Шаги, лёгкие и чуть потяжелее, уже доносились с лестничной клетки, а яга всё стояла у входной двери и щупала невидимую волшебную стену. Тыкалась носом, упиралась лбом, а после писала пальцем, словно на запотевшем стекле, невидимые слова: «Выпусти». Писала и шептала:

— Я поверила в чудо… И они тоже. Сам увидишь. Сам видишь! До Нового года тут осталось всего ничего… И я даже подарок им сделаю, обещаю… правда! Научу их чему-нибудь. Или… наконец оставлю в покое! Они же будут рады!

Яга вжалась, буквально расплющив нос о волшебную невидимую преграду, и вздохнула: нет, так магия не работает, и она это знала… Если чего-то очень хочешь, но долго этого не получаешь, если бьёшься в закрытую дверь, и страдаешь, и даже уже в какую-то сказку попал, то магия просто так не случится и дверь сама не…

В этот момент дверь открылась, и Петренко-старший нос к носу столкнулся со старушкой. Усталость, надежда и какой-то бенгальский блеск в глазах сделали их очень похожими. Правда, яга сидела в заточении, а у Петренко на усах и бороде лежал густой снег, как у Деда Мороза. И по волшебному стечению обстоятельств яге хотелось шагнуть на свободу, а папе Пети — увидеть дома жену.

Отшатнувшись от двери в разные стороны, папа Пети и яга сдвинули брови, подумав о чём-то очень схожем. А Петя затараторил выученный в машине текст насчёт игры с ведьмами. В неё вчера вечером играла яга, и её — якобы — обсуждали по радио и даже на кассе в торговом центре, так что теперь Пете срочно нужно было увидеть её «своими глазами». Мальчик затолкал в гостиную Бабу-ягу, делая папе смешные знаки теми самыми глазами и показывая на коврик, оставшийся за дверью.

Яга вдруг очень мягко улыбнулась Петренко — и старшему, и младшему, — кивнула и послушно пошла к станку. То есть бороться с онлайн-злом. Но краем глаза она всё же заметила и даже носом почуяла, что в квартиру попал инородный объект в блестящей бумаге, явно не предназначенный для обсуждения этим вечером.

— А духи-то купили? — с усмешкой поинтересовалась яга. И треснула посохом какую-то зверюгу, поднявшуюся во весь экран из белоснежного озера.

— Нет, — привалившись к дверному проёму, протянул Петренко-старший. — Мы билеты в театр купили.

Он размышлял — именно размышлял о чём-то, а не замышлял что-то. Думал он, конечно, о встрече Нового года, о возвращении жены и о судьбе Бабы-яги. И… ещё о чём-то тёплом и хорошем.

Мама Пети, пусть и числилась серьёзной ответственной дамой, занимающей романтичную должность «витающего в облаках менеджера», всегда мягко и ласково принимала любые домашние проблемы и новости. «Намекну ей на гостей, когда поеду встречать в аэропорт», — решил Петренко-старший.

Яга уютно учила Петю играть в компьютерные игры, и только её тюк-матрас выбивался из идеальной картинки. Петя радостно дубасил в игре всякую нечисть, высунув язык. Как вдруг…

Как вдруг позвонила бабушка — Эмма Рафаэлевна.