Пока короткими перебежками перемещался по полю, разговаривать со спутницей было неудобно, но как только я добрался до окраин восточного, столичного пригорода, скрылся за первым рядом домов, захотелось поговорить с баронессой, узнать её получше.

Однако, разговор не клеился. Узнав в гостинице, что я чужак, она полностью изменила ко мне отношение. Больше не было ни страха, ни гнева, ни симпатии. Меня словно перестали считать полноценным человеком. Все мои расспросы по пути натыкались на стену холодного снисхождения. Я ненавязчиво спрашивал Летицию о личном, о том, что ей нравится, как человеку, как девушке, а она сначала отвечала нехотя и односложно: «да», «нет», а потом остановилась, повернулась ко мне и с недовольным выражением на лице заявила:

— Сейчас не место и не время разговаривать о подобных глупостях. То, что вы помогаете мне вернуться к семье не дает вам права навязываться с расспросами. И даже если вы были моим избранником, моим будущим мужем, вам незачем об этом знать. Положение старшей дочери графа Вест-Маунта обязывает меня думать не о личных интересах, а о сохранении чести и благополучия моего рода. У меня есть долг перед отцом, который я должна исполнить и я его исполню.

Я попробовал подойти с другой стороны, чтобы расположить к себе, рассказал немного о своей прошлой жизни, но быстро стало понятно, что мыслим мы с баронессой совсем по-разному и то, что я, чужак, безродный холоп, пытаюсь свободно общаться со знатной особой её откровенно бесило.

Как человеку, никогда не принадлежавшему к сливкам общества, не вступавшему в реальную борьбу за власть над целой страной, мне было сложно понять Летицию Вест-Маунтинскую. Все её помыслы, всё внимание и силы были направлены в эту сторону. Даже её женская честь являлась лишь инструментом, средством для укрепления положения её рода в правящей иерархии.

Двух часов в колючем обществе баронессы оказалось вполне достаточно, чтобы понять, что она совсем не легкомысленная девица, мечтающая о розовых соплях, романтических, любовных приключениях с красавцем-героем. Нет, она оценивала всех окружающих людей лишь с позиции пользы для неё лично и её знатного рода. И герои не являлись исключением. Посланники богов, избранники, пффф… Это лишь нелепые сказки для черни, чтобы заставить их прислуживать чужакам также, как и своим истинным хозяевам. Для элиты герои являлись такими же слугами, как и прочая челядь, а их служение заключалось в защите Королевства от нашествия монстров. Достаточно было лишь вдумчиво выслушать ответы баронессы и я окончательно прозрел.

Иллюзия, что она прониклась ко мне какими-то теплыми чувствами была продуктом моего невежества, глубокого заблуждения в менталитете представителей местной знати. Романтические чувства — это непозволительная роскошь для знати, она удел лишь нищих простолюдинов. Элита всё делает по расчету. Я немного рассказал девице о мире, из которого пришёл, расспросил о нравах Королевства и пришел к неутешительным выводам.

По мнению Летиции в своем собственном мире я вырос среди черни, обслуживающего персонала, рабов, довольствующихся крохами со стола хозяев, поэтому-то и не могу её понять. И раз у меня отсутствуют амбиции стать правителем своей страны или хотя бы небольшого суверенного графства, герцогства, то это означает, что через доступные моему господину методы, будь то прямое запугивание, хлеб и зрелища в купе с рабским воспитанием, мне твердо внушили, что быть прислугой — приемлемо и даже достойно.

Меня убедили, что я слишком глуп и слаб, чтобы на что-то претендовать. Лишь самые сильные и умные достойны править. Я в это верю с рождения, поэтому-то мы и живем в разных мирах, мирах господ и черни. Переварив её слова, я был вынужден согласиться, что она абсолютно права. Рожденному в рабстве среди других рабов не понять свободного человека, не привыкшего ни перед кем гнуть спину. Прошивки, установленные мне миром, в котором я родился и вырос, остались со мной и здесь. У меня рабская натура, получив силу, я ни разу не задумался о том, чтобы изменить этот мир, его законы и устройство под себя. Над этим стоило задуматься.

Спасибо баронессе Летиции, она отрезвила меня, хоть поначалу и сдерживалась, всё равно общалась со мной грубо и высокомерно, как привыкла это делать со слугами, указав этим разницу между нами. Разумеется, она не защищала меня от герцогини Сауфской, как мне показалось, когда отказалась выполнить её приказ. Она бы в любом случае не стала бы ей подчинятся, как впрочем и остальные пленницы. Всё дело в том, что они сами или их дети — конкуренты за трон Королевства.

Супруг герцогини Сауфской и отец Летиции — главы двух самых могущественных аристократических фракций в Королевстве. Они непримиримые политические противники и враждебны друг к другу чуть ли не также, как люди и зеленокожие. При короле Перикле Третьем наместник западной провинции, граф Вест-Маунта вынужден был кланяться герцогу Сауфскому, младшему брату короля из-за принадлежности к королевской семье и более высокого титула, хотя презирал его и обладал куда большим богатством и реальной властью в стране.

Южный наместник, граф Литтл-Таурский, третий советник короля, также невероятно могущественный и амбициозный человек. Он имеет огромную военную мощь, связи с храмовниками, святыми рыцарями, широкую поддержку не только на юге, но и в столичной провинции, в которой все годы правил король и его младший брат.

Хотя Перикл выходец из южной провинции и был её наместником при прошлом короле, до женитьбы на его единственной дочери, его позиции на юге были и остались не так крепки. Храмовники с подчиняющимися им рыцарскими орденами находились в натянутых отношениях с Периклом-наместником. Эта неприязнь сохранилась и стала ещё более глубокой, когда он занял трон. Король пытался вначале сгладить углы, давал южной знати крупные подачки, но добиться искренней поддержки так и не смог. Его злоупотребление властью на посту наместника храмовники и местная знать ему не простили.

Четвертую фракцию, самую слабую, разнородную и противоречивую представляли потомки и сторонники старой северной «Саргонской» и восточной «Реконской» аристократии. Усилиями Перикла Третьего их удалось обуздать и утихомирить, заставив служить в двух новых рыцарских орденах «Черного» и «Белого щита». Большую часть потомков аристократии Саргона впитала в себя Королевская гвардия и столичная гильдия магов, а Рекона — выросший на глазах восточный Плант. Из-за разности интересов четвертая фракция не демонстрировала единства и постоянства. Она примыкала то к одной, то к другой фракции, в зависимости от выгод, что предлагал новый союз.

Вот и сейчас, когда над столицей витал вопрос о наследовании власти, четвертая фракция в лице одного из её лидеров, «саргонского» барона Камино, вступила в союз с главой второй фракции, а «реконские» потомки видели лучшим союзником герцога Сауфского. Так или иначе, все они были противниками первой «западной» фракции, неуместно и вульгарно демонстрирующей своё возросшее могущество в столице, из-за чего участились открытые стычки между королевскими гвардейцами, представителями «Черного» и «Белого щита» и рыцарями «Красной башни». Эти опасные конфликты, грозящие началом войны между провинциями, довольно громко обсуждали стражники на городских воротах, когда мы с Летицией пытались незаметно проникнуть в столицу.

К счастью, стражники уделяли пристальное внимание только повозкам, а пеших путников особо не проверяли и ни о чем не спрашивали. Главное для них было получить пошлину в пять медяков. Расплатился — проходи. Вот и вся проверка. Летицию в потертом, дорожном плаще никто не узнал. Оказавшись за городскими стенами мы сразу же напоролись на патруль рыцарей из «Красной башни», но и он не заподозрил в сгорбленной женской фигуре дочь графа Вест-Маунта. Нас не тронули, видимо, полномасштабные поиски беглянок в столице ещё не начались.

Это вселило в меня надежду, что и дальше всё пройдет гладко. Желая доставить спутницу к её отцу как можно быстрее, я предложил проследовать прямиком к центральной площади перед королевским дворцом. Туда роскошный особняк графской семьи Летиции выходил своим богато украшенным фасадом, но девица не желала полагаться на удачу и пришлось петлять по узким, дурно пахнущим переулкам города, избегая новой встречи с патрулями рыцарей ещё полчаса.

Своего мы добились, добрались к особняку без новых нежелательных встреч, но у центрального входа и на воротах, ведущих во внутренний двор особняка, нас ждала многочисленная стража из рыцарей «Красной башни», которой было не миновать.

— Что будем делать? — спросил я у девицы, желая узнать её мысли на этот счет.

— Господин герой, ничего другого не остается, придется связаться с отцом через слуг.

— Как именно?

— Отправляйтесь к центральному входу и попросите стражу передать сообщение служанке Дори от её подруги Лети. Ничего не перепутайте. Дори от Лети.

— И что я должен передать? — поинтересовался я.

— «Лети ожидает её в условленном месте». Это всё.

— Дори точно поймет, что это ты желаешь с ней встретиться?

— Да. Только я с детства зову так нашего дворецкого, Дориана. Он часто водил меня в булочную по соседству, там же находил меня, если я сбегала из дома ради сладостей. Он должен всё понять.

— Ясно, попробую, — пообещал я и отправился к главному входу в особняк, но рыцари на крыльце грубо преградили мне путь. Один пригрозил сломать ноги, если я сейчас же не уберусь от особняка его господина. Даже выслушать меня не захотели.

— У меня сообщение для служанки Дори от Лети! Она ждет её в условленном месте, — громко выкрикнул я, отступая назад, в надежде, что дворецкий внутри здания услышит послание, даже если его не передаст стража.

— Совсем страх потерял? А ну, пошёл отсюда, бродяга, пока ходить можешь, — прошипел на меня более рослый и злобный стражник, положив руку на рукоять меча.

— Дори! Лети ждет тебя! — крикнул я ещё громче и отскочил в сторону, когда грозивший до сих пор лишь на словах мужчина прыгнул на меня и пнул опустевшее пространство ногой.

Я не мог быть уверен, что дворецкий услышал моё сообщение, решил договориться со стражей по-хорошему.

— Господа, господа, прошу вас не бранитесь, моя жена сильно болеет и попросила позвать свою подругу, которая живет в этом особняке, вот я и осмелился вас побеспокоить.

— Наглец! Да как ты смеешь шуметь перед усадьбой Его Светлости в такое ранее время! Сейчас я тебя проучу.

Не получилось. Агрессивный стражник вновь кинулся ко мне, пытаясь пнуть ногой в живот или целился чуть ниже, и только из-за того, что он не обнажил меч, я пощадил его жизнь и просто вырубил, встретив рывком на противоход с отставленной в сторону рукой. Врезавшись в неожиданно крепкую преграду в районе шеи, тяжело экипированный стражник подлетел по инерции вверх ногами, заворачиваясь телом вокруг руки, после чего рухнул всем весом на непокрытую шлемом голову, с лязгом и грохотом завалился на спину и затих. Он был далеко не первым, кого я вырубал за хамство таким образом, но первым, кто приземлился головой прямиком на твердую, каменную брусчатку, поэтому уверенности, что он не свернул себе случайно шею у меня не было. Я подошел к лежачему, проверил пульс на шее. Фух. Живой. Просто в полной отключке. Обошлось без убийства. Убедившись, что хам жив и тратить ману на воскрешение не придется, я облегченно выдохнул и направился ко второму стражу.

— Кто, кто, кто ты такой? Стоять! — выпучив глаза, запоздало выкрикнул его напарник, пытаясь вытянуть из ножен свой меч.

Я остановился, поднял вверх руки, показывая, что не собираюсь его атаковать и повторил просьбу:

— Господин рыцарь, прошу вас, передайте моё послание дворецкому. Моя жена при смерти, она не может ждать долго.

— Ладно, я передам, стой, где стоишь, — выставив в мою сторону руку с мечом, а второй барабаня в закрытую дверь, согласился мужчина.

Через полминуты дверь приоткрылась и наружу высунулось подслеповатое старческое лицо пожилого мужчины в темной униформе.

— Чего изволите, господа? Ох, батюшки, что здесь такое? — ахнул старик, рассеянно озираясь по сторонам и обнаружив одного из охранников неподвижно лежащим на каменной брусчатке.

— Это дворецкий, говори, что ты там хотел передать, — буркнул мне стражник.

Старик с недоумением повернулся ко мне.

— Лети попросила сообщить служанке Дори, что ожидает её в условленном месте, — громко сказал я, развернулся и пошел прочь.

— Эй, погодите, господин, вы сказали, что вас послала Лети?

— Да, — подтвердил я, — Она ждет в условленном месте.

— Прошу, скажите ей, что Дори не сможет сейчас прийти, но она пошлет ей весточку.

— Передам, — кивнул я, развернулся и ускорил шаг.

Курсировавшая вокруг здания пара стражников увидела лежащего на земле сослуживца и кинулись бежать к крыльцу. Мне удалось скрыться из виду в переулке до того, как за мной устроили полноценную погоню и встретившись с баронессой на другой стороне улицы через несколько минут, я передал ей слова пожилого слуги.

— За ним следят, он отправит кого-то другого, — перевела его ответ девушка и решительной походкой направилась к булочной, расположенной в двух кварталах от центральной площади. В это раннее, утреннее время она была ещё закрыта и нам пришлось укрыться за углом дома напротив.

Посыльный от дворецкого не заставил себя долго ждать. Примерно через десять минут к булочной подошла крупная женщина в поварском фартуке с большой пустой корзиной в руке, встала у двери булочной и принялась нетерпеливо оглядываться по сторонам.

— Я её знаю, она помощник повара в моём особняке, — внимательно изучив лицо женщины, резюмировала Летиция, после чего повернулась ко мне и приказным тоном потребовала привести женщину к ней.

— Сама иди, — ощутив раздражение, взбеленился я.

— Господин герой, меня разыскивают, вы уже забыли? — напомнила девица.

— Меня тоже ищут.

— А вот нечего было руки распускать! Я всё видела. Зачем вы напали на стражника?

— Затем, чтобы твоё сообщение соизволили передать. Стража у вас такая же борзая, как и ты сама. Кстати, раз рыцарский патруль тебя не остановил, это означает, что в столице тебя никто не ищет, хватит командовать, иди и сама позови слугу.

— Ладно, я это сделаю, господин герой, но и отцу своему скажу, что вы обесчестили меня, а затем заставляли рисковать собой. Не рассчитывайте после этого получить достойную награду. Да он с вас скорее шкуру спустит, чем отблагодарит. Мой отец очень строг. Подчиняйтесь, если желаете, чтобы вам заплатили.

— Всё, с меня хватит, дорогуша, иди как ты решай свои проблемы сама. Ты же благородная особа, а значит, убивать тебя никто не станет. Ты в безопасности. Посидишь ещё полгодика в клетке, если схватят, всего-то. В гробу я видел награду от твоего отца. Мне глубоко плевать и на неё и на тебя, Летиция. Всё, пока, удачи.

Нельзя сказать, что меня нестерпимо вывело из себя заоблачное ЧСВ баронессы, я почти привык к её высокомерию. Просто в какой-то момент я задался вопросом: «А зачем я всё это терплю?» У меня есть свои дела, как взялся помогать, так могу и отказаться. В столицу я девицу привел, с её слугами связался, а дальше она и сама справится. Не справилась.

Стоило мне покинуть её и пройти один квартал на запад, как я услышал за спиной пронзительный визг Летиции. Она бежала вслед за мной, громко звала на помощь, а за ней увязалась длинная вереница воинов в знакомых доспехах с красными прямоугольниками на щитах.

От страха баронесса бежала очень быстро. Воинам в тяжелых доспехах не удалось её быстро догнать, но даже так, вопрос её поимки был лишь вопросом времени. Рыцари тренируют физическую выносливость для продолжительного боя в доспехах годами, поэтому баронессу они бы догнали в любом случае, не через сто, так через двести метров. Мне пришлось вмешаться. Не потому, что меня вновь озаботила судьба Летиции, а просто потому, что раз я уже потратил на неё столько времени, позволить ей обнулить все мои усилия за одну минуту было просто жалко.

Чтобы не вступать в бой с рыцарями, я кинулся навстречу беглянке, подхватил уже успевшую выдохнуться Летицию на руки, перекинул её через плечо, и побежал с ней в таком виде в ближайший переулок. Пришлось немало петлять в узких улочках ремесленного квартала, прежде чем преследователи потеряли мой след. Тогда я опустил девицу на ноги и опять пошел куда глаза глядят.

— Постойте, господин герой. Я должна извиниться. Вы выручили меня уже в третий раз. Напрасно я вас обидела, угрожая своим отцом. Вы заслуживаете щедрую награду и получите её, если…

— Обойдусь, — кинул я через плечо, не желая даже слушать, что там хочет пообещать Летиция.

— Погодите, господин герой! Алекс! Не уходите, я признаю, без вас мне не спастись. Я прошу вас помочь мне ещё один раз. Самый последний. Не знаю, какую награду вам пожалует мой отец, я же подарю вам за службу действительно ценный подарок, который достался мне от прадеда. Это настоящее сокровище, вернее, старинная карта, указывающая, где сокрыто бесценное сокровище. Вы слышали легенду о доспехах Третьего Бога? Он был почти неуязвим, обладал магическими доспехами, которые исцеляли любые его раны прямо во время боя. Третьего Бога считают покровителем всех воинов, его алтарь в храме дает благословение нечеловеческой выносливости. Мой дед, пока был жив, а затем отец, тщательно изучали подарок прадеда и подтвердили, что карта подлинная, она бесценна, поэтому её хранят в нашей фамильной сокровищнице, но так как она принадлежит мне, я смогу ею поделиться.

— Если карта так ценна, почему ты вдруг решила отдать её мне? Летиция, думаешь, я так глуп, что поверю в эту детскую ложь?

— Я не говорила, что отдам карту вам. Сказала, что могу ею поделиться, позволю увидеть её своими глазами и сделать с неё копию. Мои намерения самые искренние. Готова даже лишиться своего сокровища, ведь им завладеет тот, кто доберется до тайника первым. Видите, как дорого я готова платить, как сильно я в вас нуждаюсь. Надеюсь, благородный герой, вы мне теперь не откажете.

— Допустим, — согласился я, — но разве вас уже не раскрыли? Теперь все рыцари из ордена вашего дяди знают, что вы сбежали и разгуливаете по столице. Все выходы и входы в столицу скоро перекроют и начнут поиски везде. Бежать некуда.

— Есть одно место, куда мы можем отправиться и спастись от врага.

— И куда же это?

— Во дворец Его Величества. Дориан сказал страже, что послание передала я, но помощница повара успела кое-что мне сказать, пока люди дяди не явились.

— И что же?

— Мой отец сейчас во дворце. Едва рассвело, его вызвал к себе король. Если мы подождем карету отца у ворот дворца, то я буду спасена.

— Сомнительный план. Если твой дядя не глуп, он отправит ко дворцу своих людей, чтобы помешать этой встрече.

— Если нам улыбнется удача, встреча состоится, а чтобы это точно произошло, ты можешь отправиться туда один, а я спрячусь где-нибудь и буду ждать, — предложила девушка.

— Так не пойдет, я не знаю, как выглядит граф Вест-Маунта, и даже если смогу с ним встретиться, он может не захотеть со мной говорить. Мы пойдем вдвоем, а на месте будем смотреть по обстоятельствам.

— Мне… мне неловко появляться во дворце в таком виде, — на секунду распахнув плащ, под которым находилась лишь одна полупрозрачная ночная рубашка, — пожаловалась баронесса.

— В плену ты была в ещё более неприглядном виде, — напомнил я. — Не снимай плащ и тебе нечего будет стесняться.

— Ладно! Так и быть, я согласна, пойдем во дворец вместе, но пообещай мне, что защитишь меня любой ценой.

— Хорошо, обещаю, но и ты поклянись, что твоя бесценная карта действительно то, о чем ты мне рассказывала. Я не прощу обман.

— Клянусь! — не сомневаясь ни секунды, выпалила Летиция, — Мой прадед передал мне её перед своей смертью, как ценнейшее его сокровище, он бы не стал меня обманывать. Я была его любимой правнучкой.

* * *

Я как чувствовал, что этим всё и кончится. Мы довольно легко попали незамеченными к воротам дворца. Сюда неожиданно сбежалось столько посетителей, что затеряться в огромной толпе не составило большого труда. Но все эти люди спешили попасть во дворец и постепенно толпа у ворот начала рассасываться, а вместо неё со всего города начали стекаться рыцари из разных орденов и конечно же из угрожающей нам «Красной башни». И прибывали он ко дворцу не десятками, а целыми сотнями. Словно внутри затевалось что-то крупное. Попахивало дворцовым переворотом.

Так как прятаться нам становилось просто негде, Летиция воспользовалась своим знатным положением, предъявила страже перстень с гербовой печатью, который я увидел на её пальце впервые и попросила пропустить её на встречу с её отцом, первым советником короля.

Невзрачный походный плащ на девушке и странный спутник вызвали у стражи некоторые, вполне обоснованные сомнения, но девушку заприметил граф Литтл-Таурский Лонгин, которого по удачному стечению обстоятельств сопровождал капитан королевских гвардейцев, и последний приказал страже впустить нас во дворец. Мы снова смешались с толпой во внутреннем дворе и смогли избежать столкновения с рыцарями. Летиция расспрашивала знакомых ей аристократов, не видел ли кто-то её отца. Следуя за другими посетителями дворца, мы плавно продвигались к тронному залу, минули три длинных коридора и уже готовы были войти в зал, как путь нам преградила группа незнакомцев. Они потребовали Летицию пройти с ними. В ладони одного из них я заметил рукоять развернутого лезвием в рукав кинжала, поэтому не стал дожидаться, когда его пустят в ход, ускорился божественной магией, сделал рывок за спину и резко вывернул вооруженному незнакомцу руку за спину, вынудив его выронить скрытое оружие.

На воротах дворца гвардейцы требовали у всех сдать своё оружие. Этот человек являлся нарушителем этого требования. Кто-то в толпе начал звать стражу. Звать гвардейцев начали и другие испугавшиеся нарушителей люди, но сообщники обезоруженного мужчины не испугались ареста. Они даже не думали убегать и скрываться, а наоборот, пока стража не прибыла, накинулись на меня всей толпой, пытаясь задавить числом.

Началась потасовка, вернее, одностороннее избиение нападавших. Я видел все их атаки заранее, успевал среагировать и быстро раскидал всех шестерых, нанеся им травмы разной степени тяжести. Разлетающиеся во все стороны тушки задели в полете и некоторых важных особ. И тут начались такие возмущения, звучавшие куда громче, чем до этого звали стражу.

Разумеется, когда вооруженные бандиты нападают на кого-то другого, всем окружающим на самом деле пофиг, лишь бы их не задело, но стоило получить бандитским сапогом по лицу, вопли оскорбленной знати услышали во всех концах дворца.

Вскоре я увидел вооруженных алебардами гвардейцев, которые, почему-то не спешили хватать окруживших нас людей, а взяли в кольцо Летицию и меня, после чего потребовали пройти с ними на встречу с капитаном Камино в другое крыло дворца.

Пока Летиция раздумывала, как ей реагировать, соглашаться на приглашение или нет, к гвардейцам присоединились рыцари «Красной башни», и их командир объявил, что племянница главы переходит под их защиту. Гвардейцы не собирались отступать, настаивая, что обязаны выполнить приказ их командира, поэтому направили оружие на рыцарей из ордена и заодно призвали товарищей на помощь. То же сделали и воины из рыцарского ордена. Вот так мы оказались в окружении из сотни вооруженных людей в полных доспехах, заполонивших собой весь коридор перед тронным залом. Ни одна сторона не желала уступать, а число воинов в образовавшейся толпе лишь продолжало расти.

К Летиции попытались пробиться ещё какие-то рыцари. Одни представились, как хранители столичного правопорядка из ордена «Белый щит», вторые из «Святого ордена», но оказавшись в явном меньшинстве на фоне двух других крупных отрядов, они вынуждены были нервно курить в сторонке, дожидаясь, чем же закончится противостояние.

В итоге в этот душный, плотно забитый вооруженными людьми коридор заявились главные боссы обоих группировок, капитан Камино со стороны гвардейцев и барон Рошан и граф Боргус с другой стороны.

Услышав знакомый властный голос отца, Летиция стала громко звать его на помощь. Он пришел в ярость, что кто-то посмел напасть на его дочь прямо во дворце Его Величества, начал громко возмущаться, грозить жестоко разобраться с зачинщиками этого преступления, и в итоге капитан королевской гвардии прогнулся и его люди отступили. Рыцари «Красной башни» взяли своего босса, его брата, его дочь и меня в плотное, многослойное кольцо и в таком виде, ощетинившись алебардами и мечами вывели через главные ворота из дворца, откуда мы сразу же отправились в главную столичную резиденцию графа, находившуюся в нескольких минутах ходьбы прямо напротив центральных ворот дворца.

На этом коротком пути произошел странный инцидент. Возникла короткая, но очень яркая вспышка, словно кто-то из идущих позади рыцарей кастанул прямо в толпе заклинание молнии. Однако, сопровождающего это мощное заклинание треска и финального хлопка не последовало. Была только вспышка. На меня она подействовала слабо, просто немного в глазах зарябило, появились белые круги и быстро прошло.

Тех же, кто шел позади меня, а это примерно половина всех сопровождавших нас рыцарей ордена «Красной башни» она ослепила полностью. Они не могли дальше двигаться без посторонней помощи, терли глаза, крутились на месте, многие опустились на брусчатку, стали звать на помощь, испуганные и дезориентированные. Среди них началась настоящая паника.

Под кличем: «Защитим господина!» та часть рыцарей, что не сильно пострадала от ослепляющей вспышки кинулась бежать к особняку, ещё более плотным строем окружив графа. Ещё несколько мужчин вернулись и подхватили под руки главу их ордена, что так же оказался в числе ослепших. На этом неожиданное нападение могло лишь начаться, поэтому я использовал ускорение, чтобы рывком покинуть центр хорошо просматриваемой со всех сторон площади, прижался спиной к одному из зданий с краю и начал высматривать в округе напавшего мага.

Пока бегающие от особняка и назад рыцари уводили своих ослепленных товарищей в укрытие, я тщательно осматривал крыши и окна верхних этажей всех соседних домов, трижды менял угол обзора, но так и не смог обнаружить кого-то подозрительного. Видимо, он сразу покинул площадь после атаки. Благо, что это была лишь вспышка, а не сметающий все на своем пути «Метеор».

Понять бы теперь, кого пытались атаковать, меня или графа Вест-Маунта с братом и его людей? Наверняка о моем появлении в столице мало кому известно, хоть я уже успел засветиться и по пути и во дворце, но моё имя, уровень и настоящие боевые способности мало кто видел и знает. Все, кто их видел были мертвы. Я имею в виду монстров. Людей я не убивал, просто скрывал от них свою силу, как того требовал покровитель из каменной стелы. Скорее всего целью атаки был именно граф Вест-Маунта. Он известная фигура, у него немало врагов в столице и за её пределами. Но судя по тому, что жертв нет, это было всего лишь предупреждение. Кто-то его запугивал. Ещё одна загадка мне на ночь. Хотя проще расспросить самого графа, чем зря ломать голову, я слишком плохо разбираюсь в местной политике, чтобы самостоятельно прийти к правильным выводам, а гадать без информации лишь пустая трата времени.

Летиция и её отец скрылись внутри особняка и передо мной встал вопрос, последовать за ними, чтобы получить обещанную мне награду или посетить особняк позже. Вечером, завтра или вообще через несколько дней. Решил отложить встречу с Летицией до вечера. Момент для визита не очень подходящий, у них сейчас и без меня масса проблем. Не хочется маячить бельмом на глазу, тем более, дежурившие у главного входа стражи могут опять меня не пустить.

Если не сменю одежду, не замаскируюсь, они легко признают во мне злодея, напавшего на их сослуживца. Решено, позавтракаю и отправлюсь на поиски Климентия и Амбры. Столица огромная, где их искать я даже не представляю. Интересно, помнит ли обо мне ещё Инга или уже забыла после пятимесячной разлуки. Честно говоря, хоть я и прибыл в столицу только ради неё, встречаться опять как-то даже страшно. Мы же так неожиданно сблизились, я сам не знаю, что к ней испытываю, а так быстро согласился взять её замуж.

Может, всё случившееся — огромное недоразумение. Будет очень неловко, если в моё отсутствие она встретила другого мужчину, влюбилась и готовится стать его женой. У меня остался зуб на женщин ещё из прошлой жизни, меня предали, но это другой мир, может и женщины тут другие. Не знаю. Пока эти ожидания не подтверждались. Они здесь такие же ветреные. Во всяком случае все другие, что мне встречались кроме Инги. Не буду загадывать, вот встретимся и всё узнаю. Но как же всё же тревожно на душе.

* * *

Оказавшись в стенах своего особняка граф Боргус отдал срочные распоряжения страже, слугам, приказал хорошенько позаботиться о молодой госпоже, накормить её, выкупать, после чего привести в его личный кабинет. Затем он коротко переговорил о нападении наедине с братом, отменил общее собрание ордена, вызов целителей для пострадавших из храма, снял с особняка дополнительную охрану и отпустил всех собравшихся во внутреннем дворе рыцарей отдыхать. Потерявших зрение приказал отвести и разместить по месту проживания и ждать улучшения состояния там. Разглашать произошедшее на площади строго настрого запрещалось.

После этого Боргус удалился в личный кабинет, но не смог усидеть там в ожидании и минуту, после чего стал подгонять слуг, требуя привести к нему дочь, даже если она ещё не вымылась и не завтракала. Граф Вест-Маунта очень не любил терять время зря, поэтому с порога потребовал дочь доложить, знает ли она, где находится герцогиня Сауфская и другие пленники Златозуба. Его совсем не интересовало, как именно Летиция попала в плен, что пережила, в каких условиях находилась всё это время, даже то, как она смогла сбежать. Его интересовало то же, что и других конкурентов за трон, где другие ценные заложники.

— Когда я в последний раз видела герцогиню Сауфскую, графиню Литтл-Таурскую, баронес Фос, Исалину и Лючию, они находились в дорожной гостинице, что на восточном тракте, сразу на въезде в лес.

— Как давно это было?

— Два с половиной, нет, примерно три часа назад, отец.

— Всего три часа назад! Я совершил непростительную ошибку!

Выскочив из кресла, установленного за большим письменным столом, граф схватил со стола серебряный колокольчик и его громким звоном вызвал в кабинет своего личного помощника, немного пошептался с ним, и отправил с распоряжением к барону Рошану, после чего с уставшим выражением на лице опустился в кресло и продолжил расспросы дочери уже без той напряженной заинтересованности, которую демонстрировал в самом начале разговора. Теперь он нашел время и для выяснения обстоятельств похищения, описания бандитского лагеря и ужасных условий содержания. На месте, где речь опять пошла об освободившем её герое, Боргус опять оживился и слушал внимательно, не упуская не единого слова. Более того, он потребовал от дочери рассказать о герое всё, в самых мельчайших подробностях, трижды попросил воспроизвести легенду, которой тот прикрывался до того, как его раскрыли и всё это время многозначительно кивал головой, словно эта информация имела очень важное значение.

Летиция даже почувствовала себя уязвленной. Отец не дал ей даже спокойно принять завтрак и выкупаться после долгого и мучительного плена, едва она вернулась домой, но больше двух часов выспрашивал у неё мельчайшие детали о каком-то малозначительном герое, о которым услышал впервые.

В итоге, выудив всю известную дочери информацию, граф изменился в лице и опять стал тем человеком, которого она знала, боялась и уважала всю свою жизнь — грубым, но справедливым тираном. Он уставился на Летицию с испепеляющей злобой и прошипел:

— Сколько раз я говорил тебе быть благоразумной, что нужно в точности выполнять мои инструкции. Разве я приказывал тебе самой покидать поместье баронессы Виго? Ты не могла потерпеть лишнюю неделю в гостях? Я приказал тебе ждать, когда прибудет отправленный твоим дядей отряд рыцарей. Рошан выполнял в это время очень важное поручение на юге и не мог отправить их быстрее. Ты так соскучилась по принцессе Лидии? Серьезно? И что в итоге? Люди графа Виго были убиты, твои служанки, включая кормилицу, что была с тобой с самого детства тоже лишили жизни. Будь уверена, бандиты с ними не церемонились, обошлись самым худшим образом, и это ты, твоя глупость обрекла их на эти муки.

— Простите, отец, — опустив голову, промычала девушка, которая чувствовала в словах мужчины не только разочарование и гнев, но и выражаемую таким образом родительскую любовь и заботу.

— Мне казалось, я предельно ясно объяснил, почему требовал от тебя несколько месяцев гостить у клана Виго. Ты отвлекала на себя внимание множества моих противников, но никто из них не мог тебя достать, а так ты попала в руки к моим врагам и они стали вить из меня веревки. Знаешь, чего мне стоила твоя детская выходка? Трона! Всего Королевства! Я мог занять трон ещё полтора месяца назад, но я вынужден был полностью положиться на твоего дядю, играть по правилам людей, которых я ненавижу. Знаешь, как это было больно и унизительно, а⁈

— Ладно, этого уже не изменить, но я хочу, чтобы ты извлекла из случившегося хороший урок. Теперь объясни мне другое. Как ты позволила находящимся в твоей досягаемости пленницам свободно уйти? Как? Ведь от власти над ними зависит благополучие всего Королевства, и в первую очередь твоего рода.

— Но что я могла сделать, отец? — искренне не понимала Летиция.

— Ты притворяешься непонятливой или я действительно вырастил полную дуру? Очевидное решение всегда находилось перед тобой, — прошипел мужчина.

— Какое решение?

— Герцогиня решила использовать тебя для убийства героя во время побега. Он же разгадал её намерения, но не стал тебя убивать, а проявил снисхождение и даже заботу, нежно гладил твое тело, проявив таким образом особое внимание.

— Вы про тот срамной момент.

— Да! Ты должна была воспользоваться этим, использовать его интерес, всю свою привлекательность, чтобы заполучить его на свою сторону, представить происходящее в выгодном тебе свете и убедить его схватить и удерживать пленниц в той гостинице, пока ты не свяжешься со мной.

— Я не так хороша в обольщении, как вы думаете, отец. У меня нет в этом никакого опыта.

— Прости, я действительно требую от тебя невозможного. Учитывая то, кого ты повстречала, кого тебе требовалось обольстить, у тебя всё равно ничего бы не вышло. Но есть один промах, из-за которого я действительно очень зол на тебя. Как ты могла выдать врагам, что между мной и твоим дядей нет того единства, которое я пытаюсь всем внушить? Ладно ты сама ввела себя в заблуждение, стала подозревать его в сговоре с похитителем, услышав в плену его голос, но зачем ты сообщила об этом герцогине и остальным?

— Я хотела избежать повторного плена, если дядя узнает о нашем побеге и устроил ловушку в столице.

— Ты ошиблась, твой дядя не был причастен к похищению. Наоборот, он был готов в лепешку разбиться, чтобы тебя освободить, даже проник в лагерь Златозуба, пытаясь тебя выкупить, но этот подонок посчитал, что получит больше, если останется верен договору с нашими конкурентами. Никогда бы не подумал, что он будет держать всех захваченных пленников в одном месте. Впрочем, всё это уже не важно. Так быстро всё поменялось. Всё, что происходило до этого дня уже не имеет никакого значения. Все мои планы, расчеты, ожидания, как впрочем и наших злейших врагов уже не осуществятся. Немного досадно, что я проиграл, но успокаивает, что не только я, но и мои противники останутся ни с чем.

— Почему вы так говорите, отец?

— Сегодня ночью мои люди, следившие за слугами герцога Сауфского, нашли тела первого и второго принца. Он действовал молниеносно. Только узнал, кто их скрывает и уже через час они были мертвы. Чтобы помешать воскрешению принцев, убийцы забрали их головы с собой. Очевидно, раз герцог действует столь решительно, третьего принца уже давно настигла та же участь. Я был слишком беспечен, считая, что пока король жив, первый и второй принц в безопасности. Третий принц был для всех нас очевидной ложной целью. Как же я жалею, что не осознал этого раньше. Герцог оказался намного хитрее и умнее, чем я предполагал. Я даже не готовил против него никаких контрмер. Он очень искусно прикидывался глупым, трусливым обжорой, любителем женщин и охоты, часто отвечал невпопад, демонстрируя узкий кругозор и недальновидность, а сам все эти месяцы водил нас с графом Лонгином за нос. Учитывая все вскрывшиеся сегодня тайны, он бы избавился от нас и очень скоро, даже рыцари ордена Рошана нас бы не защитили.

— Если принцев уничтожили, исключив даже минимальные шансы на их воскрешение, это значит, что герцог сделал ставку на принцессу Лидию? — опасаясь опять показаться отцу глупым ребенком, поинтересовалась Летиция.

— Это очевидный факт, поэтому он сделал всё, чтобы не дать моим людям и графу Лонгину забрать её сегодня из дворца. Его людей в нём больше, чем самих королевских гвардейцев. Я только сейчас осознал, что настоящий союз капитан заключил с герцогом Сауфским, а с Лонгином барон Камино поддерживал видимость союзнических отношений, чтобы выведать его планы и место нахождения принцев. Иначе события прошлой ночи никак не объяснить. Раз уж нам противостоит такой коварный и жестокий человек, я запрещаю тебе покидать особняк, пока мы не отправимся в родовой замок в западной провинции.

Запомни мои слова, дочь, сегодня Королевство Перикла Третьего вполне могло распасться на три части. Запад остался бы за нами. Юг крепко удерживает граф Литтл-Таурский, храмовники и их «Святой орден». «Стражи юга» давно стали частью святых рыцарей и не заслуживают отдельного упоминания. Как только все заложники вернулись бы в свои семьи, ничего не удерживало бы герцога Сауфского от провозглашения королем своего сына, которого он женил бы на принцессе Лидии.

Запад и Юг не признали бы нового короля и его регента и началась бы затяжная и кровопролитная гражданская война между бывшими провинциями. Это сильно ослабило бы Королевство, распавшееся на отдельные Герцогства, и оно сгинуло бы в набирающем силу катаклизме. Так было бы, если…

— Если бы что, отец?

— Если мы твой таинственный герой-спаситель действительно отпустил всех заложников. Но поверь мне, этого точно не произойдет. Во всяком случае, не раньше, чем он решит, что может предотвратить распад страны другим способом.

— Отец, я вас совсем не понимаю, вы говорите сплошными загадками. При чем здесь сопровождавший меня герой?

Теперь Боргус перестал смотреть на дочь, как на свою непутевую ученицу. В его глазах загорелись уже давно потухшие огоньки. Он оперся на стол двумя руками и хитро прищурившись, спросил:

— Ты хоть примерно представляешь, с кем сегодня разгуливала по городу, кого так безрассудно привела с собой во дворец?

— Героя. Неужели какого-то особенного?

— Да, дорогая, очень особенного. Очень. Я расскажу, если ты готова выслушать.

— Прошу, отец, — с радостью согласилась девушка.

Она всегда дорожила каждой минутой, которую её занятой родитель тратил на неё. Сразу забылся и дискомфорт в пустом животе и желание искупаться и переодеться. Отец уделял ей так много времени лишь в далеком детстве, и она наслаждалась этой редкой возможностью окунуться в его внимание и безграничную мудрость. Даже ревность к герою прошла. Как ни странно, именно из-за него уставший, осунувшийся и ставший очень злым и раздражительным от тяжелой политической борьбы граф Боргус впервые за долгие месяцы улыбнулся и был с дочерью столь ласков.

Расстегнув верхнюю пуговицу мундира мужчина принял в кресле расслабленную позу и принялся объяснять:

— У твоего дяди, дорогая моя Летиция, имеется при себе один очень редкий и ценный предмет. Храмовники называют его «Божественным камнем». Этот предмет нужен твоему дяде, чтобы определять силу желающих вступить в орден героев. Камень имеет десять отметок, каждая из которых означает достижение героем определенного уровня силы в сравнении с Пятью Богами. Первая отметка — десятая часть их божественной силы, третья, пятая — около трети и половина соответственно. Знаешь, какой силой обладают сильнейшие герои в ордене барона Рошана?

— Нет, отец.

— Чуть выше второй отметки на божественном кристалле. Они очень сильны, сильнее любого из живущих ныне воинов Королевства и их могущество продолжает расти. Медленно, день ото дня, от месяца к месяцу и чем большей силы они желают добиться, тем тяжелее дается эта непростая задача. После второй отметки прирост к силе происходит так тяжело, что на достижение третей по моим расчетам уйдут годы и даже десятилетия.

— Я не понимаю, отец, почему вы решили об этом рассказать? — поморгав в недоумении длинными ресницами, спросила Летиция.

— Всё просто, дорогая. Существует ещё один особый кристалл — «Кристалл славы». Он подсчитывает заслуги героя, его личные, уникальные достижения. Твой дядя использует эти кристаллы и для того, чтобы определить, герой перед ним или самозванец. Даже на очень слабого героя божественный кристалл всё равно отреагирует, так мой брат отсекает лжецов и слабаков, приписывающих себе силу, которой они не обладают, а если при проверке способностей ещё и кристалл славы откликнется свечением и немного теплеет, то такого героя во что бы то ни стало нужно призвать в ряды нашего рыцарского ордена. Эти герои особенные. На них делается основная ставка и расходуются большая часть средств, выделяемых на обучение и тренировки.

— Простите, отец, но я всё равно не понимаю, как это связано с борьбой за трон и вашим проигрышем. Причём здесь герой Алекс?

— Прости, Летиция, я впервые не представляю, чего нам ждать от будущего, поэтому не могу собраться с мыслями. Попытаюсь объяснить понятней. Твой дядя так увлекся наймом в свой орден новых, перспективных героев, что тычет своими кристаллами в каждого встречного незнакомца. Пока мы шли от королевского дворца в особняк, он решил проверить, не герой ли твой спутник и тыкнул в него одновременно божественным и оценивающим славу кристаллом. Помнишь, на площади перед дворцом строй наших рыцарей был неожиданно разбит.

— Да, но я не поняла, что тогда произошло. Разве нас не атаковал враждебный маг?

— Нет. Всему виной мой несносный брат. Его божественный камень лишь небольшой фрагмент полноценного кристалла, установленного в главном храме Пяти Богов в столице западной провинции. Камень обладает такими свойствами, что на нем целиком и любом его фрагменте будет показывать относительную силу героя, загораясь лишь частично. Рошан своими глазами увидел вспышку божественного кристалла с уровнем выше девятой отметки, пока вскоре не ослеп. На самом деле вспышка вышла столь яркой, что даже я частично лишился зрения, хотя смотрел в это время совсем в другую сторону. Меня заслепили отблески от стен окружающих домов и даже облаков. Сейчас Рошан лежит в гостиной на первом этаже и мечтает лишь об одном — лично познакомиться с твоим спутником и сделать его нашим союзником. Мой брат неисправим. Признавшись мне, что его ослепило, он высыпал мне в ладонь горсть изумрудных осколков. Догадайся, что это за осколки?

— Не знаю, отец, — уже догадавшись, но желая услышать, что скажет отец, ответила девушка.

— Я подскажу. Кристалл славы — тёмно-зеленого цвета и даже у сильнейших героев он редко издает слабое свечение. Чем сильнее свечение, тем больше он нагревается и даже может стать не просто теплым, а очень горячим. Во всяком случае так говорилось в священных текстах. В руках Пяти Богов кристалл раскалялся настолько, что им можно было прожечь деревянную столешницу. Это звучало слишком невероятно, как и многие другие рассказы жрецов о деяниях Пяти Богов, поэтому Рошан никогда не использовал перчатки и другие меры предосторожности, пользуясь им.

— Вы хотите сказать, что коснувшись Алекса и этот кристалл ярко вспыхнул?

— Этого Рошан не увидел. Всё его внимание в ту секунду было приковано к божественному камню, но я кое-что увидел на ладони брата, когда он освободил её от осколков лопнувшего камня.

— Что?

— Кожа внутри ладони обгорела до мяса. Кристалл славы действительно накалился, раз смог нанести столь сильный ожог. Более того, он лопнул и раскрошился, не выдержав собственного жара. Если бы не это, повреждения ладони могли быть ещё сильнее. Думаю, ты встретила переродившегося Бога. Кого-то из Пяти божеств, покинувших наш мир двести лет назад.

Закончив фразу, граф открыл правую кисть и высыпал на стол осколки растрескавшегося зеленого камня.

— Вот, какой герой был сегодня твоим спутником, Летиция. Надеюсь, ты рассказала мне правду о вашем совместном путешествии, ничего не приукрасила и не скрыла. Это очень важно. Ты же ничего не скрываешь? Как и рассказала, была с ним добра и терпелива, из-за чего он проникся искренним желанием тебе помочь.

— Я была не до конца честна, отец, — чувствуя, как удушливый ком подступает к горлу, призналась девица.

— Говори правду, — нахмурившись, потребовал граф, — Говори!

Чтобы не заплакать, девушке пришлось опять волей подавить все нахлынувшие эмоции, но в голосе все равно проскальзывали слезливые интонации.

— Господин Алекс действительно отнесся ко мне вначале хорошо, помогал и защищал, но потом мне наскучили его глупые расспросы, и я, как ты меня учил, провела между нами черту, указала герою его место. Слуга не вправе обращаться к госпоже, когда ему это не позволено. А когда он отказался подчиняться моим приказам, я пригрозила, что ты живьем спустишь с него кожу. Ему это не понравилось, поэтому он сказал, что не желает меня больше видеть и ушел. Пришлось его обмануть. Я предложила ему в качестве подачки за помочь ту подделку, что по незнанию купил у авантюристов твой дед. Но я сказала ему, что это подлинная карта сокровищ и на ней указано место хранения доспехов Третьего Бога.

Услышав правдивое описание утренних похождений дочери, граф Вест-Маунта схватился за сердце, его лицо и шея покрылось красными пятнами, а вены на висках вздулись так, словно вот-вот лопнут. В таком пугающем виде, с прижатой к груди рукой он и сполз под стол. Летиции ничего не оставалось, как бежать в гостиную на первом этаже и звать на помощь слуг.

Приглашенный в особняк целитель из Храма Фаты смог привести в чувство пережившего сердечный приступ мужчину, но тот, хоть и пришел в себя, выглядел обреченным и глубоко несчастным. Весь остаток дня до вечера он бранил непутевую дочь, называл её самым большим проклятием в его жизни, убийцей рода, пустоголовой дурой, и успокоился лишь тогда, когда пришли новости, что другие заложницы из пленниц Златозуба так и не появились в столице. Летиция, хоть и непростительно оскорбила того, кого не следовало, всё же благополучно вернулась к отцу, а это означало, чем-то род графа Боргуса Вест-Маутнинского приглянулся возвратившемуся в этот мир божеству и пока уничтожен не будет.