Это кровь?

Он не убрал пистолет, и Норман сделал шаг назад.

Предосторожность? Откуда он вышел, если Киаран сказал, что они… Позади Кэла всплыла еще одна фигура, и Норман снова подался назад, прежде чем успел понять, кто это.

В первую секунду он подумал, что это Джемма. Хотел подумать – кто еще мог быть настолько высоким, если Ронни остался в лагере? Но это была не она.

Теодор Купер напряженно замер за плечом Кэла, оглядывая Нормана с головы до ног, словно это он был здесь угрозой.

– Это уже неважно, – пробормотал Норман, не глядя на Кэла. – Ты без маски. И ты меня видишь. Значит, видит и Он.

Они все время были здесь? Если Самайн знает, что Купер тут, значит, он позволил им сюда спуститься? А сам Норман…

– Без «маски»?

Мысли и догадки пытались найти друг к другу путь, образовать единую сеть – что-то, что объяснило бы, почему им дали здесь встретиться. Но ничего не получалось; мысли все время возвращались к главному – к тому, что было прямо перед глазами.

– Купер, – вместо ответа сказал Норман.

И фонарь Нормана, и фонарь Кэла теперь светили вниз, создавая вокруг них троих, стоящих в центре пещеры, белое гало. В воздухе плавали пыль и каменная крошка, потревоженные их появлением.

Купер сощурил глаза в ответ на свое имя.

– Купер – тот, кто ему нужен, – сказал Норман, игнорируя пистолет. – Он собирается вселиться в него, потому что Купер…

Кэл перебил его:

– Колдун. И только его тело может выдержать демона. – Он кивнул. – Я в курсе. Киаран пересказал мне. Где ты был все это время, Норман?

Этот вопрос, этот тон заставили Нормана перевести взгляд с Купера на Кэла. Его лицо было таким, словно он чего-то ждал от Нормана. Раньше все это, этот взгляд и этот пистолет, заставило бы Нормана растеряться, но сейчас все казалось неважным.

– Мы… – кивнул он и тут же понял. – Боже, ты ведь не знаешь. Здесь ирландское Бюро и ЭГИС, Кэл! Они прислали за нами группу! – Кэл не повел и бровью. – Здесь Рон, и Филу, и…

Черные капли на белом снегу. Запах табака и сосновой елочки-освежителя. Тело, медленно теряющее силы и опадающее на землю. Ворчание на супервайзера. «Анжела никогда не дает мне разрешений…» «Что думаешь, док?» «Пропустим парочку стаканов, а?» Искаженное яростью лицо. Выстрел.

– Я убил Бена, – все, что мог сказать Норман Кэлу. – Там. Наверху.

– Бена? Нашего? – повторил Кэл, хмурясь. – Бена Каплана?

Пусть первым, кому он скажет, будет Кэл, малодушно подумал Норман. Кэл – Кэл не станет его успокаивать, давясь собственным горем и трауром. Норману не нужна индульгенция: он сам знал свои грехи, и жить с ними предстояло ему. Но будь сейчас на месте Кэла Джемма или Рон, Норман не знал, сколько сил бы ему понадобилось, чтобы в этом признаться.

– Да. Я… Нашего Бена.

Норман глубоко вздохнул, сжимая пальцы на фонаре и собственном пистолете.

– Он начал превращаться. – Это никогда не сработает как оправдание. Не для Нормана. – И я убил его.

Они встретились взглядами – и, видимо, Кэл что-то увидел там, потому что наконец опустил пистолет.

– Я понял, – только и сказал он. – Мы разберемся с этим потом. Где Филу?

– Вы про старшего Перейру? – вклинился Купер.

Голос у него был такой же, как и у того, кто провел с ними бесконечные дни в деревне. На лицо – точно такой же. Не отличишь. Но Норман бы и про лжесебя так сказал, глядя на того из-за дерева. Киаран говорил об этом: Самайн воссоздает их по точным лекалам, прямо из их голов.

Киаран говорил…

– Я не могу тебе сказать, ты без маски, – покачал головой Норман. – Сейчас не об этом. Послушайте. Киаран нам все рассказал. Про тебя, – он повернулся к Куперу, и у того изменилось лицо, – про твое видение. Ритуал, который ты ему показал.

– Ты видел Киарана? – вмешался Кэл.

– Да. С ним все в порядке. Было, когда мы… – Норман перебил сам себя: – Кэл, послушай, сейчас о главном. Киаран рассказал нам, как запечатывали Самайна, и мы поняли, что искать. Кости. Он запечатан в костях мальчика.

– Стоп. – Кэл махнул пистолетом. – Что еще за мальчик?

– Это сейчас не имеет значения!

Норман поднял руки, но на несколько мгновений замер, пытаясь понять, как вычленить самое важное так, чтобы Кэл понял.

– Мы должны найти кости и наложить новые печати, – наконец твердо сказал он. – Он может выбраться из них только в тот день, когда его запечатали, – в Белтейн. В ночь на первое мая.

– Норман, сейчас…

Норман перебил:

– Сейчас самый конец апреля, Кэл. Май вот-вот наступит.

Эта новость наконец заставила Кэла удивиться. Его брови поползли вверх, но у Нормана не было возможности дать ему привыкнуть к этой мысли.

– У нас мало времени. – Он остановил Кэла ладонью, когда тот попытался что-то сказать. – Последний круг, который его сдерживает, – это жертвоприношение. Ты убил кого-нибудь?

На этот раз Кэл не стал задавать вопросов и просто ответил:

– Одну из тварей. – И спустя мгновение добавил: – И поддельного тебя.

Норман не стал задавать лишних вопросов и сам. Вычленить самое важное. На остальное просто не было времени.

– Кто был мной?

– Один из туристов.

Как и в случае Нормана. Значит, это не было жертвой для Кэла, как и поддельный Купер не был жертвой для Джеммы. Это не считается.

– Это не считается, – так и сказал Норман, не прекращая думать. – Он держал нас здесь для того, чтобы мы принесли свои жертвы, понимаешь? Это его путь наружу. А жертвой может стать только кто-то важный. Их должно быть двенадцать, по каждой за одного воина из племени, кто его запечатал. И мы не знаем, сколько их у него уже было, у нас нет точки отсчета и…

– Девять.

Кэл остановил несущийся поезд мыслей Нормана одним-единственным словом.

– У него их было девять, – повторил он. Его взгляд задумчиво застыл где-то на плече Нормана, будто он и сам теперь что-то прикидывал в уме. – Я их видел. Девять жертв и девять палачей. Из разных времен, там… Люди в одежде из сраного Средневековья.

Девять?

Это слишком много.

«Но с чего мы взяли, – понял Норман, – что отсчет начинался с нас? Он собирал эти жертвы годами. У него было много времени, чтобы…»

– Вы убили друга, – неожиданно заговорил Купер. – Это десять. Махелона жертв не приносил. Про Роген мы не знаем. А ваш гоэтик? Доусон?

– Сайлас Доу, он… – Норман осекся. – Доу убил женщину. Она на него напала, тоже начала превращаться…

– Он ее разве знал? – настоял Купер. – Для жертвоприношения незнакомцы не подойдут, вы это сами сказали.

– Нет, но… – Черт. Черт. Черт! – Он… Кэл, боже, он… он пил ее кровь. – Норман закрыл лицо рукой. Господи, ну конечно. – В его случае было важно не кто, а как.

– Тогда у него есть одиннадцать. Из тех, что нам известны наверняка.

Итог подвел Купер – сухим, безэмоциональным голосом. Просто констатировал факт.

– Осталась одна.

И, словно дождавшись этого отсчета, их фонари погасли.

* * *

Круги мистера Райса были похожи на то, что чертил мистер Эшли, – и одновременно очень отличались.

Киаран всегда гордился тем, что не был деревенщиной. Он бы мог поступить в университет, если бы захотел, – у него были хорошие оценки, и он всегда быстро схватывал.

Естественно, он понимал, что печати, предназначенные для проникновения в сон мистера Купера, будут иными, чем печати, чтобы призвать в тело дух – и, главное, запереть в этом теле.

В его, Киарана, теле.

Одна мысль об этом делала с телом Киарана странное: он словно останавливался и замирал в испуге, на секунду забывая, как дышать, – а потом принимался думать о практической стороне вопроса, о действиях мистера Райса, о том, что сейчас делает группа мистера Эшли, – и чувство проходило. Оставались только мерзнущие руки, которые было уже не согреть.

«Мы используем тебя как временный сосуд, прежде чем переселить его в это, – мистер Райс показал ему черный матовый куб, который достал из своих вещей. – Своего рода перевалочную станцию. В планах у нас твоей смерти нет».

Матовый куб он назвал «плеромическим резервуаром» – искусственным подобием контейнера для запечатывания астральных сущностей. Он рассказал про то, что в Управлении – Управление немедленного реагирования, наконец услышал Киаран полное название, – был целый отдел, который экспериментировал с подобного рода вещами. «Паранормальное изучается сотни лет, – сказал мистер Райс, расчерчивая землю руками в черных латексных перчатках. – Естественно, наши методы будут отличаться от методов древних племен».

Он говорил ровно, без успокаивающих интонаций, но Киарану казалось, будто мистер Райс понял, что такие вещи отвлекают его от тяжелых мыслей. У Киарана за всю жизнь накопилось множество вопросов – о себе и своей природе, о жизни и том, что скрывается за ее фасадом. И чем больше он узнавал, тем больше их становилось.

В какой-то момент чувство горечи сжало сердце под грудью. Возможно, он никогда не узнает ответов – потому что не выберется отсюда.

«Сосредоточься, – отвесил он себе внутреннюю оплеуху. – Ты обещал».

Ты обещал мистеру Махелоне.

– У нас нет заклинаний для его вызова. – Мистер Райс поднялся с корточек, останавливаясь, чтобы взглянуть на результат своей работы. – И возможно, его имя мы произносим неправильно: оно может не сработать. Будем работать с материалом.

– С материалом? – не понял Киаран.

– С маской, которую вы достали из очага, – мистер Райс кивнул в сторону стола. – Она должна быть пропитана его энергией, если несколько тысяч лет лежала прямо рядом с сосудом.

– А нет какого-то символа или…

– Мы будем использовать сразу всё. – Мистер Райс оглянулся на Киарана. – Ты сам сказал: шанс у нас только один. Ошибиться нельзя. Джей! – позвал он, и агент откликнулся откуда-то из-за палаток. – У меня почти всё. Проверь Филу. Мне нужно, чтобы…

Но в следующую секунду костер взметнулся высокой стрелой вверх – и на мгновение осветил всю поляну, как ярким днем, – и затем потух, оставляя их в полной ночной темноте.

Белтейн наступил.