Я покинул неприветливый север и отправился в столицу, чтобы отдохнуть от кровавых схваток с монстрами. По пути постоянно размышлял, фантазировал, какой может быть моя жизнь в Заколдованной стране вне поля битвы. Смогу ли я найти своё место, создать семью, приобрести дом, устроить уютное семейное гнездышко и наслаждаться другими простыми человеческими радостями. В душе беспокоился, что меня никто не ждет в столице, что трепетные признания Инги лишь сиюминутная вспышка чувств, а в худшем случае спектакль, за которым крылся банальный, меркантильный расчет. Я о многом беспокоился, о много думал, особенно много длинными бессонными ночами, но во время долгожданной встречи с потенциальной невестой переживать пришлось не о том, что мы не так близки, как я надеялся, а о плачевном состоянии её рассудка.

Ужасные раны завернутой в покрывало магессы я исцелил в мгновения ока. Кисти, стопы и прочие, не видимые глазу повреждения были восстановлены высокоуровневой божественной магией безупречно, но заклинание исцеляло лишь тело. Магическое воздействие не производило никакого целительного эффекта на разум, не стирало из памяти пережитый ужас.

Открывшая глаза Инга не узнала своего спасителя, а вновь почувствовав прилив сил, ощутив восстановленные кисти и стопы, тут же накинулась на меня, желая убить. Она рычала, визжала, остервенело брыкалась ногами, исцарапала мне всё лицо, даже откусила часть левого уха, пока я пытался сдержать её слепой гнев в крепких объятьях. Слова не действовали, я понял, что Инга не в себе и атакует меня, считая врагом или своим прежним мучителем. Пришлось принять меры. Я использовал заклинание, погружающее противника в сон. Отличное заклинание, да только второй уровень, поэтому накачивается для каста долгих двадцать секунд. Всё это время пришлось терпеть болезненные укусы, попытки содрать с лица кожу и выколоть глаза.

Наконец, заклинание напиталось, я использовал его на Ингу и уложил спящую женщину на пол. Первым делом устранил полученные от неё ранения, а после взялся за прочтение послания и расспросы мужчины, которого капитан гвардии в связанном по рукам и ногам виде передал вместе с узницей.

В послании говорилось, что довесок — тот самый барон Маруф, о причастности которого к обвинительному приговору Инги упоминал ещё Климентий. Капитан кратко изложил причину, по которой передает Маруфа мне. Его он считал исполнителем пыток, которым подверглась Инга. В его жилище она в качестве пленницы была найдена. Более того, его застали на горячем в момент сексуального насилия, которому пленница по всей видимости подвергалась не один месяц.

Этих скупых сведений было достаточно, чтобы я отправил барона в мир иной, буквально, размазав его по полу, превратив в кровавую лепешку, лишь отдаленно напоминавшую очертаниями человека. Когда я уставал бить и ломать кости, то накидывал на себя благословения, восстанавливающее силы, временно увеличивающие силу и скорость. В божественном гримуаре много таких заклинаний. С ним под рукой я мог бежать в поисках монстров сутками, блуждать по снежным пустошам не чувствуя усталости и боли. Божественная поддержка сделала мой гнев ужасным и очень продолжительным.

Даже герцогиня Сауфская отвернулась и боялась смотреть мне в глаза, узрев весь тот кошмар, что происходил в моей душе и выплеснулся наружу. Я месил кулаками и рубил мечом уже давно бездыханное тело, но гнев не выветривался. Лучше не становилось. Тогда я воскресил и исцелил Маруфа, чтобы начать всё заново и после первого же удара услышал вопль, что он невиновен!

— Да⁈ А послание от капитана гвардии говорит об обратном. Читаю дословно: «Держал связанной в подвале, пытал, насиловал, лишил зрения, языка, кистей и стоп»… Что, скажешь, не твоих рук дело⁈ — едва сдерживаясь, чтобы опять не втрамбовать мучителя Инги в пол, с хрипом удушливого гнева спросил я.

Уровней у него много, целых шестнадцать, я проверил на трупе, хватит на много воскрешений.

— Господин, пощадите! Я признаю, что держал Ингу у себя, что придавался с ней любовной страсти, когда меня схватили, но остальное…

— Любовной страсти! — взревел я.

— Да, господин, я люблю Ингу всем сердцем. Я влюбился, как только впервые её увидел. После двух недель любовного томления я признался ей в своих чувствах. К счастью, моя нежная возлюбленная ответила мне взаимностью. Мы собирались пожениться в конце года, когда в моем наделе будет собран урожай, но Его Светлость граф Фьюр, сюзерен моего отца, а с тех пор, как тот умер, мой благодетель и покровитель, получил сведения из Планта, что Инга причастна к гибели его младшего брата. Я, как мог, пытался защитить возлюбленную, нанял людей, чтобы они доставили из Планта доказательства её невиновности, но в дело вмешался ещё один могущественный господин, имя которого я не могу называть. Его головорезы заставили меня оклеветать любимую, угрожая, что разделаются с моими сестрами и сожгут поместье. Я смалодушничал, поддался на угрозы и своим поганым ртом озвучил перед судом лживые обвинения. Я поступил так потому, что мой покровитель пообещал, что выполнив приказ того могущественного господина, я смогу тайно забрать Ингу из темницы. Мой покровитель бывший глава ордена магов огня и имеет в ордене большой вес. Он гарантировал, что Ингу поместят в тюрьму ордена, откуда я смогу её забрать целую и невредимую, но он обманул меня. Когда мою возлюбленную допрашивали, её ослепили огнем, а когда она даже под пытками не признала свою вину и не стала клеветать на свою наставницу, её лишили языка, чтобы окончательно заткнуть рот.

— А рук и ног ты Ингу лишил, чтобы она от тебя не сбежала? — скептически относясь ко всему, что говорит подонок, спросил я.

— Нет, господин, это недоразумение. Я же уже говорил, что Его Светлость граф Фьюр обманул меня. Он сказал, что Ингу подержат в тюрьме для виду несколько дней, а после мы сможем воссоединиться. Но только позже я осознал, что это была ложь. Он не желал сохранить моей возлюбленной жизнь. По его приказу или того господина, что стоял над ним, стража так плотно сковала руки и ноги Инги кандалами, что металл врезался в плоть и к пальцам перестала поступать кровь.

Когда, я приехал, чтобы вызволить Ингу из тюрьмы, она была едва жива, вся горела. Её пальцы на ногах и руках выглядели ужасно, они почернели. Я не мог её расспросить на месте, скорее всего её даже не поили все эти дни в тюрьме. Граф Фьюр позволил мне забрать пленницу при условии, что я буду держать её вдали от посторонних глаз, но сам рассчитывал, что она умрет в камере ещё до того, как мы встретимся. Она была так слаба, что могла умереть на моих руках в любую минуту.

Никто не должен был знать, что она жива и находится на свободе, поэтому я спрятал её в своем доме. Но перед этим я всё же нарушил обещание и отвез возлюбленную в Храм Фаты, чтобы исцелить, ведь она говорила, что там у неё есть несколько хороших подруг. Они бы не стали распространятся, что видели её на воле после вынесения приговора.

К несчастью, в это время её подруг в храме не оказалось, они выехали в южную провинцию, чтобы исцелить воинов, патрулировавших торговый тракт. Они подверглись нападению монстров. Я не знал, что мне делать, где искать помощь, поэтому обратился к известному старцу-целителю, который оставил службу в Храме Пяти Богов и доживал одинокую старость в столичном пригороде.

Это он отсек Инге почерневшие конечности, утверждая, что если этого не сделать, она в любом случае умрет в течение часа. Мне тяжело далось это решение. Я не хотел потерять Ингу навсегда, поэтому согласился. Места отрезов жрец залечил, но вернуть Инге зрение и речь не смог. Я стал выхаживать возлюбленную самостоятельно. Однако, когда она пришла в себя, она перестала меня узнавать, вела себя агрессивно, несколько раз пыталась сбежать, и хуже того, в конце концов решилась наложить на себя руки, воспользовавшись оставленным мной в убежище ножом. Я чудом сохранил ей жизнь во второй раз, отлучившись для поездки в своё семейное имение всего на полдня.

Когда вернулся, Инга истекала кровью, зажав рукоять ножа в зубах. Так она нанесла себе порезы на руках и животе, чтобы свести счеты с жизнью. Я невиновен в том, в чем меня обвиняет капитан. Никогда не желал причинить возлюбленной вред. Я единственный, кто хотел защитить её, когда весь остальной мир желал её смерти.

— И поэтому ты связал её, удерживал и насиловал в своем подвале против воли, — злобно скривившись, добавил я.

— Мне пришлось её связать, ведь она искала смерти, а я не мог этого принять. А насчет насилия, вы заблуждаетесь, хоть мне и пришлось оклеветать её, я люблю Ингу и желал от неё взаимности. Это она стала другой, когда я забрал её из тюрьмы. Не знаю, может она тронулась умом в пыточной, но её словно подменили. Она не узнала меня, мой голос, когда пришла в себя после горячки, не могла объяснить или написать, что же между нами изменилось и даже пыталась меня ранить.

Я получил болезненный удар в сердце, ведь она говорила, что любит меня и страстно желает стать моей супругой. Я был счастлив, когда моя искренняя любовь оказалась взаимной, но в итоге всех событий в моих руках оказалась искалеченная, озлобленная, ненавидящая весь мир и меня фурия. Своими нежными ласками я пытался доставить ей чувственное наслаждение. Ведь ей было куда хуже, чем мне. Она лишилась всего и могла полагаться лишь на меня. Я не насиловал Ингу, а изливал на неё свою, ставшую уже не взаимной любовь. Возможно, она уже носит под сердцем моего ребенка.

Вы можете избивать меня, пытать, сколько пожелаете, но я говорю чистую правду! Инга была и остается моей любовью. Она же стала самой глубокой раной на сердце. Я не могу себе простить, что оклеветал её, что не смог защитить от происков врагов. Я рыдал вместе с ней, оставшись наедине, ведь она разлюбила меня, не смогла простить мне предательства, не желает слышать, что я был вынужден так поступить ради своих младших сестер. Они не многим младше самой Инги, но ничего уже не исправить.

— Это мы ещё посмотрим. Кто, говоришь, твой покровитель?

— Его Светлость, граф Фьюр.

— А кто второй?

— Я не могу его назвать. Если поступлю так, то он расправиться с моей семьей.

— Говори. Если я его найду, живым он от меня не уйдет.

— Если так, господин, то это… это герцог Сальдо. Только умоляю, прошу, не выдавайте, что это я на него донес. Своей жизнью я готов рискнуть, но мои сестры. Я для них и за отца и за мать. Я старший в роду и кроме меня им не на кого положиться.

— Ладно, не стану о тебе распространяться, но если Инга проснётся и расскажет о произошедшем совсем другую историю, ты присоединишься к своему покровителю и его боссу. Так и знай.

Я бросил барона Маруфа в камеру, где дожидались своей участи другие знатные пленники и вернулся в большое, просторное помещение, чтобы спокойно обдумать его слова в одиночестве. Внимательно слушавшая признания барона герцогиня Сауфская, предложила вернуть Лючию, уже отправленную для возврата капитану и заменить её баронессой Исалиной, добавив к договору ещё одно условие.

Если барон Маруф был искренним, то он всего лишь пешка в руках настоящих злодеев, организовавших расправу над Амброй и несправедливый суд над Ингой. Капитан Камино очень мотивирован и готов пойти по головам ради спасения супруги. Сейчас самый лучший момент для выведения всех виновных на чистую воду. Нужно заставить королевских гвардейцев послужить ещё раз.

Я согласился на предложение герцогини, дал ей широкие полномочия в решении этого вопроса предложенным ею способом, но сам не мог усидеть на месте. Пока Инга спала, хотелось поскорее отыскать и наказать настоящих злодеев, поэтому я тайно отправился вслед за повозкой, на которой к точке обмена отправили баронессу Исалину, желая понять, возьмется ли капитан гвардии за дело всерьез или побоится выступить против высокородных упырей.

Сразу определить, возьмется ли королевская гвардия за расследование не удалось. Капитан оказался ранен и его самого при смерти доставили во дворец. Я решил сразу не вмешиваться и исцелить капитана лишь в том случае, если он встанет на светлую сторону. Так и произошло. Похоже, мужчина нежно любил свою молодую супругу и рискнул всем чтобы вернуть её домой живой. Гвардейцы рыскали по городу в поисках сведений целый день. Я скрытно наблюдал за ними и незаметно проник во дворец, когда туда доставили одну очень знатную особу.

Скрываться в казематах дворца было очень сложно. Я то и дело отправлял в сон то одного, то другого охранника, мешающего мне проникнуть в зону допроса, но мне это удалось и я своими ушами слышал, как Его Светлость герцог Сальдо Первый признался, что приказал повесить госпожу Амбру. Её казнили за мои деяния. Ингу тоже наказали за то, что сделал я, поэтому я был просто обязан вернуть должок.

Герцог без страха рассказал о других своих злодеяниях, хвастаясь своим могуществом, связями с герцогом Сауфским и графом Литл-Таурским, высшими храмовниками и даже бандитами, тем самым подчеркивая свою полную неуязвимость. Говорил с насмешкой, мол, знай, щенок, на кого наехал, услышал о моих тёмных делишках, да только что ты мне сделаешь?

Надо отдать капитану Камино должное, яйца у него есть. Он не струсил и не выпустил пленника, оставив его с подельниками в дворцовой тюрьме на ночь, даже получив прямую угрозу лишиться своего высокого положения. Разумеется, когда допрос завершился и гвардейцы ушли, я проследил, чтобы высокомерного преступника тайком не выпустили на волю.

Специально задержался до полуночи в казематах, чтобы посмотреть, что будет. А произошло следующее. У герцога действительно везде были свои люди. Пришли какие-то подозрительные «стражники» и вывели узников из тюрьмы. Вот так, прямо из-под носа капитана и гвардейцев освободили пленника и вывели за пределы дворца, где он погрузился в закрытую карету.

Я проследил за тем, куда она направилась и оказалось, что на запад, во владения графа Фьюра. Какое совпадение! Мне как раз нужно было и к нему наведаться. Когда герцог Сальдо и граф Фьюр оказались в гостиной графского поместья наедине, вальяжно попивая вино и обсуждая, как им поступить с капитаном и его людьми, я и вынес им смертельный приговор.

Я пришел в Заколдованную страну убивать монстров, и как показал опыт, самые опасные и коварные из них обитают в столице. Чтобы препятствовать воскрешению преступников храмовниками, я снес им головы мечом. Этому научился у герцога Сауфского. Окончательной смерть здесь является лишь тогда, когда уровень на нуле или голова отделена от тела. Это останки погибшего героя можно заново восстановить с помощью ритуала призыва, у аборигенов такой роскоши нет.

* * *

Вернулся в особняк графа Сауфского я уже перед рассветом, ночная слежка за врагами, вынесение приговора и утилизация тел преступников с грузом в озере, заняла немало времени. Я собирался вначале просто забрать головы, но потом решил, что оставив тела злодеев, спровоцирую их сообщников мстить капитану. Он хорошо для меня потрудился, поэтому заслуживает того, чтобы остаться вне подозрений.

Для врагов их босс благополучно покинул дворцовую тюрьму и прибыл к верному союзнику, а куда они вдруг делись после, пусть сами гадают. Герцог мог скрыться в безопасное убежище, опасаясь преследования со стороны гвардейцев, и не поставить никого из слуг в известность. В любом случае, исчезновение двух преступных боссов создаст сумятицу в рядах врага, что для меня намного лучше, чем оставить тела и дать готовый ответ на блюдичке.

Провернув всё задуманное, я хоть и утомился, всё равно пребывал в отличном настроении. Своих рук не замарал во время поисков и допросов. Со мной герцог Сальдо точно бы не стал бы откровенничать, пришлось бы выбивать из него признания силой, но ничего этого не потребовалось. Я добился своего в кратчайшие сроки и хоть госпожу Амбру уже не вернуть, её печальная смерть теперь будет отомщена.

В поместье меня ждал сюрприз. Инга проснулась раньше, чем я предполагал и сразу же устроила бурю в стакане. Если цель сонного заклинания не тревожить, она проспит целые сутки, но магесса не провела в царстве Морфея и восьми часов и каким-то образом вырвалась из-под действия чар. Допросив слуг, я узнал причину. Герцогиня посчитала неправильным оставлять Ингу лежащей на холодном, каменном полу подвала завернутой в тонкий кусок ткани. Её попытались перенести в спальню для гостей и именно из-за этого она очнулась. Пришла в себя в таком же агрессивном состоянии, в каком отправилась отдыхать. Досталось всем: и слугам, что взялись выполнять приказы госпожи, и страже, и даже самой герцогине. Инга оставила след своих длинных ногтей и на её лице.

Я извинился за подругу, исцелил герцогиню и отправился в комнату, где её удалось запереть, затолкав туда силой. Здесь и обнаружился сюрприз, о котором я даже помыслить не мог. Загнанная в глухой угол Инга решила всё таки обсудить сложившееся положение и после коротких расспросов, призналась, что она на самом деле никакая не Инга. Её зовут Люм, полное имя Люмель. Ей около двенадцати лет и до своей гибели в пасти Снежного великана она жила с семьей на севере.

Может раньше это тело и принадлежало Инге, но сейчас в нём совсем другая личность. Удалось даже точно установить, когда именно произошла подмена. Скорее всего Ингу убили ещё в пыточной. Она покинула этот мир, но её тело каким-то неведомым образом заняла погибшая на севере девица. Она была очень напугана, оказавшись заперта в слепой и лишенной языка женщине. Её жгли огнем, били, после чего приковали в тихом, холодном месте, где морили голодом, постоянно избивали и продолжили всячески издеваться. Там она перестала чувствовать конечности, но прекрасно помнит, как их удаляли, прихватив часть вполне чувствительных тканей.

Люм попала в руки барона Маруфа, который принялся «утешать» её частым сексом, а когда она попыталась выбраться из его логова и сбежать, связал её и стал намного грубее и жестче в постели. Вопреки его рассказу, он совсем недолго был с ней нежен и заботлив. Его забота длилась неделю, а потом Люм в теле Инги стала его раздражать. Он не чувствовал взаимности, не получал ответной нежности и обозлился. Сам морил её голодом и не давал воды по несколько дней, чтобы она одумалась. Якобы, он стольким ради неё рискнул, так сильно подставился, рассорился с благодетелем, а она не может проявить в его сторону и каплю искренней благодарности.

Почувствовав себя оскорбленным и обманутым, её мучитель изменился. Вскоре к его «нежностям» добавились изнасилования в другие места, порка и игры с ножом. Она не наносила себе порезы, как он это представил, не пыталась себя убить. Всё это сделал с ней он, когда не получил взаимности в постели. Люм не понимала, чем заслужила такую судьбу, почему оказалась в теле искалеченной Инги, но продолжила стойко сносить издевательства, ведь очень сильно хотела вернуться к своим родным. Снежный великан подкараулил её у хода в жилище. Её отец, мать и старшие братья могут быть ещё живы. Такова её история.

Я объяснил Люмель, кем являлся для настоящей Инги. Я герой, Инга была сильным магом огня. Однажды я спас её жизнь и она была мне за это очень благодарна. Позже, она призналась мне в любви и захотела стать моей невестой, но я был занят своими геройскими делами и наши планы так и не осуществились.

Чтобы успокоить собеседницу, сразу сказал, что я не намерен заставлять Люм играть роль Инги. Если она совсем другой человек, то её место рядом с её семьей. Я даже готов проводить её на север, хотя сейчас там очень опасно. Жители пограничных районов массово бегут вглубь страны, у кого хватает средств, прямиком в столицу. Они делают это, чтобы сохранить жизнь своим детям. Возможно её родственники, если они ещё живы, сейчас находятся на пути в столицу или уже расположились где-то поблизости. Прежде чем отправляться на север, нужно выяснить, есть ли в этом смысл.

С помощью дворецкого, старавшегося держаться ко мне поближе, после того как восстал против хозяина, я узнал, что сейчас двухсот тридцатый год новой эры или тридцать второй год пятой эпохи. Начало новой эры в Заколдованной стране отсчитывают от спасения Королевства Пятью Богами. С тех пор сменилось пять правителей. Сейчас эпоха Перикла Третьего. Его настоящее имя другое, но во время восхождения на трон, король имеет право взять новое имя, и желая того же величия, которым славился самый первый правитель, он взял его имя и соответствующий порядковый номер.

Люмель не знала, в каком году жила ранее, но о пятой эпохе что-то слышала, а значит её гибель произошла в эту эпоху, возможно, совсем незадолго до смерти Инги в тюрьме. С тех пор прошло четыре месяца. Пусть не сразу, но я навел порядок у северной границы. Уничтожил под сотню Снежных великанов, ранил и покалечил, заставив спасаться бегством, примерно столько же. Если её семья жила недалеко от горного перевала, где расположилась крепость «Белого щита» они могли переждать нашествие великанов в скрытой под снегом землянке и как-то выжить.

Я проговорил с Ингой-Люмель несколько часов. Поверив, что я ей не враг, что в прошлом Инга была моей невестой, но я понимаю и принимаю, что Инги больше нет, готов дать новой хозяйке её тела свободу и помочь с поисками родных, собеседница решила мне довериться и прекратила отчаянно защищаться.

Она с недоверием относилась к героям, уже насмотревшись в прошлой жизни, что они вытворяли с женщинами в её поселении, но всё же рискнула и доверилась одному из них. Я узнал всё, что хотел узнать от ставшей другим человеком Инги. Осталось лишь решить, как поступить с бароном Маруфом. Рассказанная им история была полна лжи и попыток предстать перед палачом в наилучшем свете. Он жаловался, что его заставили, задавили угрозами и авторитетом, плакал, что любил Ингу, а в ответ получил лишь ненависть и презрение. Не один раз упомянул, что защищал младших сестер, поэтому мне сложно было его судить. Меня в том подвале не было, позволить ему жить или нет, должна была решить его жертва. Я предоставил Люм такую возможность.

Думал, что Люмель даст однозначный ответ: «Убить мучителя!», но ошибся. Внутри на вид взрослой женщины находилась трусливая и на самом деле добродушная девчушка. Она не желала никого убивать и мучить в отместку, просто хотела освободиться от навалившихся на неё страданий и вернуться к своей семье. Она скучала по матери и отцу, тосковала по братьям, очень волновалась за них и думала лишь об этом.

Люм не пожелала наказывать Маруфа, о чем сказала вслух, когда я отвел его в отдельную камеру, чтобы закончить начатое. Барон вдруг решил, что его Инга вновь прониклась к нему нежными чувствами.

— Я так счастлив, что ты исцелилась. Теперь мы сможем жить в моей загородной усадьбе и любить друг друга, как прежде! — воскликнул он, протянув свои руки к Люм.

Она отпрянула и спряталась за моей спиной.

— Я не говорил, что отпущу тебя живым. Просто хотел узнать, как с тобой желает поступить Инга, — уточнил я, выставив вперед меч.

— Вы не имеете права! Я барон, верный слуга Его Величества. Я уже сказал, что клеветать меня заставили силой. В чём моя вина? Здесь я сам являюсь жертвой!

Лучше бы он этого не говорил. До повторной встречи я даже готов был его отпустить. Большая часть моего гнева выплеснулась при первом убийстве Маруфа. Хоть его вина очевидна, барон принёс Люм немало страданий, но он также постарался спасти её жизнь, даже какое-то время исполнял роль заботливого возлюбленного. Правда недолго. В итоге из него вылезла истинная садистская сущность и даже к беззащитной, искалеченной женщине он отнесся, как к бесправной игрушке для плотских утех. Когда же он начал строить из себя жертву, быстро забыв, как я сломал ему все кости, то у меня опять упала планка и я обезглавил его одним взмахом меча.

— Господин, зачем вы⁈ — отступив от меня в страхе, спросила Люм.

— Не волнуйся, я могу его воскресить. Просто он меня опять разозлил. Ненавижу таких людей. Вспомни, что он с тобой сделал.

Люмель молча опустила глаза и кивнула. Пока вопрос с бароном Маруфом я решил таким образом. Если меня замучают угрызения совести, есть ещё трое суток, чтобы вернуть его к жизни, но я с бОльшим удовольствие воскрешу дожидающихся своей очереди золотарей и бандитов, чем этого поганца. Оставить такого в живых, и в его подвале в загородной усадьбе появится вторая Инга, которая там оказалась, потому что я был слишком добр, а этому ублюдку очень понравилось развлекаться с бесправной жертвой. Любви ему не хватало. Я его насажу на лом, через внутренности и посмотрю, как он о взаимной любви запоет. Всё! Не хотелось о нем даже вспоминать.

Я убедил Люмель принять горячую ванну, после чего хорошенько подкрепиться и отдохнуть в спальне. Объяснил, что пока она под защитой сильного героя, пока я рядом, она в полной безопасности. Передал её через дворецкого под опеку с опаской поглядывающих слуг и вернулся к диалогу с герцогиней Сауфской.

Она зря времени не теряла, подмяла под себя помощников мужа, всю его стражу, популярно объяснив им, где они окажутся, раз его уже нет в живых. Пообещала платить столько же, если не больше, пока они верны ей, как бывшему хозяину. Уж не знаю, как эти люди так легко приняли неожиданную смену власти, главенство над собой женщины, но и сама герцогиня Сауфская была не из робкого десятка, обладала властным характером и задатками лидера.

Новой насущной и важной проблемой, которая напрямую касалась герцогини Деспины, решившей полностью взять на себя политическую роль супруга, стало посещение королевского дворца ради ритуала «Последнего слова». Он назначен на утро этого дня. Довольно раннее утро. В восемь все советники должны собраться в тронном зале, куда доставят из подвального склепа тело Его Величества.

Высший жрец столичного Храма Пяти Богов призовёт дух Перикла Третьего в его тело и тот огласит его последнюю волю. Также важной частью ритуала является передача «Таинства» — особого секрета, который передается от одного правителя к другому. Его оглашение возможно в очень узком кругу людей, рангом не ниже королевского советника, поэтому на церемонии будет присутствовать лишь самые посвященные в королевские дела вельможи. Герцогиня займет место своего мужа. Гвардейцев, всю стражу и личных телохранителей советников потребуют удалиться.

Эти правила соблюдались, пока в стране царил закон и порядок. Нынче совсем другая ситуация. Сейчас идет опасная, полная грязных трюков и коварных ловушек борьба за престол. Герцогиня Деспина сама совсем недавно являлась разменной монетой в это борьбе. Сейчас уже известно, что именно герцог Сауфский обезглавил наследного и второго принца и захватил контроль над единственной, оставшейся в живых лишь его усилиями дочерью короля. Его шансы стать регентом при старшем сыне Тибальде, обрученном с принцессой Лидией были очень высоки.

Однако, существовала одна проблема. Все действия помощников герцога Сауфского были направлены на реализацию этого плана, а вот вставшая вместо него у руля герцогиня Деспина совсем не была в этом заинтересована. Старший сын Вальмонта стоял в ряду наследования титула перед её собственным. Она без тени сомнения лишила бы его жизни, если бы знала, где супруг его спрятал, впрочем, как и всех других его детей от первой жены. Хлопотать о восхождении на трон графа Тибальда Сауфского вовсе не было в её интересах.

Она страстно желала его смерти, наследником всей власти и богатства должен был стать её сын. Но он был слишком мал, чтобы свести его с принцессой. Старшей дочери Деспины исполнилось пять и это уже достаточный возраст, чтобы обручить её с юным сыном первого советника, пообещав в качестве платы за этот брачный союз поддержать его в борьбе за трон.

В таком случае принцесса Лидия полностью лишалась положения и власти, а новая династия формировалась объединением рода графа Вест-Маунта и герцога Сауфского. Союзу двух кланов отходили все королевские столичные, северные, восточные и западные владения, включая графство Вест-Маунт. Под большим вопросом оставалась южная провинция, обширные владения графа Литл-Таурского, интересы алчных храмовников и их цепного «Святого ордена». Они могут воспрепятствовать подобному союзу или вовсе выйти из подчинения, отделившись в «Литл-Таурское» или какое-нибудь «Святое» герцогство.

Нужно будет подарить графу Литл-Таурскому Лонгину часть земель столичной провинции или преподнести какие-то другие желаемые им дары, чтобы предотвратить развал королевства и начало противостояния наместников провинций. Если и граф Вест-Маунта не согласится на предложение, то возможен полный раскол королевства, отход западных и южных провинций в самостоятельные доминионы, что может губительно сказаться на выживании страны во время катаклизма. Вместо того, чтобы уничтожать монстров, слуги наместников и нанятые ими на службу герои будут атаковать столичную провинцию, каждый со своей стороны или вовсе поднимут бунт в столице используя свои многочисленные рыцарские ордены и прочих наемников. Воины советников уже давно наводнили столицу и ждут сигнала предводителей, чтобы устроить бунт.

Всё это герцогиня мне подробно объяснила, чтобы обрисовать, в каком тяжелом положении находится клан герцога Сауфского в эти дни. Ему очень нужен сильный союзник, чего Деспина и попытается добиться на предстоящей встрече, предложив графу Боргусу описанный в разговоре вариант. Если граф решит пренебречь брачным союзом с дочерью герцогини, рассчитывая силой захватить принцессу Лидию, то верным герцогу Сауфскому людям во дворце придется её уничтожить. Я понимал, что это почти неизбежно произойдет, ведь она в полной власти герцогини и мешает её задумке. Отведенная мне герцогиней роль во всем предстоящем театре событий проста. В качестве благодарности за оказанную помощь, Деспина рассчитывала на мою защиту во время ритуала «Таинства».

Это самый удобный момент, чтобы устранить всех своих конкурентов одним махом. Все советники это прекрасно понимают и приведут под видом личных телохранителей своих сильнейших героев. Моя задача минимум — защитить герцогиню Сауфскую от смерти, а как максимум — расправиться со всеми другими телохранителями и взять их господ в заложники. Тогда любой желаемый герцогиней вариант с захватом трона станет возможным. Не знаю, с чего вдруг эта амбициозная женщина решила, что я её не предам, стану биться за неё рискуя своей жизнью, но я не стал открыто выражать своё несогласие с отведенной мне ролью. Мне было интересно присутствовать на этой решающей судьбу трона и всей страны встрече от первого лица и узнать, чем всё закончится.

От себя я приготовил герцогине один неприятный сюрприз. Закинул из тайного хранилища в особняке, на которое мне любезно указал перед смертью герцог Сауфский в инвентарь голову наследного и второго принца. Насколько мне было известно, три дня ещё не прошли, а значит, приставив их к телам, я вполне мог воскресить последних. Тела принцев хранились где-то в дворцовом склепе. Стоит проследовать во дворец чуть раньше, чем туда отправится герцогиня и другие советники.

Вот все удивятся, когда я войду в тронный зал в обществе двух уже всеми списанных со счетов принцев. Разве не наследный принц должен стать законным правителем? Я слышал, что принц Максим не жалует героев. В этом я с ним полностью солидарен, терпеть своих соплеменников не могу. Такого правителя, заботящегося о своем народе и надо усадить на трон, чтобы он вымел разнузданных чужаков в пограничные форты. Там им самое место. Предупредив герцогиню Деспину, что отправлюсь во дворец немного раньше её основной свиты, я покинул особняк и смело приступил к осуществлению пришедшего мне в голову плана.

Не ожидал столкнуться у дворцовых ворот с кортежем карет из особняка графа Вест-Маунта. Интересно, зачем это граф Боргус возжелал попасть во дворец за час до назначенного храмовниками времени? Тоже готовит какой-то сюрприз?

Я остановился, решив подождать в сторонке, пока у ворот слишком многолюдно, но увидев меня из окошка своей кареты, Его Светлость вдруг резко передумал въезжать за стену, отдал кучеру приказ остановиться и в спешке выскочил мне навстречу. Охрана не успела отреагировать на неожиданную выходку господина и отстала. Граф направлялся ко мне не просто быстрым шагом. Нет! Он, буквально, сорвался на бег, желая поскорее сократить расстояние. Никакой ошибки не было, он действительно выскочил из своей нарядной кареты только ради меня одного. Что тут происходит? Бежать или остаться? Убегать было как-то стыдно, и я, насколько это удалось, принял непринужденную позу, а сам тихо офигевал.

— Господин герой, простите мою бестактность. Моя глупая дочь посмела вам нагрубить. Я уже строго отчитал её и впредь буду более тщательно следить за её воспитанием. Простите, что отвлекаю вас от дел столь бесцеремонным образом, но я так страстно ждал нашей новой встречи, что не смог удержаться! — заставив меня удивленно выпучить глаза, широко раскрыв объятья, словно желает меня обнять, расшаркался высокомерный вельможа.

— Я не держу зла на Летицию, — буркнул я в ответ.

— Очень рад это слышать! Прямо гора с плеч. Позвольте поинтересоваться, вы не во дворец ли направляетесь?

Я согласно кивнул.

— Простите за навязчивость, господин герой, я с радостью составлю вам компанию. Моя карета мигом домчит вас до центрального входа.

Повернувшись к дворцовым воротам, граф Боргус отдал приказ:

— Кучер, подай карету сюда!

Возница немного растерялся, но с поступившим распоряжением справился умело. Направил уже нырнувшую на пол корпуса в каменную арку двойку лошадей на выезд и развернул экипаж из неудобного положения в мою сторону.

Я продолжал удивляться. Что там такого про меня наговорила Летиция, что её отец сошел с ума и расшаркивается перед самым обычным героем. Он один из влиятельнейших людей в Королевстве, наместник запада и реальный претендент на королевский трон. Неужели он действительно так благодарен за спасение дочери или дело в чем-то другом? Выяснить причину, по которой он обратил на меня внимание я мог, осторожно расспросив спутника во время короткой поездки по дворцовому саду, поэтому отказываться от приглашения не стал.

Была и другая причина, почему предложение графа составить мне компанию было для меня очень кстати. Кто я такой, чтобы меня просто так впустили с улицы во дворец? Для стражи — точно никто. Мне пришлось бы опять применять усыпляющую магию или в наглую прорываться на ускорении, а так все эти сложности остались позади. Граф обеспечил мне доступ на охраняемую королевской гвардией территорию из любезности. От такого глупо было отказываться. Я и не отказался, но никак не мог подумать, что мужчина прилипнет ко мне, как банный лист, словно у него своих дел нет. А когда я сказал, что мне нужно отлучиться по важному делу, прямо подскочил на месте от восторга.

Как бы невзначай, он сообщил, что знает, где хранится тело Его Величества, и если я пришел во дворец, чтобы проведать склеп, то граф с превеликим удовольствием проведет меня куда требуется. Первый советник короля имеет доступ в помещения под дворцом без ограничений. «Он что, читает мои мысли? Как узнал, что мне нужно в склеп?», — изумился я, но вслух ничего не сказал. Я пришел, чтобы воскресить убитых головорезами герцога Сауфского принцев, но как-то случайно вышло, что первым из королевского семейства в мир живых вернулся попавшийся первым под руку король Перикл Третий. Воскресить принцев, имея в компании Его Величество не составило никакого труда. Сюрпризов для гостей перед ритуалом будет сразу несколько.