Так удачно сложилось, что Элизабет никогда особо не заботило соблюдение каких бы то ни было правил, потому что этим вечером она собиралась нарушить их все до одного. Впрочем, реализовать задуманное несложно. Выведав название клуба, где Сент-Клер предавался разврату, она отправилась с визитом к сестре Веронике, потому что та была обладательницей огромного количества таких провокационных платьев, каких не было ни в гардеробе Лиз, ни даже в гардеробе Джесс. Кстати, Джессика сама никогда не одевалась провокационно, а вот Веронике это страшно нравилось.

Приехав к сестре, Лиз попросила у нее на время самое модное платье из имевшихся. Вероника глазом не моргнула: судя по всему, уже была наслышана от матери и Джессики, что Элизабет и маркиз Сент-Клер без ума друг от друга. Все, что требовалось от Лиз, это сказать Веронике, что ей нужно соблазнительное платье, чтобы привлечь внимание кавалера, и та была сама любезность. Ее история выглядела бы более достоверной, если бы добавить к ней каких-нибудь деталей, но Веронике ни к чему было знать лишние подробности.

Вернувшись домой с платьем, Элизабет пробралась в материнскую спальню и стащила маску из черного шелка, украшенную красными перышками. Леди Уитморленд давным-давно надевала ее на вечеринку с маскарадом, так что вряд ли хватится теперь.

Потом Элизабет заставила Мэриан поклясться хранить тайну и попросила помочь одеться и уложить волосы и около полуночи выскользнула из дому.

Уловку осуществить было нетрудно. Матушке и в голову не придет, что Лиз может быть где-то еще, кроме своей комнаты. Несколько уточняющих безобидных вопросов Джессике, и ей стало известно, когда и в какое время Сент-Клер, скорее всего, появится в клубе. Она попросила одного из лакеев нанять ей экипаж и наградила его приличной горстью монет за беспокойство. Слава небесам, кучер знал, как добраться до клуба «Оникс». Все-таки она солгала бедной Джессике. Вероятно, можно было бы приказать заложить карету, чтобы добраться туда.

Вот так Элизабет, в рубиново-красном платье с безумно дерзким декольте, оказалась в наемном экипаже на пути в скандально известное заведение, распложенное в каком-то захудалом районе Лондона, куда ей еще ни разу не доводилось наведаться. Она понятия не имела, будет ли там Сент-Клер сегодня и что ей сулит ночь, но была полностью в себе уверена. Герои романов то и дело участвовали в подобных авантюрах. Что тут особенного?

Когда экипаж наконец остановился, Элизабет с помощью лакея спустилась на мостовую и оглядела фасад внушительного каменного особняка.

Во рту пересохло.

Клуб «Оникс» представлял собой уникальное сооружение. Тяжелые двойные двери украшала позолота, по обе стороны от них в золоченых горшках росли гигантские папоротники. Под входной аркой висели фонари с позолотой. Лакеи, в черных с золотом ливреях, стояли у входной двери и у подножия лестницы в ожидании прибывающих посетителей, чтобы помочь выйти из экипажей.

Расправив плечи, Элизабет в который раз порадовалась, что маска прикрывает лицо, и ступила на лестницу. Никто ее не узнает, а значит, можно вести себя как вздумается. Дрожь предчувствия охватила ее. Она еще никогда не ощущала себя настолько свободной. Обычно ей приходилось прилагать усилия, чтобы следовать общепризнанным правилам, или делать вид, что следует им. Этим вечером она отвечает только перед собой. Вот уж действительно — клуб, предназначенный для распутства. Она не могла дождаться, когда окажется внутри.

Лакей отворил перед ней массивные двери, и Элизабет вошла в небольшой полутемный вестибюль. Тут пахло табачным дымом и кожей. Одетый во все черное, мужчина средних лет, стоявший у высокой деревянной конторки с вычурной резьбой, поприветствовал ее подобострастной улыбкой, а когда она сделала шаг вперед, поклонился.

— Миледи, — протянул с акцентом, который показался ей ирландским, мужчина. — Добро пожаловать в клуб «Оникс».

Кивнув в ответ, Лиз напомнила себе, что уверенность — единственно возможная манера поведения в незнакомых обстоятельствах, и хотела было, миновав его, пройти в черную арку справа, но мужчина заступил ей дорогу и с улыбкой, словно приклеенной к лицу, заметил:

— Как я понимаю, вы новый человек в клубе, миледи.

— Да. — К горлу подкатил комок. Что она сделала не так? Джессика не упоминала о каких-то особенностях. О боже! Ее, похоже, выкинут отсюда еще до того, как она хоть что-нибудь увидит.

— Значит, вам неизвестно, что мы взимаем плату за вход в размере одного фунта.

Губы его сложились в улыбку, а Лиз испытала несказанное облегчение и чуть не выдала себя возгласом: «Один фунт? За распутство?»

— Приходится брать плату, чтобы избавиться от нежелательных лиц, — пояснил мужчина, пока она открывала ридикюль.

Элизабет достала монету в один фунт и протянула мужчине. Это не было проблемой. У нее сохранились почти все карманные деньги, которые она когда-либо получила. Лиз покупала только книги, да и то нечасто: большинство брала на время, почитать. Хорошо, однако, что ей сегодня пришло в голову захватить свои сбережения с собой — заплатить за экипаж, а остальные она взяла просто так, на всякий случай, и оказалось, что не зря.

— Мы также просим придерживаться правил, принятых в клубе, — с расстановкой проговорил мужчина.

Правила? В клубе для распутников? Какие здесь могут быть правила? Элизабет с интересом посмотрела на мужчину и уточнила:

— Итак, правила…

Она надеялась, что голос у нее прозвучал уверенно, как у искушенной дамы, но ждала ответа с волнением.

— Никаких имен. Никаких личных вопросов. Ничего не рассказывать и ни о чем не расспрашивать. Что бы здесь ни случилось, обо всем забыть с наступлением утра.

— Разумеется, — изобразила равнодушие Лиз и выдохнула. Слава богу, он не потребовал назвать имя. А их так называемые правила, похоже, рассчитаны на то, чтобы все оставалось в тайне. Ей это понравилось.

Положив монету в карман, мужчина отступил в сторону, жестом указал, куда идти, и сказал:

— Приятного вечера! Развлекайтесь, миледи.

Лиз на миг стало интересно — а что, если он знает, кто она? Нет, это невозможно. Мужчина, вероятно, всех посетительниц клуба, называет «миледи».

— Благодарю вас.

Задержав дыхание, она шагнула в темноту портала, раздвинув черные занавеси. Помещение, где она оказалась, было огромным и этажа в два высотой. Вокруг игровых столов толпился народ, в воздухе висел табачный дым, напитков было в изобилии. На нее волной нахлынул громкий смех и звуки музыки. Справа, в дальнем конце зала, размещался оркестр. Свисавшие с потолка люстры освещали стены, затянутые золотистым шелком, и делали помещение похожим на владения царя Мидаса. Какое декадентство! Она оглядела зал, пытаясь охватить взглядом все за раз. Тут играли во что угодно: в карты — фараон, вист, покер, — за несколькими столами бросали кости.

Тут Лиз чуть не сбила с ног парочка основательно набравшихся посетителей, и ей пришлось отступить в сторону.

Извиняться, похоже, в этом заведении не принято. Хорошо хоть парочка совершенно не обратила на нее внимания и продефилировала дальше между столами.

Лиз отошла еще подальше в сторону и еще раз, более внимательно, оглядела зал. Народу здесь было — не протолкнуться. Зал оказался намного больше по размерам и намного шумнее, чем она ожидала. Она засомневалась, что если Сент-Клер сейчас действительно здесь, ей удастся его найти.

Но какой смысл торчать у входа и весь вечер таращить глаза. Надо делать вид, что она здесь не впервые и знает, зачем пришла. Вскинув подбородок и расправив плечи, она двинулась через зал, как будто это она хозяйка заведения. Элегантной походкой знавшей себе цену леди Лиз легко проложила себе дорогу через толпу, между столами. На посетителей она старалась не смотреть, но это оказалось нелегко. Дамы здесь вели себя совершенно раскованно: сидя на коленях у мужчин, смеялись, позволяли им запускать руки под платья, трогать груди. Одна дамочка, задрав юбки до бедер и оседлав ногу мужчины, пила вино прямо из бутылки. Практически каждый здесь либо пил, либо курил, либо то и другое одновременно. В первые минуты прогулки по залу она услышала столько непотребных слов, сколько не слышала за все свои девятнадцать лет.

Лиз с усилием сглотнула. Нет, она не думала, что здесь институт благородных девиц, но все равно такое представить было трудно. Тут буйствовали плоть, алкоголь и распутство. А чего она ожидала? Хорошо еще, что все были в масках, хоть это и давало больше свободы для распутства, а ей создавало больше проблем: отыскать Сент-Клера было практически невозможно.

Несколько минут она внимательно разглядывала мужчин, одного за другим, в масках и без, и очень скоро поняла, что Сент-Клера тут нет, и ничего с этим не поделать. Придется осмотреть весь клуб, но как? Лиз двинулась в дальний конец помещения и, как только миновала часть зала с игровыми столами, сразу стало тише. В этом месте стояло множество небольших столиков с двумя стульями, один напротив другого, а на столиках были разложены… шахматные доски. Лиз не удержалась от улыбки. Уже теплее! Если Сент-Клер сегодня в клубе, вполне возможно, она найдет его здесь, хотя гарантии не было, конечно. Может, она просто потеряет время.

Прежде чем она успела приблизиться к шахматным столикам и приглядеться к сидевшим за ними, на нее сзади навалился какой-то пьяный, он схватил ее поперек талии, развернул и прижал к себе. Когда он попытался поцеловать ее в губы, Лиз отвернулась и вскрикнула — как раз вовремя, чтобы избежать прикосновения его влажного, дурно пахнущего рта. Со смачным звуком губы незнакомца угодили ей в щеку, и Лиз содрогнулась.

— Отстань от леди! — потребовал низкий властный голос.

Во-первых, ее тут же отпустили, а во-вторых, она узнала голос Сент-Клера, вне всякого сомнения.

Хоть он и сидел в тени за шахматным столиком, у самой стены, ошибки быть не могло. Нахмурившись, пьяный что-то пробормотал, покивал в сторону тени, а потом удалился на заплетающихся ногах. Лиз с трудом справлялась с желанием вытащить носовой платок и вытереть щеку. В конце концов, дамы, которые посещают подобные заведения, наверняка привыкли к таким выходкам, так что не стоит выделяться и демонстрировать, что ей это отвратительно.

Набравшись смелости, Элизабет пошла на голос из тени, но не успела приблизиться, как вспышка огня осветила все пространство: это Сент-Клер от кремня зажег себе черуту. Как и многие здесь, он был одет во все черное, лицо закрывала маска-домино из черного атласа, но она знала, что это он. На вдруг ослабевших ногах Лиз прошла несколько последних шагов и остановилась перед доской, за которой играл Сент-Клер. Тут стояли еще несколько человек и наблюдали за партией. Помимо голоса она сразу же узнала глаза, мерцавшие темной зеленью в мягком свете канделябра на стене.

Соперником Сент-Клера был мужчина, и положение его уже было на грани сокрушительного поражения — Лиз сразу это поняла, бросив беглый взгляд на доску. Сент-Клер играл черными, его противник должен был вот-вот получить шах. Пока наблюдала за игрой, она поняла, что придется изменить голос, и ни в коем случае не садиться играть с ним. Элизабет огляделась и не увидела ни одной женщины за игровыми столами, хоть дамы здесь и были. Похоже, здесь играли только мужчины.

Элизабет молча продолжала наблюдать, изо всех сил стараясь успокоить громко колотившееся сердце. Теперь, когда она стояла так близко к нему, что могла ощутить тепло, исходившее от его тела, знакомый аромат мыла для бритья, чистого тела и одеколона, нервы у нее были на пределе. Узнает ли он ее? И если да, как поступит: прикажет убираться или устроит сцену? Оставалось только надеяться, что не узнает.

Буквально через пару минут Сент-Клер поверг противника, самодовольно улыбнувшись, медленно проговорил:

— В следующий раз повезет больше, милорд.

Проигравший выругался и, вытащив из внутреннего кармана банкноту, кинул на стол, и у Элизабет от удивления глаза полезли на лоб: сто фунтов. Боже правый! Ничего себе ставки!

Как только соперник маркиза удалился, он вдруг обернулся и, посмотрев прямо на нее, предложил:

— Не угодно ли сыграть, миледи?

Лиз забыла, что надо дышать.

* * *

Кристофер не мог не заметить даму с потрясающей фигурой, которая наблюдала за его игрой. Он увидел ее в тот момент, когда она выбралась из толпы вокруг игровых столов и направилась к площадке для шахмат. Его противник не отличался мастерством, и Кристоферу игра не доставляла удовольствия, поскольку результат был предсказуем. Отрываясь от доски, пока соперник думал, его взгляд блуждал по залу, поэтому он увидел, как пьяный идиот схватил ее, вышедшую из толпы.

Особо не задумываясь, Кристофер лишь прикрикнул, и тот тут же убрал руки. Поведение леди ясно давало понять, что ей совершенно не хочется принимать авансы от пьяного идиота. В клуб «Оникс» публика приходила расслабиться, получить удовольствие, но все должно быть по обоюдному согласию. Кристофер был одним из многих джентльменов, постоянно посещавших это место, но не мог допустить столь постыдного поведения. Он бы вмешался в любой конфликт, но что-то в этой даме в красном привлекло его внимание.

Сегодня ему почему-то неудержимо захотелось выйти на люди. Слишком много времени он проводил с леди Элизабет Уитморленд, и из-за этого мучительно хотелось женщину. А эта дама, так пристально наблюдавшая за ним, напоминала ему ее. Наверное, виной тому темные глаза, соблазнительная полная грудь, которую подчеркивал фасон платья, и зовущие пухлые губы, которые тут же заставили его пуститься в мир фантазий… Дама была как раз такой, в какой он нуждался, чтобы выбросить из головы мысли об Элизабет, в особенности после того, как она принялась уговаривать его ее поцеловать. Искушение было почти непереносимым.

Леди, которая наблюдала за ним, явно была искушенной. Если даже она и была похожа фигурой, ростом на Лиз, невинные создания в «Оникс» не ходили. Это были дамы опытные, прекрасно умевшие обходиться с мужским телом, знавшие, как ублажить и как получить удовольствие. Кристофер намеревался весь вечер провести в обществе одной из таких дам.

Он внимательно посмотрел на леди в красном, после того как предложил ей сыграть.

— Нет. Я н… не могу, — откликнулась она наконец.

Ему показалось или действительно в ее ответе он уловил легкий французский акцент? В дополнение к потрясающему платью с разрезом до колена на ней были красные перчатки и туфли, а на шее — рубиновое ожерелье. Ее почти черные волосы — именно такие он предпочитал — были идеально уложены. Черты лица скрывала черная шелковая маска, но он мог сказать, что глаза у нее темные как грех. Прямо как у Элизабет!

Нет! Кристофер тряхнул головой, отгоняя мысли о ней. Каждую проклятую ночь вот уже бог знает сколько времени ему не давали спать фантазии одна откровеннее другой. Сегодня он выкинет ее из головы.

Кристофер послал леди в красном обольстительную улыбку. Она не захотела сыграть в шахматы? Что же, тогда он сразу перейдет к делу. Кристофер встал, собрал деньги, которые выиграл и, сунув их во внутренний карман сюртука, наклонился к ней и шепнул на ухо:

— Тогда не угодно ли сыграть со мной во что-нибудь другое?

Дама не шевельнулась, и Кристоферу на миг показалось, что она откажет: такое, хоть и редко, но бывало. Неужели он ошибся, увидев в ее глазах, когда она окинула его взглядом несколько мгновений назад, желание? Казалось, прошла вечность, пока дама обдумывала его предложение, но вот ее губы сложились в чувственную улыбку.

— Что у вас на уме?

Кристофер покусал губу, с удовлетворением осознав, что она согласна. Вот и отлично! Ему нравились дамы, которые не играли в игры. Вытащив из кармана ключ, он вложил его ей в руку, задержав пальцы на запястье.

— Встретимся наверху через пятнадцать минут. Комната номер сто пять.

Тихий, словно шелест, вздох слетел с ее губ.

— Я буду там.