– Киаран.

Словно огромные чужие руки легли Киарану на плечи, тяжелые и ледяные. Холод проник сквозь флиску прямо в кости. Тошнота дернулась к горлу. Киаран медленно, стараясь не выдать охватившего его ужаса, повернулся к костру.

Мистер Эшли стоял на кромке яркого полукруга света, прямо за ним полыхал огонь, превращая его фигуру в темный, обугленный силуэт, обрамленный заревом. Киаран не мог разглядеть его лица.

Было ли у него лицо?

– Не подойдешь на минутку?

Киаран с усилием разжал кулаки – когда он успел их стиснуть? Пальцы дрогнули, будто нехотя размыкаясь. Он кивнул.

Мистер Эшли дружелюбно махнул рукой, словно зазывая, и сделал шаг вперед. Когда он двинулся, тени отступили с его лица. Конечно, оно было на месте. Обычное, знакомое лицо – приветливое, чуть усталое, но все равно безобидное. Они знали друг друга всего ничего, но за это время Киаран к нему привык. Настолько, что теперь эта привязанность мутной пеленой застилала взгляд, мешая мыслить ясно.

– Пойдем, – мягко произнес мистер Эшли, кладя руку ему на плечо.

Касание было легким, но Киаран ощутил себя в ловушке. Ноги сами подчинились, когда мистер Эшли повел его в сторону костра, бросив за спину:

– Ронни, а тебе, ей-богу, стоит уже лечь спать!

Они прошли еще пару шагов, и мистер Эшли почти на ухо добавил, понижая голос:

– Вы, ребята, неплохо поладили, да? Слава богу. Честно говоря, глядя на Бена, я думал, тебе тут пришлось несладко. – Его дыхание коснулось шеи, ледяное и резкое, и Киаран едва удержался, чтобы не отшатнуться. – Ты в порядке?

Взгляд Киарана дернулся к сидящим у костра. Те разговаривали, не обращая на них внимания. Мистер Райс остался позади, скрытый полумраком. Здесь, на границе света и тени, они словно оказались в сумеречной зоне, где их никто не видит и не слышит.

Рука мистера Эшли на плече была обжигающе холодной, как металл на морозе. Но глаза его казались мягкими, участливыми, полными сочувствия.

Киаран сглотнул, дыхание вырывалось неровно.

– Киаран?

– Не знаю, – выдавил он. Поморщился. – Я не знаю. Мистер Эшли, вы…

Может быть, я ошибаюсь?

– А вы в порядке? – неуверенно закончил он.

Тот вздохнул. Медленно, глубоко, как человек, который разрывается между усталостью и необходимостью что-то сказать. Помолчал, а затем повторил за ним:

– Не знаю. – И отвел взгляд. – У меня нет времени быть не в порядке. К утру нужно быть собранным, а с собранностью у меня…

Его рука соскользнула с плеча Киарана, оставив холодное пятно, словно ожог. Киаран почувствовал облегчение, когда он убрал ее. Мистер Эшли неловко потер ладони, будто пытаясь их согреть.

– …не ладится. От нас сейчас многое зависит, понимаешь?

И это – это звучало так убедительно.

– Жизни Кэла, Джеммы, Доу… – Мистер Эшли говорил так, будто каждое имя прибавляло ему тяжести. – Сейчас только мы можем им помочь. И к утру я должен быть в состоянии это сделать. Спуститься в тоннели и закончить этот кошмар.

Эта фраза заставила мечущиеся мысли Киарана окончательно выйти из-под контроля. Голова снова закружилась – то ли от слабости, то ли от сомнений и растерянности. Да. Да. Именно это он и ощущал: что должен взять себя в руки, потому что от этого зависят чужие жизни. И если мистер Эшли испытывает то же самое, то это хороший зн…

Он ведь у нас в головах. Он знает, о чем они думают прямо сейчас.

– Почему, – Киаран уцепился за единственное, что позволяло его здравомыслию оставаться на плаву, – почему вы считаете, что нам нужно спуститься в пещеру?

– Но… там ведь очаг, – недоуменно моргнул мистер Эшли. – И ведь кости… Тебе рассказали про кости, верно?

– Можно попытаться пройти в пещеру через туман, – ухватился за идею Киаран. – Или найти другой способ… В тоннели нельзя идти. Я там был. Мы еле выбрались.

Мистер Эшли смотрел на него, слегка склонив голову, как будто пытался понять, откуда столько упрямства.

– Но ведь выбрались. – Он вдруг похлопал Киарана по локтю, дружелюбно, как старший товарищ, и добавил с ободряющей улыбкой: – Послушай. Все будет…

– Ты просил чай, пить его собираешься?

В их вакуум, окруженный полутьмой, ворвался голос Бена – и они оба повернули к нему головы. Бен поднял вверх термос, вопросительно глядя на мистера Эшли. Тот подтолкнул Киарана к костру и пробормотал «пойдем, пойдем».

«Все будет» – что? Все будет хорошо? Все будет в порядке?

Киаран не верил в наигранный оптимизм. Тем более не верил в наигранный оптимизм мистера Эшли – человека, сразу просчитывающего все плохое, что может случиться.

Под гул разговоров он опустился на бревно у самого костра, но жар огня не смог прогнать ни тошноту, ни сомнения. Голова распухала от мыслей, мечущихся от одной крайности к другой, и все еще кружилась.

А может, всё проще? Может, с мистером Махелоной действительно случилась беда? Вот почему ему плохо, вот почему его кроет? Может, мистер Эшли здесь вовсе ни при чем…

Краем глаза Киаран заметил высокую черную фигуру. Мистер Райс все еще стоял у палатки, сливаясь с лесом. Он не ушел спать. Их глаза встретились, и тяжелый нечитаемый взгляд мистера Райса неожиданно остановил бешеную пляску мыслей в голове Киарана.

«Это не имеет значения».

Слова мистера Райса всплыли в памяти четко, словно произнесенные заново. Все его беспокойство, паранойя, сомнения – они не имеют значения. Факт остается фактом: вероятность есть. Независимо от того, сходит ли Киаран с ума или нет, неважно, верит он себе или нет. Фальшивые марионетки Самайна существуют.

А значит, шансы пятьдесят на пятьдесят.

Эта мысль, реалистичная, логичная, подействовала лучше, чем любые успокоения. Она была почти… научной. Это заземлило, как будто вернуло почву под ногами.

– Тебе налить? – окликнул его мистер Эшли, и взгляд Киарана вернулся к нему.

Может, он настоящий. Может, нет. Это ведь как гипотеза.

– Да, пожалуйста, – ответил он. – Слишком холодная ночь.

Гипотеза, требующая проверки.

* * *

– Ненастоящий… – в голосе Нормана сквозил испуг, но затем он словно его проглотил и замолчал. Спрятал лицо в ладонях. – Ненастоящий. Ладно. Ладно. Хорошо. Я понимаю. Я бы сам… Боже.

Ветер, пробравшись сквозь плотные ряды деревьев, подбросил пепел и дым в лицо Кэла. Он моргнул – мгновение, меньше секунды, – а когда снова открыл глаза, Норман уже снова смотрел на него, опустив руки.

– И что мы будем с этим делать?

Голос звучал спокойно, но сейчас любая мелочь врезалась в слух. Монотонность, несвойственная Норману, – тоже.

– Это место сводит тебя с ума, – таким же голосом продолжил Норман. – Это все оно.

Даже в его позе было что-то неправильное – слишком неподвижная, будто он замер, едва сделав вдох.

– Меня? – Кэл откинулся на бревно, снова беззаботно закидывая в рот джерки. Прожевал. – Обычно ты бы сказал «нас», дружище. Пытаться убедить меня в том, что это я поехал мозгами, – не в твоем стиле.

Норман покачал головой:

– Видишь, убедил себя, что хорошо меня знаешь. И строишь свои обвинения на субъективном ощущении. Разве это не сумасшествие?

«Убедил себя»… Кэл зацепился за эту фразу, прожевал ее, как сухую хрустящую говядину, распробовал на языке. Она царапалась, не глоталась сразу.

– А я плохо тебя знаю?

– А что, нет? Ты даже не знаешь, как умерла моя сестра, Кэл, – упрекнул Норман, но как будто бы вполсилы. Потер лоб. – Господи… Ты ведь сам ему поддаешься. Ты что, правда не замечаешь?

«Ему» не требовало уточнения. Норман кивнул куда-то за пределы их маленькой освещенной поляны, в ночной лес.

– Посмотри, – попросил он устало. – Просто посмотри вокруг. Всё тут. Абсолютно всё. Даже свет от костра…

Кэл молчал, но взгляд невольно метнулся к краю поляны. Тени, пляшущие от огня, действительно были слишком густыми. Они вытягивались, извивались, и их движения тоже казались Кэлу неестественными. На это Норман намекал?

– Он превращает даже тени вокруг в чудовищ, вот что он делает. – Норман обнял колени, но его взгляд оставался прикованным к темноте. – Всё, чтобы заставить нас сомневаться. Разве ты не видишь? Боже, Кэл.

Он снова посмотрел на Кэла:

– Он превращает в чудовищ всё, на что мы смотрим.

И сжал руки на коленях, сильно, как будто пытался не сорваться, – но лицо его оставалось на удивление спокойным, когда он сказал:

– Абсолютно все здесь сводит нас с ума.

Кэл покачал головой, сминая в руке пустую упаковку. Захрустела фольга – неожиданно громко, резко, словно разбивая вязкую атмосферу неоднозначных фраз и жутких признаний, – но не заставила Нормана даже вздрогнуть.

– Непохоже, – сказал Кэл.

– Что?

– На твой страх, – пояснил он. – Ты боишься по-другому. Твой страх ощущается по-другому.

Норман не ответил. Не сказал «опять субъективные доказательства» – ничего из того, что сказал бы раньше; того, что мог бы сказать. Он смотрел на Кэла, но его глаза больше не выражали ничего – ни раздражения, ни усталости, ни даже нервозности. На этот раз пауза затянулась. Только огонь продолжал потрескивать, будто подсмеивался над Кэлом.

– Думаешь, я не боюсь? – наконец спросил Норман.

Голос его стал ниже, чуть тише, и шепот почти утонул в треске костра.

– Должен бы, – подумав, сказал Кэл. – Но нет.

Их глаза встретились. Свет странно исказил черты Нормана, сделав их слишком острыми.

– А ты сам? Кэл? Ты сам разве не боишься?

Пламя между ними на мгновение выстрелило вверх, языки огня бросили свет на слишком неподвижное лицо Нормана.

– Для страха есть время и место, – сказал Кэл, – и сейчас определенно не оно.

Норман прикрыл глаза, будто хотел спрятаться от его ответа, когда спросил:

– Почему… почему ты говоришь так, будто уже все для себя решил?

Кэл наклонился вперед, не отрывая взгляда от такого знакомого лица.

– Потому что я и вправду уже все для себя решил. Прекращай притворяться. – И выдал свой вердикт: – Ты не Норман.

* * *

Огонь догорал, оставляя в снегу обугленные головешки. Сидящих в кругу костра стало на одного меньше – миз Дудж ушла, пообещав через пару часов сменить миз Айрин.

Теперь та прохаживалась по краю поляны, и свет от костра подчеркивал тени от ее шагов. Иногда она замирала, вскидывая голову в сторону леса. Тот молчал. Но Киаран точно знал, во что она вслушивается: тишина Глеады была гораздо хуже любых звуков.

Теперь над огнем громче всего звучал голос мистера Эшли. Даже Бен устало притулился на бревне, тоже то и дело поглядывая в лес, – а мистер Эшли все говорил и говорил.

Но, кажется, никто, кроме Киарана, не находил это странным.

– Тебе в любом случае придется подождать с этим до утра, – ответила миз Айрин, когда мистер Эшли снова заговорил о завтрашних планах. – Пока Орла не одобрит, мы и с места не сдвинемся. Без обид.

– Да, я знаю. – Мистер Эшли потер подбородок. – Она не в восторге от идеи тоннелей. Киаран тоже отговаривал меня, но…

– Н-да? – Бен резко поднял голову. Его взгляд, как острый нож, полоснул Киарана через пламя. – Перетягиваешь на свою сторону по одному?

Киаран даже внимания на него не обратил, повернув голову к мистеру Эшли. «Отговаривал»? Почему он выбрал именно это слово?

– Слушай, американец, – недовольно отозвалась миз Айрин, замедляя шаг. – А ты не слишком-то остро на него реагируешь?

– Ну уж простите, что я резко реагирую на нечисть, вылезшую на нас из леса, – голос Бена взвился над костром. – Норман тоже говорит, что он странно себя ведет!

Киаран едва удержался от того, чтобы встать. Около получаса назад Бен и мистер Эшли прошлись вокруг лагеря, проверяя какие-то защитные амулеты на деревьях, – и, видимо, тогда и случился этот разговор. Отговаривал. Странно себя ведет.

Мистер Эшли, повернувшись к Киарану, будто смущенно попытался оправдаться:

– Нет, нет, я не это имел в виду! Просто…

Ты ведь видишь, что этот бритоголовый и без того готов откусить мне голову. Ты специально.

– Погоди, Бен! Киаран, просто ты с самого начала отстраненный, – мистер Эшли взмахнул рукой, – и смотришь на меня так, будто… Я не знаю, Киаран, – сдался он и повернулся к Бену с обличающим: – Но, черт, Каплан, я не это имел в виду!

Именно это ты и имел в виду.

– Ладно, ладно…

«Вранье, вранье, вранье, – судорожно думал Киаран, продолжая молчать. – Ты хочешь, чтобы они меня убили. Может, именно поэтому ты и пришел? Отвести остальных в пещеру, избавиться от меня… За этим ты здесь?»

Мистер Эшли виновато поковырял джинсу на колене и пробормотал:

– Не доверять друг другу – последнее, что нам сейчас нужно…

И поднял взгляд на Киарана. Тот застыл, снова пригвожденный к месту. Между ними горел костер, ярко и ослепительно, а ночь плыла от поднимающегося жара. По ту сторону огня, через плавящийся воздух, мистер Эшли выглядел чужим и незнакомым. Жар кривил черты его лица, и на мгновение Киарану показалось, что он неестественно широко улыбается.

– Киаран? – взволнованно спросил мистер Эшли.

Нет, улыбки там не было. Показалось.

– Я просто устал, – почти не думая, что говорит, ответил Киаран давно зазубренную ложь. – Вот и всё. Простите, если напряг вас.

Как? Как отличить подделку от настоящего?

– Всё в порядке, – облегченно улыбнулся мистер Эшли и хлопнул себя по колену, разом теряя к Киарану интерес и поворачиваясь к Бену – мистеру Каплану, который как раз поднимался на ноги. – А вот ты почему в таком поганом настроении, объясни-ка?

Они полностью одинаковые. То же лицо, тот же голос, те же воспоминания. Подделка, у которой нет изъяна, способного ее уличить.

В этот момент Бен подбросил несколько поленьев в костер – тот сначала затих, а потом яростно затрещал и вспыхнул с новой силой, настолько пыхнув жаром, что Киарану пришлось прикрыть лицо ладонью.

«Огонь важен во всех культурах, Киаран, не только в кельтской. Огонь – символ очищения, и это самая первая магия, к которой древнейшие люди начали прибегать, чтобы защитить себя от зла».

Треск костра слился с внутренним голосом, который сейчас принадлежал мистеру Эшли. Чужое нравоучение пришло не вовремя, и Киаран раздраженно от него отмахнулся – что ему, бросить мистера Эшли в костер?

– …Не думаю, что все так плохо, Бен…

Киаран проводил взглядом Бена, который принялся расхаживать вокруг костра, – а миз Айрин, будто соблюдая какой-то вселенский баланс, наоборот, остановилась. И она, и мистер Эшли смотрели на Бена, не обращая на Киарана никакого внимания.

– Ты не знаешь. Рон говорит, что, может быть…

Ничего он не может сделать. Ничего не может подтвердить. Даже миз Роген не смогла сразу доказать обман. Подозрения копились в ней постепенно, но, пока она не убила фальшивого Купера, она не могла знать наверняка.

– Возможно, задето легкое…

Киарану поплохело от сравнения их ситуаций. Он – не миз Роген. Он не собирался никого убивать. Да, «все, что умирает, принимает свою исходную форму», пожалуйста, сколько влезет – но не от его рук. Нужно найти другой чертов способ.

Однако к мыслям намертво прилипло воспоминание о мертвом незнакомом теле на полу кухни.

– …Трудно сказать без полноценного обследования. Черт, мы тут заперты, пока он лежит и кровь отхаркивает…

На трупе не было ботинок.

– Бен. Бен, послушай меня…

Они были на лже-Купере, сразу, как его вытащили из-под завала в шахте. Были, Киаран точно помнил: ему выдали свитер и кофту, кажется, носки, но им неоткуда было взять другую обувь – и все время в деревне лже-Купер ходил в неподходящих городских туфлях.

Но на трупе туриста их не было.

– …Он выкарабкается. Слышишь?

Он был босым. Вроде бы они посчитали, что он таким и выбрался из палатки в лагере – и затем оказался в лесу.

– …Бен, да сядь, ради бога, хватит мельтешить!

Глядя, как мистер Эшли всплескивает руками, Киаран попытался выцепить взглядом хоть что-то. Хоть какую-то деталь, которая позволила бы ему…

Взгляд упал на бревно, на котором сидел мистер Эшли. Рядом с его ногой, забытая и ненужная, была прислонена старая кочерга из Фогарти Мэнора.

Кочерга, с которой мистер Эшли никогда не расставался.

Господи. Какая же идиотская идея. Киаран это понимал, прекрасно понимал, – но ничего другого на ум не приходило; только если очки, но их Киарану с него точно не снять незаметно. Если это мистер Эшли, то у него настоящая кочерга. Если же Самайн просто заставил принять кого-то форму мистера Эшли, то его кочерга бы пропала.

Так, и что дальше? Ему попробовать кочергу на зуб или…

– Айрин… Вы ведь Айрин, верно? Простите! Садитесь поближе к костру, вы, кажется, совсем промерзли…

Киаран уставился на огонь.

Идея была слишком простой, чтобы из нее что-то вышло, но оттого, что она была, Киаран впервые за долгое время почувствовал в себе силы действовать. Это легко – и даже не особо подозрительно. Он может это сделать. Ничего сложного.

Киаран окинул взглядом поляну вокруг костра: Бен наконец сел, отложив пистолет, но елозил нервно и неспокойно, будто мог вскочить в любой момент. Миз Айрин отклонила предложение и снова молча вглядывалась в лес. Киаран не видел ее лица, но ружье в ее руках в любой момент могло оказаться вскинутым. «Ничего сложного, – повторил он про себя, вставая, – я не сделаю ничего опасного».

Мистер Эшли среагировал, когда ладонь Киарана уже обхватила железную ручку кочерги:

– Что ты…

– Хочу поправить поленья, я на секунду. – Киаран выпрямился, крепче сжимая кочергу – он ожидал, что она будет ледяной, но нет, – и пообещал: – Сейчас верну.

Мистер Эшли потянулся за ним, вставая:

– Киаран, пого…

– Эй, какого хрена ты делаешь?

Киаран почти оказался рядом с костром, когда вскочивший Бен схватил его за предплечье. Даже сквозь флиску Киаран почувствовал его хватку.

– Всего лишь, – сглотнул он, глядя в злые глаза, – хочу. Поправить. Поленья.

Раздался голос миз Айрин:

– Да отпусти ты его! Это всего лишь кочерга!

Ее голос раздавался с другой стороны полыхающего костра, и рядом ее не было – никто бы не остановил Бена, если бы он решил бросить в огонь самого Киарана. А пялился он именно так – будто одно неправильное решение отделяло Киарана от пистолета под подбородком. Взгляд со страхом дернулся вниз – слава богу, пистолета у Бена не оказалось.

– Ага, а потом он извернется, потушит костер, и, пока мы останемся в темноте, он нас всех перегрызет. А ну! – шикнул он на Киарана, когда тот попытался выдернуть руку с кочергой.

Твою мать. Ему нужна была всего лишь секунда. Секунда!

– Киаран, что происходит? – Его взгляд дернулся к мистеру Эшли – но внезапно упал на место, оставленное Беном. – Бен, не надо, прекрати…

– Вы оставили пистолет на бревне, – невпопад сказал Киаран, продолжая смотреть Бену через плечо. – Заберите его.

– Что?

И когда он отвернулся, следуя за его взглядом, Киаран кинул кочергу в костер.

– Простите, – абсолютно неискренним тоном сказал он. – Уронил.

Бен удивленно выругался, но теперь Киаран смотрел не на него и не на костер – он прирос взглядом к лицу мистера Эшли, пытаясь уловить там хоть что-то. Но тот был спокоен, только хмурился, словно не понимал, что происходит.

– Давайте свяжем его от греха подаль…

– Эй! – воскликнула за спиной миз Айрин. Удивление в ее голосе вызвало волну мурашек по шее. Неужели? – А где…

Киаран тут же посмотрел вниз, в пламя.

То дышало жаром им в лица, как и прежде, – трещали угли, скрипели, сдаваясь огню, поленья. Но кочерги – кочерги там не было.

– Какого…

Киаран развернулся, но мистера Эшли тоже уже не было на том месте, где он сидел секунду назад. Страх скрутил желудок тошнотворной хваткой, но спустя мгновение Киаран понял, что мистер Эшли не исчез – просто оказался чуть правее. Смотрел он не на костер. Его взгляд был направлен куда-то вниз. Киаран проводил его глазами и почувствовал, как леденеет.

Мистер Эшли смотрел на пистолет, оставленный Беном на бревне.

Между ним и пистолетом было два шага – ровно столько же, сколько между пистолетом и Киараном.

– Куда она делась? Что это за фокусы, ты…

– Эй, ну-ка, подожди…

Взгляды Киарана и мистера Эшли пересеклись. Костер продолжал полыхать, Бен продолжал злиться, а они оба – они…

Мистер Эшли сделал шаг вперед – и теперь между ним и пистолетом было меньше метра.

Киаран бросился вперед быстрее, чем смог подумать о том, что делает. Он схватил пистолет двумя руками, поднял его перед собой под чей-то окрик и сам почти закричал.

– Не надо! – сорвался он на хрип. – Ради бога, пожалуйста, стойте на месте!

Дуло пистолета смотрело в грудь мистеру Эшли.

* * *

– Ты не Норман.

Тот не спешил с ответом, вглядываясь в лицо Кэла. И моргал заторможенно, будто не мог оторваться, – все наблюдал и наблюдал, вглядываясь во что-то, видимое ему одному.

А потом улыбнулся – улыбка поползла медленно, разъезжаясь так, будто кто-то насильно тянул уголки его губ в разные стороны. Те вспарывали щеки, раздвигаясь, чтобы освободить место рту. Растянув эту страшную восковую улыбку по лицу, он ответил:

– Нет.

* * *

То, что это ошибка, Киаран понял сразу, как только его пальцы сжали холодный металл пистолета. Теперь все взгляды были обращены к нему. Глаза миз Айрин, расширенные от удивления; глаза Бена, злобные и взбешенные; глаза мистера Эшли – спокойные, слишком спокойные.

И только сейчас Киаран понял: схватив пистолет, он сам загнал себя в ловушку. Он сам подставился. Он сам…

«Теперь опасность здесь – это я».

– Ты покойник, – процедил Бен, не двигаясь с места, но взгляд его метался от пистолета к лицу Киарана.

– Опусти пистолет. Слышишь меня? – добавила миз Айрин, голос ее был тихим, но наэлектризованным. А затем она резко позвала: – Орла!

Ее крик прорезал ночную тишину, как выстрел. Киаран вздрогнул, но не опустил оружие. Ружье миз Айрин было направлено на него, ствол чуть подрагивал, но в ее взгляде не было ярости – только тяжелое предупреждение.

– Я знал, что он что-то выкинет, – выплюнул Бен, его голос дрожал от напряжения. Он сделал шаг вперед, но миз Айрин прервала его:

– Стой! Не делай хуже!

Единственным, кто ничего не говорил, был мистер Эшли.

«Прекрати! – испуганно подумал Киаран, теснее сжимая рукоять пистолета. – Прекрати называть его мистером Эшли!»

Темнота лагеря ожила, наполнилась голосами и движением. Палатки шуршали, кто-то вылезал, ступая по снегу с громким хрустом. Костер то вспыхивал, то приглушался, его свет прыгал по фигурам и снегу, и кольцо вокруг Киарана сжималось, невидимое и неумолимое.

Мистер Эшли продолжал молчать. Стоял неподвижно, словно ждал чего-то.

– Я… – Киаран не узнал собственного голоса. Вышло не оправдание, а полная бессмыслица. – Я всего лишь… Он бы схватил его первым…

– Опусти пистолет.

Ровный голос принадлежал мистеру Райсу. Краем глаза Киаран увидел, как его высокая тень вынырнула из темноты к костру: оружие направлено Киарану в голову. Конечно. Даже мистер Райс сейчас не будет думать о подмене, о фальшивом товарище – не тогда, когда у нечисти оказалось в руках оружие.

Сердце стучало как бешеное.

Киаран не отводил взгляда от того, что притворялось мистером Эшли. Оно было испуганным, нет, изображало испуг, замерев между ним и кромкой леса, из которого пришло.

Пришло за ним.

Страх, зарождаясь там, где клубилась тошнота, пополз вверх – по груди, по рукам, в пальцы и голову. Дуло пистолета ходило ходуном, но это было неважно: Киаран никогда бы не смог выстрелить.

– Отнимите у него пистолет, – испуганным голосом попросило Оно. – Пожалуйста. Я не хочу здесь умереть.

– Мистер Райс. – Киаран сглотнул. – Кочерги нет. Это не мистер Эшли. – Его лицо приняло изумленное выражение. – Это не он.

– Рон, – низким голосом перебил его Бен. – Грохни его, пока он не грохнул Нормана.

– Киаран, ты чег…

– Вы ведь сами говорили! – Киаран повысил голос, пытаясь дозваться до мистера Райса, хотя смотрел он не на него. Киаран не мог оторвать взгляд от маски мистера Эшли, натянутой на чужое лицо. Отступать было некуда. – Вы ведь сами… подозреваете! Кочерги нет, а она бы была и…

– Что он такое несет?

– Рон, о чем он?

– Рон!

– Да заткнитесь вы все!

Неожиданно громкий голос миз Дудж прокатился по поляне, оборвав все разговоры разом. Киаран не мог оторвать взгляд от Него, но слышал ее шаги и уловил движение на периферии. Скорее всего, это значило, что еще один пистолет сейчас направлен ему в голову.

Рано или поздно кто-то из них выстрелит.

Не нужно было хватать оружие, не нужно было, не нужно… Но поздно: пистолет будто прирос к ладоням, и Киаран не мог заставить себя разжать пальцы.

– А теперь, прежде чем хоть кто-то, вашу мать, выстрелит, Райс, ты объяснишь мне, что здесь происходит.

– Он и тебя свел с ума, – тонким голосом ответило Оно, не спуская взгляда с Киарана.

Пока остальные пытались сообразить, что происходит, они смотрели друг на друга – и чем дольше Киаран не отрывал от него глаз, тем все больше и больше приходил в ужас. Тот звенел в голове, нарастая через стук крови в ушах, через болезненное сердцебиение.

– Ваша ирландская тварь отняла мою пушку, вот что происходит! – рявкнул Бен.

Оно моргнуло. Дернулись Его губы.

Оно было довольно.

– Я сказала тебе заткнуться, иностранец, – процедила миз Дудж. – Райс, о чем он? Живо.

Оно хотело, чтобы Киаран догадался. Оно хотело, чтобы он схватил пистолет. Ему необязательно было убивать его самому – здесь было полно агентов, которые сделают это за него.

Киаран великолепно исполнил свою партию.

Пистолет в его руках задрожал еще сильнее. Вытянутые руки наливались тяжестью, а каждый рваный вздох сбивал прицел.

– Киаран подозревает, что из леса к нам вышел не Норман. – Ровный голос мистера Райса прорвался сквозь пелену ужаса, спокойный и рассудительный, будто ничего особенного не происходило. Киаран уцепился за него, вслушиваясь, просто чтобы не дать ужасу себя проглотить. – Он сказал, что рядом с фальшивым Купером у него были… симптомы, которые он ощущает и сейчас. Плюс ему кажется, что Эшли странно себя ведет. Мне тоже.

От этого простого «мне тоже» ужас в груди слегка ослаб, и Киаран заглотнул воздух с такой жадностью, будто все это время не дышал. Или он действительно не дышал? Голова слегка кружилась.

– Ронни! – Оно подалось в сторону, куда-то к мистеру Райсу, но тут же осеклось, потому что пистолет Киарана дернулся вслед за ним. Киаран рвано выдохнул, не выпуская тварь с прицела. – Рон, послушай, это же бред, это…

– Он или сбрендил, – зло подтвердил голос Бена, – или дурит нас специально. Хватит тянуть, просто пристрелите его, и мы закончим с эт…

Громкий голос миз Айрин не дал ему договорить:

– Тогда куда делась кочерга?

– Кочерга?

– Парень бросил ее в костер, и она исчезла, – ответила девушка. – Я сама видела.

– Когда Самайн притворялся… когда Самайн создал марионетку с лицом мистера Купера, – Киаран постарался звучать ровно, но голос все равно дрожал, – на нем были его ботинки. Но когда его убили, марионетка вернулась в свою исходную форму. И ботинок больше не было. Они исчезли, значит, были иллюзией.

Он перевел дыхание, чувствуя, как пульс бьет в висках.

– Я подумал… я подумал, что если и может что-то уничтожить иллюзию, так это огонь. – Его лицо дрогнуло в притворном ужасе, когда Киаран продолжил: – Мистер Эшли сам сказал мне это. Сказал, что огонь очищает и… уничтожает. Я подумал, это сработает. И это сработало.

– Не используй… Боже, не используй мои слова против меня, – жалобным голосом сказало Оно, а потом повернуло голову к остальным, ища поддержки. – Это вообще не то, о чем мы говорили!

– Я никогда не разговаривал с тобой, – возразил Киаран. – Это мистер Эшли сказал мне. Не ты.

Оно беспомощно всплеснуло руками:

– Киаран, ради бога! Приди в себя! Это ведь я!

Киаран сжал пистолет, стараясь, чтобы указательный палец не касался крючка. Глаза жгло от напряжения, но он не отводил взгляда.

– Ты ведь… – его голос внезапно осип, – вернулся за мной, верно? – Оно снова повернуло голову к нему. – Не доделал то, что начал?

Он знал, что для всех вокруг звучал безумцем, но – но ведь это действительно так. Оно пришло за ним. Самайн пришел за ним. Самайн не в первый раз пытался его убить, единственного из всех. Пытался от него избавиться!

– «Не доделал»?! – Оно покачало головой, будто не верило своим ушам. – Я… ты… Хватит! Опусти пистолет, и давай поговорим!

Киаран втянул воздух, стараясь сосредоточиться, подавить дрожь, которая накатывала волнами.

«Сосредоточься на выживании, – прозвучал в его голове голос мистера Махелоны. – Поддашься панике – умрешь».

– Тогда что с гребаной кочергой? – напомнила миз Дудж.

Единственный способ выжить – доказать остальным, что перед ними не мистер Эшли. Заставить тварь сделать что-то, что ее выдаст. Но что?!

– Я не знаю, куда она делась. Может, она… Я не знаю, господи, – сдалось Оно. – Правда! Значит, этот чертов лес способен и на такое!

Есть ли какая-то вещь, которую Он не в силах сделать? Или, может быть… Думай, думай…

Его нельзя выселить из тела – потому что он не в нем. Это человек, так что святая вода не сработает. Но неужели на этом способы заканчиваются?!

– С ним что-то не так, – Оно снова заговорило с мистером Райсом. Голос стал ниже, мягче, почти успокаивающим. – Киаран не в себе, вы же видите…

Нужен какой-то… какой-то… какой-то способ! Что-то, что сработает даже с иллюзией, но этот чертов Самайн!

– Куда делась кочерга?

Какой-то способ. Что-то, что не получится обмануть.

– Да не знаю я!

Что-то, что не получится обхитрить.

– Черт, давайте просто успокоимся!

Что не получится нарушить.

– Вы можете хотя бы заставить его опустить оружие? Просто, пожалуйста, пусть он опустит писто…

– Поклянитесь, – сказал Киаран.

Он сказал это громко и ясно, поразившись собственному голосу и простоте идеи, которая вспыхнула в голове. Разговоры снова прекратились, но Киаран смотрел только на Него.

– Что? – переспросило Оно.

И больше не улыбалось.

Оно больше не было довольно.

– Поклянитесь мне, – медленно повторил Киаран, – что вы настоящий мистер Эшли.

– Он издевается над нами, – снова завелся Бен, – он просто тянет время!

И слова, которые Киаран произнес следом, повисли над поляной, словно лезвие гильотины:

– Дайте мне гейс.

* * *

Костер вдруг вспыхнул ярче, будто кто-то невидимый подбросил в него дров. Тени снова задвигались по поляне, длинные, зловещие, придавая каждому предмету искаженные очертания. Фигура не шелохнулась, только свет резко вырвал ее лицо – теперь другое, не Нормана – из полумрака.

– Ты думал, – сказало Оно знакомым голосом, – я выберу Джемму, а не Нормана, верно?

Глядя на собственное отражение, Кэл ответил:

– Да, – и пожал плечами. – Если бы ты решил кого-то выбрать, чтобы поиграть у меня на нервах, – я думал, это будет она.

Его собственные черты застыли на лице напротив, а тень от подбородка, отбрасываемая огнем, будто приросла к шее, превращая его в фигуру, вылепленную не светом, а чем-то инородным.

– О нет. – Двойник улыбнулся почти сочувствующе. – Чтобы сломать Джемму, подойдет Винсент. – Копируя Кэла, он пожал плечами. – Чтобы сломать Нормана, подойдет его бедная сестричка. Чтобы сломать Сайласа, сгодится кто угодно.

Они были одного роста, одной комплекции, в одинаковой одежде. Свалявшийся свитер такой же, как у Кэла, с дырами в тех же местах. Грязь, размазанная мазками по лицу, как у Кэла.

Это было отражение в моменте, отражение Кэла-прямо-сейчас.

Они были одинаковыми. И смотрели друг на друга одинаковыми глазами.

– Но тебя, Кэйлуа…

Его собственное лицо ему улыбнулось – широко и дружелюбно, как часто улыбался он сам.

– Тебя можешь сломать только ты сам.

Будь это сказано другим тоном, это бы считалось угрозой – но Кэл знал себя и свои интонации. Он не угрожал: он просто констатировал факт, говорит вещи, и без того известные им обоим.

– Круто, – медленно кивнул Кэл, глядя на свое лицо. – Сеанс психотерапии от демона.

Его раскатистый смех ударился об деревья и вернулся, оседая на коже неуютными мурашками, – но Купер даже не пошевелился. Самайн махнул рукой, словно Кэл пытался его надуть:

– Ты так не разговариваешь. Так разговаривает Джемма.

В этом теле он выглядел слишком… человечным. С мимикой Кэла, с его движениями, с его взглядом, который Кэл не раз видел в зеркале. Не было в нем ничего, что выдавало бы темноту и туман за его глазами.

– Бедная, бедная плутающая Джемма…

Голос Кэла, лишенный тонкости, грубый и простецкий, не подходил этому лесу. Словно не принадлежащий ему, чужеродный, он не хотел сплетаться с ветвями и корнями, а раскалывал пространство между ними, как топор.

– Ты ведь считаешь ее слабой, да?

Он задрал голову и разглядывал что-то в ветвях. Волосы на его затылке были белыми – прямо до корней, сливаясь по цвету со светлыми окрашенными концами. Так вот как это выглядело.

– Мягкотелой. Слишком эмоциональной. Слишком сердечной.

Образ Джеммы возник перед глазами. Едкая, громкая, дурачащаяся; притворяющаяся жесткой; держащая на расстоянии тех, кто ей не нравится; оборачивающаяся всем своим существом вокруг тех, кому симпатизирует.

– Слишком быстро привязывается к людям.

Они, оба Кэла, видели перед собой одну и ту же Джемму. Думали о ней одни и те же мысли. Испытывали к ней одни и те же чувства.

Он знал о них всё.

– Даже этот мальчик, Киаран… – Он покачал головой. – Детка поэтому и держится от него подальше. Не позволяет себе его жалеть, запрещает себе очеловечивать его.

Потому что те, кого она жалеет и очеловечивает, слишком быстро становятся теми, кого она любит.

Кэл дышал глубоко и спокойно. Он не злился. Не выходил из себя, как вышла бы Джемма, и не вскидывал оружие, чтобы размозжить Ему голову. Кэл злился, только когда это имело вес и силу, когда злость могла что-то изменить. Сейчас она не изменила бы ничего, и поэтому Кэл остался невозмутим, когда Он произнес:

– Потому что из вас двоих она единственная, кто легко и без сомнений умрет за кого-то другого.

Затем Он повернулся к Кэлу, упирая руки в бока, словно им вдвоем прямо здесь, сейчас предстояло решить какое-то дело.

– У нее за грубой оберткой бешено бьющееся сердце. А у тебя?

Так, как Он смотрел на Кэла, сам Кэл обычно смотрел на то, что ему сильно нравилось. Хороший фильм. Веселая история. Отличная шутка.

Он улыбнулся лицом Кэла, обнажая зубы в широкой улыбке:

– Бесстрашный Кэйлуа Махелона. Бессердечный Кэйлуа Махелона. – И, не прекращая улыбаться, понизил голос до шепота: – Мало что может испугать человека без сердца, верно?

* * *

Лицо… Нет, маска в виде лица мистера Эшли не дрогнула. Не скривилась и не ужаснулась, оставаясь такой же озадаченной, как и до этого. Только вот настоящий мистер Эшли оценил бы идею, Киаран был в этом уверен.

– Это ведь просто. Если вы настоящий мистер Эшли, то вам ничего не грозит.

Маска все еще не дрогнула. Но Оно вздохнуло – шумно, показательно, как будто именно это и должно было убедить остальных.

– Хорошо. Гейс так гейс, господи… – Оно снова вздохнуло, подняв одну раскрытую ладонь в воздух, будто этот клятвенный жест мог продемонстрировать всю нелепость ситуации. – Клянусь тебе, я – это я.

– Нет, – произнес мистер Райс, прежде чем Киаран успел открыть рот.

Тон был сухой, отрезающий всякую возможность возражения. Оно, удивленно посмотрев на мистера Райса, медленно опустило руку.

– Не так, – добавил мистер Райс, чуть наклонив голову, словно оценивая что-то невидимое перед собой. – «Я клянусь, что являюсь Норманом Эшли, рожденным в Америке тридцать лет назад».

Повисшее молчание было странным. Оно будто не могло найтись с ответом, но чем дольше Оно молчало, тем больше менялись лица остальных. Даже Бен больше ничего не выкрикивал. Наконец Оно покачало головой:

– Это сумасшествие. – И взмахнуло руками. – Мы не знаем, как работают эти гейсы, и понятия не имеем, безопасно ли это…

– Но ты только что это сделал, – безо всякой эмоции в голосе сказал мистер Райс. – Ты уже поклялся. Какая разница, в какой форме. Просто успокой его, и он опустит пистолет.

– Ронни, умоляю тебя, это же бре…

– Поклянись, американец, – напряженным голосом перебила миз Дудж.

– Так, ладно. – Оно приложило одну руку ко лбу. – Вы все тут чокнулись, конечно, но ладно… Только сначала сделайте милость, пусть Киаран перестанет в меня целиться…

– Клянитесь, – резко потребовал Киаран.

– Ты ведь меня знаешь, – несчастно проблеяло Оно, и вот тогда – тогда Киаран заметил крохотный шаг в свою сторону.

Он дернулся, вскидывая пистолет выше, но этим только всполошил остальных, и Оно воспользовалось этим:

– Не стреляй!

И сделало еще один шаг – но не назад, от дула пистолета, а вперед. К нему. Ближе.

Киаран чувствовал, как собственный палец давит на скобу. Оно убьет его. Прежде чем они сообразят, оно убьет его!

– Не двигайтесь! – вскрикнул он от страха.

– Блайт, убери пистолет, немедлен…

Еще один совсем незаметный шаг.

– Опусти чертову пуш…

Еще шаг. Неужели они не замечают?!

– Я выстрелю, если ты не опустишь пистолет!

Полыхнул костер – взметнулся высоко и хищно, и в этом зареве, оглушенный голосами, которые кричали ему опустить пистолет, Киаран снова увидел эту искривленную, страшную улыбку. Улыбку, которая говорила ему: «Ты никогда не сбежишь. Все, что умерло на этих землях, принадлежит мне».

Еще шаг.

– Киаран!

А затем – затем раздался выстрел.

* * *

Его шепот проникал внутрь, скользил холодом по глотке, будто Кэл его глотал. Если бы звук мог быть ядовитым – этот шепот был бы ядом, попадающим в тело через ушную раковину, спускающимся по горлу и оказывающимся у тебя внутри раньше, чем ты успеваешь принять противоядие.

– Потому что правда ведь вот в чем… – И яд внутри Кэла распустил свои отравленные цветы. – Ты можешь пожертвовать Джеммой. Ты можешь пожертвовать Норманом и Сайласом. Детка с твоей смертью не справится, но ты ее – переживешь.

Он смотрел на Кэла его же глазами и говорил его ртом, но теперь Его голос не вспарывал пространство, а лился по нему…

– Ты всегда оставлял позади потери и раны. Не страдал ни по кому долго.

…Скользил по ветвям и переплетался с корнями деревьев.

– И другие. Ты не горюешь по ним. Ты ни по кому не горюешь. Охотник. Ликвидатор. Палач.

Другие считали его бесстрашным. Парнем, который ничего не боится. Они были неправы.

Другие считали его рубахой-парнем. Открытым, скорым на эмоции, а значит, эмоциональным. Душевным. Они были неправы.

– Ты никогда не приносил жертв, Кэйлуа. Никогда не давал обещаний, которые не собирался выполнять.

Кэл лучше всех подходил для этой работы.

Самайн улыбнулся, и наконец в этой улыбке промелькнуло что-то нечеловеческое.

– Но этому мальчику… – протянул Он довольно, – ему ты пообещал.

Конечно. Конечно же, он видел и это. Глупо было думать, что они могли хоть на минуту спрятаться от него, укрыться от всевидящего глаза, застывшего в небе Глеады и глядящего на них сверху вниз.

Этот глаз видел, как Кэл сорвался там, в деревне; видел, как Кэл пытался взять себя в руки. Наблюдал, как Кэл поддается, погружается в подозрения и паранойю – и как выныривает оттуда.

Слышал, как Кэл обращался к нему в тумане, и, может, потому и явился прямиком оттуда. Прямиком из небытия.

– Почему ты пообещал ему, Кэйлуа?

Самайну не требуется его ответ – зачем, если он слышит его раньше, чем тот успевает оформиться. У него лицо Кэла и его мысли. Он в его голове.

Все это время он был у них в головах.

– Таких, как ты, я ценю больше всего. Многие воины не боятся убивать и не боятся умирать, но… – Он покачал пальцем в воздухе. Очень человеческий жест. Издевательски-человеческий, а оттого – искусственный. Насквозь фальшивый, словно что-то только хочет притвориться человеком. – Единицы из них видят свой страх, знают свой страх и не боятся, когда тот приходит.

Пальцем Самайн указал на Кэла, направив его прямо ему в грудь, но так и не коснувшись свитера. Кэл медленно опустил взгляд на его – на свою – руку.

– Ты очень ценен. Но твой маленький жизнетворный друг… – рука медленно двинулась от него, – он нам так и не пригодился. А значит… – Самайн резким движением опустил указательный палец, возвращая его в кулак. Под ногтями чернели полосы грязи и крови. – Значит, мне он больше не нужен.

Лицо Кэла улыбалось. Двойник с интересом посмотрел в небо, будто ждал, что сейчас откуда-то раздастся предсмертный крик, – и Кэл замер, тоже ожидая его услышать. Но крика не было, и Он клокочуще рассмеялся, довольный своей шуткой. С каждой секундой он становился все меньше и меньше похож на Кэла.

– Сможешь выполнить свое обещание, охотник?

И хихикнул сухо и тихо, словно ветер пошевелил горсти листьев.

Смешно, смешно…

Не было ему смешно.

Он выпрямился, его спина слегка выгнулась, как если бы руки кто-то держал за ниточки. Глаза, казавшиеся в свете костра слишком большими, блестели, но теперь не отражали ничего человеческого. Они смотрели прямо на Кэла, холодно, безучастно, с легким оттенком любопытства, как ученый смотрит на препарируемую лягушку.

– Сможешь? – спросил Он.

Голос все больше походил на шепот, но этот шепот был слишком четким, слишком резким. Проникал в уши, и слова отчетливо повторялись эхом прямо внутри черепа: сможешь, сможешь, сможешь…

Фальшивый Кэл наклонился чуть ближе: движения были ломаными, слишком точными и одновременно неловкими, как у куклы.

– Мне казалось, ты бог ночи, зимы и всего такого, – ответил Кэл, не спеша доставая пистолет. Крепко обхватывая рукоять, он добавил: – А не бог хорошей мины при плохой игре.

Когда он поднял пистолет, дуло целилось в спящего Купера.

– У тебя мой заложник, – сказал Кэл. – У меня – твой. Вот зачем ты сюда явился. Ты ведь знал, о чем я думаю.

Его собственное лицо напротив начало дрожать, и вдруг улыбка поползла выше, растягиваясь так, что стали видны десны. Губы лопнули в уголках, в прорехах на щеках показались зубы.

– Так мы договорились? – раздался шепот, хотя рот больше не двигался. – Пообещаешь мне? А я пообещаю тебе в ответ. Я всегда исполняю свои обещания.

Твой Киаран будет жив, пока жив Теодор Купер. Так мы договорились?

Кэл перевел дуло ему в лицо – собственное лицо – и выстрелил.

* * *

Сделав по инерции еще один шаг вперед, Оно уставилось на Киарана в обиженном, почти детском удивлении. Словно не ожидало. Словно это не Оно заставило Киарана взять пистолет, не Оно манипулировало им, не Оно хотело, чтобы именно это и случилось.

Оно приложило руку к груди, сбоку, туда, где расцветало красное хищное пятно. Пальцы Его тоже стали красными.

Киаран не мог оторвать глаз от Его лица и именно поэтому – впервые в жизни – видел, как постепенно стекленеет человеческий взгляд. Как жизнь покидает разум – одновременно и медленно, и слишком быстро.

Сделав еще один крохотный шаг, Оно снова подняло голову – в последний раз. Посмотрело на Киарана, слегка приоткрыло рот, словно хотело что-то ему сказать напоследок… а затем мешковато осело на землю.

Тошнота рванула к горлу, язык стал вязким от появившегося кислого привкуса, и Киарану пришлось прижать ладонь ко рту, чтобы его не стошнило. Кто-то из агентов бросился к телу, но глаза заслезились, и Киаран не мог понять кто.

Пистолет, из которого он так и не выстрелил, выпал из руки.

– Выходи, – ровным тоном справа от него сказала миз Дудж. Дуло ее ружья уставилось в темноту лесной чащи. – Подними оружие и медленно иди сюда. Медленно!

И только тогда Киаран понял, что все вокруг тоже больше не целятся в него. Раздался хруст ветвей, и на свет из зарослей кто-то вышел, еле передвигая ноги.

Обе его руки были подняты – они тряслись, и зажатый в одной пистолет мог выпасть в любой момент. Лицо у него было густо вымазано чем-то, что сначала показалось Киарану черным, и оно влажными бликами отражало свет костра.

– Это был… – Человек заикался от ужаса, глядя на них так, будто попал в ночной кошмар. – Это б-был, он собирался… шел к нему… Он б-бы убил его!

– Твою же мать, – мрачно сказал Бен, сидя на корточках у тела.

Перед ними, перепуганный и покрытый кровью, стоял мистер Эшли.