Допрос герцога Сауфского с пристрастием длился больше часа. Неприятный мужчина вел себя со слугами, как тиран и садист, поэтому у меня не вызвало большого удивления, что пришедший сообщить господину о готовности обеда помощник не убежал за стражей, застав того окровавленным на полу, а осторожно поинтересовался у меня, собираюсь ли я сохранить его господину жизнь.

Когда я отрицательно покачал головой, слуга смело подошел ближе и, стиснув кулаки, неожиданно попросил позволить ему самому нанести последний удар.

— Кто ты такой и почему я должен выслушивать твои просьбы? — ошарашено спросил я.

— Господин, я служил этому негодяю дворецким десять лет. Тут хорошо платят, и хоть я и был против, вторая супруга настояла, чтобы я устроил сюда свою старшую дочь от первого брака, Лили. Зная жестокий и похотливый нрав хозяина, я отправил дочь служить туда, где бы они никогда не встретились — в прачечную, но даже это её не спасло.

На приеме во дворце кто-то из советников заметил на одежде герцога жирное, желтое пятно и отозвался о герцоге нелестно. Вальмонт Сауфский пришел в ярость и по возвращении в особняк приказал забить всех прачек до смерти. Узнав об этом приказе, я пришел в ужас. Я был более чем уверен, что пятно на одежде возникло уже на самом приёме, где король угощал гостей нежными блинчиками с мёдом и маслом. Лили очень старательно выполняла свою работу, тщательно проверяла всю выстиранную в прачечной одежду, поэтому я постарался всеми силами защитить её от несправедливого наказания и до того, как её схватили и казнили, перевел служить в горничные.

Но боги оставили мою несчастную дочь, её преследовал злой рок. Не удовлетворившись казнью прачек, герцог решил наказать ещё и слуг, которые подали ему одежду перед приёмом. Лили не была в их числе, но попалась ему на глаза, когда он искал очередную жертву, и он забил её плетью на моих глазах, чтобы выместить гнев и поднять себе настроение.

Я пытался защитить дочь, пока мог прикрывал её собой, умолял господина сжалиться, но он ничего не желал слушать, остановился лишь тогда, когда Лили перестала кричать от боли, лишившись чувств. Умерла она несколькими часами позже в страшных муках от горячки. Вот та причина, по которой я хочу лишить господина жизни, — выдохнув всю свою боль одним длинным предложением, признался слуга.

— Я верю тебе, но ещё не закончил с расспросами, поэтому приходи позже, а другим слугам скажи, что господин обедать не желает. Он занят и приказал никому его не беспокоить.

— Сделаю всё, что прикажете, — с готовностью согласился мужчина и решительно покинул подвал.

Если рассказанная дворецким история была правдива, всё равно существовал шанс, что он передумает, испугается и поднимет на ноги всю стражу особняка, поэтому я первые несколько минут ждал её появления у лестницы. Мои опасения оказались напрасны, слуга, действительно желал возмездия и не предал меня, но мне не удалось выполнить его просьбу. Герцог умер раньше, чем он появился во второй раз. Причем умер так, что оживить его я уже не смог.

Вышло это случайно. Чтобы герцог Сауфский мог внятно говорить после нанесенных побоев, я исцелил его. Задал ещё несколько вопросов, но в этот раз мужчина проявил характер и отказался отвечать. Хоть и выглядел до исцеления полумертвым, он услышал разговор со слугой и осознал, что ему уже не спастись. Понимание, что он всё равно умрет, будет он подчиняться или нет, сделало мужчину упертым, как осёл. Его заоблачное самолюбие было уязвлено, что кто-то смеет поступать с ним так же, как он безнаказанно поступал с другими сам. Поэтому я и слегка перестарался, пытаясь развязать ему язык новой порцией боли.

Забить герцога Сауфского ногами до смерти вовсе не было моей целью. Напротив, выудив из него всю информацию про сделку со Златозубом, про нападение на Храм Фаты, про личную армию убийц, обезглавивших недавно двух принцев, про его заклятых врагов и союзников, про тайник, где спрятана голова наследника, я планировал выяснить не причастен ли он к убийству госпожи Амбры и пленению Инги. Затем хотел воспользоваться его положением, его огромной властью, держать его самого в качестве заложника, чтобы в этот же день освободить магессу из столичной тюрьмы. Высокородный заложник также должен был сыграть роль щита и обеспечить мне безопасный отъезд из столицы. Но я просчитался, допустил непростительную оплошность и всё пошло совсем не так, как я задумал.

Тучный герцог оказался слишком слаб здоровьем, слишком немощен и упрям. Получив несколько ударов в лицо, скоропостижно скончался от сердечного приступа. Во всяком случае его неожиданная агония с прижатой к груди рукой, предсмертный ужас и гортанные хрипы говорили именно о приступе. Испытывая к подонку, надругавшемуся над жрицами Храма Фаты жгучую ненависть, я лишь презрительно посмеялся над его мучениями, воспринял их, как заслуженную кару, а зря. Тогда его ещё можно было спасти. Жирдяй немного побился в конвульсиях и действительно умер.

Меня это вначале не особо тревожило, умер — воскресим, но оказалось, что моя высокоуровневая целительная магия не всесильна. Я сотни раз воскрешал с её помощью авантюристов, павших в бою рыцарей, и просто случайных жертв монстров, поэтому и подумать не мог, что не удастся сделать то же самое с герцогом.

Исследование его тела с помощь стандартной оценки, доступной всем игрокам, быстро выявило причину, почему это невозможно. При воскрешении местные жители, как и игроки после ритуала в Храме Пяти Богов безвозвратно теряли один уровень. Я давно заметил эту деталь, но как-то не придавал ей особого значения. Ведь даже у воскрешенных мной на севере малолетних детей уровень всегда был выше второго, но герцог Сауфский оказался настолько бездарным, настолько изнеженным легкой жизнью созданием, что не поднял свой уровень даже до единицы.

Правда, его неожиданной слабости могло существовать и другое объяснение. На жизнь герцога наверняка не раз покушались. Могу предположить, что иногда и успешно. В таком случае он истратил все полученные за жизнь уровни на воскрешение жрецами. Скорее всего именно так всё и обстояло, поэтому внезапно настигнувшая его смерть стала для него окончательной. Возможно, по этой же причине жрецы не стали воскрешать и умершего короля.

Осознав, что натворил, я виновато взглянул на герцогиню Сауфскую Деспину, единственную из пленников оставленную в помещении где я проводил допрос, чтобы дать ей понять, что со мной лучше сотрудничать или она может повторить мучения супруга.

Деспина видела всё: долгие расспросы, болезненное избиение, предсмертные конвульсии и кончину супруга собственными глазами, но не выглядела ни испуганной, ни даже встревоженной. Наоборот, на её лице возникло какое-то гаденькое удовлетворение. Можно догадаться, что она никогда не жила с престарелым супругом душа в душу, делить с ним постель было мерзко, а о страстной любви с первого взгляда не стоит и шутить, но её реакция на его смерть хотя бы для внешнего приличия должна была быть другой.

— Вижу, вы не особо расстроены, герцогиня, — поднимаясь в полный рост над бездыханным телом герцога Сауфского, заметил я.

— Что вы такое говорите, господин герой! Я глубоко скорблю, потеря любимого супруга стала для меня невыносимой утратой. Даже не знаю, как теперь смогу сама распоряжаться его огромным состоянием. Мне нужно сильное, мужское плечо, чтобы защититься от недоброжелателей. Хоть моя скорбь и велика, признаюсь, господин герой, вы меня покорили. Я готова закрыть глаза на ваши ужасные злодеяния и выбрать в качестве своего нового избранника. Как только закончится годовой траур, мы сможем разделить ложе, и я рожу вам здорового наследника. Вы же для этого спасли меня из рук бандитов, господин герой? Я ведь права? Зачем ещё бы потребовалось разрушать мой «счастливый» брак, — не скрывая ухмылки, предположила Деспина.

— Заблуждаетесь, Ваша Светлость, распорядиться огромным состоянием вашего супруга я могу и без вас. Зачем мне злобная змея и её выводок…

— Я отправлю старших детей к своему отцу! — перебив меня посреди фразы, воскликнула герцогиня, даже не догадывавшаяся, что для меня породниться с титулованной аристократкой не является чем-то ценным.

— … в доме, а тем более в постели, — закончил я начатую фразу. — Надо быть полным дураком, чтобы добровольно связать свою жизнь с тварью, готовой вцепиться в горло, стоит лишь прикрыть веки. От таких нужно избавляться, а не усаживать на шею.

— Что вы хотите сказать? Вы и меня собираетесь… — мигом похолодев, и выпучив от ужаса глаза, пробормотала женщина.

Увидеть отчаяние на лице самовлюбленного человека, неожиданно осознавшего, что ценность его жизни в глазах убийцы близка к нуля, дорогого стоило. Считавшая себя неприкасаемой госпожой, важной особой, ценным заложником, Деспина вдруг поняла, что от смерти её отделяет очень тонкая грань. Она больше ничего не стоит. Жить она продолжит лишь в том случае, если докажет свою полезность.

Я отчетливо видел, как она лихорадочно искала аргументы для торга. Видимо, найти хоть что-то, чем бы она могла меня заинтересовать ей так и не удалось, поэтому в ход пошли обычные женские уловки.

— Господин, я слабая женщина и подавшись гордыни повела себя недостойно. Прошу о снисхождении. Вы же не лишите двух моих крох любимой матери? — для убедительности спектакля в ход ожидаемо пошли и слёзы.

— Заткнись и слушай, — грубо оборвал я хитрого манипулятора.

— Слушаю, господин герой, — мигом переключившись, но всё ещё напуская на себя личину несчастной жертвы, сказала женщина.

— Раз уж герцог нас покинул, мне придется для решения одного вопроса использовать тебя, — поманив Деспину пальцем, объяснил я.

— Я лишь слабая женщина…

— Прекращай, а то отправлю вслед за мужем.

— Да. Чем могу быть полезна? Я не многое могу, но постараюсь, — ухватившись за спасательную соломинку, пообещала герцогиня.

Из всех находящихся у меня в руках пленниц герцогиня обладала самым весомым статусом, а также могла прямо приказывать прислуге в этом особняке. Если бы она утихомирила стражу, организовала экипаж с посланником, помогла мне связаться с другими семьями, чьи пленники у меня сейчас в руках, я бы смог освободить Ингу даже потеряв в заложниках герцога.

Я начал детально формулировать женщине, что мне от неё требуется. Она на всё соглашалась, но этот план сразу отмел вновь спустившийся в подвал дворецкий. Видимо, он некоторое время слушал мои инструкции пока спускался по лестнице и ожидал, не смея перебивать, но когда я закончил, сразу же поспешил предостеречь меня о ведении каких-либо дел с Деспиной.

— Господин, всё, что вам требуется могу сделать и я с помощниками! — показавшись со стороны входа с заправленной масляной лампой, воскликнул он. — Умоляю, господин, не давайте свободы действий этой змее. Она предаст вас при первой же возможности. Её Светлость герцогиня Деспина ничем не отличается от нашего хозяина. Она даже страшнее и коварней его. Поверьте мне, не дайте ей покинуть заточение. Она вас обманет и передаст в руки врага.

— Да как ты смеешь, чернь! Молчи, когда господа разговаривают! — злобно возмутилась герцогиня, кинув на дворецкого убийственный взгляд, от которого даже мне стало не по себе.

Мужчина немного стушевался, но от своих слов не отступил.

— Господин, экипаж, посланник, гербовая бумага для послания — я всё это могу вам обеспечить, в моем подчинении тридцать слуг. Мои слова они воспринимают, как приказы, идущие от хозяина, поэтому не посмеют ослушаться. Приказывайте и я всё исполню.

— Подожди, мне нужно всё обдумать, — осадил я его.

Заметив моё затруднение, привыкшая давать советы супругу Деспина предложила и свою помощь.

Роль бандита-шантажиста давалась мне тяжело, слаб я на тёмном пути, нет нужных качеств и характер у меня другой. Хорошо, что герцогиня перестала показывать характер и дворецкий сам стал на мою сторону. Без них у меня мало что получилось бы. Я принял помощь и дворецкого и его госпожи. Первым делом Деспина спросила:

— Прошу прощения, господин герой, но я никак не могу понять, зачем вы убили герцога. В текущем положении вы легко могли заставить его подчиняться. Он один знал, где в особняке хранятся сокровища. Воспользовавшись ими, вы могли бы склонить на свою сторону любого из могущественных союзников. Даже если вы будете жестоко пытать всех слуг, они не смогут вам помочь. Мой супруг был очень недоверчив, настолько, что о расположении главной сокровищницы неизвестно даже мне и его секретарю.

— Меня не интересует сокровищница.

— Вот как⁈ — не веря своим ушам, удивилась женщина. — Тогда какова цель вашего нападения? Вы желаете здесь жить, окунуться в роскошь, занять место герцога? — тщательно подбирая слова, спросила она.

— Нет. Мне не нужен ни этот особняк, ни титул, ни слуги.

— Тогда позвольте узнать ваши истинные намерения. Если это не золото, вас не интересует женитьба на мне, чтобы заполучить титул… Может, вы хотите забраться ещё выше и занять трон? Для этого вы захватили заложников и собираетесь с их помощью шантажировать главных конкурентов?

— Нет, ты всё не так поняла, — возразил я. — Меня не интересует трон или выкуп золотом. Я желаю вызволить из городской тюрьмы одного важного для меня человека и наказать лжеца, по чьему обвинению он туда попал. Для этого мне и нужны заложники. Кого из них я должен использовать, чтобы это осуществить и кому предложить — это вы мне и подскажите.

— Простите, кого вы желает освободить, простолюдина или знатного? — поинтересовался дворецкий.

— Это так важно?

— Да. Если этот человек простолюдин, достаточно заплатить капитану городской стражи или его заместителям, а если узник кто-то из высшей знати, то без величайшего королевского приказа, заверенного его первым советником и капитаном королевской гвардии, его не вызволить.

— Нужный мне человек простолюдин, огненный маг из гильдии магов Планта. Четыре месяца назад его ложно обвинили в убийстве сослуживцев. Насколько я знаю, суд уже состоялся и его бросили в тюрьму, — уточнил я.

— В таком случае, исходя из того, кто ваши заложники, вам нужно обратиться к капитану королевской гвардии. Он имеет полную власть над тюрьмой во дворце. По его запросу любой пленник-простолюдин, интересующий Тайную канцелярию, может быть переправлен во дворец для допроса. Если пообещаете капитану вернуть его пропавшую супругу, то сможете увидеть вашего пленника уже этим вечером, — заявила Деспина.

— Отлично! Мне это подходит. Как мне это осуществить?

— Я напишу послание от лица моего мужа на гербовой бумаге. Слуги передадут сообщение во дворец, но для ускорения дела это могу сделать и я. Боюсь, сообщение доставленное обычным слугой барон Камино пожелает прочесть не так быстро, как если это сделаю я. Письму, переданному лично Её Светлостью уделят внимание в первую очередь, — предложила герцогиня.

— Не верьте ей, — вдруг вмешалась в разговор дворецкий.

— Почему это? — поинтересовался я.

— Она пытается сбежать. Как только покинет особняк и спрячется за спиной капитана гвардии, сюда нагрянут сотни королевских гвардейцев, — без тени сомнения заявил мужчина.

— И то верно. С посланием отправится слуга.

— Если не доверяете мне, тогда путь со слугой отправится одна из баронесс. Баронесса Фос и баронесса Исалина — супруги заместителей капитана, так он сразу поймет, что послание не подделка и будет действовать расторопней, — предложила Деспина.

— Может, тогда сразу отправим Лючию? — усмехнулся я.

— И начнем готовиться к встрече с гвардейцами, — добавил дворецкий.

— Вы ничего не понимаете, — возмутилась герцогния. — Это я знаю, где нахожусь, мне тут всё знакомо, а другие пленницы не имеют представления, куда их привезли. Если им завязать глаза, они не поймут, что выехали с нашего заднего двора. Сюда нас везли в бочках крепко связанными. После темноты и смрада бочек свет ударил в глаза и на внутреннем дворе тоже нельзя было ничего разглядеть. Я смогла понять где мы находимся, лишь опять погрузившись в полумрак, завидев стражников супруга и знакомую обстановку. Даже так я не была полностью уверена, ведь спускаюсь в подвал очень редко. Даже появление моего супруга не указывало на то, что мы в нашем особняке. Только когда я увидела дворецкого, всё встало на свои места, но другие пленницы вас не знают, я никогда не устраивала званные приемы. Вальмонт их на дух не переносил.

— Хочешь сказать, что отправив к капитану королевской гвардии одну из баронесс, мы не выдадим местонахождение остальных заложников?

— Да. Более того, не забывайте, что слуга доставит послание от Его Светлости, в котором будет сказано, что Лючия останется жить лишь в том случае, если указанный вами узник будет освобожден и передан ожидающим его слугам в течении трех часов. Иначе барон Камино не увидит даже её бездыханное тело. Лючию убьют и бросят на съедение волкам. Это заставит капитана спешить изо всех сил. У него не будет времени на подготовку ответного удара.

Немного поразмыслив, я согласился на предложение Деспины. Выдать одного заложника, угрожая жизнью другого — неплохой способ ускорить процесс освобождения. Убраться из города ещё до вечера мне показалось отличным развитием событий. Всё так и сделали. Чтобы запутать баронессу Фос, её с завязанными плотной тканью глазами, немного повозили кругами вокруг центральной площади и только после этого подвезли к дворцовым воротам. Стража ворот очень удивилась, когда среди прибывших гостей оказалась давно похищенная супруга заместителя капитана. Её присутствие действительно ускорило встречу с бароном Камино. Взяв под защиту бывшую пленницу и возбужденно прочитав сообщение с угрозой, он поднял на уши всех своих подчиненных.

Столичная тюрьма имела несколько отделений в разных частях города. Ещё одно отделение, куда помещали нищих карманников и всякий сброд, находилось в пригороде и ещё два для преступников опасней на некотором отдалении от столицы, в часе пути на север и на юг. Раз указанная в послании узница Инга являлась простолюдинкой, то могла находиться в любом из шести отделений, но в обычные тюрьмы магов огня обычно не сажали. Они слишком опасны, запросто могут уничтожить десятки охранников, сжечь крепкие, деревянные двери и разнести половину тюрьмы своей разрушительной магией. Их помещали в особую тюрьму при ордене магов огня, где все двери и мебель были металлическими. Держали магов в камерах тоже по особому. Их руки были постоянно закованы в кандалы за спиной. Их сажали на короткую цепь спиной к каменной стене, что не позволяло использовать атакующую магию не навредив самому себе.

Большое количество разрозненных тюремных отделений и удаленность некоторых из них заставила барона Камино на время оставить дворец почти без защиты. Полторы сотни гвардейцев разъехались в разных направлениях с приказом доставить узницу во дворец в кратчайшие сроки. Сам капитан не мог усидеть на месте и возглавил отряд, что направился в особую тюрьму для магов. Шанс, что осужденный за убийство согильдийцев маг огня находится именно там был очень велик. В послании указывалось, что обвинение Инге выдвинул барон Маруф, заместитель главы ордена магов огня, что косвенно могло препятствовать её выдаче из тюрьмы ордена.

Никто из обвинителей не хочет, чтобы осужденного по их указке преступника выпустили на свободу. Они боятся мести. Требование доставить узницу во дворец может прояснить темные пятна в этом деле, выявить подлог улик и привести к оправдательному заключению. Сопротивления магов выдать узницу капитан боялся больше всего. Им проще соврать, что узница сильно заболела в неволе, слегла с жаром и умерла, чем отдать её в руки Тайной канцелярии. Поэтому он возглавил именно тот отряд, что направлялся к магам.

К счастью, глава отделения и его помощник, писарь-горбун, ведущий записи обо всех поступающих в камеры узниках без утайки подтвердили, что узница попала к ним. В тюрьме для магов не так много сидельцев и новички появляются не часто. Ингу все запомнили, она пришла одной из последних, юная, прекрасная дева с выдающимися способностями. Великий боевой маг огня в двадцать два — это огромная редкость, но ранний успех вскружил девице голову и она использовала свою выдающуюся силу против товарищей по гильдии. Какое огорчение. Погиб Гриндан, младший брат влиятельного графа Фьюра Реконского и пятеро его верных сподвижников. Причина нападения — старая вражда.

Инга являлась любимой ученицей баронессы Амбры Саргонской, хоть титулы Саргонских и Реконских родов были упразднены с потерей северных и восточных земель, их отпрыски продолжали неофициальное ношение титулов старой знати, и постоянно грызлись и выясняли отношения, чей род древнее и богаче. Пустая болтовня и мечты. Саргон и Рекон лежат в руинах, правители этих земель сгинули, а жалкие, безземельные потомки мелких вассалов никак не успокоятся и всё грезят о прошлом величии, померкшем сотню лет назад.

Обвинение против Инги было выдвинуто серьезное. Приговор — бессрочное заточение, уже является серьезным смягчением наказания, ведь за массовое убийство из личной вражды она должна была быть обезглавлена или сожжена в магическом огне. Пока граф Фьюр, прошлый глава ордена магов огня жив, освободить пленницу из тюрьмы законно невозможно. Благо, для временной транспортировки в дворцовую темницу для допроса Тайной канцелярии полномочий у капитана хватало. Он мог забрать узницу не отчитываясь для чего и на сколько. Воля короля выше судебной. По сути, одного его слова достаточно, чтобы казнить кого-то или помиловать. Пользуясь своим положением, капитан Камино потребовал выдать узницу для транспортировки во дворец и тут возникли неожиданные трудности.

Узницы уже не оказалось на месте. По записям она числилась в тюрьме, но благодаря небольшому расследованию с дачей взятки главе отделения и допросом стражников, удалось выяснить, что В тюрьме Инга не пробыла и трёх дней. Ночью четвертого дня, закованную в особые кандалы, её тайком забрал и вывез в неизвестном направлении тот самый барон Маруф. Он действовал от лица главы ордена, тоже не поскупился на взятки, и обещал вернуть Ингу в тюрьму, когда она выдаст подельников, но с тех пор она в тюрьму так и не вернулась.

Выяснив странные обстоятельства исчезновения из тюрьмы искомой узницы, капитан начал волноваться, что не уложится в указанные сроки и наплевав на все правила, ворвался в цитадель магического ордена со своим небольшим отрядом, чтобы взять барона Маруфа под стражу. В цитадели его не оказалось, а выслушав объяснения и требования капитана глава ордена магов не стал покрывать заместителя и указал, где тот и его пленница могут находиться, раз уж это интересует Тайную канцелярию.

Сроки поджимали и дальше капитан действовал как в те давние времена, когда сам был зеленым новичком в гвардии, он временно забыл о всех правилах и законах, во имя справедливости и любимой Лючии пошел за преступником напролом. Получив легкое колотое ранение плеча и груди Камино ворвался в частные владения графа Фьюра, где барон Маруф расположился в отдельном домике в качестве приглашенного гостя, растолкал, а в случае упорного сопротивления покалечил преградившую путь стражу и ворвался в дом гостя. Маруфа не нашли на первом этаже и в спальне, но устроив тщательные обыски обнаружили скрытую за фальшивой стеной, ведущую в глубокий подвал лестницу.

Барон и его пленница оказались именно там. Самозабвенно отдаваясь с привязанной к кровати женщиной удовлетворению похоти, преступник даже не сразу заметил, что находится в своем тайном логове с жертвой уже не один. Ранения капитана Камино отзывались резкой болью, но он кинулся задерживать мага одним из первых, смог оглушить его ударом кованой перчатки по голове и лишь взявшись развязывать пленницу обнаружил, что её кистей нет на месте. Дальше выяснилось ещё кое что. Маруф отрубил Инге кисти и лодыжки, после чего прижег их огнем. На свету дня также выяснилось, что он лишил её зрения магическим огнем и отрезал половину языка, чтобы полностью исключить возможность побега, самоубийства и сопротивления с помощью магии.

Получив в свои руки искалеченную узницу, капитан Камино боялся везти её в указанное для обмена место, ведь она оказалась в таком ужасном состоянии, что взглянув на неё, держащий в заложниках Лючию бандит мог прийти в неописуемую ярость и сделать с ней то же самое. Капитан по-человечески сочувствовал спасенной магессе. Впрочем, сейчас она уже не являлась таковой. Слепая, без кистей и языка она больше никогда не произнесет ни одного заклинания. Она пережила ужасные страдания, лишение всех конечностей среди которых было не самым мучительным и болезненным. Куда хуже подвергаться душевному насилию изо дня в день несколько месяцев и не иметь даже крохотной надежды на спасение. Так легко и с ума сойти. Возможно, это уже произошло. Освобожденная от пут, вынесенная на дневной свет Инга не понимала, где находится. Она лежала без движения на спине, замотанная от шеи до опаленных обрубков ног в плотную ткань, и беззвучно плакала, двумя тонкими струйками из глаз. Даже просто смотреть на неё было больно и мужчина стыдливо отвел глаза.

Произошла чудовищная несправедливость. Мало того, что магессу из Планта, как и указывалось в письме от герцога, обвинили в преступлении без веских доказательств. Сделавший это человек, воспользовавшись покровительством графа Фьюра и его желанием покарать виновных в гибели брата, сам преследовал преступную цель, желал с помощью клейма преступницы получить над отказавшей ему женщиной неограниченную власть, которой воспользовался постыдным, преступным способом. Если бы не огромное желание капитана любой ценой спасти свою возлюбленную, жертва ложного обвинения и всех последовавших позже издевательств сгинула бы в безымянной могиле и никто не пришел ей на помощь. Рано или поздно барон Маруф устал бы от своей игрушки и избавился от неё, скрыв все следы своих преступлений. Только высокое положение, особые должностные полномочия, настойчивость и дерзость барона Камино позволили пресечь творящиеся в темном подвале зверства.

Единственное, что капитан мог сделать для восстановления справедливости и дополнительной защиты возлюбленной, это передать в руки бандитов вместе с узницей и её мучителя. По закону, он должен был отправить его в тюрьму, а затем отдать под суд, но он не мог так рисковать. Все грязные подробности дела он отразил в сопроводительном письме, приложенном к Инге. Капитан надеялся, что гнев бандита выльется на Маруфа, а не на Лючию. Только так он мог защитить её от последствий чужих злодеяний.

Как и было условлено, он передал Ингу в три часа после полудня у западных вороти, а сам отправился к восточным. Вел повозку один, ехал без помощников и тайной поддержки подчиненных. Им строго-настрого запрещалось его сопровождать и барон Камино Реконский выполнил это требование неукоснительно. Нервы мужчины были на пределе. Колотые раны во время ожидания ещё сильнее напоминали о себе то острой, то тянущей болью. Температура поднялась, выступили испарины на лбу, очень хотелось прилечь, но он не мог себе этого позволить, непрерывно высматривая во все стороны повозку, в которой должна была прибыть Лючия.

Наконец, существенно позже назначенного времени к месту встречи приблизилась повозка, но внутри оказалась не Лючия, а баронесса Исалина. Она и передала послание похитителя на словах:

— С вашей супругой пока всё хорошо и так будет до завтрашнего обеда, если вы доведете начатое до конца. Вы показали себя, как способный и достойный человек, восстановили попранную справедливость, но остался ещё один человек, который невинно пострадал, пытаясь защитить госпожу Ингу. Вам нужно привлечь к ответу убийц баронессы Амбры Саргонской. Срок до завтрашнего обеда и тогда Лючия прибудет к воротам дворца не по частям и без головы, а в целости и сохранности.

Капитан хотел было встать, чтобы помочь баронессе перебраться в его повозку, но у него закружилась голова и сам он потерял равновесие и рухнул под колеса повозки. Молодая женщина спустилась на землю самостоятельно, и коснувшись лба капитана воскликнула:

— У него жар! Спасите его.

Отправленный доставить заложницу слуга получил инструкции довезти её до восточных ворот, бросить и её и повозку, после чего сразу же спешно покинуть город. Вернуться назад приказали через западные ворота, дважды обогнув городскую стену по извилистым улочкам пригородов. Так он должен был избавиться от слежки. Но случилось непредвиденное и трусоватый слуга не посмел бросить потерявшего сознание капитана гвардии умирать на улице. Он доставил его и баронессу Исалину к воротам королевского дворца, где его и задержали, тайно следившие за капитаном подчиненные.

Не пришлось применять пытки, хватило одних словесных угроз, чтобы слуга признался, что действовал по приказу госпожи, герцогини Сауфской. Она лично, а не герцог или его помощники, давала ему инструкции и распоряжения, а когда жар капитана спал после обработки ран, и он открыл глаза, его ожидали эта и ещё более впечатляющие новости. Начав действовать без приказа командира, подчиненные провели небольшое расследование, установили слежку за особняком герцога Сауфского и схватили у его заднего двора сразу двадцать головорезов из банды Златозуба. Схваченные преступники пришли за своими деньгами по договору, а также выяснить судьбу товарищей, что отправились в особняк герцога с заложниками ещё утром, но так и не вернулись назад.

С такими ценными сведениями и десятками свидетелей можно было приглашать первого и третьего советника для привлечения второго советника к ответственности. Граф Литл-Таурский напрямую заинтересован в устранении конкурента и возвращении своей супруги, а графа Вест-Маунта наверняка привлечет возможность ослабить влияние герцога в столице.

Капитан сам стал жертвой уловок герцога Сауфского, обвинявшего в похищении его супруги то первого советника, то его брата, главу ордена «Красного щита». Однако всё оказалось иначе и Златозуб, о причастности которого к похищениям и так в столице ходили постоянные слухи, дал осечку и очень не вовремя отправил своих людей к особняку тайного партнера. Их взяли почти без боя, а пытки легко развязали языки. Жаль самого Златозуба схватить не удалось, но барон Камино надеялся схватить и его, раз столько приближенных к главарю подельников оказалось в его руках.

Однако, первым делом капитан гвардии взялся за то дело, что гарантировало безопасное возвращение его супруги домой. Можно было бы попытаться прижать герцога Сауфского объединенной силой двух советников короля, но его явных и тайных агентов в столице и дворце было столько, что начни он копать под него до того, как вернет свою супругу живой и невредимой, и угроза получить её по частям и без головы, из-за чего даже сильнейшие жрецы не смогут вернуть её к жизни, становилась неизбежной реальностью.

Капитан приказал рассадить схваченных бандитов по камерам и всеми силами и средствами взяться за ту миссию, которой они занимались ранее. Магессу Ингу им удалось отыскать и спасти, но осталась ещё одна жертва преступлений барона Маруфа и его покровителя. Капитан пожалел, что отдал Маруфа в руки герцога Сауфского, так как под пытками тот мог бы рассказать важные детали, существенно упростившие бы поиск виновных. Однако, направление поисков уже было очевидным. Граф Фьюр мог не просто покрывать злодеяния Маруфа, отдать Ингу ему на растерзание, но и быть напрямую причастным к убийству её наставницы. Опять собрав в ударный кулак всех своих подчиненных, подключив головастых умников из Тайной канцелярии и доносчиков в южном и западном пригороде, до конца дня капитан вышел на след, приведший его в самое сердце старой Реконской аристократии — в столичную Академию магии.

Сам того не желая, капитан невольно коснулся и случайно распутал несколько опасных нитей из клубка, связавшего десятки случайных смертей Саргонских аристократов с одной очень могущественной фигурой. Герцог Сальдо Первый Реконский, отец недавно погибшего в Планте графа Сальдо Второго Реконского, которого по нынешним канонам правильно было бы называть Сальдо Плантским, показал свой пугающий оскал.

Если бы не угроза жизни Лючии, капитан никогда бы не рискнул лезть в этот опасный омут, но он рискнул и взял под стражу не ожидавшего такой дерзости герцога Сальдо и несколько его ближайших помощников. В тот же день доставив их в дворцовую тюрьму, применил на свой страх и риск пытки к слугам на глазах господина, чем добился от главы всех Реконских аристократов признания, что да, это он отдал приказ доверенным людям казнить Амбру и тем самым отомстил за его погибшего сына.

У герцога Сальдо не было прямых доказательств вины Амбры, и Ингу никто не видел в гильдии в тот момент, когда Гриндан и его соратниками погибли. Также не было никаких убедительных улик, что они причастны к смерти наместника, но Амбра и Инга единственные в Планте, кто мог кастовать огненный шар, а также они обе связаны с героем, который по множеству свидетельств в этот же день напал на наместника и его семью во время ужина. Тогда лишь чудом удалось избежать трагедии, отделавшись гибелью нескольких слуг.

Даже если наместник пал от рук героя-злодея, он действовал в интересах Амбры и её подельников. Он же передал Амбре волшебный эликсир, даровавший ей временное омоложение. Магесса изменила внешность и сбежала со своей любимой ученицей из Планта в тот самый день, когда его сын лишился жизни. Слишком подозрительное совпадение. И это все сведения, которые люди герцога смогли собрать в восточном городе. От его сына после гибели даже пепла не осталось. Кто-то утверждал, что наместника испепелил зачастивший нападать на город дракон, но герцог Сальдо уверил себя, что во всем виновата Амбра, которую её сын в тот день заключил в тюрьму за хищение геройского снаряжения. Наместник Сальдо следовал букве закона, и пал от рук преступников. Пусть не своими руками, а использовав героя, это Амбра лишила его сына, поэтому он подписал ей и её любимой ученице Инге смертный приговор.

Он же подкинул герцогу Сауфскому идею нападения на Храм Фаты для борьбы с орденом «Красной башни». В храме находились пособники Амбры, покинувшие Плант и прибывшие вместе с ней в столицу одним караваном жрецы. Герцог Сальдо Реконский рассказал об этом, как о чем-то само собой разумеющемся, показывая тем самым, что обладает достаточной властью и могуществом, чтобы расправиться с любым своим врагом, в любой точке Королевства и не опасаться последствий, тем более, если его враг из ненавистных Саргонских выскочек.

Раньше капитан гвардии проявил бы солидарность с такой позицией. Его вскармливали на идеях подобной этой, что потомки Саргона незаслуженно причислены к аристократии, они глупые и необразованные выскочки, недостойные и упоминания, но сейчас барон Камино Реконский видел перед собой лишь напыщенного и уверенного в своей полной неуязвимости палача, оправдывающего свои преступления местью за сына и благородной борьбой с фальшивой Саргонской знатью. Он приказал убить Амбру и помог осудить и изничтожить Ингу, используя своё влияние.

Герцог не преминул напомнить, что и своё высокое положение барон Камино также имеет благодаря ему. Это он поспособствовал его продвижению в гвардии и профинансировал выдвижение на пост капитана. Барон не должен забывать об этом. Они все потомки славного Реконского рода и должны продвигать и поддерживать друг друга. Настанет тот день, когда один из них займет королевский трон и тогда они направят королевскую армию на отвоевание восточных земель. Зеленокожие захлебнутся в собственной крови и Реконское Герцогство вновь возвысится.

Перед бароном Камино встала дилемма. Заказчик и спонсор убийства госпожи Амбры и главный организатор злоключений Инги найден, но кроме признания, полученного под давлением, у капитана не было никаких доказательств вины герцога Сальдо. Не было свидетелей, и ни одной прямо заинтересованной в торжестве правды силы, если не считать его самого и задавшего задачку герцога Сауфского. За свою дерзость, если продолжит давить на главу всей Реконской столичной знати, капитан при новом правителе мог быстро лишиться своего положения. Он уже перешел все допустимые пределы и эта безумная дерзость ему ещё не раз аукнется в будущем.

Как он должен поступить, понимая, что сам является частью потомков знати сгинувшего Рекона? Осудить герцога Сальдо во имя закона и справедливости или отпустить его ради собственного благополучия и безопасности? Здесь всё зависело от того, кто в будущем займет трон. Если это окажется Граф Вест-Маунта или его потомок, то им по большому счету плевать на грызню между Саргоном и Реконом. Плевать и на внутренние терки. Исполнение закона превыше всего. Осудить за преступления старшего по положению в роду приемлемо, если так будет поддерживаться порядок в Королевстве.

С графом Литл-Таурским примерно то же самое, если это не касается его клана, он поддержит действия капитана королевской гвардии или просто никак не будет им препятствовать. Заказ на осуждение виновного поступил из особняка герцога Сауфского, такого же реального кандидата на трон, как кланы двух других советников короля. Все три главные силы в борьбе за власть не будут уязвлены и обижены, если он привлечет к ответу главу Реконской знати, а значит, он может это осуществить, рискуя пострадать лишь от сородичей. Оценив риски, капитан решился довести начатое до конца, но и как в случае с Маруфом, переложив вынесение приговора и связанных с ним последствий на заказчика расследования, вынудившего его спустить собак на своих.

Так и быть, он передаст герцога Сальдо в обмен на свою возлюбленную. Приняв опаснейшее решение в жизни, мужчина ужаснулся от своей смелости. Ещё вчера он бы даже не помыслил о подобном. Однако гнетущее беспокойство никак не покидало капитана. Он не мог сомкнуть глаз от волнения и решил, что будет намного лучше, если он согласует это тяжелое решение с первым и третьим советником. Завтра же утром, когда они соберутся во дворце для проведения ритуала «Последнего слова», чтобы получить от короля таинство, он сообщит им о расследовании, которое его вынудил провести герцог Сауфский и его супруга и заручится их поддержкой, чтобы защитить себя и возлюбленную. Придумав себе новую точку опоры, капитан выпил на ночь бокальчик крепкого вина, чтобы заглушить боль в местах ранений и вскоре заснул в холодной, давно пустующей без молодой супруги постели.