Когда Сент-Клер предложил ей сыграть, Элизабет почти не сомневалась, что он ее узнал. Эта его улыбка, бархатные нотки в голосе, ленивая речь воспламенили все ее существо, сразу напомнив о его прикосновениях. Очень скоро ей стало понятно, что он ни о чем не догадывается. Лиз решила, что будет говорить с акцентом, подражая манере учительницы-француженки, которая занималась с ней еще в детстве. Они с Джессикой потратили немыслимое количество времени, пытаясь изобразить певучие интонации Габриель. Больше ей ничего не пришло в голову — времени не было.

Когда она отказалась от его предложения сыграть, на миг ее посетила мысль, что Сент-Клер будет настаивать. А когда он встал, Элизабет была готова разрыдаться, решив, что сейчас он уйдет, оставив ее здесь. И что тогда ей делать? Сомнений не было, что она все испортила.

Но Сент-Клер вдруг наклонился к ней, его жаркое дыхание коснулось уха, и тут же мурашки побежали по телу. Она закрыла глаза, и колени у нее чуть не подкосились, когда он произнес: «Тогда не угодно ли сыграть со мной во что-нибудь другое?»

«Да! Да, пожалуйста!» — едва не сорвалось с ее губ. Хорошо, что он не остановился на этом, а протянул ей ключ и предложил встретиться наверху.

Никаких иллюзий насчет того, что Сент-Клер подразумевает под встречей, у нее не было. Понятно, что в таком заведении, как это, мужчина мог снять комнату и делать там то, что ему заблагорассудится, и с кем захочется. Дамы с радостью принимали его предложение. Разумеется, она не собиралась дарить ему свою девственность, не открыв сначала, кто она такая: это было бы неправильно. Или… правильно?

В любом случае она сумела бы проскользнуть к нему в комнату, поцеловаться, пообниматься, а потом сняла бы маску. Возможно Сент-Клер к тому времени будет так возбужден, что его не придется уговаривать лишить ее невинности. Сначала он может впасть в гнев, вне всякого сомнения, но она будет действовать напрямик. Ей сегодня явно сопутствует удача: так быстро удалось найти его и обратить на себя внимание.

Но даже если он разозлится, этого все равно никто не увидит: они же будут наедине.

Встряхнувшись, Элизабет осмотрелась. Сент-Клер уже исчез в толпе. Судя по всему, здесь так принято. Любовное свидание происходит в тайне от других посетителей — весьма предусмотрительно.

Легкая дрожь предвкушения овладела ею, между ног стал накапливаться жар. Уже через несколько минут она окажется наверху, Сент-Клер будет целовать и трогать ее, только сначала надо разрешить небольшую проблему: понять, где здесь лестница. Надо понаблюдать за толпой. Если кто-то из клиентов отправится наверх, она двинется следом. Делая вид, что она здесь завсегдатай, Лиз медленно пошла к игровым столам, а оттуда — в дальний конец зала, к огромной деревянной барной стойке.

— Бокал вина, миледи? — с готовностью улыбнулся бармен.

— Бокал вина? Да, пожалуй.

Это было как раз то, что ей нужно, чтобы избавиться от беспокойства. Когда перед ней поставили внушительный бокал, наполненный красной жидкостью, она с жадностью схватила его и практически в один затяжной глоток опустошила, а потом достала несколько монет из ридикюля и кинула на стойку.

— Благодарю, миледи. — Собрав монеты, бармен, совершенно ошарашенный, ссыпал их в карман фартука.

Сжимая в руках бокал, словно это был спасательный круг, она наклонилась к бармену.

— Скажите, где тут можно… подняться наверх?

Тот и глазом не моргнул: без сомнения, такой вопрос ему задавали не раз и не два — а просто махнул в сторону темной арки в стене за своей спиной.

— Там лестница наверх, а еще одна — с другой стороны рядом с оркестром.

Элизабет кивнула: ну слава богу. Оказывается, ничего сложного.

— Благодарю вас.

— Еще бокал, миледи?

— Нет, спасибо, — покачала головой Лиз.

Ей и этого было многовато. Сегодня голова должна оставаться ясной, иначе все может закончиться очень плохо. Вернув пустой бокал бармену и еще раз кивком поблагодарив его, Лиз расправила плечи и направилась в сторону ближайшей лестницы, не переставая молиться, чтобы храбрость не оставила ее.

* * *

Наверху в это время Кристофер мерил шагами маленькую уютную спальню. Клуб «Оникс» славился своей чистотой и конфиденциальностью. Это не был дешевый бордель, вернее, это был совсем не бордель, а клуб, куда сливки высшего общества Лондона приходили за удовольствиями. Все, конечно, делали вид, что не узнают друг друга под масками, но он прекрасно знал многих из посетителей, как и они — его.

Но дама, с которой он намеревался провести вечер, была ему незнакома. Он выбрал ее потому, что она напоминала ему Элизабет, и в этом не было ничего ужасного. Ему нравились женщины определенного типа, и получилось так, что леди Элизабет принадлежала к этому типу. Вот только она — дебютантка и девственница — совершенно не годилась для того, чтобы составить ему компанию в развлечениях, которым он предавался.

В ту секунду, когда его глаза остановились на женщине в красном платье, им овладело такое дикое желание, которого он давно не испытывал. Обычно Кристофер выбирал себе даму, делал недвусмысленное предложение, получал толику развлечения, и все тем же вечером заканчивалось. Это было всего лишь удовлетворением потребностей тела. Но сегодня все было иначе: он с нетерпением ждал появления незнакомки, даже боялся, что она передумает. На короткое мгновение ему стало интересно, знает ли она, кто он такой, но это не важно. Одно из правил клуба требовало хранить в тайне все, что здесь происходило. Хозяин клуба Мик Генри строго следил за этим и даже лично встречал гостей у входа, чтобы удостовериться, что они знают о правилах. Если же кто-то все же не смог удержать язык за зубами, он мог отправить своих головорезов к болтуну, чтобы объяснили ему, что к чему.

Кристофер уже снял сюртук, сунул руку в карман жилета и достал солидные золотые карманные часы. Прошло уже четверть часа. Его таинственная незнакомка опаздывает.

Что-то похожее на панику поднялось в груди, и в два широких шага он оказался у двери, резко толкнул ее. Если потребуется, он обыщет клуб, но ее найдет. А еще…

Незнакомка стояла прямо перед его дверью с поднятой рукой — явно собиралась постучать.

— А вот и вы, — выдохнул Кристофер, сообразив потом, насколько глупо это прозвучало. О господи! Она так на него действует, что его обычно гладкая речь стала походить на лепет прыщавого юнца.

— Вы меня пригласили, — отозвалась дама, отводя глаза в сторону.

Акцент у нее определенно французский.

— Да, разумеется.

Кристофер отступил и распахнул дверь шире, приглашая ее войти. Слава богу, она пришла, а значит, хочет его. Он уже был возбужден, тверд как скала, а она всего-то только вошла в комнату. Сегодня надо держать себя в руках, не то все закончится конфузом. Ему нужно просто снять напряжение, чтобы не думать об Элизабет, и тогда все будет прекрасно.

Таинственная незнакомка вошла в комнату, и он закрыл дверь и запер на ключ. Им потребуется приватность.

— Налить вам выпить? — предложил Кристофер, махнув рукой в сторону маленького столика, на котором стояла бутылка вина и два бокала. Здесь в комнатах всегда имелось все необходимое для комфортно времяпрепровождения.

— Нет, благодарю вас.

Голос у незнакомки слегка дрожал. Она что… волнуется? Или ей просто хочется поскорее перейти к делу? Ему нравились дамы, которые сразу понимали, чего от них ждут.

Она повернулась лицом к кровати, которая располагалась у дальней стены, и поднесла руку к шее.

— Мне нужно раздеться?

Кристофер сдвинул брови.

— Что, простите?

— Я… Мне просто стало интересно, как мы начнем.

Он подошел и внимательно посмотрел на ее профиль. Она ведет себя как девственница, но этого не может быть: невинные девицы не ходят по таким заведениям, как клуб «Оникс». Скорее всего, просто нервничает. Ей надо немного выпить, расслабиться.

— Вы уверены, что не хотите вина?

— Может быть, чуть-чуть, — торопливо ответила незнакомка.

Кристофер наполнил два бокала, один протянул ей, и, когда она опорожнила его чуть ли не наполовину, прищурившись, посмотрел на нее, прежде чем сделать глоток из своего. Она действительно нервничает. Почему? Он не собирался набрасываться на нее. Она ведь должна понимать, чего именно от нее ждут, когда приглашают сюда. Может, она замужем, но ее что-то не устраивает, потому и ищет нового партнера? Может, это ее первый визит в клуб? Ему ни разу не доводилось видеть эту даму раньше, вне всякого сомнения: он наверняка запомнил бы ее.

Надо было как-то ее успокоить. Ему совершенно не нравилось заниматься любовью с перепуганной женщиной. Он забрал у нее бокал, поставил на столик и подвел ее к кровати. Когда она уселась на самый краешек, сел рядом и, решив немного поговорить с ней, чтобы снять напряжение, сказал:

— Я не видел вас здесь раньше.

— Я в первый раз в этом заведении.

Кристофер склонил голову:

— Что же привело вас сюда?

Она ответила не сразу:

— Думаю… любопытство.

— Вы замужем? — спросил он, почти не сомневаясь, что угадал.

Возможно, если они поговорят о ее проблемах, она расслабится. Кристофер не получал удовольствия от того, что кому-то наставляет рога, но дело в том, что мужья многих женщин, часто посещавших этот клуб, не обращали на своих жен никакого внимания либо относились к ним как к рабыням, поэтому он никогда не осуждал их за то, что им хочется других ощущений. У многих не было выбора, когда выходили замуж. Об этом, кстати, упоминала Лиз.

Опять она! Он тряхнул головой. Ну как выкинуть ее из головы? Совсем ни к чему думать о ней этим вечером!

— Разве одним из правил клуба не является запрет на личные вопросы? — Голос дамы в красном слегка дрогнул, и это привлекло его внимание.

Губы Кристофера скривились в усмешке.

— Вы правы. Ладно. Не хотите, чтобы я помассировал вам плечи? Это поможет расслабиться.

— Помассировали мне…

Она издала слабый горловой стон, когда Кристофер, не дожидаясь ответа, положил руки ей на плечи и принялся нажимать большими пальцами на лопатки, потом помассировал их круговыми движениями.

Она опять тихо простонала, склонив голову.

Боже, она хоть понимает, что такие звуки делают с ним? У него в паху все затвердело так, что стало больно.

— Как вам? — шепнул он ей на ухо.

— Так хорошо! — выдохнула она.

Кристофер продолжал массировать ей спину, и она безвольно привалилась к его груди. Тогда он наклонился к ней и осторожно поцеловал в висок, погладив шелковистую кожу костяшками пальцев. Запах ее духов показался ему знакомым. Он наклонился еще ниже и легонько коснулся губами ее шеи.

— О-о-о! — выдохнула незнакомка, развернулась в его объятиях и потребовала:

— Поцелуй меня!

Его не надо было просить дважды. Кристофер притянул ее к себе и завладел ее губами. Поцелуй был как взрыв. Он схватил ее и откинулся на спину, увлекая за собой. Теперь она лежала на нем. В таком положении у нее сохранялась свобода выбора: остаться или уйти, и то и другое было возможно, но, черт возьми, Кристофер отчаянно надеялся, что она останется.

Его руки спустились вниз по ее спине, и он прижал эту мягкую женственность к своему пульсирующему естеству. Она запустила руки ему в волосы, губы ее приоткрылись, впуская его язык в глубины рта, и принялась его посасывать.

Сдвинув ей платье с плеч, он освободил ей груди, затем легко приподнял их над собой, так что стало возможно взять в рот сначала один сосок, потом другой. Запрокинув голову, она тихонько вскрикивала и стонала, сводя его с ума.

Господи, как она отзывчива! Если так пойдет и дальше, он выплеснет семя себе в бриджи, как во времена отрочества.

Кристофер перевернул ее. Она явно получала удовольствие, и ему хотелось поласкать ее, подарить ей наслаждение. Это желание буквально жгло его изнутри.

Кристофер лег рядом с ней на бок, посмотрел на нее, а потом медленно провел рукой по ноге до колена, попутно прихватив подол платья. Затем рука соскользнула на внутреннюю поверхность бедра, но она вдруг резко сжала бедра, и он тут же остановился.

— Все в порядке? Хочешь уйти?

— Нет! — Она так энергично замотала головой, что перья на ее маске затрепыхались. — Я хочу остаться.

Наклонившись, Кристофер поцеловал ее в уголки губ.

— Я хочу доставить тебе удовольствие. Позволишь потрогать?

— Д… да, — ответила она, раздвинув бедра.

Кристофер еще никогда не испытывал такого облегчения. Он ни за что не стал бы удерживать леди, если бы та не хотела остаться, но она словно притягивала его. Он безумно хотел ощутить жар ее тела, оказаться внутри, довести ее до потери контроля над собой.

Не останавливаясь, Кристофер медленно провел рукой вверх по ее бедру, а потом рука нашла путь к влажному жару и легла поверх пушистого холмика. И ноги ее сами собой раздвинулись еще шире.

— Вот так. Откройся мне, дорогая.

Он погрузил в нее палец и, почувствовав, какая она там тугая, влажная и горячая вынужден был прикусить себе щеку.

Она стонала, цеплялась за него, когда он продвинул палец глубже, губы ее лихорадочно искали его лицо.

— Тебе нравится? — проговорил он у нее над ухом.

— Да, — выдохнула она и еще крепче сжала его плечи.

— Хочешь больше? — Кристофер вставил кончик языка ей в ухо, и она дернулась всем телом.

— Да!

Он слышал, как участилось ее дыхание, она начала метаться, до боли вонзать в него ногти.

Кристофер принялся круговыми движениями ласкать нежные складки, приближаясь к крошечному бугорку — средоточию ее наслаждения.

Не в силах сдерживаться, она уже хрипло и почти кричала, а он продолжал ее мучить, то погружая в нее палец, то вынимая. Ноги ее дрожали, рот был открыт. Она всеми силами хотела получить удовольствие, и Кристофер облегчал ей усилия, лаская пальцем бугорок.

— О, боже! — выдохнула она, продолжая лихорадочно целовать его, приподняла бедра, встречая движение его руки, словно того, что он делал, ей было недостаточно.

Ее жаркое дыхание касалось его щеки, бедра двигались в одном ритме с его рукой. Короткие стоны наслаждения вырывались из груди, и она хватала его за плечи с такой силой, что, как он подумал, наверняка останутся синяки.

— О, боже! Боже! Боже!.. — несколько раз выкрикнула она, откинув голову и, совершенно обессиленная, рухнула на постель.

Кристофер ничего не мог с собой поделать — гордость распирала его. Он довел эту великолепную женщину до пика наслаждения, и не оставлял надежды, что ей захочется еще. А уж он постарается, чего бы она ни захотела. Кристофер вновь завладел ее губами в бесконечном, пьянящем поцелуе. Господи, как он ее хотел! Он не понимал, что происходит: почему она ведет себя так, словно испытывает такие ощущения впервые.

— Это было… — выдохнула она, восстановив дыхание.

— Как? — Он уткнулся ей в шею.

— Это было восхитительно!

Кристофер нахмурился, все больше теряясь в догадках. Если она замужем, то ее муж полный идиот, раз не знает, как доставить жене удовольствие.

— Рад, что тебе понравилось.

Он ткнулся носом в нежное местечко, где шея плавно переходила в плечо, и вдруг услышал:

— Я тоже хочу сделать для тебя что-нибудь.

Кристофер закрыл глаза в предвкушении: господи, да! — взял ее изящную ладошку и приложил к своему естеству.

— Было бы здорово, если бы ты с ним что-нибудь сделала, — хрипло шепнул он ей на ухо.

Она легонько погладила его, и Кристофер с трудом сглотнул, прижавшись к ее шее. Это было мучительно — ощущать, как ее пальцы обхватывают его, — и в то же время невероятно приятно.

— Чего тебе хочется? — спросила она.

Кристофер нахмурился. Ему показалось или она действительно заговорила без акцента?

Нет-нет! А если даже и так, разве это важно? Главная особенность этого клуба — конфиденциальность. Он нарушит все правила, если станет выяснять, кто она, откуда и настоящий ли у нее акцент.

— Хочу, чтобы ты взяла меня в рот, — простонал Кристофер, пока она его гладила, пожимала, двигала руку вверх-вниз.

Его бедра двигались сами по себе в такт ее руке. Господи, ему только оставалось воображать, как эти сочные губы обхватят его член.

Она затаила дыхание, помолчала, потом согласно кивнула:

— Хорошо, но сначала поцелуй меня еще раз: мне нравится, когда ты меня целуешь.

Он перекатился на нее, не отпуская губ, и… Вдруг его словно ледяной водой окатили. Она говорила совсем без акцента, и голос был ему знаком! А еще аромат духов… Это же лаванда и ваниль!

Она говорит, как Элизабет, и пахнет так же. Он оперся на руку и посмотрел ей в глаза. О господи, и взгляд, как у Элизабет! Она даже воспринимает происходящее, как это делала бы она, как он мечтал, когда думал о ней.

О нет! Нет, нет и нет! Когда озарение настигло его, Кристофер застыл. Этого не может быть! Но пока он молился, чтобы это была не она, внутри все покрылось льдом. Если он ошибся, то ему придется столкнуться с осуждением всего клуба, его даже могут исключить, но если прав… — господи, а вдруг он прав!

Содрогаясь всем телом, Кристофер отодвинулся от нее, а потом протянул руку и быстро сорвал маску с ее лица.

Она ахнула, а он замер от потрясения и ужаса.

— Господи боже, как ты сюда попала, Лиз?

— Пожалуйста, не останавливайся. — Ее полузакрытые глаза были полны вожделения, и она схватила его за плечи, пытаясь затащить на себя.

Кристофер стиснул зубы с такой силой, что они заныли. Ему пришлось собрать волю в кулак и откатиться от нее. Спустив ноги на пол, он спрятал лицо в ладонях и закрыл глаза. В нем боролись желание и долг, и он почти не сомневался, что одержит верх.

— Приведи в порядок платье, я отвезу тебя домой. Сейчас же! — произнес он жестче, чем бы хотелось.

— Но почему?

— Больше ничего не будет.

— Ах как жаль! — протянула она разочарованно.

— Ты меня слышала, Лиз? — прорычал Кристофер, не настроенный шутить.

— Ты что, не хочешь продолжения? — спросила она с обидой в голосе.

Кристофер приложил ладони к глазам:

— Проклятье! Конечно, хочу, но это недопустимо.

На коленях она подобралась к нему, перегнулась через его плечо и, протянув руку, провела ладонью по все также возбужденно торчавшему естеству.

Он едва не задохнулся:

— Ты меня сейчас убьешь!

— Поцелуй меня еще, — простонала она ему на ухо.

— Нет!

Кристофер заставил себя встать и отойти подальше, а чтобы не смотреть на нее, восхитительно растрепанную, с обнаженной идеальной формы грудью, уставился на дверь.

— Как ты узнала, что я бываю здесь? Как нашла меня?

Он услышал, что Лиз поднялась. Оставалось только надеяться, что и платье поправила.

— Про клуб мне рассказала Джессика. Сначала я сомневалась, что мне удастся тебя найти, но потом, когда увидела уголок для шахмат, поняла, что ты можешь там появиться.

Кристофер тихо выругался, по-прежнему таращась на дверь.

— Ты привела в порядок платье?

— Да, — буркнула Лиз.

— Прекрасно! Мы уезжаем. Немедленно! — заявил Кристофер и, схватив ее за руку, грубо потащил к двери.

Чтоб ей провалиться! И что теперь с ней делать? Она совершенно неуправляема: не знаешь, что от нее ждать.

— Надень маску! — рявкнул он, напугав ее до полусмерти.

* * *

Сент-Клер открыл дверь и чуть ли не волоком протащил Лиз за собой по коридору. Так они добрались до лестницы, но когда спустились вниз, не свернули в сторону игрового зала, а он потащил ее в противоположном направлении, через другой темный коридор.

— Куда мы? — задыхаясь, спросила Лиз.

— К задней двери! Никто не должен тебя здесь видеть.

— Но я в маске…

— Не спорь со мной! — процедил Кристофер сквозь стиснутые зубы, распахнул огромную дверь и вывел ее в переулок, где слонялись несколько мальчишек-оборванцев, кто-то сидел на деревянных ящиках, кто-то стоял, кто-то пинал ногами комки земли. Он кинул мальчишке, стоявшему ближе всех, монету и сказал:

— Эй, ты! Получишь еще, если быстро пригонишь сюда наемную карету.

Согласно кивнув, мальчишка тут же умчался, и через несколько минут карета, обогнув здание, остановилась прямо перед ними.

Сент-Клер рывком открыл дверцу, помог Лиз забраться внутрь и последовал за ней. Бросив мальчишке еще одну монету, он сказал кучеру название улицы, где жила Лиз. Потом, громыхнув дверцей, откинулся на сиденье напротив нее. Как только они оказались одни в полумраке кареты, она скрестила руки на груди и спросила:

— Почему мы убегали черным ходом? Могли бы выйти через парадную дверь.

— Чтобы завтра весь Лондон гудел как растревоженный улей, что леди Элизабет Уитморленд посещает клуб «Оникс»? От твоей репутации ничего бы не осталось.

— Репутация — это ерунда, предрассудки.

Сент-Клер посмотрел ей в глаза.

— Лиз, послушай, это не игрушки: могут быть реальные последствия, если твоя репутация пострадает.

— Мне плевать на мнение общества.

— Тебе, может, и наплевать, а вот твоей сестре — нет, как и всей твоей семье. От вас все отвернутся, если тебя кто-нибудь увидит в заведении вроде этого.

Лиз с трудом сглотнула. Он прав. Как бы ей это ни было неприятно, но он прав.

— Зачем нужно было уезжать так скоро? Мне не хотелось останавливаться, — заговорила она как капризный ребенок, но ей было все равно.

— К дьяволу! Да, мне тоже не хотелось, но я сделал тебе одолжение.

Лиз вполне удовлетворил его ответ: он тоже не хотел останавливаться, и, успокоившись, оставшуюся часть пути они проехали в тишине. Карета остановилась на углу улицы, неподалеку от дома Джастина. Пока Сент-Клер расплачивался с кучером, Лиз старалась держаться в тени, а когда карета скрылась за углом, вопросительно посмотрела на него.

— Сейчас ты пойдешь домой, — заявил Кристофер. — Я прослежу, чтобы ты вошла внутрь без проблем. Будет лучше, если ты войдешь одна, иначе слуги начнут сплетничать. Поэтому сразу же отправляйся к себе в комнату и ложись спать.

Ноздри у Лиз затрепетали.

— Ты у нас самый главный, да?

Кристофер проигнорировал ее слова и в свою очередь спросил:

— Ты все поняла?

— Да, ваша светлость! — съязвила Лиз.

— Прекрасно! Увидимся завтра. И вот еще что: сегодня ничего не произошло.