Существовало множество способов добиться своего, если очень хочется, — Лиз поняла это еще в раннем детстве. Она никогда не мирилась с отказом до тех пор, пока все возможности не были исчерпаны, но даже тогда ухитрялась найти выход. Она была не из тех, кто пасует перед трудностями.

Тогда, в парке, он вышел из себя, вскочил на ноги и едва ли не выдернул одеяло из-под нее. Но его отказ ничуть не лишил ее решимости. Разумеется, он должен был сказать ей «нет»… сначала — все-таки джентльмен, и не мог позволить себе вольностей с дебютанткой, в особенности если она сестра жены его лучшего друга. Именно поэтому Лиз придется сменить тактику, если она намерена добиться своего.

Он передумает — в этом она не сомневалась.

Все, конечно, могло бы сложиться по-другому, если бы она была уверена, что он равнодушен к ней. Но Лиз заметила, как взгляд Кристофера задержался на ее губах, почувствовала, как его большой палец описывает кружочки на ее запястье, когда он подхватил ее при падении. Он считал ее красивой, привлекательной. Значит, его тянуло к ней? А если так, то все возможно. Если в этом сезоне им придется проводить много времени вместе и если он собирается и дальше изображать ее поклонника, они могли бы получить удовольствие от общения не только разговорами. Начать можно с поцелуев.

Лиз совершенно не волновало, что ее желания неприемлемы для леди. Во-первых, правила подразумевают, что их можно нарушать, а во-вторых, большинство тех, кто решает, что скандально, а что — нет, сами ханжи и лицемеры. У Лиз не было никаких сомнений в том, что чопорные представители высшего света занимаются тем, что не приемлемо до женитьбы. Да, даже ее любимая сестра Джессика, которая была известна строгим следованием всем возможным правилам, еще до свадьбы сбежала к Торнбери и провела с ним ночь.

Одно из преимуществ неприметной особы, увлеченной чтением, заключалось в том, что она часто пряталась в укромных уголках, в то время как окружающие говорили друг с другом весьма откровенно, не догадываясь, что кто-то их слышит. Так она узнала множество скандальных историй о замужних леди. Совесть нисколько не мучила ее из-за того, что подслушивала. А как еще узнать самое интересное? Если Джессика строго следовала всем правилам, то Лиз их нарушала, причем с удовольствием.

Сегодняшним вечером она встречается с Сент-Клером на балу у Карлтонов.

И у нее был план, осуществление которого начнется с попытки Лиз выглядеть соблазнительной, по крайней мере насколько удастся. За Джессикой ходила толпа поклонников, а она ее близняшка, так что будет выглядеть не хуже. Конечно, ей не хватало очаровательной манеры держаться, свойственной Джессике, мягкости манер, умения танцевать, играть на рояле, красиво одеваться, и чтобы прическа, обувь, шляпка и перчатки всегда были в надлежащем порядке. Но Лиз удалось сегодня спокойно просидеть почти час, пока Мэриан наносила румяна ей на щеки, укладывала волосы в соблазнительную прическу и помогала надеть платье цвета сапфира так, чтобы не допустить появления ни единой складки. Обычно после одевания ее платье оказывалось мятым, но сегодня она специально нигде не садилась, никуда не прислонялась, то есть не делала ничего из того, что могло помять платье. Она даже позволила себе капельку духов и надела жемчуга: ожерелье и серьги. За многие годы она переняла от Джессики несколько приемов выглядеть привлекательной. Лиз так сосредоточилась на своей сегодняшней задаче, что даже не взяла книгу, что невероятно обрадовало леди Уитморленд.

Все эти ухищрения имели целью добиться поцелуя, причем настоящего, головокружительного, который заставит ее мучиться от желания. Ей было не совсем понятно, что это означает, но так описывают поцелуи в романах.

Следующим препятствием на пути к поцелую был вопрос, где это должно произойти, — ведь не в бальном же зале, полном гостей. Так можно и головы не снести. Нет! Надо найти какое-то уединенное место, чтобы избежать скандала, который закончится свадьбой, а ей этого не хотелось. Поцелуй не должен стать причиной путешествия к алтарю.

Еще в прошлом сезоне она уяснила, что библиотеки во время балов никто не посещает. Сент-Клер сообщил, что разыщет ее сразу, как только появится. Она ясно дала ему понять, что, как обычно, будет в библиотеке. Это решало проблему с местом. У нее уже накопился приличный опыт, как ускользнуть от зорких глаз матери и отыскать библиотеку, так что ей потребуется не меньше четверти часа, чтобы оказаться там. Теперь оставалось лишь надеяться, что Сент-Клер найдет ее раньше, чем матушка.

Лиз медленно шла вдоль стеллажей с книгами в огромной библиотеке лорда Карлтона и поражалась, что здесь никого не было, в то время как дом заполнили толпы гостей. Почему представители света предпочитают духоту бального зала, а не прохладу библиотеки? Впрочем, сейчас ей это было только на руку. Обычно ей нравилось сидеть в одиночестве в большой тихой комнате, вдыхая запах старинных манускриптов, и сегодняшний день не стал исключением.

Проводя пальцем по корешкам томов из коллекции по ботанике, она подумала, что один из экземпляров стал бы чудесным подарком Джессике на святки, и тут раздался скрип открываемой двери.

В комнате было темно за исключением небольшого пространства, которое освещалось несколькими свечами. Лиз быстро отступила в тень, намереваясь оставаться там, пока не увидит, кто вошел в библиотеку. Если это мать, тогда можно сбежать отсюда через дверь, что вела на антресоли, которую она обнаружила под деревянной лестницей. Она давным-давно поняла, что при посещении библиотеки первым делом нужно найти запасной выход. Практически в каждой библиотеке таковой имелся, что было весьма полезно, если требовалось избежать нежелательной встречи с маменькой.

Элиза высунула нос из-за шкафа, и сердце ее затрепетало, когда в поле зрения оказался знакомый профиль. Закрыв за собой дверь, Кристофер сунул руки в карманы и тихим ровным голосом произнес:

— Лиз, вы здесь?

Сердце пустилось вскачь. Почему только от звука его голоса сердце того и гляди выскочит из груди? Это, должно быть, оттого, что она собиралась склонить его к поцелую. О боже! Неужели именно из-за этого дебютантки с таким нетерпением ждут балов? Должно быть, да.

Лиз вышла из своего укрытия и как можно спокойнее отозвалась:

— Я здесь.

— Искали какую-то определенную книгу? — оглядев шкафы, усмехнулся Кристофер.

Она вздохнула:

— Попыталась найти экземпляр «Божественной комедии» в переводе преподобного Кэри.

— Данте?

— Да. Я читала в оригинале, но мне хотелось бы сравнить с английским переводом.

— Так понравилось, что будете читать во второй раз? — удивился Кристофер.

Лиз засмеялась:

— Что поделать? Я понимаю, что нудно, но я увлекаюсь средневековой поэзией.

Кристофер хмыкнул:

— В таком случае прошу прощения, что оторвал вас от любимого занятия, но не согласитесь ли вы вернуться вместе со мной в бальный зал, где мы сможем потанцевать?

Она была готова именно к такому предложению, поэтому покачала головой:

— Нет.

— Нет? — Он нахмурился. — Почему?

— Зачем идти в душный зал, когда здесь так много прекрасных книг, тихо и прохладно?

Сент-Клер улыбнулся:

— Обычно я соглашаюсь с вами, но нам необходимо появиться в зале, чтобы все продолжали думать, что я ухаживаю за вами. Разве не этого вы хотели?

Он, безусловно, прав, но у нее сегодня другая цель.

— Я думаю, да, но… — Она замолчала и нервно постучала пальцами по нижней губе.

Кристофер, одетый во все черное, кроме жилета, сорочки и галстука, подошел и, остановившись в шаге от нее, спросил:

— «Но» что?

Она подняла к нему лицо, вдыхая божественный аромат:

— Сначала я хочу, чтобы вы поцеловали меня.

Брови у него подскочили на лоб.

— Мы уже это обсудили. Я не собираюсь с вами целоваться.

— Почему? — Если ей отказывают, нужно было узнать причину. — Потому что я вас не привлекаю. Но вы же говорили, что я красивая…

Кристофер тряхнул головой:

— Не говорите глупости — вы великолепны.

Губы Лиз изогнулись в улыбке.

— Вы что, не любите целоваться?

Кристофер захлопал глазами:

— Я такого не говорил.

— Тогда почему вы не хотите поцеловать меня? У меня что, пахнет изо рта?

Лиз поднесла ладонь ко рту и дохнула в нее.

— Нет, с дыханием у вас все в порядке.

— Тогда почему? Скажите, я хочу знать.

Вздохнув, он уперся руками в бедра:

— Потому что это неприемлемо. Мне почти двадцать девять, а вам… Сколько вам, восемнадцать?

— Девятнадцать, — заявила Лиз, словно это что-то меняло.

— Я уже достаточно зрелый…

— Вы моложе моего брата.

Сент-Клер рассмеялся:

— Прекрасно! Значит, я мог бы быть вашим старшим братом.

— Но вы же мне не брат, — заметила Лиз, покачиваясь на каблуках, и лукаво улыбнулась. — Так почему не хотите поцеловать меня?

* * *

Кристофер смотрел на уверенную в себе молодую леди, стоявшую перед ним. По правде говоря, он был безмерно благодарен судьбе, что не приходится ей братом или еще каким-то родственником, потому что ему действительно хотелось ее поцеловать. Лиз была запредельно соблазнительна: темные блестящие глаза, пушистые длинные ресницы, пухлые розовые губы… Да, было трудно вспомнить, почему идея поцеловать ее с самого начала показалась неправильной, не говоря уже о том, что аромат ее духов сегодня привлекал его больше, чем обычно, но он не поддастся, сколько бы она ни просила. Он не станет ее целовать ни сегодня, ни в какой-то другой вечер. Это была плохая идея из-за множества причин.

— Я повторяю: это неприемлемо.

— Но вы сказали, что это из-за моего возраста, но вы ведь не такой уж и старый.

Кристофер чуть не поперхнулся:

— Это неприемлемо по другим причинам, и вы это прекрасно знаете.

— Каким например? — Она невинно захлопала ресницами, но его это не обмануло.

— Я должен перечислить их все?

— Желательно. — Лиз скрестила руки на груди и принялась постукивать ногой в ожидании.

— Прекрасно! Ваш зять — мой лучший друг.

Она взмахнула рукой:

— Ерунда! Эйден не станет придираться ни к кому из нас за один поцелуй.

Сент-Клер продолжил, словно не слышал ее, перечисляя причины, загибая пальцы на руке:

— Кроме того, наши ухаживания не настоящие.

— Не думала, что для поцелуя это важно.

— Вы свояченица моего близкого друга и к тому же невинная дебютантка.

— Как, интересно, я могу потерять невинность, если вы отказываетесь даже поцеловать меня?

На мгновение он закрыл глаза, тряхнул головой. Она и вправду только что сказала это? О боже! У этой девицы нет ни стыдливости, ни такта: говорит что вздумается. И только что доказала, насколько действительно она невинна, раз считает, что от поцелуя можно потерять невинность.

Кристофер собирался возразить, но Лиз подняла руку в знак протеста:

— Просто поцелуйте меня, Сент-Клер, и все. Сложнее меня переспорить, чем просто покончить с этим.

Кристофер закусил губу, потер подбородок. Вот дьявол! Ведь в ее словах и правда есть смысл. Нет! Это какая-то ужасная логика.

— Не будет никаких поцелуев!

У нее опустились плечи.

— Прекрасно! Тогда я останусь здесь. Возвращайтесь в бальный зал без меня. — Лиз взмахнула рукой, отстраняя его, и вернулась к осмотру томов, стоявших на ближайшей полке.

Он провел ладонью по лицу и застонал.

— Нужно ли мне напоминать, что это ваша идея навязать мне роль поклонника? Если я сейчас выйду отсюда, то сразу же покину дом. У меня есть более интересные места для времяпрепровождения, чем бал дебютанток.

Лиз резко обернулась, в глазах ее загорелся огонек интереса.

— Например?

Кристофер сдвинул брови: наконец-то удалось завладеть ее вниманием.

— Не вашего ума дело!

Не очень-то вежливо, но ей опять удалось обезоружить его.

— Может, и нет, но я жутко любопытна. Где повесы проводят свободное время?

Брови у него поползли на лоб.

— Зачем вам это знать?

Господи, каждое слово, которое слетает с ее языка, несет в себе неожиданность.

— Ну интересно же, что я пропущу.

Кристофер понятия не имел, откуда Лиз черпает свои сведения, но она не уставала поражать его.

— Ничего из того, что приемлемо для вас, вы не пропустите.

С тяжелым вздохом она хлопнула ладонью по корешку книги.

— Вот именно поэтому я и хочу знать, почему мне нужно отправляться в ссылку и танцевать со скучнейшими типами, пить теплый лимонад и вести пустые разговоры со светскими хлыщами, когда привлекательные джентльмены где-то предаются удовольствиям?

Часть из сказанного Кристофер счел для себя комплиментом известного рода, но все остальное так его поразило, что на мгновение он потерял дар речи, чего с ним никогда не случалось.

Конечно, молчание Лиз не могло продолжаться долго. Приблизившись, она вскинула брови.

— Вы собираетесь там целоваться с дамами с сомнительной репутацией? Я, кстати, терпеть не могу их так называть. Никто ведь не обвиняет мужчину в том, что у него сомнительная репутация, скорее наоборот.

Кристофер вспыхнул. О господи! Он что, покраснел? Еще одна новость: он никогда не краснел. Что, черт возьми, с ним происходит? Кристофер подумал, что ее вопрос смог обезоружить его только потому, что отчасти это было правдой. Уехав отсюда, он действительно собирался отправиться в заведение определенного типа, где встречаются с дамами той самой сомнительной репутации и где поцелуи — самое невинное из всего, что они себе позволяли, но Лиз не должна была знать об этом.

— Ведь я права, да? — продолжала она настойчиво. — Я могу сказать это по вашему лицу. Куда вы собрались?

Подбоченившись, она шагнула к нему, и на сей раз Кристофер потер рукой вмиг вспотевший лоб. Ему было непонятно, каким образом их разговор зашел в такие дебри, но чем скорее он возьмет все под контроль, тем лучше. Ничего хорошего из таких разговоров не получится. Это юное создание явно страдало излишней любознательностью, да и упрямства ей не занимать.

— У меня нет никакого желания обсуждать мое времяпрепровождение с кем бы то ни было.

Она вздернула подбородок:

— Чудесно! Доброй ночи! Увидимся на следующей неделе у нас в гостиной.

Кристофер скрипнул зубами: нет, она сведет его с ума.

— Так вы отказываетесь танцевать со мной?

Она пожала плечами:

— Я не хочу танцевать. Я хочу целоваться.

— Нет, все-таки странная вы особа.

Приблизившись, она прижала палец к его груди:

— А может быть, вы? Что за проблема? Всего-то один поцелуй. Поцелуйте меня сейчас, и я от вас отстану. Мне просто хочется узнать, что это такое. Разве я многого прошу?

Да, слишком многого, но Кристофер не хотел говорить ей это, потому что она сразу же спросила бы почему? А причина лежала как на ладони — если он начнет ее целовать, то вряд ли сможет остановиться. А вот этого допустить ни в коем случае нельзя.

— Я думаю, вас зря считают повесой, — заключила Лиз, и он едва не задохнулся от отчаяния.

Нахмурившись, он стоял перед ней, уперев руки в бедра. Кем бы его ни считали, он давал себе полный отчет, куда может завести простой поцелуй. Ну что с ней делать? Ему было понятно, зачем ей все это. Она пытается соблазнить его, но при этом делает вид, что ей все равно, удастся это или нет. Да провалиться ему к дьяволу, если он проделал весь этот путь, приехал на идиотский бал и только для того, чтобы завести с ней какой-то нелепый разговор в библиотеке, а потом повернуться и уйти. Тем не менее он не собирался ей уступать, поскольку она явно пытается им манипулировать.

— Ну и прекрасно. Доброй ночи! — отрезал Кристофер, развернулся на каблуках и направился к дверям.

Сумасшедшая! Нет, с него достаточно: больше никаких встреч в библиотеке — только прогулки на свежем воздухе — и рассуждений о поцелуях.

— Доброй ночи! — отозвалась Лиз. — А я останусь и дождусь какого-нибудь другого джентльмена, который не откажется меня поцеловать.

Кристофер застыл на месте и прищурился. Нет, она не посмеет.

Или посмеет?

Лиз ведь должна понимать, что ее репутация серьезно пострадает, если она станет целоваться с первым встречным.

Он медленно развернулся к ней:

— Надеюсь, это шутка?

— Напротив: абсолютно серьезно. — Лиз вскинула подбородок и с вызовом добавила: — Если вы отказываетесь, я просто найду того, кто согласится. Конечно, мне сначала придется предложить ему партию в шахматы.

Кристофер запустил пятерню в волосы:

— О дьявол! Лиз, вы же не можете целоваться с любым, кто войдет в эту дверь!

Она так и стояла, задрав подбородок.

— Но почему? Джессика говорила, что на балах немало джентльменов, готовых позволить себе вольности. Найти кого-нибудь из них, думаю, не составит труда. Не надо обо мне беспокоиться.

Лиз щелкнула пальцами у него перед носом и взмахнула рукой, отправляя прочь.

Вот так! Эта девица доведет его до самоубийства своими играми. Кристофер уже хорошо узнал ее, чтобы понимать: ей хватит безрассудства, чтобы и правда подойти к кому-нибудь из тех мужчин, что фланируют по коридорам в стороне от бального зала, и попросить поцеловать. Это могло закончиться катастрофой: мало того что будет безнадежно испорчена ее репутация, это бросит тень на всю семью. И как близкий друг Торна он не мог позволить этому случиться. Кристофер, кроме того, прекрасно знал себя, а потому понимал, что сможет поцеловать ее так, что ей больше в голову не придет просить об этом.

Он решительно подошел к ней, развернул к себе и, когда она очутилась в его объятиях, припечатал ее губы своими. И стоило их губам встретиться, как она приподнялась на цыпочки, обхватила его руками за шею и прижала к себе. Ему бы догадаться, что быстрый братский чмок ее не устроит, но он по-прежнему хотел преподнести ей урок. Он провел языком по ее сжатым губам, вынуждая их приоткрыть. Ему казалось, что она ахнет и оттолкнет его, но вместо этого ее язычок осторожно коснулся его языка, а потом она и вовсе втянула его, в то же время крепче обнимая маркиза за плечи. Когда это произошло, искры, которые вспыхивали у него ниже пояса с того момента, как он вошел в эту комнату и увидел ее, вспыхнули и превратились в пламя. Его поцелуй стал крепче, и Лиз, подняв руки, принялась перебирать его волосы. Кристофер, вдруг неожиданно для себя, резко привлек ее к себе, притиснув вплотную к своему телу.

Позволив ей вдохнуть, он опять завладел ее губами, и она тихонько застонала, что едва не лишило его рассудка. Руки Кристофера сами собой принялись лихорадочно блуждать по ее спине, наконец остановились на талии. Так они и стояли, прижимаясь друг к другу, а их губы плавились в поцелуе, горячем, влажном, глубоком.

Собственный стон вырвал Кристофера из этого безумия. Высвободившись из объятий, он выпрямился и посмотрел на нее так, словно перед ним стояло какое-то неведомое существо. Провались все к дьяволу! Что это было? Поцелуй, который он собирался использовать как уловку для того, чтобы преподать ей урок, вдруг превратился в страстную схватку, совершенно для него неожиданную, и ее не хотелось прерывать.

Теперь у него не осталось сомнений: если он поцелует ее еще раз, то не сможет остановиться. Дыхание его было тяжелым, губы жгло, и ему хотелось… продолжения. Она потянулась к нему, и Кристофер не задумываясь опять стиснул ее в объятиях. Вся кровь, которая наполняла его мозг еще минуту назад, хлынула прямиком вниз. На этот раз он толкнул Элизабет к ближайшему книжному шкафу и, прижавшись бедрами к нежному телу, завел ее руки вверх, без усилий удерживая одной сильной ладонью. Услышав ее горловой стон, он почувствовал, что брюки стали вдруг тесны: того и гляди лопнут. Лиз, склонившись к нему, страстно отвечала на поцелуи. Прошли бесконечные мгновения, прежде чем он освоился с ее телом, а его язык заявил свои права на то, чтобы оставаться в глубинах ее рта. Он не мог дышать, не мог думать — мог только ласкать, трогать ее, целовать…

Когда Кристофер опять отстранился и отступил на шаг, чтобы прийти в себя, его как ножом полоснула мысль: проклятье! Он чуть не взял ее у книжного шкафа в библиотеке во время великосветского бала. Она же невинна, дебютантка! Что, черт возьми, она с ним сделала? Он не мог припомнить, когда в последний раз его переполняла такая неуправляемая, лишившая разума похоть.

Лиз тоже дышала с трудом. Задыхаясь и глядя на него удивленными глазами, она поднесла руку к лицу и, потрогав губы кончиками пальцев, тихо спросила:

— И что, это было так трудно?

Он видел, каких усилий ей стоило это произнести. Ее так же потрясли их поцелуи, как и его.

«Это было так трудно?» О господи! Если бы она знала… Стискивая зубы, Кристофер ждал, когда дыхание восстановится, а тело придет в норму, затем схватил ее за руки и потащил к двери.

— Первое: это не повторится больше никогда! И второе: мы идем танцевать.