Пете папа не признался, но в то утро он решил прогулять работу. В конце концов, это был последний рабочий день в году, ноутбук из офиса он уже забрал, да и что могло важного случиться в заснеженную пятницу двадцать девятого декабря?
Так Петренко-старший уговаривал собственную совесть не пилить его и не обвинять в трусости, слабохарактерности и мягкотелости. Он буквально заговаривал ей зубы и этого тоже немного стыдился.
Отчалив от школы, он заехал сперва за кофе, потом заглянул в барбершоп (вдруг они готовы принять его первым клиентом и подровнять виски?), а после, свежеподстриженный, отправился домой.
Перед большим перекрёстком в пробке — а пробки сковали город с утра, словно лёд реку, — Петренко-старший всё же открыл рабочую почту и, почти зажмурившись, не пролистывая входящие письма, написал:
Дорогие коллеги!
По не зависящим от меня обстоятельствам вынужден сегодня работать из дома.
Не теряйте, и на связи,
Андрей Петренко
Перечитав текст, папа Пети поморщился — сам не поверил в «не зависящие от него обстоятельства» и переписал:
Дорогие коллеги!
По техническим причинам сегодня не приеду в офис и буду работать из дома.
Не теряйте, и на связи,
Андрей Петренко
«Технические причины» нравились Петренко чуть больше, чем «не зависящие от него обстоятельства», но всё равно не были достаточно убедительными. «По причине потопа», «лопнул натяжной потолок», «кошка объелась «дождиком» с ёлки», «заболели сын и зуб», «застрял в туалете с телефоном и вот сижу», «закончились чистые носки», «машина заглохла, а я — вместе с ней»… Петренко перебирал всевозможные варианты для письма коллегам, но в какой-то момент, подталкивая машину к светофору, напечатал: «из-за какой-то Бабы… яги» — и в голос засмеялся. Он представил, как его коллеги откроют это письмо — вслед за вчерашней «рассылкой», — переглянутся, закивают, заворчат, сочтут его совсем чокнутым и без стыда пойдут обсуждать Петренко на кухню.
«Ну и пусть идут… — подумал папа Пети, — пить свой кофе». Наконец он проехал долгий светофор и вздохнул полной грудью. И, убедившись, что не отправил признание о Бабе-яге, написал: «Не приеду в офис, потому что сломалась стиральная машинка и нужно устранить последствия и причины поломки».
Петренко вспомнил, что хотел ещё раз серьёзно поговорить с Бабой-ягой. Где-то в глубине его души, словно сбежавший червяк, затаилась мысль: раз ёлка у них появилась, то яга должна исчезнуть. А жена должна вернуться послезавтра. И времени оставалось мало.
Довольно разглядывая в зеркале заднего вида ровные, будто нарисованные по трафарету, виски и пряди непослушных волос, он вдруг замурлыкал песню «Аэропорты». И смутился.
Когда мама Пети слышала первые ноты этой песни, она всегда начинала раскачиваться из стороны в сторону, прикрыв глаза. Словно жительница Гавайев или Таити, она покачивала бёдрами и плечами, и от выражения её лица вокруг становилось очень тепло. И папа Пети в этот момент не мог сдержать улыбки.
Именно поэтому он хотел выучить песню «Аэропорты». Сперва планировал к 14 февраля, потом к 8 марта, после перенёс на июль, когда у мамы день рождения, и вот уже наступило 29 декабря…
В телефоне даже сохранился текст песни, папа Пети скопировал его в заметки. И теперь, в пробке, он решил его перечитать. Стихи были простые, очень простые, с лёгким нарушением логики. Первый куплет Петренко-старший запомнил, даже не доехав до дома. Но тут, словно снегопад, посыпались уведомления из почты и рабочих чатов.
Писали подчинённые, директор директоров и даже Алла Валерьевна — она спрашивала, как себя чувствует Андрюша, и не прислать ли ему подарок для сына курьером. Ответить ей было тяжелее всего, поэтому Петренко просто не открыл сообщения, а дал коллегам распоряжения и даже «домашнее задание на каникулы» в общих, чуть более безопасных чатах.
На лестничной площадке Петренко-старший сделал глубокий вдох, зажмурился и… попросил у кого-то — возможно, у Деда Мороза, — чтобы Баба-яга исчезла. Дверь открылась, но желание не сбылось. Поморщившись от своей слабости, Петренко поздоровался и повесил пальто на вешалку. Сел за стол в гостиной и попросил Бабу-ягу потише «мочить уродов». Та удивительно послушно убавила собственную громкость.
А время понеслось с какой-то космической скоростью. Подступал обед, за окном повалил снег, и вдруг раздался звонок в дверь.
— Петя? — предположила яга.
— Нет… Может, ещё кто-то из леса? — усмехнулся Петренко.
Яга по-детски быстро вскочила с дивана и побежала открывать. Она с кем-то мило щебетала, когда папа Пети вышел в коридор. Стоявший на пороге курьер протягивал старушке планшет с документом на подпись. Яга, как хозяйка, гордо нацарапала на листке инициалы Б. Я. На тумбочке лежали коробка и… шоколадный подарок из офиса.
— А где же жёлтая курточка? — чуть разочарованно спросила старушка, закрыв за доставщиком дверь. Коробка оказалась упаковкой микрофона для караоке, а из её уголка торчала записка:
«Андрюша! Пусть ваши мечты сбываются. Алла Валерьевна и все-все-все».