Ему пришлось порезать руку еще раз. Все остальные резали предплечья – нельзя было ранить подвижную часть руки, что логично, но для Киарана-то разницы никакой. Порез становился красной полосой уже через пятнадцать минут, а через полчаса ничего не напоминало о его существовании. Этим он заслужил пару любопытствующих вопросов от миз Айрин – она даже самовольно схватила его за руку и покрутила перед собой. Ладони у нее были теплыми – и раньше, еще до мистера Махелоны, Киаран смог бы выжать из этого прикосновения несколько капель энергии. Из ее касания и любопытства, улыбки и объятия мистера Эшли, злости Бена Каплана – подошло бы что угодно.

Но этого больше не требовалось.

Киаран поймал себя на мысли, что уже давно не задумывался на этот счет. Вначале, в том номере отеля в Кэрсиноре, в Фогарти Мэнор, по пути сюда, в первые дни здесь, – ему приходилось привыкать, что он не получает ни капли силы из раздражения миз Роген и тревоги мистера Эшли. Там, где раньше была энергия, теперь зияла пустота.

И в этой пустоте энергия мистера Махелоны казалась огромным кипящим океаном.

Удивительно, как быстро Киаран к этому привык.

Сейчас, шагая посреди шеренги по темному лесу, он знал, что у него фора перед этими уставшими людьми, и, сжимая заживающую ладонь, впервые ощутил, что может поблагодарить свое нечеловеческое происхождение. Впрочем, воодушевление было недолгим.

– …Значит, он отопрет печать, убив нас, – голос мистера Шона, идущего впереди, звучал легкомысленно. – Вполне ожидаемый механизм распечатки, почему бы и нет…

Киаран тяжело вздохнул, отодвигая ветку и придерживая ее, чтобы она не ударила мистера Эшли по лицу. Тот все равно прикрылся локтем, хромая следом и то и дело тревожно оглядываясь. «Мне все же не по себе тут без кочерги», – пошутил он, когда они только входили в лес. Даже защищенный кровавой маской, он все равно вздрагивал от малейшего хруста ветвей.

– Если бы ему подходило обычное убийство, – раздался спереди голос миз Дудж, – давно бы убил и американцев в деревне, и нас тут. Нет, ему нужна недобровольная жертва. Значит, мы должны поубивать друг друга.

Группа притихла, и некоторое время раздавались только звуки их шагов и ломающихся веток. Очевидно, эта перспектива никому не пришлась по душе.

Киаран же подумал не о перспективе смерти – своей или кого-то еще, – а о том, что будет после нее. Если он тут умрет, если умрут мистер Эшли, миз Роген и мистер Махелона, все эти агенты вокруг. Ничего ведь не закончится на их смертях.

Это будет только началом.

Там, куда они идут, у тоннелей, он снова об этом задумался: если все они умрут, а Самайн освободится, первыми, кто пострадает, будут Донал и Морин. Их лица всплыли в памяти: оба седые, с лучиками морщин, бегущих от глаз. Киаран помнил, как перед Доналом в комнату всегда входила очередная прилипчивая мелодия из рекламы, которую тот напевал; помнил, как охала и ахала Морин, слушая сплетни от соседки, и с какой живостью потом пересказывала их Киарану.

Затем их лица начали покрываться чернотой. Киаран с каким-то мазохистским отчаянием представил это: как они вздуваются под ней, неравномерно и жутко, идут судорогами… Вот что будет дальше, подумал он. Если мы не справимся.

– Мойра… я имею в виду – призрак женщины, у которой мы жили, говорила о том, чтобы успеть до сияющих огней. У вас есть предположения, что это должно значить?

Миз Дудж остановилась и развернулась к ним:

– Еще раз?

Киаран и мистер Эшли переглянулись.

– В нашем последнем разговоре, – повторил мистер Эшли, – она сказала, что «нужно успеть до сияющих в темноте огней». Похоже, у вас есть предположения.

Настала очередь переглядываться мистера Шона и миз Дудж.

– «Сияющий» на древнеирландском – «бол», – сказал мистер Шон, все еще глядя на миз Дудж. – А «огонь»…

– «Тана», – закончила она. – «Сияющие огни» буквально переводится как «Болтана», американец.

– Болтана? – переспросил мистер Эшли.

И вместо агентов ему ответил Киаран:

– Так мы произносим «Белтейн».

* * *

Накануне Белтейна друиды собирали огни по всей Ирландии.

От каждого дома, от каждого селения, от каждого племени, проходя по деревням и дорогам, – они брали пламя от каждого горящего по ночам источника, чтобы принести его в место, где сходились границы четырех королевств Ирландии.

Там в ночь перед Белтейном жрецы тушили собранное пламя, и ни один огонь не должен был быть зажжен до того, как они зажгут священный чистый огонь на холме Уснех – главном холме Ирландии. Потом его забирали и, следуя по пути солнца, разносили по всей стране, зажигая очаги в домах, факелы на частоколах и костры в деревнях.

Сияющий огонь, разгорающийся на холме Уснех, был первым, что видели ирландцы на первом рассвете мая.

Мистер Шон рассказал это, пока они двигались по зарубкам, оставленным предыдущей командой. Что-то Киаран знал, но не все – в их деревенской школе мифологии не уделялось много времени. И если честно, его не волновали детали: куда важнее было то, что сейчас в реальном мире на дворе стоял конец апреля.

А значит, времени у них почти не осталось.

Спустя час они действительно вышли к знакомому тоннелю. «Век бы его не видать», – с неприязнью подумал Киаран, останавливаясь у ближайшего дерева. Но было здесь зрелище и неприятнее, чем тоннель.

– Где ребенок? – деловито огляделась миз Дудж.

– Ты имеешь в виду то, что осталось от него? – спросил мистер Шон. Киаран стиснул кулаки. – Тогда вот туточки.

– Не надо. Не смотрите, – ухватил мистера Эшли за рукав Киаран, когда тот направился вместе с миз Дудж в нужную сторону.

– Ох, – мистер Эшли несчастно улыбнулся, – если бы я мог, согласился бы только на фотографии. Но мне нужно взглянуть.

И Киаран отпустил его, краем глаза наблюдая, как тот с неохотой идет к столпившимся у тела охотникам. Сам Киаран не то что не собирался туда подходить – он даже смотреть в ту сторону отказывался. Почему-то именно вид мертвого ребенка больше всего сейчас напоминал ему, чем они все рискуют. Чем он, Киаран, рискует.

– Какого черта она исчезает? – цыкнула миз Дудж, видимо имея в виду черноту, покрывающую существ. Киаран представил, что должно было сейчас лежать на земле, если чернота уже исчезла, и вздрогнул. – Это уже не первый раз.

– Он прячет следы?

– А что тут уже прятать? Он даже не знает, что мы здесь, если аналитик прав.

– Меня зовут Эшли, спасибо.

– Не время обижаться. Есть идеи, чем это…

Киаран подал голос:

– А что, если это вроде… эктоплазмы? – А затем, сдавшись и повернув к ним голову, увидел, что все на него смотрят. Это смутило. – Что?

– Не надо над ним смеяться, – со вздохом попросил мистер Эшли и пояснил ему: – Эктоплазма – это выдумка «Охотников за привидениями», Киаран. – Потом нахмурился. – Но…

– Ага, ага, – мистер Шон закивал. Оказалось, он уже сидит на корточках и, слава всем святым, удачно загораживает от Киарана тело. – Мальчик может быть отчасти прав. Остаточные следы, как на энграмме, а?

Конечно же, мистер Эшли подхватил:

– Только настолько мощные, что проникают в физический мир… – Его голос впервые за все это время зазвучал с энтузиазмом. – Да, возможно! Обычные духи, поглощая чужую энергию, оставляют энергетические отпечатки, которые тают со временем. Но Самайн – необычный дух. И это может быть его энергетическим отпечатком!

– Весьма мерзким, – пробормотал Бен, тоже оставшийся в стороне. Он стоял ко всем спиной, разглядывая черную дыру тоннеля.

«Ну так и Самайн не душа компании», – мысленно закатил глаза Киаран.

Когда агенты наконец закончили с телом и сфокусировались на тоннеле, Киаран снова прибился к группе. Он переводил взгляд с одного на другого, будто боясь, что кто-то из них наплюет на его предостережения, скажет «чего мы ждем» и отправится прямиком в распахнутую черную пасть.

– Мы далековато от низины, – посветив фонариком вглубь каменной утробы, пробормотала ползающая на корточках миз Айрин. – Блин. Какой же эта штука, получается, длины… Спускаться будем?

У Киарана разом похолодели руки.

– Не глубоко, – поразмыслив, решила миз Дудж. – Если на них какое-то заклятие, которое не дает выбраться, то только так, чтобы выход не пропал из поля зрения.

– Все в порядке.

Это ладонь мистера Эшли легла ему на спину, и Киаран дернулся, оборачиваясь к нему. Тот похлопал его по лопаткам:

– Ну, ну. Даже если идти по ним нельзя, это наваждение не работает с порога. Помнишь, мы ведь спускались в пещеру? И вполне благополучно из нее выбрались. – Он сжал его плечо. – Главное, видимо, не ходить дальше. Все будет хорошо.

– Ему что, пять? – с неудовольствием спросил Бен из-за спины.

Мистер Эшли закатил глаза и, упершись рукой в каменный вал, аккуратно принялся спускаться вслед за миз Айрин. Дав себе две трусливые секунды, Киаран глубоко вздохнул и повторил его маневр.

– Мы останемся тут! – раздался голос мистера Шона сверху. – Подстраховка не помешает.

Когда Киаран выбирался отсюда в последний раз, на улице был день – он помнил, как увидел падающий дневной свет из-за поворота. Сейчас стояла ночь, и свет давали только фонари.

Мистер Эшли, пригнувшись и держась за нависающий потолок, покачал головой:

– Сколько вы шли?

– Понятия не имею, – честно признался Киаран.

От входа он так и не отступил. Все, на что его хватило, – это замереть спиной к дыре и глупо стоять, наблюдая, как остальные исследуют тоннель. От одного вида тесной каменной кишки его пробирал озноб.

– Вы шли «по ходу солнца», так ты сказал? – Мистер Эшли огляделся, вертя фонариком туда-сюда. – Логично, да… Хождение по кругу в сторону солнца – это древнейший защитный обряд… – забормотал он. – Значит, Самайн может двигаться только к тьме – против хода солнца… Логично, – повторил он снова, – он ведь бог ночи… Очень умно! Отличная идея! – Он обернулся к Киарану. – Как ты додумался?

Киаран моргнул.

– Это не я, – удивился он. – Это вы поняли.

Лицо мистера Эшли окрасилось недоумением.

Киаран кивнул на его куртку. Еще там, в лагере, он отдал дневник мистеру Эшли: тот обрадовался ему, как подарку, и надежно спрятал во внутренний карман.

– Вы всё записывали. Я лишь прочел.

Они – Киаран едва-едва, мистер Эшли радостно – улыбнулись друг другу.

– Значит, мы сможем выйти обратно, просто двигаясь по часовой стрелке? – Голос миз Дудж прервал их момент единения. Она повернулась к ним. – Правильно я понимаю?

Мистер Эшли замахал свободной рукой:

– Даже не думайте! Шутить с древним оккультным сооружением, призванным удержать бога взаперти? Я предпочту идти через туман.

– Ты входишь в него и выходишь там же, где вошел, – эхом прокатился по камням громкий голос миз Айрин. – Никакого толку.

– Мы не пробовали идти с масками, – настоял мистер Эшли. – А здесь маски не помогут. То, что рассказал Киаран, похоже на…

Он колебался несколько мгновений, подбирая слова, но Киаран внезапно нашел их быстрее:

– Горизонт событий.

– Да! Да! Отличная аналогия, молодчина, и это… Все знают, как работают черные дыры? – Лицо миз Дудж осталось безучастным, и вспыхнувший энтузиазм мистера Эшли поостыл. – Ладно, извините. Но это правда хорошая аналогия. То, что похоронено там, внизу, – он кивнул в сторону уходящего вглубь тоннеля, – настолько тяжелое, что утягивает вниз само пространство. И время, и…

– Ты хочешь сказать, – перебила миз Дудж, – что Самайн настолько сильный, что под собственным весом провалился в Сид?

Мистер Эшли ответил не сразу, рассеянно водя рукой по выбоинам и сколам на стене тоннеля.

– «Провалился» – не совсем то слово. – Киаран видел, как задумчиво он побарабанил пальцами. – Он веками отравлял пространство вокруг себя, создавая эту аномальную зону. И чем дольше он был прикован и физически, и на астральном плане, тем больше эти два слоя реальности сливались в том месте, где он заперт. Он просто… – Беспокойная рука мистера Эшли наконец остановилась. – Разъедает физическую реальность. Думаю, вот что он делает.

Услышанное никому не понравилось. Миз Дудж будто потеряла всякий интерес к происходящему – и Киарану начинало казаться, что чем менее заинтересованной она выглядит, тем хуже обстоят дела.

Разъедает физическую реальность. Вот что он делает.

Такая абстрактная фраза. Если бы Киаран не пережил переход по этим тоннелям, он бы вряд ли смог представить, что она значит. Но теперь он знал, как ощущается каждое проклятое слово.

Да. Так оно и было.

– Что такое Сид? – прервал возникшую тишину мистер Эшли. – Вы изучали его? Есть какие-то фактические данные?

Миз Дудж поджала губы, и это выражение лица было далеким от обнадеживающего.

– Только при взаимодействии с духами. – Она обернулась, словно контролируя, чтобы миз Айрин, ползающая по камням, не ушла слишком далеко. – По моему опыту, то, что в фольклоре называют «Сидом», – это обычный астральный план. Кости не могут быть там, вы должны сами это понимать. Физические объекты не могут существовать на астральном плане, на каком бы континенте мы ни находились.

– Но ведь если туда можно физически спуститься…

– Скорее всего, ты умираешь, разве нет?

Это была миз Айрин. Она сидела на коленях – видимо, дальше проход заканчивался резким спуском. Таких перепадов высоты тут было полно. Повернувшись к ним, она указала туда пальцем:

– Ты идешь вниз физически. Но ведь астральный план отторгает материальное.

И посмотрела вниз.

– А значит, в какой-то момент спуска он отторгнет твое физическое тело.

* * *

Что-то шуршало в стенах.

Щелкали переломанные ветви, хрустели старые листья. Иногда слышался вой ветра, и Джемме казалось, что она снова в старом доме, где за стенами злится и ревет снежная буря. Хотелось окликнуть Кэла, ходящего в коридоре, спросить что-то (вопрос каждый раз ускользал прежде, чем Джемма успевала его задать), позвать. Только Кэла здесь не было: это был Винсент, идущий впереди, и это его силуэт черной тенью загораживал фонарный, а не кухонный свет.

За Винсентом на камнях оставались черные следы.

Джемме не нужно было идти за светом фонарика: голова отяжелела, и шея устала ее держать, поэтому она просто смотрела вниз, себе под ноги. И шла за черными вязкими отпечатками. Один за другим. Шаг за шагом. Потом краем глаза снова замечала, как ходит по кухне Кэл, отчего-то молчаливый, – и поднимала голову, чтобы спросить… Но это был Винсент, идущий впереди. И это его силуэт черной тенью загораживал фонарный, а не кухонный свет.

За Винсентом на камнях оставались черные следы.

Что-то шуршало в стенах.

Щелкали переломанные ветви, хрустели старые листья. Иногда слышался вой ветра, и Джемме казалось…

– Джемс.

Голос Винсента вплелся в лесные шорохи; его почти не было слышно за ветром. Но второе «Джемма!» прорвалось сквозь метель. Оно звучало так, как Джемма уже давно не слышала – сосредоточенно, резко; как призыв к действию. Это выдернуло ее из плескавшегося вокруг небытия, и она пошла к силуэту, щурясь от неожиданно яркого фонарного света. Промаргиваясь, она заметила, что в ореоле света что-то лежит. Джемма опустилась на колени, сквозь пелену пытаясь ухватиться за реальность. Не очередная фотография: что-то большое, похожее на…

Темнота расступилась – отхлынула, обнажая остатки здравомыслия. Джемма внезапно ощутила и острые камни под коленями, и холод в тоннеле, и свои заледеневшие руки.

– Встань там, – сказала она, будто впервые за долгое время слыша собственный голос, сухой и сиплый. – Посвети с той стороны.

Винсент обходил по кругу, и фонарный свет медленно обтекал то, что лежало между ними. Луч двигался, высвечивая детали: джинсу, куртку, седые волосы, пожилое лицо. Глаза были закрыты в мнимой безмятежности.

Тело. Прямо посреди тоннеля, который они проходили тысячу раз, у стены, изрезанной рисунками, которые они видели тысячу раз, лежало тело.

Винсент неуверенно обвел его лицо фонариком:

– Он…

– Нет, – облизывая пересохшие губы, сказала Джемма. – Он мертв.

Мужчина выглядел так, будто заснул; его не тронула рука зловонного разложения. Но Джемме не требовалось щупать его пульс, чтобы знать: он уже мертв. Долгое время лежит здесь, похороненный вне времени, вне пространства. Его тело не могло разложиться – оно навечно останется таким. Джемма знала это.

Джемма знала и то, кто именно перед ними.

Она дернула за чужой воротник и с трудом потянула язычок вниз, пока не раскрыла куртку до груди.

– Что ты ищешь?

Джемма нащупала в кармане содержимое и подалась вперед, второй рукой придерживая полу куртки. Внутри оказались маленькая записная книжка, ручка, карманный фонарик. Кредитка. Права.

Джемма повернула к свету пластиковую карточку. На ней была фотография – и имя.

– Ну привет, – пробормотала она. – Привет, привет…

Тело перед ними принадлежало Дэвиду Гриффину, леснику из Кэрсинора.

* * *

Над их головами раздался голос:

– Звучит как правдоподобная теория. Но мы не знаем этого наверняка.

Киаран повернулся боком, поднимая взгляд, и тут же зажмурился и вздернул руку, когда свет фонарика ударил ему прямо в лицо. Нет, ну что за урод.

Конечно, это был Бен. Кто же еще.

Впрочем, он почти тут же перевел фонарь Киарану за спину, и тот смог проморгаться. Лица Бена разглядеть не получилось, но вряд ли оно полнилось дружелюбием.

– Хочешь пойти проверить? – громко спросил мистер Эшли, и голос его отразился эхом от стен.

Киаран узнал этот тон. Таким мистер Эшли иногда вступал в перепалки с мистером Доу, когда тот перегибал палку в своей невыносимости. Но обычно от спокойного мистера Эшли до воинственного разгон был куда длиннее – это Киаран тоже уже хорошо знал.

– Я хочу найти Махелону и чтобы он сам все это рассказал, – мрачно пробурчал Бен.

– Тут есть Киаран, – отрезал мистер Эшли. – И он уже все рассказал.

Ох.

Киаран посторонился, когда мистер Эшли направился ближе к выходу из тоннеля – туда, откуда мог бы взглянуть Бену в лицо, очевидно. Он остановился совсем рядом и задрал голову, хмурясь. Киаран отвел взгляд, почему-то ощущая себя виноватым.

– Да, – спустя паузу согласился Бен, только вот согласия в его голосе не было. – Только вот знаешь… забавно выходит…

– Может, не сейчас? – холодно спросила миз Дудж, все еще оглядывая тоннель.

Но Бен ее проигнорировал:

– Совершенно случайно рядом с огромной демонической аномалией по пути своего маршрута группа агентов находит нечисть. – Киаран устало прикрыл глаза, массируя их пальцами. Опять. Снова. – Совершенно случайно эта нечисть запечатляется с одним из оперативников. Совершенно случайно эта нечисть выживает в полном монстров лесу, – голос Бена сочился ядом. – Совершенно. Случайно.

И когда Киаран открыл глаза, Бен смотрел прямо на него.

– И никто никак не может объяснить мне это хреново совпадение, – подытожил он. – А я не верю в совпадения. И вампиру тоже не верю.

– Ему верю я! – голос мистера Эшли разъяренно взвился под своды тоннеля и вырвался наружу, на холодный воздух. Киаран почти дернулся в удивлении, а фонарики миз Дудж и миз Айрин засветили в их сторону. – С каких пор тебе этого недостаточно, Бен?!

Видимо, у мистера Эшли больше не осталось сил быть терпеливым. Киаран бросил взгляд на его лицо – рассерженное, почти взбешенное – и тут же отвел, будто ему не полагалось это видеть. Но уйти он никуда не мог: и громкий голос мистера Эшли не давал шанса не подслушать.

– Я это все уже проходил. – Он сделал решительный шаг вперед, будто собирался вылезти прямо к Бену. – Этот диалог. В чертовой куче вариаций, Бен. И не собираюсь проходить его снова. У нас нет на это времени. И если ты не видишь…

– Знаешь, чего я не вижу? – перебил его Бен. Киаран не отрывал взгляда от своих ботинок. – Роген нет. Махелоны нет. Черт, нет даже гребаного Доу! Мы искали их, а нашли долбаного вампира и фальшивого тебя!

Повисла звенящая пауза. А когда мистер Эшли снова заговорил, его голос растерял былую злость.

– Это я, Бен, – намного мягче сказал он. – Я настоящий.

– Тот тоже так говорил, – выплюнул Бен.

Затем раздались удаляющиеся шаги по снегу, а свет фонарика на мгновение исчез, прежде чем появиться снова – но уже вместе с многозначительными покашливаниями мистера Шона.

– Он запутался. – Киаран поднял голову и столкнулся взглядом с мистером Эшли. – И волнуется об остальных. Это не лично к тебе, это… Я с ним поговорю. Пожалуйста, – он подался вперед и сжал его плечо, – не воспринимай… Господи боже мой. Как будто вернулись в самое начало. Я рехнусь.

И полез наверх.

– Нам нужно провести отсюда до лагеря путь из зарубок, – деловито сказала миз Дудж, направляясь следом. – Чтобы быстро вернуться сюда в случае необходимости. Если другого пути не останется. – Киаран зачем-то кивнул, будто она говорила это ему. – Айрин…

– Да помню я про зарубки! Помню!

За ее спиной девушка выразительно закатила глаза, и эта гримаса явно предназначалась для Киарана, единственного зрителя.

– Пойдем отсюда, – сказала она, когда миз Дудж вылезла наверх.

Киаран был только за. В тоннеле осталось всего два фонарика, и чем меньше было источников света, тем больше тревоги на него накатывало, когда он смотрел в уходящее во тьму горло тоннеля.

– Не по себе мне здесь. Угнетающее местечко.

Киаран снова кивнул, пропуская миз Айрин вперед. Его не надо было просить дважды. Наблюдая, как она ловкими, сильными движениями взбирается по камням, он невольно вспомнил, как сам впервые выбирался отсюда. Как боялся, что все это лишь сон и спустя секунду он проснется на привале в полной темноте.

Киаран отогнал эти мысли, упираясь руками в каменные стены по сторонам от себя, чтобы взобраться самому. Они выбрались. И он, и мистер Махелона. И…

В этот момент ладонь пронзила острая боль.

Киаран резко вдохнул через зубы, дергая руку к себе и едва не выронив фонарик. Порезался о камни? Черт.

– Эй, все в порядке?

На раскрытой ладони крови не было. Вообще ничего не было, даже следа от пореза уже не осталось.

Ладонь была цела.

* * *

Кэл смотрел, как кровь капает с ладони на землю.

Решение пришло неожиданно, как по наитию. Первый раз он не обратил внимания на боль, второй – перебирал варианты, а на третий задумался о возможности.

Купер, согласившийся на авантюру, – хотя Кэл и не помнил, когда это успел назначить его своим личным надсмотрщиком, – теперь щурился на его ладонь.

«Реакция на его рану? Вполне возможно, – сказал он получасом ранее. – Мы точно знаем, что ваше тело реагирует на энергетический дисбаланс, иначе седины бы не было. Более того, я подозреваю, что ваша связь подобна мертвому узлу: чем сильнее тянешь, тем туже затягивается… Пока не затянется у вас на шее».

– И что он сделает, по-твоему, в ответ? – спросил Кэл, стряхивая кровь.

Красные капли разлетелись, окропляя снег вокруг. Мороз тут же защипал влажную ладонь.

– Начнет протыкать на себе SOS. – Купер закатил глаза. – Честное слово, Махелона, откуда мне знать? Мы попробовали. Посмотрим, произойдет ли что-нибудь. – И тут же кивнул на рюкзак. – Вы всё?

– Больно ты нетерпеливый для того, кто две недели лежал в гробу…

Тот даже не счел нужным ответить.

Они бросили остатки тела коптиться в огне, когда уходили.

Несмотря на это, отсветы костра в спину пропали, стоило им сделать несколько шагов по лесу, – и Кэл посчитал это плохим знаком. Вряд ли Самайн позволит им быстро добраться до нужного места. И для этого ему вовсе не обязательно нападать – просто будет водить их кругами…

Заклеенная ладонь очень быстро перестала болеть, и Кэл подозревал, что так же быстро обнаружит ее целой. Где бы Киаран ни был, он уже в порядке – иначе сил на такие фокусы у него бы не осталось. Но вот что с его ладонью? Он вряд ли ее разбил – боль ощущалась точечной, как длинный порез, сродни тому, что нанес себе сам Кэл. Но зачем ее резать несколько раз подряд?..

– Куда именно мы идем? – раздалось сзади.

Шли медленно: ходьба через корни и ветки то вверх, то вниз давалась ослабевшему Куперу непросто. Кэл понял это не сразу – обернувшись, чтобы предложить парню воды, он заметил у него на лице испарину. Признаться, что ему трудно, Купер не мог, так и шел через стиснутые зубы – и Кэл сам сбавил шаг.

– В дере…

– Это я понял, – отрезал тот. – Куда именно в деревне?

Их голоса свободно разлетались по ночной тьме вокруг. Приглушать их толку не было: Самайн все равно знал, где они и что делают. Каждый их шаг здесь, в Глеаде, был сделан под его взором.

– Забирать кости, – сказал Кэл, но не Куперу.

Если ты слушаешь – слушай.

Я иду забирать твои кости.

Эта мысль, которую он упустил в деревне, пришла к Кэлу слишком поздно: когда, сидя перед костром, он мыслями снова и снова возвращался в пещеру. Сосуд должен быть там, в очаге; нигде в другом месте ему быть не полагалось. Но в тот момент Кэл неожиданно понял: только если…

– Деревенские спускались в колодец, это мы знаем точно, – продолжил он, с беспечным особо громким хрустом ломая ногой заросли на очередном крутом подъеме. – А значит, то, что могло лежать там столетиями, они бы нашли первыми.

Повернувшись, чтобы протянуть Куперу руку, он вздохнул:

– Когда охотишься на то, во что люди не верят, обычно считаешь себя умнее. Думаешь, что замечаешь то, чего не замечают остальные.

– И упускаешь очевидное. – Купер ухватился за его локоть и позволил помочь себе взобраться. Сделав вид, что для него это не составило труда, он пожал плечами. – Спасибо за ликбез, но вообще-то я тоже ликвидатор. Вы искали в пещере, но она оказалась пуста. Значит, кто-то вынес сосуд еще до вашего прихода. Это простая логика. Так куда мы идем?

– Есть там один дом…

Они отправились дальше. Ночь вокруг, теперь казавшаяся Кэлу полностью, от и до, искусственной, жадно прислушивалась.

– Он стоит прямо рядом с проклятым колодцем. И в нем мы нашли подозрительно много золотых побрякушек.

– Побрякушек?

– Ага. Думаю, он переплавлял их. И знаешь, что еще? – Глядя в темноту среди деревьев, Кэл громко и с удовольствием поведал ей: – У него был просто огроменный вход в подвал.

* * *

А затем Дэвид Гриффин открыл глаза.

В первые секунды Джемма даже забыла отшатнуться: чернота утянула ее, погрузила в холод и иней. Лоснящиеся, почти глянцевые, из глаз тела Дэйва Гриффина на Джемму смотрели тени, множество теней – остались там, запечатаны там, заперты там.

– Джемма! Встань!

Джемма продолжала смотреть.

– Встань, черт возьми!

– Они оба спустились сюда, – пробормотала она. – Спустились сюда, все это время были здесь…

Остались здесь, запечатаны здесь, заперты здесь…

– Джемма!

Она с трудом поднял голову. Винсент так и стоял – но теперь с вытянутым пистолетом, направленным в лоб трупа Гриффина.

– Встань! Он в любой момент может превратиться! У него, черт возьми, чернющие глаза!

Джемма только покачала головой, кивая на куртку. Там, на уровне груди, была дыра. Крови вокруг не было, но этому Джемма почему-то не удивилась. Откуда в этом месте взяться крови? Здесь ей нет места.

– Его… – Винсент медленно опустил пистолет. – Застрелили. Ладно. Что это меняет? Он не может превратиться?

– Мертвые – мертвому, – пожала плечами Джемма. – Самайну интересны только живые. Те, наверху, тоже еще были живы… в каком-то смысле.

Она протянула руку и закрыла Гриффину глаза. Просто чтобы… не отвлекаться. Может, если бы она посмотрела в них подольше, то тоже осталась бы здесь.

Но сейчас, в этом редком прояснении, пока мир снова казался четким, Джемма должна была идти дальше. Теперь она понимала.

Самайн не стал тратить время, чтобы обмануть Гриффина и Суини. Поманив их за собой из леса, он не привел их в деревню, не окутал иллюзией, не свел с ума. Не стал ими питаться. Нет, они нужны были для другого – и Самайн сразу привел их сюда. Задолго до прибытия поисковой группы и до того, как Купер, влекомый зовом о помощи, примчался по чужим следам, Суини спускался, спускался, спускался… по бесконечной спирали… пока не…

– Пока не спустился на дно.

Это сказал Винсент. Джемма подняла к нему голову, потревоженная его голосом. Говорила она вслух или этого уже не требовалось, Джемма не знала. Но и разницы теперь уже никакой не было.

– Мы никогда не шли наверх, – сказал Винсент. – Мы спускаемся, верно?

Джемма встретила его взгляд. Винсент сказал лишь то, что они оба знали уже очень давно.

– Мы идем в самый низ.

* * *

Палатка мистера Перейры была больше, чем другие. С двумя отделениями, в одном из которых, видимо, спал мистер Райс, – во всяком случае, сложенные в углу вещи он перебирал с хозяйской уверенностью.

Сейчас перегородки убрали, чтобы внутри смогли поместиться пять человек: сам мистер Перейра, мистер Эшли, миз Дудж, мистер Райс и Киаран.

Он не ожидал приглашения – до этого в палатку его не впускали, – но мистер Эшли потянул его внутрь с такой непререкаемой уверенностью, что Киаран посчитал неудобным сомневаться.

– Давайте… к плохому, – медленно сказал мистер Перейра. Слова давались ему тяжело. – Сможем ли мы… его удержать… если он выберется из костей?

Мистер Райс, сидящий совсем близко к нему и помогающий удерживаться в вертикальном положении, заговорил первым:

– Я думал над этим. И если рассматривать его как духа, вне зависимости от его силы, то мое предложение – вызов.

Взгляд Киарана почти машинально дернулся к мистеру Эшли за пояснением – он не понял, что имелось в виду. Но вмешалась миз Дудж:

– Вызов? – Ее брови поползли вверх. – Предлагаешь просто… взять и вызвать его?

«Вызов» – это «вызвать демона», как в фильмах?

Хорошо, что Киаран не спросил этого вслух. Он больше не собирался выглядеть идиотом ни в чьих глазах.

– Распечатавшись, он перестанет быть привязанным к сосуду. – Мистер Райс едва заметно пожал плечами. – А любой дух, находящийся в астральном поле, может быть вызван призывателем. Это оккультные законы, действующие на любые сущности. Но напоминаю, – он посмотрел на миз Дудж, – я сказал «если».

– Вызвать его, – все равно медленно повторила она.

Фраза повисла в воздухе. Не в полной тишине – еле слышно шумел радиатор, доносились голоса снаружи, – но в достаточной, чтобы многозначительно осесть между присутствующими.

Если он освободится… Киаран слабо представлял, как это будет – и что случится после. Они даже не знают, где сами кости, не говоря уже о том, как не дать Самайну их покинуть. А если он их покинет, то – что тогда? Сработает ли это призывание? Подчинится ли Самайн вызову? И даже если подчинится и придет на зов – смогут ли они его удержать и…

Вопросы и страхи множились с каждой секундой, и Киаран почувствовал, что в нагретой палатке ему перестает хватать воздуха. За эти мгновения тишины, пока остальные были полны мрачных мыслей, он снова, снова ощутил себя беспомощным.

Как человек, не умеющий плавать, когда вокруг бушует шторм.

– И я предлагаю перестраховаться: использовать Шамират, – спустя длинную паузу продолжил мистер Райс. И добавил, глядя на мистера Эшли, который встревоженно вскинул голову: – Это самая сильная клетка, ты сам знаешь. Других вариантов у нас нет.

– Но цена…

– Сколько? – спросил мистер Перейра.

Они словно говорили на другом языке – Киаран сомневался, что речь идет о евро или долларах.

– По сто миллилитров на каждую сигилу, – буднично ответил мистер Райс; и тогда Киаран понял. – Три сигилы на оплетение, три сигилы на удержание, еще две – на ослабление. И это минимум.

Кровь – универсальная магическая валюта. Так ведь сказала миз Роген?

– Ну что ж. – Миз Дудж задумчиво смотрела куда-то в сторону. – Меньше, чем в День донора.

– Моя кровь не подойдет? – спросил Киаран. – Я быстро восстанавливаюсь и…

Он не закончил, притихнув под сочувствующим взглядом мистера Эшли и ничего не выражающим – мистера Райса. Уже понял ответ.

Его кровь не подойдет. Ведь кровь – универсальная человеческая валюта.

Он сказал себе, что не будет выставлять себя идиотом, но снова это сделал. Снова забыл, что не человек.

Киаран открыл было рот, чтобы попытаться оправдаться, но его прервал кашель мистера Перейры. К нему потянулись сразу двое – и мистер Эшли, и мистер Райс, – но тот замахал на них рукой, справляясь с кашлем сам. Потом сипло сказал:

– Я одобряю. Но нужен план… – Его голос снова сорвался на хрип, и взгляд Киарана сам по себе в тревоге опустился на его замотанную бинтами грудь. – Если… Шамират его не удержит. Ты оставила… – Он кивнул, принимая крышку термоса от мистера Райса. Киаран заметил, как дрожала его рука, пока он пил. – Простите… Дудж, ты оставила в Кэрсиноре… людей. Я видел троих. Какие еще… были указания?

«Оставила в Кэрсиноре». Киаран уцепился за эту фразу, буравя взглядом миз Дудж. Они, эти люди, говорили о внешнем мире так, будто он совсем рядом – только руку протяни.

– Они предупреждены не входить на территорию заповедника. – Слова миз Дудж были неутешительными. – Трое в Кэрсиноре, еще двое – в Блэкуотере, западнее от пролива. Я отправила их, когда не вернулась поисковая группа. Остальные дежурят штатно: по пять человек на каждое графство. Трое… нет, четверо в Дублине ждут новостей. – Она посмотрела на мистера Перейру. – Это всё, что у нас есть. Так что я приказала сообщить в Лондон, если мы не вернемся в течение недели.

– У англичан… большая… команда?

– Да, но… могут возникнуть проблемы, если они недооценят серьезность ситуации. Это британцы. – Сказано было обреченным тоном, и Киаран понимал почему. Охотники на нечисть или нет, но британцы всегда остаются британцами. – Считают остальных неотесанными деревенщинами.

– Те, что в Кэрсиноре, вряд ли успеют что-то сделать.

Это сказал мистер Эшли – и его слова, звучащие как горький приговор, заставили сердце Киарана рухнуть куда-то вниз.

– У меня нет ни малейшего прогноза его темпов, – мистер Эшли протер пальцами глаза, – но экспансия на новые кормовые площади – это неизбежность. – Когда он убрал руку от лица, оно было мрачным. – Кэрсинор он поглотит первым.

Не думай об этом. Сосредоточься на выживании. Не думай об этом. Не думай об этом, не думай об этом, не…

Но мистер Эшли не оставлял ему шанса.

– Я не представляю, сколько фоморов он успеет создать и на что придется пойти вашему Офису и лондонскому Бюро, чтобы его запечатать. И когда я говорю «не представляю», это не фигура речи. Это значит, что я даже… предположить не могу.

Это все уже звучало таким неважным. Какая разница, на что пойдут эти дублинские агенты или британцы, если все, кого знал Киаран, уже будут мертвы? Ужасно эгоистичная мысль, но она тугим комом сплелась внутри, и ему пришлось вцепиться себе в колени, чтобы не выплеснуть это вслух.

Когда вы сможете его остановить, будет уже слишком поздно!

– Эшли…

Это был мистер Перейра, и впервые Киаран порадовался, что кто-то прервал мистера Эшли. Он не знал, выдержит ли еще хоть слово про будущее, которое тот предрекал.

– Что мы можем сделать… чтобы не дать ему… выбраться из костей?

Мистер Эшли кивнул – деловито, уверенно. Он открыл дневник, выискивая какую-то страницу, и заговорил:

– Давайте еще раз. По моим расчетам, последний круг запечатывания – это ритуальное самоубийство двенадцати пиктов, которое видел Киаран.

– Значит, все, что ему нужно, – это убить двенадцать человек? – перебила миз Дудж. – Ну, выбор у него боль…

– И если это последний круг, – продолжил мистер Эшли, обрывая ее, – то потом он, скорее всего, сможет выселиться из костей. Духу всегда нужно тело, так что это краеугольный камень. Без тела из лабиринта Самайн не выберется. – Он посмотрел на мистера Райса. – И, как ты и говорил, здесь у нас есть шанс.

– Ка… какой? – спросил мистер Перейра.

– Пропорции силы, – ответил мистер Райс. – Он бог. Значит, должен выбирать тщательно.

– Разъясните, – не выдержал Киаран. Он не собирался выставлять себя идиотом? Да плевать. – Что это вообще значит? Где тут шанс?

Даже если он звучал грубо – тоже плевать. Они не должны дать Самайну выбраться из костей, все остальное – вежливость, гордость, любая другая глупость – уже неважно.

– Чем сильнее дух, тем сложнее человеческому телу его выдержать, – ответил мистер Райс, опередив мистера Эшли. – Даже обычные демоны избирательны к телу для вселения, им не подходит любой сосуд. Значит, ты имеешь в виду…

– Да, – кивнул мистер Эшли. – И на этот счет… послушай, Ронни. – Он зачем-то показал на Киарана. – Я заставил Киарана вспомнить каждую деталь видения, – это было правдой, – и вот что думаю: это был не вождь племени. – Он повернулся к миз Дудж. – Я могу быть прав?

Та, в свою очередь, несколько секунд молчала, обдумывая слова мистера Эшли. Но скорость, с которой агенты понимали друг друга, все еще оставалась Киарану недоступной, потому что следом миз Дудж сказала:

– Ты подозреваешь, что это был друид.

Они все понимали друг друга быстрее, чем Киаран успевал вникнуть в суть. Это раздражало; но сейчас наконец их лица перестали быть мрачными – на них появились деловитость, сосредоточенность людей, ищущих решение. И Киаран был готов засунуть свое раздражение в задницу, если это означало хотя бы малейший шанс, что они его найдут.

– Да, – кивнул мистер Эшли. – Обычное тело Самайна не выдержит. И он это знает. Всегда знал. И все это время искал подходящее. – Он уставился на одну из страниц. – Она говорила мне об этом раньше, Мойра… Тогда я ее не понял. – И кивнул сам себе. – Ему нужен кто-то особенный. Ему нужен не человек.

Киаран не успел даже испугаться, потому что тот тут же продолжил:

– Именно поэтому ему нужен Купер.

Мистер Эшли обвел их всех взглядом:

– А значит, по его плану и кости, и Купер должны оказаться в одном и том же месте в одно и то же время. Он сломает последние печати и сможет оставить кости, чтобы переселиться в тело, которое выведет его из тоннелей. Когда все огни гаснут и до того, как зажигаются священные костры…

И закончил:

– В Белтейн.

* * *

Когда они зашли в пещеру, весь пол был устлан фотографиями.

Словно, пока их не было, кто-то брал охапки снимков и подкидывал в воздух, позволяя им беспорядочно оседать на камнях, – и теперь Джемма ступала по бумажному покрывалу.

На каждой карточке было ее лицо.