Затащить украшенную ёлку в гостиную оказалось непросто, но папа Пети отнесся к задаче как к медитации: высунул язык, присаживался и вставал, толкая кадку на пару сантиметров вперёд, влево или вправо, делал глубокие вдохи и выдохи. Он наконец смог сконцентрироваться на одном деле и одной мысли.

А Петя, всё ещё держа звезду в руках, вспомнил об уроках. Надо было выучить параграф по «окружающему миру» и выполнить упражнения по русскому языку.

«Нормально делай — нормально будет», — всегда говорил папа. Поэтому Петя ушёл к себе в комнату и разложил на столе книжки и тетрадки. По страницам учебника плыли болота, горы торфа и плотины. В середине параграфа мальчик вдруг вспомнил о мармеладе, который забрал из машины и оставил в прихожей. Вспомнил о нём и его живот. Но голова Пети решила сперва покончить с домашним заданием, поэтому попа плотнее прижалась к стулу, а рука погладила краешек звезды, лежащей рядом на столе. Глаза же нырнули в учебники. Папа учил Петю не бросать начатое на полпути.

Грозовые тучи и перистые облака кружились по карте России, размечая места, подходящие для жизни не только всяких животных, но и леших, водяных и Бабы-яги. На одном из рисунков Петренко-младшему даже привиделся острый крючковатый нос, торчащий из-за дерева. И вдруг что-то щёлкнуло внутри — словно язычок выключателя, от которого загорается свет. С усилием Петя всё же дочитал главу и выбежал в гостиную. А там уже светилась огоньками ёлка.

Довольный папа сидел в кресле и смотрел на ель. Баба-яга, расположившись на диване, тоже рассматривала праздничное дерево. Огоньки отражались в её больших блестящих глазах.

— Какая красивая. Какая красивая! — захлопал в ладоши Петя и закружился вокруг ёлки. Сбегав в свою комнату за звездой, он подтащил стул и осторожно надел алую верхушку на зелёную макушку. Потом слез со стула, ещё раз осмотрел дерево и радостно оглянулся на папу.

Петя водил пальцем по каждой из игрушек, будто здоровался с ними: с орехами и яблоками, локомотивами и снежинками, кукурузами и шариками, щелкунчиками, лошадками и звёздами. Поправлял огоньки и нити «дождика», перевесил солдатика поближе к пузатой пушке и наконец снова вспомнил о мармеладках.

Он зашагал в коридор, но Баба-яга скрипнула Пете в спину, как только тот взял в руки коробку.

— Не надо. Уже поздно для сладкого, — сказала она и заискивающе, с надеждой посмотрела на Петренко-старшего. Папа одобрительно кивнул, и Петя положил коробку под ёлку — как первый подарок на Новый год.

Собрав учебники и тетради на утро, почистив зубы и улёгшись в кровать, мальчик уже почти засыпал. Ему снова виделась целая гора подарков, борода настоящего (!) Деда Мороза и… мама. Вдруг сквозь тишину он услышал голоса. Это папа и яга разговаривали в гостиной. «Наконец-то мир», — подумал Петя и провалился в сон.

А в гостиной и правда, словно белый флаг, висел под потолком фонарь Бабы-яги и светил очень добрым, приветливым светом. Яга рассказывала, как выучила итальянский по самоучителю и как однажды приготовила для Лешего равиоли. Но о составе начинки говорить не стала и вдруг резко сменила тему.

— Вот ёлка, — сказала яга, — зачем она вам? Красиво, конечно, но ведь глупо как-то? — Старушка задала вопрос и поджала губы: то ли уже жалела, что спросила, то ли думала вовсе не о том, что ей ответит Петренко-старший.

— Это традиция. Такая ниточка, провод, по которому из года в год бежит тепло и радость из детства. И да, это красиво.

— Но вы же совсем не верите в Деда Мороза… Не верили. Почему тогда ставите ёлку на Новый год? Почему не в мае? Не в ноябре? Вышло бы дешевле даже. — Яга хихикнула и закинула ногу на ногу, словно ведущая шоу.

— А вы знаете толк в сезонных предложениях, — усмехнулся Петренко-старший. — Но тут вопрос не в деньгах. Это традиция. Самая-самая важная после торта со свечками на день рождения. Перед Новым годом даже безнадёжно пессимистичные пессимисты начинают верить во что-то хорошее. В исполнение желаний, в чудо, в справедливость, в добро.

— Но почему только несколько дней в году? Я не понимаю, — то ли издевалась, то ли правда не понимала Баба-яга.

Папа Пети задумался.

— Почему только несколько дней в году?…

Думать, как ему показалось, было гораздо лучше с мармеладками во рту. Поэтому Петренко-старший потянулся к коробке, лежавшей под ёлкой. Он буквально описал в воздухе дугу, и, когда опустился обратно в кресло с подарком коллеги — с обвязанной красной ленточкой вырвиглазно-яркой картонной коробкой, — Яга вдруг крякнула.

— Ой. Так поздно для сладкого уже, — сказала она.

— А я одну штучку. Разговор с вами о вечном требует сахара.

Петренко-старший медленно развязывал бантик, а Баба-яга с ужасом в глазах следила за расползающимися, словно змеи, «путами» атласной ленты и землисто бледнела.

— Не надо… — хватаясь за воздух, как за последний шанс, сказала она. — Вредно же…

— Ну, дорогая яга, не вам меня учить, что и как есть, — отрезал Петренко-старший. И открыл коробку. И очень громко закричал. Прямо на весь дом.

— Я же говорила — не надо, — вздохнула в кресле яга, на всякий случай закрыв лицо и голову руками. — С утра собиралась что-нибудь придумать с этим, а вы всё испортили.

Из коробки прямо на папу ползли и вываливались через край настоящие дождевые черви размером с добротную домашнюю лапшу для рамёна. Петренко-старший, словно скованный током или заклинанием, сидел с коробкой и орал, а потом наконец перешёл на фальцет, сбросил оцепенение, вскочил, кинул коробку на пол и начал топтать червей. Но яга, словно хищница-мать, бросилась к нему, закрыла червей грудью и оттеснила папу от расползающихся по полу любителей сырости и мокрой земли.

— А ну-ка хватит орать и топтать моих маленьких… Они, между прочим, целый день сидели взаперти и ждали, когда их освободят!

— Яга! Яга! Яга-а-а! Я вас убью! — орал папа Пети и рвал на себе волосы. Он кружил по гостиной, пока старушка собирала червей в чемодан. Прямо по одной штучке, руками, поглаживая каждого по влажной спинке и целуя.

— Ничего вы не понимаете, городские, — буркнула она и глянула исподлобья на хозяина дома. — Они хорошие. И я… утром собиралась всё исправить. Чего орать-то так?

Папа взвыл и выскочил из гостиной, натолкнувшись на сонного Петю.

— Что случилось? — спросил мальчик.

— Ничего, — фыркнул Петренко-старший и увёл сына назад в детскую.

А потом всё же заглянул в гостиную и пригрозил яге, усевшейся на диване и поющей мантры под крючковатый нос.

— Если я найду хотя бы одного червя завтра с утра, я вас… я вас…

— Придумаете с утра. Я как раз за ночь и ваших тараканов с пауками соберу. Между прочим! Они тоже мне в хозяйстве пригодятся. Ом-м-м…