Решение последовать за здоровяком Хишем оказалось правильным решением. Закупив четыре десятка горячих, пшеничных лепешек с разнообразными начинками и бочонок холодного кваса, мы отправились к месту встречи с другими его братьями. Они ожидали возвращения лидера в лесу около южного тракта. По пути меня посетила догадка, что капризных пленниц к закупке еды бугай приплел лишь в качестве оправдания. Вкусно покушать хотелось самим жирдяям.

Почувствовав вкус смерти они больше не желали откладывать, стремились потратить добытое грабежом серебро на вкусную еду и прочие радости. Очень понятное стремление у воскрешенных — жить каждый день, как последний. Именно по этой причине потеряв доступ к кухне в гостином дворе на восточном тракте из-за засевших там рыцарей, Хиш рискнул отправиться в южный пригород.

Однако, после множества его слов и действий у меня возникли некоторые тревожные подозрения. Что бугай забыл у Храма Фаты, если их целью являлся местный базар? Купить желаемое они могли и не углубляясь в опасный район пригорода, избегая центрального проспекта и городских ворот, где велик шанс нарваться на усиленную стражу. Этот вопрос так меня допек, что я решил не ломать голову догадками, а спросить у Хиша прямо.

Мужчина испуганно поджал плечи и, вызывая ещё большие подозрения, надолго замялся с ответом. Бугай густо покраснел, и смущаясь, словно здоровенный ребенок, в конце концов признался, что не так сильно они с братьями хотели удовлетворить пожелание капризных пленниц, как проведать здешних продажных женщин. Здоровяк отправился на разведку в соответствующий квартал, чтобы уточнить у хозяйки лучшего борделя примерную цену и время, в которое он с братьями мог бы прийти, ведь утром и днём заведение обычно закрыто. Эта цель была главной, а уж потом всё прочее.

Я уже слышал от авантюристов на севере, что южный пригород столицы славится лучшими жрицами любви. Некоторые похотливые наемники отправились во время катаклизма на кишащий монстрами север, чтобы позже с деньгами посетить это известное место. Ходили слухи, что бордели возле столицы особенные. Почти все девицы здесь — редкие красавицы, дочери обнищавших аристократов, кроткие, нежные и прекрасные, как настоящие принцессы. А раз принцессы, то и ценник на них выставляли заоблачный. Конечно же это была лишь настойчиво распространяемая ложь, реклама, но она работала. Сюда ради прекрасных «принцесс» приезжали обделенные женским вниманием мужчины со всего Королевства.

Бедным работягам, какими совсем недавно являлся Хиш и его братья подобные утехи в сотню-две серебра за час были не по карману. И даже успешно занимаясь грабежом они не могли бы скопить сумму в семьсот серебряных монет за один-два месяца. Пришлось надавить на Хиша и заставить признаться, откуда у него деньги, если он должен был отдавать почти всю добычу своему боссу.

Тюфяк сдал себя с потрохами. Обреченно опустив плечи, он вновь напомнил мне про шкатулку, что получил от баронессы Летиции и успел скрыть от своих опасных дружков в разгар боя. Я вспомнил, как он пытался выторговать за эту шкатулку свою жизнь, но после тяжелого боя в бандитском лагере и хлопот с целым отрядом вызволенных пленников, я совершенно забыл о ней. Я забыл, а хитрый помощник не спешил напоминать. Вот откуда у Хиша появилась большая часть нужной для съема шлюх суммы. Трусливый мужичонка пытался потратить обещанные мне сокровища, пока у него их силой не отобрали.

Всё сразу встало на свои места. Он не разыскивал меня и даже не собирался, но столкнувшись на перекрестке у Храма Фаты, подумал, что я его выследил. В панике он спрятался с братом за угол дома, но именно в этом месте оказалась не проходная улица, а глухой тупичок, не позволивший сбежать. Испугавшись сурового наказания, Хиш в очередной раз прикинулся дурачком и сам окликнул меня, якобы увидев впервые. Хитрый жулик не собирался оберегать пленниц для меня, готов был продать их самостоятельно, а всё что сказал при встрече было лишь жалким оправданием его побега с шкатулкой и чужой добычей. До меня не сразу это дошло, но когда дошло, я напомнил про шкатулку и потребовал её отдать, чтобы передать законной владелице.

Хишу ничего не осталось, как выдумывать новую ложь, нелепо оправдываться, чем он окончательно подтвердил все мои догадки и косвенно сознался в том, о чем так не хотел говорить. Ещё надавив, для убедительности обработав его печень кулаком, я вынудил хитрого бандита признаться во всем. Повалявшись немного на земле в кровавых соплях, он признался, что приехал в пригород не ради посещения борделя, хотя это тоже входило в планы после завершения сделки. Он искал связных босса, чтобы вернуть ему похищенных из лагеря пленниц за вознаграждение. Заодно он сдал надежному скупщику находившиеся в шкатулке баронессы золотые украшения.

Тот обещал расплатиться лишь вечером, так как у него не было при себе двух тысяч серебряных монет. Вначале Хиш отказался от сделки и попытался договориться в борделе, что заплатит за услуги «принцесс» содержимым шкатулки, но в виде золотых украшений с драгоценными камнями хозяйка оценила их в намного меньшую сумму, чем скупщик, поэтому пришлось возобновить сделку, оставить шкатулку партнеру и ждать вечера. Общество приятно пахнущих, знатных пленниц сыграло с бандитами злую шутку. Они так сильно возбудились от их компании, что ни о чем кроме посещения борделя думать больше не могли. Если бы не это, вряд ли бы я с ними столкнулся.

Заставил расколоться Хиша я очень вовремя. Едва он привел меня к повозке, где лежали связанные по рукам и ногам пленницы, как туда же пожаловали отправленные его боссом головорезы. Их нагрянула целая армия, человек сорок-пятьдесят во главе с его личной охраной в полном составе. Тут и проявилась вся гнилая суть бандитского кодла.

Я не стал убивать Хиша и его братьев за предательство. Ведь не было никакого предательства. Наша сделка истекла ещё утром, когда я сам покинул гостиницу, поэтому дальнейшие действия горе-бандитов меня уже не касались. Меня разозлила ложь, с помощью которой Хиш попытался избавиться от меня, подставив под своих опасных дружков. За это он и умылся кровью по пути к стоянке, но после того, как мы во всём разобрались, я пообещал, что отпущу братьев с миром, если они помогут мне ещё раз. Ничего сложного, им просто нужно забыть обо мне и встретить своих товарищей, как ни в чем не бывало.

Я хотел проследить куда те отправятся с пленницами, выйти на их босса, поэтому спрятался на дереве. Бандиты же показали, что верить им на слова нельзя. Убедившись, что все ценные пленницы действительно в повозке, посланники Златозуба с особой жестокостью зарезали Хиша и всех его братьев, словно те никогда и не были членами его банды. Видимо, боссу не понравилось, что Хиш осмелился потребовать вознаграждение или от него избавились, как от опасного свидетеля, но назначенная встреча прошла совсем не так, как рассчитывал здоровяк. Семь трупов и никакой награды. Нашел с кем вести дела, идиот.

Как и предполагал, ценность высокородных пленниц была огромной. Главарь больше не хотел рисковать, и в этот раз они отправились не в какой-то тайный загородный лагерь, а прямиком в столицу. Я следовал за окруженной плотной охраной повозкой на безопасном расстоянии, резко сократив разрыв лишь добравшись до пригорода.

Здесь меня ждал сюрприз. Я опять увидел золотаря Гектора. Он и его коллеги потребовались бандитам, чтобы незаметно провезти свой ценный груз за городскую стену. Бочки золотарей стража ворот не проверяла, брезговала их открывать и вообще касаться, что было бандитам очень на руку.

Новому знакомому повезло во второй раз попасться мне на глаза. Хоть ему и пообещали пятьдесят серебра за труды, поступили с ним и коллегами так же, как с Хишем, прирезали сразу же, как он доставил груз на задний двор особняка по правую сторону от дворцовой площади. Трупы золотарей бросили в те же бочки, которые они приволокли за собой, но в конце концов там оказались сами убийцы. Я насмотрелся на их злодеяния достаточно. Кровь уже кипела от возмущения. Не стал их отпускать, улучил момент и вырезал палачей, как только основная сопровождавшая пленниц охрана увела их в подвал. Вскоре внутренний двор полностью опустел, а тела трёх убийц рухнули на брусчатку с вспоротыми глотками.

Воскрешенный Гектор пришел в ужас, обнаружив себя в крови, в грязной бочке, в обществе нависшего над ним мужчины с кинжалом. Пришлось прикрыть ему рот рукой и попросить заткнуться. Он всё удивлялся, как ему удалось выжить, получив удар в бок, но присмотревшись и узнав меня, всё понял и поблагодарил за спасение.

Я в двух словах объяснил ему сложившуюся ситуацию, попросил спрятать тела головорезов в пустые бочки, и посоветовал бежать из города. Бандиты его не пощадят, если снова встретят. Мужчина похолодел от страха и молча подчинился. Воскресить коллег Гектора времени не было, но я собирался это сделать позже, когда закончу срочные дела в подвале, а дел оказалось так много, что я даже представить себе не мог.

* * *

Герцог Сауфский редко покидал свою столичную резиденцию. Для этого не было веских причин. Всё, что ему требовалось, доставлялось в его защищенное логово по первому слову. Вот и сейчас, вернувшись из дворца, где он полностью взял под контроль тайную канцелярию, он устало плюхнулся в кресло рабочего кабинета, в который ему теперь будут доставлять сведения не только его многочисленные личные помощники, но и агенты из дворцовой тайной канцелярии.

На сбор информации герцог не скупился, поэтому о многих важных событиях в столице и стране в целом узнавал одним из первых. Большая часть донесений не имела существенного значения в борьбе за трон, но герцог Вальмонт не доверял разбор корреспонденции секретарю. Он хотел сам оценивать важность тех или иных сообщений, поэтому разбирал и анализировал все письма и срочные донесения лично.

С тоской взглянув на выросшую на столе с утра горку свитков, он медленно потянулся, потер влажные от пота виски ладонями и вытянул свиток из основания пирамиды наугад. Принялся медленно и вдумчиво читать вслух:

— Донесение от барона Лапорта. С покорностью сообщаю Вашей Светлости, что третьего дня сего месяца…

— Тупой ублюдок! — не сдержав вспышку гнева, воскликнул герцог и отшвырнул донесение в сторону.

Кусок плотной кожи ударился о стену и отрикошетил в угол. Герцог неоднократно инструктировал помощников, чтобы они не указывали в сообщениях своего имени, а если делали это, то завуалированно, переставив местами буквы и изменив титул. Обращение к собеседнику «Ваша Светлость» также недопустимо, так как выдает адресата. Попав в руки неприятеля такое послание становится полезным источником информации для конкурентов. Они легко смогут понять, кто кому доносит, начнут скармливать агенту ложные сведения, изолируя от действительно ценной информации. Полезность раскрытого доносчика близка к нулю, лучше самому от него избавиться, чем позволять противнику вредить себе за свои же деньги. К тому же сообщать в срочном послании о чем-то, произошедшем в начале месяца, когда тот уже почти подошел к концу, находясь в двух днях пути от столицы просто возмутительно!

Когда вспышка гнева прошла, герцог позвонил в колокольчик и приказал появившемуся на пороге кабинета слуге подать отброшенный ранее свиток на стол. Других распоряжений не последовало и слуга молча выполнил распоряжение и тут же выскользнул за дверь. Все слуги в поместье хорошо знали о вспыльчивом характере герцога Вальмонта и предпочитали лишний раз не показываться ему на глаза, пока он сам не позовет.

— Ладно, — глубоко вздыхая, сказал герцог, намеренно озвучивая свои мысли. Так он легче успокаивался. — Не думаю, что барон Лапорт настолько глуп и бездарен, чтобы разом забыть все мои наставления. В этом послании должно быть зашифровано нечто объясняющее, почему он действует подобным образом.

Прочитав сообщение целиком, герцог сразу понял, что напрасно вышел из себя. Всё обстояло именно так, как он и подумал, дав сообщению второй шанс. Барон намеренно нарушил все предписания, и составил послание таким образом, чтобы его господину стало очевидно, что его агента раскрыли. Он дал на это многочисленные намеки и выдал уже сообщаемую ранее информацию в неправильном, искаженном виде, чем мог ввести в заблуждение того, кто его раскрыл.

Герцог мысленно отругал себя за поспешное суждение и отложил сообщение на красную полку. Тут хранилась перехваченная вражеская корреспонденция и откровенная дезинформация, которая при умелом анализе также могла на многое дать подсказки. Мысленно герцог поблагодарил неглупого барона за находчивость и с беспокойством отметил, что это уже шестой раскрытый доносчик за этот месяц. Его сеть агентов тает на глазах, кто-то умело выбивает звенья, ведущие на запад. Очевидно, что без стараний графа Боргуса тут не обошлось.

Вспомнив о графе Вест-Маунта герцог опять пришел в ярость. Как? Как он смог переиграть его со Златозубом. Как добился возвращения похищенной дочери, когда о судьбе остальных заложников ничего не известно? Неужели граф Боргус смог заключить с ним союзное соглашение? Все советники почившего короля считали Златозуба настоящим гением. С ним долгие годы не мог справиться никто. Он творил в столичной провинции всё, что хотел. Возникали подозрения, что за ним стоит сам Перикл Третий, настолько он был неуловим и дерзок. Не было никого, кто знал бы его в лицо или слышал его голос. Среди многочисленных слухов курсировал и тот, что это женщина и не простая, а супруга кого-то из высшего аристократического сословия, графиня или баронесса.

Размышления Вальмонта прервало срочное донесение слуги. Прямо через щель в двери он рапортовал:

— Ваша Светлость, вы приказывали сразу же доложить, если станет что-то известно о Златозубе.

— Докладывай, — заинтересованно потребовал мужчина.

— Пришел его посланник.

— Ещё один. Что он сказал?

— Место пребывания его колоды определено. Если вас интересуют ваши и чужие козыри, вы можете забрать всю колоду по тройной цене.

— Тройная цена! Какая наглость! — возмутился герцог.

— Посланник также подчеркнул, что если вы не примете предложение, вся колода, включая и ваш козырь будет предложена другим заинтересованным игрокам, но из уважения к вам, вы получаете предложение первым.

— Да как он смеет шантажировать меня! Меня! Он не боится, что я до него доберусь?

— Ваша Светлость, посланник отказался войти в особняк и может в любой момент уйти. Отправить людей, чтобы его схватить?

— Нет. Передайте, что я согласен, но только в том случае, если колоду сегодня же доставят в мой особняк.

— Вас понял, выполняю, — отрапортовал слуга и скрылся из виду.

— Тройная цена! — ещё раз воскликнул герцог, — Я ещё никогда и никому не платил тридцать тысяч серебра за одного заложника, а там их, исключая Летицию, должно быть четверо, нет, пятеро! Тридцать тысяч умножить на пять. Да меня хотят обчистить до нитки!

Сделка выглядела крайне невыгодной, с другой стороны герцог получал полный контроль над всеми важнейшими семьями столичной, западной и южной провинции, за исключением семьи графа Боргуса. Важной карты его дочери очень не хватало для полного счастья. Сейчас за неё герцог был готов заплатить даже сорок тысяч. Ещё бы не Летицию в заложники, а её младшего брата и место на троне ему обеспечено. Можно было бы остановить другие дорогостоящие мероприятия по разжиганию ненависти к героям и рыцарскому ордену «Красной башни».

Дискредитация героев и так шла в столице полным ходом. Для этого достаточно было давать широкой огласке все их преступления и даже самые мелкие проступки, к которым почему-то все начали уже привыкать. Мало кого волновало, что пьяные герои распускают руки, тискают и даже насилуют понравившихся им девиц, бьют кому-то лица. Всё дело в том, что после такого пострадавшие нередко получали очень щедрую компенсацию, десятки и сотни золотых, из-за чего некоторые несознательные женщины стали сами провоцировать героев, разгуливать перед ними в полуодетом виде и нанимаясь работать в места, где те любят собираться, чтобы выпить. Такие женщины лишь разыгрывали невинность, а сами охотились на героев-пьяниц, обвиняя их в изнасиловании, оказавшись поутру в одной постели, даже если ничего ночью и не было.

Тем не менее, случаи настоящих изнасилований тоже случались, пусть и довольно редко, поэтому герцог отдал приказ устроить в южном пригороде нечто поистине чудовищное. Были найдены исполнители и добыты доспехи «Красной башни». Чудовищное нападение на жриц Храма Фаты должно было закрепить за героями и самим орденом «Красной башни» постыдное клеймо убийц и насильников, заставить всех сторонников первого принца выбрать сторону герцога, когда будет решаться вопрос выбора наследника.

Нападение на Храм Фаты прошло по плану. Хоть исполнителей в самый разгар спектакля остановил «Черный щит», но прикрываясь заложницами, они успешно сбежали, не попали в руки стражи. Вести об их ужасных преступлениях разнесли по городу с особым старанием. Было что обсуждать, чему ужасаться, ведь исполнители, взявшие для этой роли имена настоящих героев изнасиловали, покалечили и даже убили не одну, а сразу нескольких жриц. Вся столица должна желать крови преступников и не важно, что настоящие исполнители уже устранены. Графу Боргусу и ордену его брата, так нагло заполонившему собой всю столицу придется несладко.

Разбираясь около двух часов с другими срочными сообщениями, герцог убедился, что его задумка действительно вызвала огромное возмущение в столице. Опасная игра стоила свеч. Орден «Белого» и «Черного щита» подняты на ноги многочисленными обращениями храмовников, столичной аристократии, богатых торговцев и обычных граждан. Все они призывают выдворить «Красный щит» туда, откуда он явился — в западную провинцию.

Их обвиняют во всех смертных грехах, убийствах, взяточничестве, давлении на торговцев, разбое и многом другом, к чему они не имеют никакого или очень косвенное отношение. Будто бы под их давлением жрецы Храма Фаты подверглись гонениям, были не только жестоко убиты и покалечены многие жрицы, пострадали и их семьи. Настоящая буря недовольства началась и было самое время подлить масла в огонь, подкинув разъяренной толпе голову первого принца. Он очень громко выступал за изгнание всех героев из столицы. Если представить его жертвой преступников из «Красной башни», эту идею не задумываясь понесут на себе тысячи оскорбленных роялистов. Ордену «Красной башни» придется покинуть столицу и они больше не смогут влиять на передачу королевской власти, тогда и союз герцога с другим рыцарским орденом не будет обязательным.

Пока герцог выбирал, что желает съесть на обед, а заодно размышлял над тем, как лучше использовать созданный им инструмент влияния, слуга доложил о доставке колоды козырей Златозуба. Настроение герцога Сауфского мгновенно улучшилось. Он не только соскучился по своей молодой супруге, но также почувствовал прилив вдохновения от мысли, что может развлечься с прибывшими вместе с ней пленницами, которые даже не будут понимать, в чьих руках оказались. Всё можно устроить таким образом, что они будут продолжать думать, что являются заложниками бандитов. Это открывало широкие возможности для забавных развлечений.

От мысли, как жестоко он может «подшутить» над графиней Литл-Таурской, молодой супругой капитана гвардии баронессой Лючией и прочими дорого обошедшимися ему заложницами, устроив им всем унизительную порку розгами или «бандитское» изнасилование от своего лица, герцог утешил себя, что заплатит тройную цену не зря.

Правда, спустившись ещё до обеда в подвал под особняком, он застал там совсем не то, на что рассчитывал. Нет, колода козырей Златозуба там присутствовала в полном составе, как и обещалось, да только своих шестерых стражников и нескольких головорезов партнера по сделке он ожидал застать живыми, а не лежащими на полу в лужах собственной крови. Вместе с ценными пленниками в логово герцога Сауфского неожиданно проник незваный гость, ловко орудующий бритвенно острым кинжалом и лишивший телохранителя хозяина особняка жизни всего одним стремительным выпадом.

Из могущественного господина, главы знатного рода, претендента на трон правителя целой страны, тучный мужчина мгновенно превратился в жалкого пленника, по сути, бесправного заложника, над которыми сам собирался издеваться самым жестоким образом, пользуясь своей абсолютной властью. О том, что его ждут большие проблемы герцог понял слету, получив, не успев представиться, ногой в пах.

Взвизгнув от острой боли, тучный мужчина схватился руками за отбитое место и рухнул на пол, так как его ноги отказались слушаться.

— Господин герой, прошу вас о благоразумии. Вы совершаете ошибку, наказывая моего супруга! — отозвалась из кучки связанных пленниц герцогиня Сауфская.

— Приказ отдал он, — отмахнулся гость и так крепко приложился ногой к лицу скулящего жирдяя, что тот одним махом сплюнул горсть зубов.

— Это тебе за Храм Фаты, — наклонившись поближе к испуганному лицу герцога, сквозь стиснутые зубы прошипел гость. — Твои слуги мне кое-что рассказали перед смертью. Легко ты не отделаешься.

Глотая заполнившую рот кровь, герцог расплакался. Как так могло обернуться, что мститель сразу вышел на него? Остаток дня с безжалостным гостем обещал быть томным.