Желая скрыться от неизвестного противника, я покинул дворцовую площадь, быстрым шагом прошел по главной западной улице несколько кварталов и нырнул в узкий переулок напротив булочной, где раньше дожидался прихода слуги вместе с Летицией. Через эту и две соседние улицы я уже один раз проходил и точно знал, что впереди не будет тупика.

Резко свернув за угол и затем на первом же перекрестке, я неожиданно наткнулся на высокого, пожилого мужчину, тянувшего за собой возок с двумя бочками. Тяжелые бочки требовали усилий для перемещения, поэтому мужчина склонился вперед, применяя не только голую мышечную силу, но и весь свой немалый вес. Как-то так вышло, что и я должным образом не среагировал на тихий шум колес возка, не понял, что тот уже совсем рядом, и мы с незнакомцем стукнулись лбами. Я даже плюхнулся на зад от неожиданности.

Мужчина сдавленно вскрикнул, схватился ладонями за лицо и рухнул на колени, выпустив из рук длинную ручку с перекладиной, за которую тащил свой возок. Я врезался в него левой стороной лба, незнакомцу же повезло меньше. Удар пришелся по центру и задел переносицу из-за чего из носа мужчины тут же хлынула кровь. Но на этом его проблемы не заканчивались. Выпустив ручку, он также потерял контроль за возком, который без его поддержки тут же покатился назад и не просто покатился, а начал стремительно набирать разгон, угрожая набрать приличную скорость и врезаться на полном ходу в располагавшуюся на следующем перекрестке горловину колодца.

Решив, что сначала нужно остановить возок, я подскочил на ноги и побежал следом за ним. Благо у меня хватило ума сделать это постепенно и ухватившись за ручку, за которую его тащил владелец, а не подперев бочки сзади. Даже остановившись довольно плавно, бочки в возке всё равно сместились к задней стенке, качнулись по инерции, скинули деревянные крышки и частично выплеснули наружу своё содержимое. Им оказалось наполнение использованных ночных горшков вперемешку с не менее смрадными кухонными помоями.

Я невольно скривился, уловив и мгновенно оценив донесшийся до меня резкий, неприятный запах, отстранился от возка на расстояние, которое позволяла вытянутая рука и потянул его назад, чтобы удалиться от зловонных луж. Впрочем, оставшись без крышек бочки источали такой же сильный запах, поэтому я развернул возок так, чтобы его колеса оказались перпендикулярно уклону улицы и оглянулся, чтобы посмотреть, как там себя чувствует владелец этого странного груза.

Мужчина уже пришел в себя, поднялся на ноги и сейчас бежал ко мне, крича что-то невнятное и размахивая правой рукой. Сбежавший от него возок он бы никогда не нагнал, ведь был уже в летах и хромой, а узнав, что хранилось в бочках, легко понять, какие ужасные последствия могло вызвать столкновение возка с городским колодцем. За такое злодеяние в квартале богачей могли и жизни лишить. К счастью, худшее удалось предотвратить и мужчина это явно понимал, так как приблизившись ко мне, тут же рухнул на колени и принялся долго и старательно просить прощения и приносить благодарности за оказанную помощь. Делал он это так долго и многословно, что я даже утомился слушать.

— Ну всё, хватит, хватит уже! — одернул я его и извинился в свою очередь. — Поднимайся, прости, что так произошло, я тебя не увидел, вставай, давай я тебя исцелю, всё лицо от столкновения опухло.

Я помог мужчине исцелиться. Хоть кровотечение и остановилось, гематома и опухшее лицо на глазах пришли в норму, крови из носа вылилось столько, что смотреть на мужчину было страшно. Он словно получил рассечение через всё тело. От шеи до колен оказался в крови. Одного лечения с моей стороны в качестве извинения было маловато и я открыл консоль доступа в инвентарь, чтобы взять из мешочка немного серебра.

Двадцати серебряных монет по моим представлениям вполне должно было хватить, чтобы возместить все причиненные мной неудобства. Освободив тугой кошель, содержащий две с лишним тысячи серебряных кругляшков от этой незначительной суммы, я протянул её незнакомцу.

— Что вы делаете, господин? — сильно удивившись, отшатнулся мужчина, — Я заслуживаю наказания за свою невнимательность, в долгу вам за оказанную помощь и лечение, а вы мне ещё и награду предлагаете!

— Бери, не отказывайся, это справедливо. Я сам на тебя налетел, ещё и покалечил, поэтому обязан был вылечить и устранить все последствия. Если не возьмешь, я закину монеты в одну из бочек.

— Благодарю, господин. Никто и никогда так хорошо со мной не обращался. Вы мой благодетель, могу я узнать ваше имя, чтобы помолиться за вас богам в храме? — трясущимися руками принимая серебро, спросил мужчина.

— Это лишнее, не стоит. Давай пойдем по своим делам и будем дальше повнимательней. Это нам хороший урок. Кстати, там из бочек немного расплескалось. Может, нужно лужи убрать? Тебя за них не накажут?

— Накажут, сильно накажут, я всё здесь приберу, господин, не беспокойтесь. И всё же, не могу я вот так просто принять помощь. Скажите, как вас зовут, господин. Не будет мне покоя, пока не верну вам долг.

— Ладно, раз ты так просишь, меня зовут Алекс.

— Вы, господин, случайно не из героев?

— Я… а что? Ты только из-за имени так решил? — поинтересовался я.

— Да, господин. Имя ваше редкое и необычное, такие только у героев и встречаются, вот я и подумал…

Меня кольнуло в боку от досады. И почему я только сейчас это заметил? Не такой я умный, как считал. Даже первый встречный мусорщик в столице раскусил меня за одну секунду. Ему хватило одного имени, чтобы прийти к выводу, что я из героев. Моя легенда, речь, манеры и вся прочая маскировка никуда не годится, но даже без них я легко себя выдаю, просто продолжая пользоваться настоящим именем. Но на какое бы его сменить?

Воспользовавшись тем, что мужчина был мне очень благодарен, я решил у него и расспросить, какие имена, прозвища в столице в ходу, а какие порицаются, считаются неудачными или просто глупыми. На этой теме мы с ним и разговорились и, слово за слово, я узнал ответы не только на интересующие меня вопросы, но и печальную историю жизни собеседника.

Пятидесятилетний мужчина, которого звали Гектор, не был коренным жителем столицы. Он родился и вырос в крохотном, глухом поселении на севере страны и приехал сюда в семнадцатилетнем возрасте полный надежд заполучить славу, богатства или жениться на прекрасной, благородной, знатной, пусть и не имеющей титула красотке.

Гектор надеялся поступить на службу к одному из рыцарей в качестве оруженосца, а выучившись всему у господина и самому стать рыцарем, но возраст, происхождение, бедность, отсутствие манер и полезных связей не позволили этому случится. Тогда он решил попробовать себя в качестве авантюриста, но и тут ему не доставало силы, ловкости и таланта. На испытании он сломал ногу и сильно повредил колено из-за чего слег на три месяца без работы, потратил все подаренные ему родными в дорогу средства, ещё и остался хромым на всю оставшуюся жизнь.

Он никогда не думал, что станет под конец жизни золотарём, одиноким, всеми презираемым изгоем. С ним не чураются разговаривать лишь такие же ассенизаторы, как он сам, а нежны с ним лишь престарелые шлюхи из южного пригорода, к которым он иногда захаживает, чтобы потратить накопленные излишки.

Доходы у золотарей довольно скромны. За сутки он вывозит с доверенной ему улицы до сорока бочек всяких зловонных отходов. В оставшееся время следит за общей чистотой, регулярно моет брусчатку, особенно всякие темные углы у домов недалеко от кабака, куда могут справить нужду и опорожнить желудок перепившие гуляки. И за всё это ему платят всего сорок серебра в месяц. Десять уходит за съем крохотной комнатки в пригороде, ещё пятнадцать-двадцать на питание. Оставшиеся десять, когда накопятся до тридцати-сорока, Гектор тратил на покупку новой и ремонт износившейся одежды и обуви. Когда случались неприятности, повреждение или утрата рабочего инвентаря, прочие штрафы, тогда накопленные излишки приходилось тратить на них.

Редко, не чаще одного раза в три месяца он позволял себе и женщин. Молодухи стоили дорого, поэтому хорошенько откиснув в купальне, отмывшись от всех въедливых запахов, умывшись душистой, цветочной водой, он шёл к вышедшим на пенсию жрицам любви, совсем немногим младше него самого. Имея при себе две серебряных монеты мог позволить себе выбирать между беззубой Молли, тучной Лили или почти слепой Бетти. Бывал он и с другими пенсионерками, но эта троица по соотношению цена/доставленное удовольствие оставляла после себя наилучшие впечатления.

В последний год Гектора преследовали сплошные неудачи, то возок с бочками украдут, то кто-то специально помои перед проверкой начальства на его улицу выльет, то ещё какие неурядицы приключаются и все его с трудом отложенные средства уходили, чтобы перекрыть наложенные работодателем штрафы. За позапрошлый месяц ему и вовсе не заплатили, так как один из владельцев богатого особняка на его улице пожаловался в городскую управу, что назначенный ими работник слишком нерасторопен, слишком медленно вывозил отходы из-за чего его молодой супруге пришлось целых полчаса терпеть идущую из внутреннего двора невыносимую вонь.

О том, что это слуга кухни пролила помои во дворе, пока несла их к бочке у ворот, а Гектору не позволено входить в задний двор особняка, чтобы и там наводить порядок, никто слушать не стал. Наниматель вычел из зарплаты мужчины штраф размером с два месячных жалования, не заплатил за месяцы тяжелой работы, да ещё и компенсацию принести велел. Несчастный золотарь выжил только взяв деньги взаймы, но и это не была безвозмездная помощь. Деньги в долг нужно вернуть с процентами и как можно скорее.

Всю эту душещипательную историю мне пришлось выслушать потому, что мужчина хотел также сообщить, что попал в трудную жизненную ситуацию и подаренное мной серебро не просто спасет его от стремительно растущего долга, но также позволит впервые за год посетить его отдушину в южном пригороде.

Так как я не хотел перебивать рассказ мужчины, вставляя свои вопросы лишь в промежутках между его длинными историями, то и выслушивать их пришлось следуя за мужчиной, выполняющим его обычную работу. Сначала он сходил к колодцу и набрав ведерко воды, тщательно смыл пролившиеся на брусчатку помои. Грязной водой заполнил ранее расплескавшиеся бочки, после чего отказался от первоначального плана собрать отходы с ещё одного дома и отправился на выезд из столицы.

Я проводил его за разговором почти до самых западных ворот, после чего распрощался и отправился к месту, где по описанию Гектора находился местный Храм Фаты. Планировка главного города страны отличалась от той, что я наблюдал в Планте и других городах на севере. Там Храм Пяти Богов и Храм Фаты располагались по соседству из-за ограниченного пространства внутри самого укрепленного кольца стен. В столице же они размещались на противоположных концах города. Храм Пяти Богов на севере, недалеко от дворцовой площади, Храм Фаты на юге, да ещё и в пригороде. Ему даже места внутри городских стен не нашлось. Всю землю заняла знать и зажиточные горожане, а Храм Фаты считался второсортным, обслуживающим не только знать, но и всякий сброд. Не пристало всяким больным нищим в городе толпиться, поэтому жрецам культа Фаты и отвели для строительства место среди тех, кого они чаще всего обслуживали.

Я отправился на юг, покинул город через южные ворота и с удивлением обнаружил, что южный пригород настолько огромен, как восточный Плант или город даже ещё крупнее. Здесь кроме Храма Фаты нашлось место и гильдии наемников, ремесленному и торговому кварталу, публичной купальне, десяткам гостиных дворов, доброй сотне довольно крупных особняков и не одной тысяче частных домов и увеселительных заведений помельче. Центральный проспект пригорода вытянулся от городских ворот на две сотни метров. Вдоль него и выстроились все самые важные и посещаемые заведения. Территория Храма Фаты располагалась в минутной досягаемости от ворот.

Моё лицо невольно растянулось в улыбке, когда направляясь к главному входу в храм я обнаружил во дворе у конюшни справа несколько наполненных дорожными припасами повозок, а среди пассажиров стоящей поодаль одетую в тёплый походный плащ жрицу Киёлу. Присмотревшись, я разглядел среди её спутниц другие знакомые мне лица. Спутницами Киёлы являлись другие жрицы Храма Фаты из Планта, которых верховный жрец Климентий Сладкоголосый вывез с собой в столицу, но было их меньше, чем раньше.

Поискав глазами во дворе и прислушавшись к голосам, я нашел и самого Климентия. Мужчина нарядился в простенький серый балахон с капюшоном закрывавшим его седую голову и был полностью поглощен организацией каравана, отдавал снующим туда-сюда носильщикам распоряжения, куда и что складывать и не желая его отвлекать от важных дел, я первым делом подошел к повозке, где сидела Киёла.

Не успел я даже к ней обратиться, как за спиной возник вредный старик и прокричал мне прямо на ухо.

— Стой, ты кто такой⁈ Ещё один из этих? Пришел приставать к моим жрицам⁈ А ну, проваливай, пока я не разозлился!

«Узнаю старого, ревнивого козла», — подумал я, развернулся и снял свой капюшон.

— О! Это вы, герой Алекс. Как же давно мы не виделись. Ох, простите, что накинулся. Нервы мои на пределе. Вы не поверите, эти твари опять изнасиловали нескольких моих дочек и чуть не лишили жизни Киёлу, когда она отказалась им подчиниться. Они издевались над ней, раздели, избили и силой принуждали ко всяким мерзостям! О боги, моя бы воля, я бы всех их… Ноги моей здесь больше не будет! Я думал, что в Планте творится беспредел, да тут всё ещё хуже! Никакого порядка, героев никто даже не судит за изнасилование простолюдинок. На них нет управы. А теперь, когда стало известно, что Его Величество умер, оставаться здесь слишком опасно. Скоро начнется грызня за трон, смутное время. Лучше переждать его в безопасном месте. Господин Алекс, мне так жаль это признавать, но сейчас я очень спешу, каждая минута на счету, я не смогу с вами нормально сесть и поговорить, разве что, если вы отправитесь вместе с нами. Мы скоро выезжаем. Десять минут и отправляемся. Приходится принимать вынужденные меры, раз знать перед героями бессильна.

Если бы я не успел привести вчера рыцарей «Черного щита» до закрытия ворот, ни одна из моих дочек не дожила бы до утра. Ох, как же я зол. Если бы знал, трижды подумал, прежде чем возвращаться в столицу. Нужно было принять предложение графа Бельдорфа и отправиться с ним и его «Белым щитом» на север, а я дурак, побоялся, что там опасно, монстры, холод. Да лучше погибнуть в пасти монстра, спасая жизни доблестных воинов, чем сгинуть в руках этих чудовищ в людском обличии. Я их ненавижу!

Прекратив гневную тираду, Климентий ненадолго отвлекся, отдал ещё несколько распоряжений, коротко переговорил с мужчиной, который, по видимому являлся главой сопровождающей жрецов охраны и опять уделил время мне.

— Поедете с нами на юг, господин Алекс? Говорят, там сейчас спокойнее всего. Святые рыцари не дают чужакам творить всё, что им вздумается, а нежить тем более. Этих подонков там почти не осталось. Они все сбежали с юга в столицу. «Герои!»… Тьфу. Моя б воля, я казнил бы их всех собственными руками. Не сочтите за грубость, господин Алекс, к вам лично я никакой неприязни не испытываю, но таких как вы, я среди героев больше и не встречал. Кругом одни подонки и мрази… Поддерживаю наследного принца всем сердцем. Он сказал, что казнит их всех без разбора. Я бы лишь за вас без раздумий вступился, но остальных злодеев под нож… Каких девиц сгубили, изверги. Уж простите, вынужден на этом попорощаться.

— Подожди, Климентий, а где сейчас госпожа Амбра и Инга? Я их ищу, — только и успел вставить я, пока жрец взбирался на место возничего пассажирской повозки.

— Ах, так вы ещё не знаете, мне очень жаль… — хмуро, словно тень, ответил старик.

— О чем тебе жаль? Что случилось?

— Госпожа Амбра сошла с ума и повесилась, когда Ингу обвинили в убийстве Гриндана и его учеников и бросили в темницу. Амбра тяжело это восприняла, особенно после того, как вновь потеряла свою молодость. Разочаровалась в себе, так бывает. Не смогла жить с тем, что ничего не может сделать. Даже взяла на себя вину за убийство Гриндана в предсмертной записке, чтобы Ингу выгородить, но это не сработало. Нашлись свидетели, которые указали, что она сидела в темнице в это время, а другие, чтобы обесценить её предсмертное послание, признали Амбру сумасшедшей. Меня тоже привлекли к суду свидетелем. Мне пришлось признать Амбру сумасшедшей также, как это сделали другие. Я видел её предсмертную записку собственными глазами, там такого написано, что ни один человек в здравом уме не напишет.

— А это точно её записка? Ведь её могли состряпать и убийцы, затянувшие петлю на её шее, — засомневался я.

— Это её почерк, у меня сохранились несколько писем от Амбры. Почерк полностью совпадает.

— Я понял, бедная женщина, но как же так вышло с Ингой? За что её бросили в темницу, ведь она тоже этого не делала, так как сама была мертва. Верховный жрец Храма Пяти Богов Планта, Клирт, это подтвердит. Он вернул её к жизни по моей просьбе. Я оплатил услугу. Кто её посмел обвинить?

— О, какие неожиданные детали всплывают, — удивился Климентий. — Он же её и обвинил, но не лично. Свидетельства из Планта привез доверенный человек главы магического ордена огня, заместить главы барон Маруф. Я не знаю был ли он вообще в Планте, многие собранные мной свидетельства указывают, что нет, но на суде обвинение выстраивалось именно на этом заявлении. Верховный жрец главного храма восточной провинции фигура весомая, его слова не подвергались сомнению, но нанятым мной умелым помощникам удалось кое-что разузнать.

Говорят, настоящей причиной обвинения стал отказ Инги стать подчиненной и наложницей Маруфа. В магическом ордене произошел конфликт интересов. Заместитель главы не способен был кастовать магию третьего уровня, а молодая магесса из Планта, продвигаемая Амброй, могла. На неё обратил внимание глава ордена и даже подумывал сделать её своей помощницей. У неё имелись для этого все данные. Во время катаклизма настоящие способности мага, а не их титулы покажут себя на поле боя.

На мой взгляд, господин Алекс, хоть и нет никаких неопровержимых доказательств, барон Маруф избавился от Инги грязным способом, так как был оскорблен её отказом лечь в его постель, а также почувствовав угрозу для своего положения в ордене. Инга перешла дорогу не тому человеку, за это и поплатилась. Прошу прощения, господин Алекс, но мне действительно нужно срочно отправляться. Я уже обо всем договорился, охрана ждет нас на выезде из пригорода. Если вы не желаете отправиться с нами, то встретимся вновь в обители «Святого ордена». Пока идет война за наследство, я оттуда никуда ни ногой.

— Счастливого пути, Климентий. Надеюсь, дорожные бандиты вас не потревожат.

— Спасибо, господин Алекс. Если вы задержитесь в столице и столкнетесь с Баду, Стингером и Вованом Три Шестерки из вашей братии, знайте, что это они бесчинствовали вчера вечером в нашем Храме. Если вы изрубите их на куски, выпотрошите и скормите свиньям, я буду вам очень признателен, — сквозь зубы прошипел старик, стегнув лошадей.

— Какой клан, Климентий? Из какого они клана? — спросил я вдогонку.

— Не знаю, господин Алекс, но ворвавшись к нам эти преступники, не страшась наказания, были облачены в доспехи ордена «Красной башни»! — крикнул через плечо старик и дал команду другим возничим выдвигаться.

Караван из четырех повозок покинул двор Храма Фаты, а я задумался. Приди я всего на двадцать минут позже и мог полностью разминуться с Климентием. Мне очень повезло. Без него я бы никогда не узнал, что Инга в тюрьме, а Амбра и вовсе мертва. Жаль не успел спросить, как давно это произошло. Если не прошло ещё трех дней, то я мог бы воскресить Амбру.

Решив всё же уточнить этот вопрос, я на своих двух догнал медленно набирающую скорость тяжелую повозку Климентия и получил неутешительный ответ. Уже четыре месяца прошло, как Амбры не стало. Проблемы у неё с Ингой начались чуть ли не сразу, как они вступили в столичный орден магов огня. Амбру посмертно признали сумасшедшей, а самоубийство является позором для рода, поэтому в фамильном склепе хоронить её не стали, просто сожгли, как ненужную ветошь. Был человек и не стало. Меня мучило подозрение, что от женщины просто избавились, когда она пыталась спасти свою ученицу, а ведь это я попросил позаботиться о невесте.

У меня появилось сразу два повода посетить отца Летиции, графа Вест-Маунта, не дожидаясь вечера. Во-первых, отказавшись от всех обещанных Летицией и пожалованных её отцом за спасение дочери наград, я надеялся попросить помощи в освобождении Инги, а во-вторых, захотелось узнать, действительно ли названные Климентием герои служат в ордене «Красного щита». Если так, я мог бы узнать где они сейчас находятся и устроить им справедливое возмездие.

Я брел погруженный в свои мысли к южным воротам, как вдруг меня окликнул очень знакомый голос.

— Босс! Погодите, босс!

Я обернулся, а там здоровяк Хиш с одним из братьев. Он выглядывал из-за угла ближайшего здания и энергично махал мне рукой. Более подозрительное для стражников поведение трудно представить. Я невольно поежился и оглянулся по сторонам. Стража у ворот уже посматривала на меня косо. Эх, кому-то недостает ума, чтобы вести себя естественно и говорить завуалированно, а с таким ростом ещё и важного для бандитов качества, как неприметность. Хишу лучше вообще из леса не выходить.

«Какой ещё босс. Обращается ко мне, словно я главарь его шайки», — раздраженно подумал я, но игнорировать здоровяка не стал. Сделал вид, что звали не меня, прошел дальше, но потом свернул в сторону соседнего дома, чтобы обойти его по кругу и подойти к здоровяку с другой стороны. Этот идиот не понял мою задумку и вместо того, чтобы дождаться меня на месте, поплелся следом и нагнал у забора внутреннего двора.

— Босс, погодите, вы куда⁈ — окрикнул он меня сзади своим зычным голосом, вызвав нервный смех.

Нужно было понятными словами ему объяснить, что никакой я больше не босс. Он выполнил свою часть сделки, проводил меня в лагерь, в гостиницу и дальше он свободен. Каждый сам по себе.

Тяжело переваливаясь с ноги на ногу, неповоротливый бугай догнал меня и перешел на шёпот, который обычные люди зовут громкой речью:

— Вы так неожиданно ушли, босс, и не сказали, что нам дальше делать с пленниками? — слегка запыхавшись, пожаловался он.

— С пленниками? — решив, что те уже давно предоставлены сами себе, с недоумением переспросил я.

— Да, господин. Я под утро сплю очень чутко и слышал, как вы с той юной девицей рано по делам отправились. Хотел вас догнать и спросить, когда ждать, но не поспел и увидел, что вы резко свернули с дороги. Подумал вначале, зачем вы это делаете, а затем прислушался, присмотрелся и увидел приближающихся всадников. Зрение у меня тоже острое, боги не обделили. Вам уже не с руки было назад возвращаться, я это понял, поэтому взял командование на себя, поднял всех братьев и вывел пленниц из гостиницы, пока до них чужаки не добрались. Награду каждый себе хочет урвать, но я обещал, что всё для вас сделаю. Я своё слово сдержу!

— Молодец, — только и вырвалось у меня.

Бугай и в прошлый раз не дал пленницам сбежать, и с чего я решил, что он просто так их отпустит? Мой промах. Как бы теперь ему доходчиво объяснить, что другие пленницы меня не интересуют и их нужно отпустить. Погодите-ка, а действительно ли они мне не нужны? До встречи с Климентием я так и считал, но не лучше ли прийти к графу Вест-Маунту не с протянутой рукой, выпрашивая его о милости, а иметь в запасе несколько более весомых аргументов, чтобы он всерьез озаботился судьбой Инги.

Доброе имя госпожи Амбры тоже хотелось бы отстоять, а для этого нужны рычаги давления на власть имущих этого мира. Барона Маруфа, подделавшего свидетельство верховного жреца Клирта и ложно обвинившего Ингу ради личной выгоды смогут прижать к ногтю лишь люди, стоящие выше по иерархии.

И устроивших издевательства над жрицами Храма Фаты героев лучше осудить руками местной власти. Мой покровитель запретил мне убивать героев. Я этого больше не делал, а зарядившись праведным гневом Климентия даже забыл о запрете. Мне нельзя устраивать самосуд. А если графа Вест-Маунта судьба герцогини Сауфской не волнует, я обращусь за помощью к герцогу Сауфскому, супругу графини Литл-Таурской, к любому из аристократов, чьи пленники по воле случае ещё в моей власти и попрошу их оказать помощь. Так будет куда эффективней, чем просить о помощи тех, кому на меня и Ингу наплевать.

— Молодец, — повторил я похвалу уже с другой интонацией, и похлопал Хиша по волосатой руке. — За твою верную службу ты будешь щедро награжден. Обещаю, часть награды за пленниц достанется тебе и братьям.

— Благодарю, босс! — радостно сжав кулаки, воскликнул бугай.

Какой же он громкий.

— Хиш, прошу тебя, не зови меня на людях боссом. Это звучит очень подозрительно.

— А как вас звать, босс?

— Зови… «брат», «друг», «старший», да хоть «сэнсэй», но не так, как главаря банды. Не хочу привлекать внимание.

— Я постараюсь, сенсей, — выбрав самый экзотичный вариант, пообещал бугай и принялся рассказывать, что знатные барышни очень привередливые, пустую кашу и черствый хлеб есть не желают, им другую пищу подавай.

Он поэтому и отправился в южный пригород, чтобы купить им что-то более изысканное. Беспокоить хозяина гостиницы готовкой не стал. Двое рыцарей из утреннего отряда до сих пор находятся там, кого-то выжидают. Хиш оставил снаружи одного брата наблюдать, а внутрь заходить запретил. Могут схватить и допросить. В общем, по мнению Хиша, ситуация с пленниками под контролем. Они в надежном месте и готовы отправиться куда потребуется по первому моему требованию.

— Отлично, ты умнее, чем я думал, — ещё раз похвалил я здоровяка и отправился с ним на базар, а затем к тайному месту. Лучше мне самому знать, где новая тюрьма для пленников, а то бандитов ещё ненароком схватят, и я останусь не у дел.