Он продолжал появляться – снова, снова, снова.

Как сбившийся с петли кадр, зацикленный на сломанном видеомагнитофоне, он повторял одни и те же фразы, которые сводили Джемму с ума. Она сидела, привалившись к камню, сцепив пальцы под собой, будто только этим могла удержаться на месте, и смотрела, как в очередной раз Кэл проходит мимо. Не получалось ни закрыть глаза, ни зажать уши, ни отвернуться – все это больше не работало в мире, где ничего не существовало.

Джемма не помнила, в какой момент начала просто слепо смотреть в темноту где-то там, за туманной пеленой, – мимо Кэла, уже слабо понимая, что он говорит. Туман почти не двигался, и только появления Кэла иногда разрывали плотные клубы, заставляя их рваться и неохотно расступаться прочь.

Поэтому сначала Джемма не замечала: пустота, воцарявшаяся здесь, когда Кэл исчезал, казалась ей все еще потревоженной его появлением. Как будто что-то двигалось у границы зрения – и тут же испарялось. А затем возвращалось: движение, повторяющееся из раза в раз, где-то вдалеке. Кэл снова появлялся – и снова пропадал, а Джемма, откинув голову на стену, смотрела мимо: туда, где туман то обретал плотность, то терял ее. Каждый раз в разном месте – эта плотность медленно перемещалась. Эта плотность была… чем-то.

Здесь было что-то еще.

Все это время – здесь было что-то еще.

Джемма выровнялась, медленно, не отрывая взгляда от того, что приняла за игру накренившегося разума. Нет, она не сошла с ума: здесь действительно что-то медленно двигалось.

Тело – едва уловимая фигура, облепленная туманом, – плыло сквозь пространство. Слепо и потерянно, почти незаметно.

Что-то, какое-то ощущение – намерение – толкнуло ее в спину. Джемма с трудом приподнялась. Каждое движение ощущалось как насилие над собой: все внутри сопротивлялось, просило остаться в забвении. Но, даже не отдавая себе отчета, что она делает и зачем, она все равно поднялась на ноги.

Сначала она еле ковыляла, затем пошла чуть увереннее, с тяжелым раскачиванием, заново вспоминая, как двигаться. Тело ее давно лишилось телесности – внутри не ощущалось ни костей, ни плотности, словно Джемма была призраком, бродящим в лимбе.

Может, она и была.

Фигура впереди дрейфовала, то и дело растворяясь в белесой мгле. Но не как Кэл – расстояние между ними ощущалось настоящим, и Джемма чувствовала, что оно сокращается. Что она может ее догнать. То же намерение, которое подняло ее на ноги, заставило ее ускориться.

И когда она наконец увидела спину – что-то светло-голубое, похожее на куртку, – Джемма подняла руку.

Коснулась плеча – и ладонь не прошла насквозь.

Впрочем, фигура как будто и не заметила. Просто продолжила идти дальше. Тогда Джемма ухватилась за плечо: то ощущалось физическим и реальным, в отличие от Кэла. Она медленно потянула его на себя, разворачивая. Фигура не сопротивлялась, а туман неохотно подался в стороны, будто выпуская ее из плена.

И словно знала это давным-давно, словно интуитивно понимала, что именно ждет ее на самом дне, – Джемма совсем не удивилась, когда перед ней оказалось лицо Брайана Суини.

* * *

«Они не могут тебя найти, – повторял себе Киаран, – не могут, на тебе кровь, они не видят тебя, не видят, не видят…»

Чудовища подходили все плотнее. Они рыскали совсем рядом, с каждым кругом все теснее сбиваясь, толкая друг друга, растягивая шеи, капали черной слюной. Какое-то из них, где-то на грани видимости, вдруг вздрогнуло и протяжно заскулило. Только вот не как животное – и Киарана замутило.

Это был человеческий голос.

Видимо, его повело – рука мистера Райса сжала его предплечье. «Не двигайся, – говорила эта хватка. – Не шевелись».

Киаран знал: одно неаккуратное движение, одна случайно задевшая их тварь – и все.

Под маской тебя не видно, но необязательно видеть, когда уже нашел, где спряталась жертва.

Ему хотелось самому по-детски схватить мистера Райса за руку, но страшна была даже мысль о том, чтобы пошевелить хоть пальцем. Вокруг них извивалось и пульсировало черное море; не слышно было даже треска костра – только влажные звуки скольжения черных извилистых тел. Где-то в полуметре от Киарана с глухим «шхрр» сорвалась штормовка с веревки. Он стиснул зубы до боли, вкус крови вспыхнул на языке.

Они подбирались все ближе. Еще немного – и это вопрос времени, когда…

Взгляд Киарана метался от одной твари к другой. Взгляд мистера Райса – тоже, но не судорожно, а сосредоточенно, методично. Может, он высматривал человеческие части в полностью черных телах – то, куда можно выстрелить, – может, искал пути отхода. Но Киаран видел полную тщетность и того и другого. Они больше не люди – даже лица лишь отдаленно напоминали человеческие. Их слишком много – между ними не проскользнуть, не протиснуться…

А затем Киаран понял: взгляд мистера Райса все время двигается по одной и той же траектории.

До палатки мистера Перейры.

Сердце Киарана пропустило удар.

За собственным страхом он забыл, с чего начался его оживший кошмар, – и забыл про человека, запертого в палатке в ловушке. Звуков оттуда не раздавалось, и мистер Перейра не пытался выбраться. Киарану бы не хватило на это ума, но, скорее всего, тот затаился.

Он не знал, сколько это длилось, – и нервы, и мышцы были натянуты до предела; каждая секунда казалась мучительной. Он просто стоял, как в детстве, когда, играя в прятки, забирался за занавеску и замирал, чтобы не шелохнуться, – а мама делала вид, что не может его найти. Только мамы рядом больше не было, и сейчас на кону стояла его жизнь.

Одна из тварей чуть не задела Киарана, пройдя между ним и бревном. По земле за ней тянулись сочащиеся чернотой следы. Ледяной холод, исходивший от ее тела, проник сквозь одежду и намертво впился.

Мама. Донал. Морин. Пекарня с витринами-хлебницами. Диана, каждое утро заходящая за выпечкой. Старик Сэмюэль. Гарри Мак-Дугал. Эрик и его младший брат. Малышка Стюартов в нежно-розовой коляске.

Тяжелое дыхание другой твари раздалось совсем рядом, но Киаран боялся повернуть голову.

Ему нельзя сейчас умирать!

Одна тварь толкнула другую, и она оказалась слишком близко к ним – почти уперлась отвратительно подрагивающими лапами-руками в ноги мистера Райса. Киаран понял, что уже некоторое время не дышит.

Еще не время!

Отвратительное, искореженное лицо – полностью черное, с шевелящимися жилами внутри, с ошметками человеческой кожи – поднялось к ним. Замерло.

Нет!

А затем что-то случилось.

Только спустя несколько секунд звенящей, высочайшей точки своего напряжения Киаран понял, что все вокруг остановилось. Твари больше не шевелились и не рыскали вокруг – они замерли. На мгновение оглушительным стал треск догорающего костра.

Они начали поворачивать головы.

В одну сторону, понял Киаран. Они все смотрят в одну сторону.

Не на них с мистером Райсом, не на палатку – куда-то еще. За пределы лагеря, на деревья. Это неожиданное поведение, неестественная синхронность их движений, тишина, с которой они словно вслушивались в звуки вокруг, – все это не предвещало ничего хорошего, и Киаран приготовился к худшему.

А затем они, одна за другой, двинулись прочь – сливаясь с ночной темнотой, в черный лес, откуда пришли.

* * *

Она нашла его.

Спустя целую вечность, пройдя весь этот путь, оказавшись в полной темноте, после того как потеряла себя, – Джемма наконец нашла его.

Ей не требовалась особая связь с ним, чтобы знать – это Брайан Суини. Здесь, в этом месте, было невозможно притвориться кем-то другим.

Суини был точь-в-точь таким, как на фотографии и в последних воспоминаниях Купера. Его не тронула печать истощения, ни грязинки на щеках. Светлые волосы зачесаны набок, воротник ветровки аккуратно расправлен.

Только лицо было абсолютно пустым.

– Брайан?

Ничего. Чистое, отстраненное ничто. Джемма даже не могла понять, куда он смотрит, – взгляд его был расфокусированным, как у человека в отключке.

Она положила ладони на его щеки – осторожно и медленно, – словно могла заставить его на себя посмотреть.

– Брайан. Ты… меня слышишь? Меня зовут…

Она сбилась. С неожиданной паникой подумала: «Как меня зовут?»

– Меня зовут Джемма Роген, – с усилием заставила себя вспомнить. – Я агент Управления.

Суини не отозвался. Даже лицо его под руками не ощущалось – не было ни гладкости кожи, ни холода, ни тепла.

Он заснул, ясно подумала Джемма. Как и она. Он ходил кругами, все больше сливаясь с туманом, – сколько? Пока они за ним не приехали? Кто – они?

Она заставила себя сосредоточиться. Она. Кэл. Сайлас. Норман. Был кто-то еще… С ними был… Блайт, с ними был Блайт. Стоял ноябрь, и там был городок, а затем лес, а потом…

А потом Винсент сказал, что их не было шесть месяцев.

Боль захлестнула ее мучительной волной, и внутри все снова обрушилось. Как наяву почувствовав исчезающее тело в ее руках, Джемма едва не отпустила Суини. Она не хотела вспоминать. Не хотела переживать все это заново.

Не хотела.

Но если она не вспомнит все – то останется здесь, наедине со смертью Винсента, бесконечно бродящей в этом тумане. «Посмотри на него, – заставила она себя, вновь поднимая глаза на Суини. – Посмотри».

Он был здесь слишком долго. И слишком долго – один.

– Ты… Брайан Суини, – через силу выдавила Джемма. – Аналитик третьего ранга из Западного офиса. Друг Теодора Купера.

На мгновение в его глазах что-то промелькнуло, но тут же потухло, и взгляд снова рассеялся, словно перед ним никого не было.

«Я здесь», – с новой силой подумала Джемма.

Но он пробыл здесь намного дольше, чем она. Непозволительно дольше.

– Теодор Купер, – повторила Джемма.

– Тедди, – сказала она.

– Ты помнишь, кто такой Тедди, Брайан? – спросила она.

Тедди Купер – в школьной форме, сидящий на подоконнике. Тедди Купер – говорящий, что боится того, что с ним происходит. Тедди Купер – маленький, скрючившийся на полу в голубой комнате. Тедди Купер – лежащий на белой больничной кровати посреди сходящих с ума приборов. Тедди Купер. Тедди Купер. Тедди Купер.

Губы Суини пошевелились. Без звука. Потом второй раз. Третий. Затем он медленно, с трудом произнес:

– Тедди.

– Да, – кивнула Джемма, не выпуская его лицо из рук. – Он попросил меня найти тебя.

Она помнила это очень ясно. То, с чего все началось.

С отчаянного желания Купера спасти тебя.

И то, к чему это все привело.

– Самайн поймал его, – сказала Джемма.

Губы дрогнули еще раз:

– Тедди?

И тогда Суини посмотрел на нее – на этот раз по-настоящему. Глаза у него оказались серо-зелеными, и Джемма подумала, что когда-то она это знала.

– Тедди, – повторил Суини в третий раз. – Он здесь?

– Я не знаю, где он. Я думала…

Думала, может быть, найду его здесь. Что, может быть, на твоем месте мог оказаться он. Вниз, так он говорил. Ты должна идти вниз.

Но даже здесь, в самом низу, Купера не было. И Джемме нечего было ответить Суини.

– Прости, – выдохнула она. – Я не знаю, где он.

Суини медленно моргнул. Побоявшись, что он снова провалится в темноту, даст туману забвения снова себя поглотить, Джемма начала выхватывать всплывающие наверх осколки памяти.

– Он взял с него гейс, – начала она быстро, стараясь заполнить пустоту. – Купер должен делать все, что Он говорит, потому что они заключили эту дьявольскую сделку и…

– Иначе я умру, – отрешенно произнес Суини.

Джемма замолчала, пытаясь вспомнить хоть что-то, что знала об этом, но Суини продолжил:

– Послушание в обмен на меня. Так он сказал.

Суини говорил это отсутствующим голосом, рассеянно плывущим в воздухе. Но он говорил – и Джемме этого было достаточно. Он ее слышал. Они оба были здесь.

И, осознав это, она спросила:

– Но разве… мы уже не умерли?

Стоя в этом туманном море, находясь вне времени и пространства, обреченные бродить здесь вечно, постепенно становясь частью тумана – разве это и не значило быть мертвым? Джемма удивилась, насколько слабо ее тронула эта мысль. Она просто не хотела быть здесь в одиночестве.

– Где мы находимся, Брайан? – повторила она, не давая ему молчать.

– Мы находимся… – Его губы двигались отчетливее, чем в прошлый раз. Взгляд словно стал осмысленнее, хоть то и дело норовил соскользнуть с лица Джеммы. – Это место… Это Сид.

Слово отдалось чем-то до боли знакомым, чем-то почти родным – голосом Нормана, поняла Джемма. Она слышала это слово его голосом. Затем звук обрел образ в голове, и она вспомнила – и шахту, и аккуратный почерк на страницах, и обведенные в кружки слова. Самайн. Белтейн. Сид.

– Сид, – повторила она. – Типа… потусторонний мир? Брайан… – Она спустила руки ему на плечи и слегка встряхнула, не ощущая чужого веса, словно встряхивала воздух. – Мы в потустороннем мире?

– Мы… – заторможенно ответил он, – мы не мертвы, но здесь… мы и не живы. Тедди… Тедди не здесь? – снова спросил он, и на этот раз его голос звучал живее, с тревогой.

– Тедди здесь нет. Но мне нужно знать: что значит «мы и не живы»? Брайан. Брайан! – Джемма снова его встряхнула, и взгляд Суини вернулся к ее лицу. – Если ты хочешь вернуться к Тедди, мне нужно понять. Что значит, что мы не мертвы и не живы?

Что-то коснулось ее предплечья, и Джемма повернула голову – оказалось, это рука Суини. Он взялся за нее и сам посмотрел на их руки: прикосновение было некрепким и странным.

– Это… не наши тела, – сказал он. – Физически… мы не здесь. Ты ведь это чувствуешь. – И затем снова взглянул ей в лицо. Неожиданно на нем появилась растерянность. – Кто ты?

Джемма повторила:

– Меня зовут… – Звали? – Джемма Роген. Я агент Управления немедленного реагирования. Ликвидатор пятого ранга.

Суини потерянно нахмурился:

– Я не знаю тебя.

– Меня прислали, чтобы найти вас, – вспомнила Джемма. Перед глазами появилось лицо Айка. Да, все так и было. – Тебя и Тедди. Так… так я оказалась здесь.

И посмотри, куда ее это привело. Джемма опустила взгляд на себя, пытаясь собрать мысли воедино.

– Брайан. Мы… кто мы сейчас? Души?

Ее куртка была в идеальном состоянии – точно такая же, как в день приезда. На джинсах – ни пятна крови. Кроссовки за сто двадцать баксов – белые и чистые.

– Я не знаю, – ответил тот. – Наша астральная форма. Наше сознание.

Его слова все еще были рваными и слегка бессвязными.

– Наше сознание…

Он снова нахмурился, словно пытаясь найти какую-то мысль внутри головы. Джемма знала, каково это – выплывать из темноты наружу. Она видела, как Суини борется с туманом, клубящимся у него внутри, и как заставляет себя сосредоточиться.

– Заперто здесь.

И Джемма подумала о двери.

О той двери, которую Самайн столько раз пытался заставить ее открыть, – и, когда она это сделала, запер за ней. Так глубоко внизу, что больше никто и никогда не сможет ее найти.

– И отсюда…

Хватка на ее руке усилилась, когда Суини поднял к Джемме взгляд.

– Отсюда нет выхода.

* * *

Он не знал, сколько ее нужно стереть, чтобы было достаточно.

Тер щеки ледяной водой, пока не заболело лицо, а пальцы не потеряли чувствительность. Почему вода не замерзает при такой температуре?

Сайлас всерьез задумался, вытирая лицо рукавом.

Ему осталось недолго – непросохшая одежда и холод скоро сделают свое дело. Мороз стоял такой, что было больно дышать. Еще недавно, Сайлас был уверен, так холодно не было. Сильное паратемпературное искажение. Реальное или иллюзия?

Впрочем, плевать.

Сайлас выпрямился, с трудом поднимаясь с колен от воды, и облокотился на кочергу.

Река вокруг шумела. Бурлила, хлестала через камни, перекрывая любые звуки. Свободно текла, переливаясь через рыхлые остатки дамбы, и обрушивалась в русло. Оно не выдерживало напора – ботинки Сайласа уже начало подтапливать. Скоро вода выйдет из обмельчавших берегов. Никакого катастрофического наводнения, конечно, не случится – но тот вход в тоннель, что на реке, станет огромной трубой, через которую вода хлынет внутрь.

Духам легко влиять на землю: она впитывает их энергию, сохраняет ее, вбирает в себя, как семена, и позволяет им зреть.

Вода же – это царство чудовищ, физических созданий, таких, как то, что дало жизнь самому Сайласу. Это их вотчина; духам же трудно иметь дело с водой, стирающей энергию. Негде оставить свой след, не на чем закрепиться.

И даже если вода, хлынувшая в низину, не сотрет Самайна – даже воде не под силу растворить демона, – то затопленный очаг похоронит сосуд под водной массой, отрезая его от земли.

Сайлас с трудом проталкивал через нос обжигающий ледяной воздух. Руки дрожали – но скоро его начнет клонить в сон, и дрожь пройдет. Он станет медленным, голова – тяжелой, а ясные мысли превратятся в обрывистые клочки. Сайлас знал это наверняка – годы термических тестов, люди в белых халатах, с планшетами и нахмуренными бровями научили его этому.

Но Сайласу не нужно было возвращаться по лесу, с трудом волоча ноги по снегу, и думать о том, что он не доберется до остальных. Не нужно было заканчивать жизнь между корней мертвого дерева, впав в анабиоз, из которого он больше никогда не очнется.

Если он нужен Самайну живым – значит, Самайн заберет его сам. Так же, как он вернул его в деревню; так же, как он привел к нему Эшли. Ничего из этого не было случайностью – и Сайлас знал, что не погибнет в этом снегу. У Самайна были другие планы на их похороны – всех четверых, кого он так долго готовил к празднику.

И когда среди деревьев раздались шорохи, хруст ветвей и влажные звуки тяжелого дыхания, Сайлас понял – вот оно.

Его приглашение к торжеству.