21. Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице, 12-й день 9-го месяца 1747 г.

Келва отдала последние распоряжения экономке, спрятала ключи в тайнике-клумбе перед входом, водрузила на плечи походные сумки и пересекла узкий двор. Эскалин стоял на мощёном тротуаре у выхода, открыл для целительницы калитку и тут же вышел за ней на улицу. Вскоре подъехал Дред, за собой он вёл ещё четырёх лошадей уже снаряжённых, привязанных друг за дружкой. Брат спешился и помог сестре оседлать лошадь, маг последовал её примеру.

У западных ворот стояли караульные в шлемах и кольчугах. Они, не задавая лишних вопросов, подняли железную решётку и распахнули ворота. На выезде чёрный маг заметил стрелков в бойницах. Как только путники миновали проезд, властный голос за стеной приказал закрыть проход.

Ехали молча. В путь Эскалин надел ставший уже привычным чёрный наряд, а поверх него плащ с капюшоном, за спиной болталась всё та же серая котомка с брякающими на ходу побрякушками и торчавшей из неё рукояткой короткого меча в ножнах. Вопреки старости маг держал осанку, а его растрепанные волосы стали ещё темнее. Келва оделась практично. Вместо любимой синей юбки (целительница часто носила её по дому), она надела серые штаны, куртку и сапоги из бычьей кожи. К её седлу крепилась сумка врачевателя под завязку набитая разными лекарствами. Дред снарядился как в патруль (на заданиях они не носили тяжёлого вооружения). В дополнение к одежде он предпочёл облегчённую кольчугу и серый утеплённый плащ с капюшоном. Сзади к его седлу пристёгивался короткий меч, а у правого колена висел лук и колчан с несколькими стрелами.

22. Восточный торговый тракт, 1747 г. 16-й день 9-го месяца

— Вот они — окраины Западных лесов! — воскликнул Дред на исходе пятого дня пути. — Это первая точка твоего маршрута маг. Устроим привал.

Капитан разгрузил лошадей, привязал их к дереву неподалёку. Келва для спальных мешков расчистила поляну от веток и камней. Эскалин без труда развёл костёр. Когда прогорел хворост, Келва разровняла красные угли веткой, бросила сверху тугую решётку и поставила на неё котелок. Хлеб кончился ещё днём ранее, поэтому суп, из того, что росло в перелесье, и того, что взяла с собой запасливая хозяйка, ели с сухарями, размачивая их в столь нехитроумной похлёбке.

— Вы подумаете, что это странно, но именно здесь на окраине лесов начинаются знакомые мне места.

— Верно, мне не понять. Также как не понять, откуда ты взялся на восточном побережье, но это не моё дело. Если озеро всё-таки существует, это поможет не только моему городу, но, возможно, спасёт многих от морской чумы, что и тебя чуть не погубила.

— Завтра я собираюсь пересечь Западные леса, — решительно заявил волшебник.

— За один день?! — разом удивились его спутники.

— Определённо! То, что я буду делать над собой, придётся применить и к вам, если не хотите отстать.

— Скрытный ты, волшебник. Чего-то не договариваешь. Затея эта кажется мне всё опаснее. Оставить бы тебя тут, раз местность знаешь, но уговор был другой.

— Я даю вам лишь ту информацию, что не навредит вам.

— Хорошо. Оставим этот разговор — уговор есть уговор.

Путники уже собирались прилечь, когда издалека донёсся приближающийся топот копыт. Из-за поворота показалась группа всадников, они ехали той же дорогой из Азани. Волшебник пригнулся и предупредил спутников:

— Мне лучше спрятаться, чтобы не привлекать лишнего внимания. А вы чем-нибудь займитесь — так легче лгать.

— А зачем нам? — удивилась Келва.

— Не зачем, а о ком, — догадался Дред и направился к лесу за охапкой собранного хвороста, которую оставил у ближайшего дерева.

Эскалин укрылся в кустах и прилёг на мягкую зеленовато-жёлтую траву. Вскоре всадники подъехали и остановились у костра. Увидев молодую женщину, собиравшую хворост у края леса, один из всадников в белых одеяниях спешился и направился к ней. Двое других незнакомцев, но в синих одеждах, тоже слезли с лошадей и последовали за ним, остальные остались верхом. Чуть раздвинув ветки, Эскалин наблюдал за ситуацией. Он узнал мужчину в белом и с ненавистью сквозь зубы тихо проронил: — Бласк… Он отправил самого верного пса.

— Откуда и куда путь держите милая девушка? — спросил подошедший к Келве человек, опуская капюшон.

— Из Азани, — тут Келва замялась, она не знала конечной точки маршрута. — И, как бы это сказать, никуда. Просто путешествую.

— Путешествуете, одна? — насторожился Бласк.

— Нет, а в чём собственно дело? И кто вы? Простые путники не задают таких вопросов! — раздражённо заявила она.

— Простите за мою настойчивость, но мы выслеживаем серьёзного преступника и вора, который по нашим данным выехал в сопровождении молодой женщины и мужчины из города по южной дороге. Что вы можете сказать нам по этому поводу? И ничего не бойтесь, мы защитим вас.

К этому времени с перевязанной охапкой веток вернулся Дред. Он скинул хворост у костра и присоединился к разговору:

— Что тут происходит, сестра?

— Ничего такого, что нас касалось бы, — ответив брату, Келва продолжила разговор с незнакомцем в белом: — Служащие в патруле люди могут сами о себе позаботиться. Всё же спасибо за предложение, но в нём нет необходимости, у нас всё хорошо.

Бласк распознал ложь, не сводя пронзительного ледяного взгляда с собеседницы, жестом подозвал других всадников, а сам продолжил:

— Ох, я пытался быть дипломатом. Как обычно разговоры ни к чему не приводят.

Почувствовав опасность, Келва попыталась достать кинжал из ножен на поясе, но не успела. Белый маг, едва прикоснувшись к её голове, обездвижил целительницу заклинанием, снятым с кончиков пальцев. Дред выхватил меч, но нацеленные на него арбалеты всадников охладили этот порыв. Проворный слуга белого мага тут же разоружил капитана.

— Отпустите её. Мы ничего не знаем.

— Я в этом не уверен, — начал Бласк: — Хорошенько подумайте, стоит ли тот, о ком вы ничего не знаете, таких жертв. Его имя Гольдамеш Ологрим, но вам он, наверняка, представился как-то иначе. Он опасный преступник…

— Простите, господин… — перебил один из синих магов.

— Что?! — Бласк пришёл в ярость.

— Четыре лошади, возможно, он ещё рядом.

— Вот как. Хорошо! — Тут же смягчившись, белый маг продолжил. — Одна для капитана, другая для красивой девы, третья для их скромного скарба, но вот четвёртая… Четвёртая чья?

— Нашего друга. Он отлучался по нужде.

— Довольно! Мы знаем, с кем вы выехали. Зовите его. — Спустя некоторое время Бласк прокричал: — Хватит прятаться! Ты слышишь меня?! Покажись! Иначе твоим друзьям придётся туго!

Человек в белом забрал у оцепеневшей Келвы кинжал. В его руке обоюдоострое длинное лезвие покраснело, словно ещё недавно долго пролежало в огне. Бласк приблизил раскалённую сталь к лицу девушки:

— Возможно, ты заставишь его показаться?!

— Нет! — воскликнул Дред. — Не трогай её! Я расскажу….

— Брат, нет! Не делай этого…

— Замолкни! — приказал белый маг, и Келва тут же онемела.

— Он здесь, — продолжил капитан, — прячется где-то рядом.

— Что ж, видимо, боя мне не избежать, — вслух подумал Эскалин и покинул укрытие. Он медленно приблизился к врагам, наколдовывая защитные барьеры — фиолетовые прозрачные многослойные купола и сферическую ауру боевой магии. Южане тут же заметили появление Ологрима, один из них остался караулить Дреда, остальные окружили мага в чёрном.

— А я уж собирался отправить воинов искать тебя. Ты, похоже, спятил, раз под проклятьем потратил столько сил на все эти барьеры, — заметил Бласк, когда подошёл ближе. — Шёпот — ужасное проклятье! Признаюсь, я бы не узнал тебя, повстречайся ты мне в других обстоятельствах.

— Лучше отступи! Проклятье не помешает мне расправиться со всеми вами.

— Сдавайся! Ты в меньшинстве и только глупец, станет тягаться с одним из лучших волшебников королевства. Возможно, я даже отпущу твоих друзей.

— Лучшим?! Держи подарочек!

В ответ на предложения Бласка Эскалин отправил в него раскалённые угли тлеющего лагерного костра, поднятые вверх магическим жестом. Белый маг едва успел блокировать атаку незримым щитом, тут же приказал всадникам и двум другим синим волшебникам напасть на Гольдамеша. Южане закидали Эскалина боевыми заклинаниями, а сам Бласк, сконцентрировав магическую силу в правой ладони, запустил в Ологрима золотой поток[1].

Внешний барьер вокруг чёрного мага треснул, прозрачная газообразная субстанция, из которой состоял щит, вдруг потемнела и осыпалась большими затвердевшими обломками. Они разбились о землю и подняли пыль, заполонившую место боя, полностью скрыв Эскалина и его сферы от врагов.

— Это невозможно, — удивился Бласк. — Чего ты ждёшь?! Развей её!

Чтобы разогнать взвесь один из синих магов вызвал порыв ветра. Когда пыль развеялась, противнику вновь показался чёрный маг. Он стоял в боевой стойке с поднятыми на уровне груди руками. Оставшиеся барьеры его после столь агрессивной и мощной магической бомбардировки только укрепились. Белый маг, почувствовав что-то неладное, приказал своим людям продолжать атаку:

— Всё, что есть! Убейте его!

Следующий залп заклинаний полностью поглотил новый барьер, он даже увеличил его в размерах, заставив синих магов отступить на несколько шагов назад. Эскалин не отвечал на атаки, он только оборонялся. Тогда всадники выпустили в него пару болтов. Они беспрепятственно прошли сквозь внешний барьер, но третья сфера отклонила их по окружности и они воткнулись в почву позади чёрного мага, так словно вообще не было никакого препятствия.

В мгновение ока Эскалин поменял местоположение, его барьеры свернулись для прыжка и он оказался перед лицом одного из синих магов. В гневе и ярости Ологрим пронзил противника ножом. Пытаясь помочь раненому, один из южан бросился к нему, но тут же пропустил оглушающее заклинание. Чёрный маг моментально исчез, когда простые воины кинулись на него. В это время Дред повалил на землю следившего за ним воина и оглушил, отобрал меч и щит, и встал в оборонительную стойку.

— Покажись! — вопил озадаченный Бласк.

В ответ на этот крик Эскалин свернул барьеры и появился перед белым магом. Это был своеобразный провокационный жест, на который поддался враг. Пользуясь беззащитностью Эскалина, Бласк атаковал. Молния родилась у него за спиной на кончиках длинных волос, он завёл назад руку и, будто доставая стрелу из колчана на поясе, тем же образом потянул сверкающий разряд и выпустил в противника. Эскалин уклонился вправо, отвёл часть энергии в землю, но скользящий заряд повредил его плечо. Чёрные одеяния вспыхнули на короткое время, но их пошатнувшийся хозяин выстоял. Эскалин лёгким движением собрал огонь в кулак, тем самым потушив мантию, развернулся на месте и швырнул в противника часть его же энергии в виде огненной стрелы из раскрытой ладони. Белый маг, одурманенный успехом, не успел защититься. Предсмертный крик, а за ним запах палёной кожи и одежды разнеслись по поляне. Бласк умер быстро, огненный удар был настолько сильным, что прожарил его грудь до костей. Оставшиеся воины не стали вступать в бой, побоявшись невероятной мощи мага в чёрном. Они подобрали убитых и раненых, и скрылись в южном направлении. Эскалин и Дред не мешали им, они лишь дождались, когда южане скроются за горизонтом.

После смерти белого мага, Келва вышла из оцепенения, но не сразу, когда враги уехали, она обработала рану Эскалина. Она смочила руки благословенной водой из фляги и, используя свой дар, успешно и быстро смягчила ожоги. На их месте остались лишь красные пятна, вместо кровавых волдырей.

— Невероятно! Вы будто укротили её, — восхищалась целительница. — Почему вы ещё живы? Она должна была разорвать ваши мышцы. Как чувствуете себя?

— Проклятье, — тяжело отвечал маг, — оно держит верх надо мной. Я потратил непростительное количество энергии, хоть и знаю теперь, как лучше сохранять её. Мне нужен длительный отдых.

Дред, собиравший снаряжение, подошёл и озадаченно посмотрел на Эскалина. Он недоумевал, был зол, но вскоре успокоился и сказал:

— Тут веет смертью. Давайте отъедем чуть дальше. Ты должен нам объяснить, что здесь произошло, во что я и сестра ввязались.

Отъехав от злосчастного места боя, путники нашли другое укрытие под широкой кроной извилистого дерева. Миара уже скрылась за горизонтом, и в свете горящего огня Эскалин обратился к друзьям:

— Вы опасаетесь меня…. И это справедливо. У вас есть вопросы…. Что ж, попробую на них ответить.

Маг рассказал им о предательстве и проклятии, о путешествии к древним руинам и тьме, что была заточена в глубоких гротах, о великом знании, что досталось ему, и об опасности, которую они разделят с ним, если продолжат совместный путь.

— Ещё на той поляне я понял, что заколдованные цены едва ли адекватное возмещение того, что мы уже испытали. Завтра с утра мы покинем тебя.

— Я останусь с ним, — недолго думая возразила волшебница.

— Что?! — Дред недоумевал: — Почему?

— Ему нужна помощь. Он совсем обессилен. К тому же я верю его словам и хочу увидеть озеро!

Капитан хотел что-то возразить, но серьёзный взгляд сестры остановил его:

— Раньше я всегда спорил с тобой, сестрёнка. Ты уже взрослая, как решишь, так и будет, но знай, если с тобой что-то случится — я себе этого не прошу! А ты, — Дред обратился к магу, — не смей её обижать!

Утром капитан оседлал лошадь и поскакал обратной дорогой, напоминая о себе ещё некоторое время приглушённым цоканьем копыт и поднятой пылью.

23. Восточные перелесья Западного леса, 20-й день 9-го месяца 1747 г.

Дорога огибала лес с востока и вскоре повернула на юг. Келва остановила лошадь на перекрёстке и посмотрела на запад. Белоснежные пики казались совсем рядом, но на самом деле до них было ещё очень далеко. В горы поднималась просека — узкая вычищенная полоса, по которой ещё могли подниматься лошади без наездников, а когда она закончилась, путники водрузили вещи на плечи, отпустили скакунов и отправились дальше в лес. Эскалин предложил спутнице испытать «лёгкий бег», но она отказалась, пообещав поспеть за ним.

Келва оказалась выносливой, подтвердив сказанное о себе ранее, до самого вечера она не обмолвилась даже о коротком привале. Эскалин шёл впереди и почти не оборачивался на спутницу. Магией он компенсировал старческие немощи, поэтому двигался, не сбавляя ходу. Келва едва поспевала за ним и уже не удивлялась резвости старика, ведь теперь знала, что в его дряхлом теле живёт душа молодого мага.

Чем глубже в лес проходили волшебники, тем гуще и темнее он становился. Молодые деревья сменились одинокими чёрными могучими стволами с широкими кронами, задранными высоко над головой. В местах, где кроны разных деревьев, будто соты, сходились воедино, через густые ветви и листья, плотно укрывавшие лесной мир, пробивались редкие лучи света. Под ногами густо росли бурые или зелёные мхи, а местами сочная бледная трава.

— Не зря его называют ещё и Чёрным, — вполголоса говорила Келва, будто боялась кого-то потревожить, и каждый раз вздрагивала, когда слышала отдалённый треск.

— Осторожно тут, — заметил маг, перешагивая толстую ветку, — и держись рядом. Когда стемнеет, можно запросто потерять друг друга.

— Надо набрать воды, кажется тут ручей неподалёку.

Маг одобрил, и они спустились в овраг. Келва склонилась над медленно текущим ручьём и погрузила бурдюк в воду.

— Ух, какая студёная. — Под мерное журчание она открыла некоторые страхи волшебнику: — Я многое слышала об этих лесах: о лесорубах, пропавших в их окраинах, о сгинувших целителях, что пытались собрать редчайшие травы в глубине, о странных животных, что по ночам выходят из чаши и бродят по окрестным равнинам…

— Люди редко бывают здесь. Многие боятся открывать неизведанные места, а те бесстрашные, что решаются в одиночку, попросту блуждают до смерти. Поэтому подобные места, как эти леса, обрастают небылицами. Но всё-таки я заметил, что они оказались тут не просто так. Прослеживается рука искусного архитектора, центральная часть будто высажена в специальном порядке, деревья равноудалены друг от друга так, что образуют углы шестисторонней фигуры.

— Действительно образуют?! — согласилась целительница. — В пути мне постоянно казалось, что лес какой-то неестественный, и теперь я понимаю почему.

К полудню второго дня, вопреки преданиям и пугающим историям, волшебники невредимыми вышли из леса и оказались на предгорной равнине. Встречный прохладный ветер в лицо приятно удивил. В лесу воздух был затхлым и влажным, пропитанный духом гниющих на корню старых деревьев. На равнине же он, напротив, был свеж и бодрил тело.

Зеленовато-жёлтая трава росла почти до колен, затрудняла передвижение, но выше в горы её сменили зелёные луга. С высотой воздуха стало не хватать, им просто невозможно было надышаться, приходилось часто останавливаться. В довесок, к вечеру с востока набежали чёрные тучи, неся с собой фронт затяжного ненастья.

Чтобы укрыться от дождя и пронизывающего ветра, Эскалин развернул на ровном месте тёмный магический купол, который достал из своеобразного пространственного кармана, незримого, возникшего перед волшебником ненадолго. Келва видела только, как рука мага пропадает в чём-то незримом по локоть, а назад возвращается уже с плотной материей.

Когда купол был установлен, его поверхность слилась с окружением, маскируя от взглядов со стороны. Не знай Келва, что перед ней находится купол, то она никогда бы не различила его, даже проходя совсем рядом.

Попасть под волшебное укрытие можно было лишь на четвереньках, но вход был с любой стороны. Внутри оказалось тепло и сухо, порывистый ветер не мог пробиться через барьер. В центре без тлеющих углей горел постоянный огонь, справа и слева от очага располагались лежанки. Келву столь хитроумное приспособление удивило и обрадовало одновременно:

— Невероятно, никогда не видела подобного волшебства! Я чувствую барьер и вижу то, что происходит снаружи. Интересно, а нас могут увидеть оттуда?

— Нет. Мы скрыты от чужих глаз, в том числе и от магического ока.

— Неужели все древние владели такими чудесными приспособлениями. Научите меня ему?!

— Не все, — сухо ответил Эскалин. — Человек, что придумал купол, не успел распространить знание о нём. А учиться тут нечему, это устройство. Оно было спрятано между мирами. Когда я прыгал через Карлак на изумрудное побережье, то прихватил купол с собой. И знания мне хватает лишь на то, чтобы понимать, как он устроен, но не создать самому.

— Вот как, — удивилась Келва, она хотела ещё что-то спросить, но усталость брала своё и она тут же задремала, оставив мага наедине с собственными мыслями. В полудрёме она бормотала: — В горах ночи холодные, а тут так тепло. Благодать…

Эскалин ещё долго наблюдал через купол, как в окно, за буйством природы, и лишь когда убедился, что укрытие выдержит порывы ветра, тоже прилёг ненадолго.

Переждав непогоду, волшебники сразу выступили. Как только они покинули купол, тот тут же сложился. Келва лишь видела, как чёрный маг без особого труда поднимает квадрат материи с луговой травы, а затем прячет его в сумке, со словами:

— Отложу поближе, нам он вскоре снова понадобится.

Весь двадцать третий день девятого месяца с частыми короткими остановками путники поднимались всё выше и выше. Лес на такой высоте стал очень редким, появлялся лишь местами в понижениях склонов. Вскоре и тот исчез, уступая место языкам ледников. Днём непроглядный туман от талой воды, стекающей многочисленными ручьями со склонов, заволакивал обычно хорошо различимые под вечер высокие пики. Волшебник рассказал о своих наблюдениях на привале:

— Видимо, поэтому эти горы носят такое название, невероятно высокие и так близко к морю. Посмотри на восток, отсюда уже виден залив.

— Тот самый, Белый залив.

— Ночной дождь опередил нас и выпал тут снегом. Значит, мы на правильном пути. Осталось недолго.

— Почему ты так решил?

— В преданиях об озере, так и сказано «…на границе льда и воды…».

Мелкие ручейки объединялись в большие потоки и местами в ловушках образовывали озёра, количество которых поражало. Келва уже обрадовалась, когда увидела первое из них, но Эскалин прошёл мимо, по скалистому берегу, поглядывая на водную гладь. Путники миновали многие склоны-ловушки, пока не вышли к искомому месту. Взору открылось небольшое озеро причудливой формы, напоминающее наконечник стрелы. Оно лежало между крутыми сходящимися склонами и, судя по синеве воды, было очень глубоким.

Вновь поднялся сильный ветер, на этот раз он подул с гор, холодный, пронизывающий до костей. Укрытия нигде не было, лишь пара огромных валунов могла послужить преградой для него. От сильного порыва капюшон срывало с головы мага, он тут же поправлял его и, не замедляя шага, спускался вниз к озеру. Сзади шла Келва и, пытаясь согреться, куталась в тонкое одеяло. Внезапно она поскользнулась на талом, покрывшемся коркой льда снеге, упала на спину и полетела вниз с высокого уступа. Эскалин обернулся на крик и успел подхватить девушку, но не смог удержаться на ногах и они вместе шлёпнулись на снег. Келва придавила мага, но всё обошлось лишь небольшими ушибами. Это смутило обоих. Келва пыталась быстро встать, но только сильнее провалилась в снег.

— Спокойно, не нужно спешить. Аккуратно перевернись на бок, — советовал маг.

Выбравшись из сугроба, путники отряхнули снег и направились к берегу. Склонившись над кромкой, маг ладонями зачерпнул воды, приятно удивился и обратился к спутнице:

— Теплее парного молока. Келва, опусти руки.

Сомневаясь, Келва окунула кисть в воду и улыбнулась:

— Действительно, такая тёплая. Но пара нет?!

— Так и должно быть. Озеро целебное, Келва! И находится выше других. Всё так, как говорят мне древние голоса.

— Ты не говорил раньше, что слышишь голоса?! — обеспокоилась целительница.

Но маг, будто не слышал её тревоги:

— Я знаю, что эти воды исцелят моё тело, дадут больше времени, отложат проклятье, а может, избавят вовсе.

Эскалин скинул плащ, расстегнул мантию, потом рубашку, вместе снял и бросил их поверх прежде сброшенной накидки. Он вошёл в воду по пояс, оттолкнулся от берега и, когда дна уже не стало под ногами, нырнул так глубоко, как только мог. Долгое время его не было видно, волны озера поднимались и разбивались о берег, а он всё не всплывал. Келва забеспокоилась, уже сняла обувь и хотела нырнуть за ним, но маг всплыл и жадно вдохнул воздух, затем подплыл к берегу и громко сказал спутнице:

— Ты совсем продрогла, прими во́ды. Пусть они согреют тебя.

Поколебавшись, она всё же присоединилась, и вот уже вдвоём, взявшись за руки, они купались в озере и брызгались друг в друга, радуясь нежданному теплу. Находясь так близко, Келва прикоснулась к лицу мага, будто вглядывалась и сказала:

— Твои глаза — они ярче и кожа теперь не такая грубая.

— Неужели! — обрадовался Эскалин и нырнул ещё раз.

Вдоволь накупавшись, они оба вышли на берег. Эскалин развернул волшебный купол, где внутри уже горел небольшой очаг. В его свете Келва посмотрела на мага, и с горечью сказала:

— Прости меня, я ошиблась — изменений нет.

— Значит, конец пути уже близок.

Чёрный маг не расстроился и, подав ей полотенце, устроился возле огня. Через час они уснули, а утром неожиданно для волшебника Келва разбудила его:

— Быстрее просыпайся!

— Что, что такое?!

— Ты! Твоё лицо…. Кажется, всё получилось!

Даже не надев сапог, Эскалин босиком в одних штанах выскочил на свежий воздух и спрыгнул с уступа, где располагался их ночлег. С небывалой лёгкостью этот прыжок дался ему теперь. Он посмотрел на свои руки и обрадовался, подбежав к воде, взглянул на отражение и увидел молодого мужчину — прежнего себя. Касаясь не сморщенного морщинами лица, радостный он отринул от берега, с той же быстротой поднялся по уступу обратно к Келве, схватил её за талию и подкинул над собой. Она улыбалась и смеялась вместе с ним. Опустив девушку на ноги Эскалин, тут же нежно обнял её и сказал:

— Ты столько сделала для меня. Я тебе так благодарен. Под проклятием я не замечал, насколько ты прекрасна.

Келва засмущалась неожиданным объятьям и комплименту.

— Прости меня за это.

— За что…?

Он поцеловал её так, как будто хотел сделать это уже очень давно. Она не сразу, но ответила ему. Под яркими лучами восходящей Миары они целовались снова и снова, крепко держали друг друга в объятиях, а потом укрылись в куполе, где провели остаток утра.

Но время шло, припасы подошли к концу, и они собрались в обратный путь. Купол был убран, вещи разложены по сумкам, и осталось ещё одно важное дело. Пока Келва набирала в бурдюки целебную воду, Эскалин прикатил на место, где стоял купол, остроугольный тяжёлый камень. Маг провернул с ним схожие манипуляции, что с глыбой в Олкентоне, но на этот раз без молний и ярких вспышек. Вернувшись, довольная Келва поинтересовалась о том, что происходит:

— Годи, что это ты тут вытворяешь?

— Просил же, теперь я Эскалин. Не называй меня старым именем больше. Прошлое должно оставаться в прошлом!

— Хорошо, как пожелаешь.

— Здорово. Так вот. Я связываю это место с сетью Карлака, поскольку мне кажется, что целебное озеро ещё не раз пригодится. Да, и для тебя он будет полезен. Не каждый же раз тебе пробираться через Западный лес. Подумай только, скольких больных ты сможешь поставить на ноги, скольких исцелить, некоторых может даже спасти от смерти — изменить их судьбы!

— Корши будет против, — заметила Келва.

— А мы ей не скажем.

— Милый мой, — она начала, как можно ласковее: — теперь, когда у тебя вся жизнь впереди, прошу, оставь обиды в прошлом и вернись со мной обратно в Азани.

Высказавшись, Келва наивно улыбнулась, подошла ближе и положила руки на грудь Эскалину. Он взял её кисть и, поцеловав кончики пальцев, ответил как можно серьёзнее:

— Я никогда не успокоюсь, пока правду не узнает каждый в королевстве. Можешь выбрать свой путь, но знай, если отправишься со мной, то узнаешь мир с другой стороны, а когда враги будут побеждены, я обещаю, что сделаю тебя счастливой.

— Твои слова приятны и долгожданны, но я не могу вот так в одночасье всё бросить! Мне нужно вернуться в Азани и всё хорошо обдумать. К тому же моя экономка и дом отца.

— Это опасно. Возможно, за ним уже наблюдают.

— Но мой брат…

— Дред — капитан патруля, он может за себя постоять. Да и городской гарнизон на его стороне; но не расстраивайся, мы справимся, если будем скрытными и осторожными, хотя — это мне всё равно не нравится.

Они прошли к камню, после манипуляций преобразившемуся в плоскую гладкую плиту, и встали на него сверху. Эскалин приобнял Келву, одновременно накрывая её чёрным плащом, и они тут же исчезли в серебристой дымке, словно ушли по тропе через густой туман.

24. Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице, 24-й день 9-го месяца 1747 г.

Карлак перенёс их во внутренний двор. Удивлённая мгновенной сменой обстановки Келва тихо произнесла вслух:

— И когда ты успел его создать?!

— Ты ходила к травнице тогда.

Хозяйка направилась к дому под нависший над входом и узкой верандой потолок второго этажа. Сломанные грабли, брошенные на траве, насторожили мага. В последний раз он приставил их к стволу яблони. Эскалин предчувствовал опасность, догнал Келву, остановил её и потянул к себе за локоть:

— В доме посторонние люди.

— Откуда…? — хотела спросить Келва, но увидев серьёзное лицо мага, испугалась и передумала. — Хорошо.

В доме было тихо, лишь только одинокий скрип половиц в общей комнате выдал засаду. Эскалин осторожно прошёл по коридору и остановился под лестницей на второй этаж. Он задрал ладонь как можно выше и провёл по стене слева, под его пальцами образовалась тёмные полосы, они стали шире и, как стекает вязкая жидкость — неравномерно, медленно, достигли плинтуса, преображая поверхность в светло-голубой цвет. Спустя мгновение стена в общий зал стала вовсе прозрачной. Келва чуть было не охнула, увидев на любимых отцовских креслах двух незваных гостей в синих одеждах, но маг опередил её:

— Спокойно. Они не видят нас.

Главный вход стерёг суровый страж в полном боевом облачении. Напротив, в окне показались другие бойцы из городского гарнизона, они шли вдоль высокого забора и о чём-то разговаривали. Оценив ситуацию, Эскалин прошептал хозяйке дома:

— Здесь два волшебника младшего звена и городская стража. В комнатах я слышу и других в тяжёлых доспехах. Наверняка, они считают тебя соучастницей, раз устроили засаду. Только вот волшебникам этим со мной не сравниться, ещё в академии я мог разделаться с ними в два счёта, но я не хочу громить твой дом и калечить этих людей, не виноваты они, что их используют.

— Уйдём скорее, — просила Келва, когда увидела, что один из магов встал с кресла и направился в их коридор.

— Я не могу перенести нас отсюда так, как сделал это у озера. Мои силы ещё не восстановились. На улицах наверняка полно стражи ищущей нас. Думаю, стоит дождаться ночи и под покровом темноты выбраться из города. Я создам завесу, и никто не обнаружит наше пребывание здесь. Синие маги не смогут почувствовать это действие.

Взмахнув рукой, маг сотворил над головой прозрачное покрывало, падая, оно накрыло их до самых ног, скрывая от чужого взора. Синий маг прошёл выше по лестнице, не увидев стоявших прямо перед ним разыскиваемых волшебников. Когда он ушёл, они залезли в пристройку под лестницей и затаились. Влюблённая Келва воспользовалась теснотой и крепко прижалась к Эскалину. Ему это показалось неуместным, но все же приятным. Так они провели несколько часов, перешёптываясь под покровом магии, часто обнимая друг друга, иногда целуясь.

Из разговоров тех людей, что сидели в засаде, Эскалин узнал, что в городе к ночи удвоили охрану. Когда в доме всё же стихло, волшебники выбрались из чулана и были этому очень рады:

— Ух, всё тело затекло, — шептала Келва.

— Не стоит нам подниматься за амулетом.

— Он принадлежал моей матери, я должна забрать его с собой.

Чёрный маг не стал больше отговаривать её и пошёл впереди. В коридоре оказался уже другой стражник, гораздо моложе. Эскалин подобрался к нему сзади и вырубил простым бесшумным заклинанием, затем поймал падающее тело и аккуратно положил на пол. Путь стал свободным, и волшебники бесшумно поднялись в комнату Келвы. Перед ближайшим входом в комнату маг остановился и придержал подругу:

— Стой. Здесь ловушка — безвредная, но очень громкая, бьёт тревогу и даёт ментальный сигнал заложившим её магам.

Наклонившись, маг в чёрном провёл кистью по воздуху над полом. Зелёная дымка, соскользнувшая с его пальцев, распространилась по деревянным доскам и, развеявшись, отобразила метку — фиолетовый круг вписанный в треугольник того же цвета. Будто смахивая пыль, Эскалин не касаясь знака, растёр его ладонью, и лишь потом пригласил хозяйку в комнату. Амулет был в тайнике за кроватью между досками. Келва достала его и обрадовалась, что тот оказался на месте, тут же положила его в сумку и немедля повернула обратно, но в этот самый момент выходы преградили волшебники в синих одеждах, затаившиеся в соседних комнатах на этаже.

Единственное, что успел сделать Эскалин — это создать волшебный щит, который принял на себя все боевые заклинания, посыпавшиеся в комнату. Под прикрытием магического огня, вперёд пробежали двое городских стражников-мечников. Они отбросили столик, стоявший посреди комнаты, и ринулись с поднятыми над головами клинками на мага в чёрном.

Один из них, поднырнув под барьер Эскалина, оказался напротив Келвы. Девушка испугалась, но не растерялась. Прикоснувшись к доспеху мечника, она пустила по нему усиленный разряд, который обычно практиковала для местной анестезии при лечении переломов. Стражник потерял сознание, выронил оружие и упал к ногам волшебницы.

Второй мечник медлил с нападением, но отступать не собирался и выжидал момент, когда магический барьер противника рухнет под напором боевых заклинаний синих магов. Защита постепенно ослабевала, и волшебный огонь врага уже начал обжигать руки Эскалину. Тогда он скинул щит между быстрыми атаками магов, резко ударил в ладоши и волна сжатого воздуха усиленная в несколько раз, разворачивая пущенные в Эскалина заклинания, с грохотом устремилась на противников.

Первым под удар попал стоявший ближе всех мечник. Волна воздуха откинула его к стенке и вмяла доспех. Синие маги разлетелись по разным углам коридора. Враги сильно ушиблись и мгновенно потеряли сознание. Завершив бой, Эскалин тут же поведал спутнице собственные ощущения:

— Это что-то новое для меня. Я вдруг ощутил, что воздух вокруг — это что-то большее, а не только то, чем мы дышим.

— Что ж, это оказалось как нельзя вовремя. Это спасло нас.

Чёрный маг склонился над синим волшебником, упавшим в груду вещей, смятых волной, обыскал его и нашёл приказы в конвертах, не дочитав, он положил их во внутренние карманы мантии.

— Смотри! — Эскалин указал на красные нашивки у воротника поверженного волшебника. — Он не синий, а красный! Его атаки были уж очень изощрёнными для Синего ордена… Нужно бежать! Сейчас сюда сбегутся все волшебники в городе, наверняка, они были не одни. Если это красные маги, то мне не хватит сил, чтобы отбиться от всех, даже учитывая новые способы, открывшиеся мне недавно.

Сбежав вниз, Келва схватила висевшую у стены длиннополую куртку. Она закрыла засов главного входа. Поднимаясь обратно по лестнице, волшебница услышала глухой удар в дверь, обернулась и увидела, как со второго удара её тут же выбили. В открытом проходе появился мечник. Его грозный вид ненадолго ошеломил Келву, но собравшись, она тут же метнула в его сторону слабое заклинание, которое, впрочем, было поглощено его бронёй. Мечник рассвирепел и бросился на девушку. Она закричала и побежала вверх по лестнице.

Эскалин в это время связывал оглушённых врагов, бросил всё, когда услышал подругу и поспешил на помощь. Он встал на пути стража и обнажил меч. В его глазах не было страха, он дождался, пока мечник поднимется на второй этаж, и с лёгкостью парировал его размашистый удар. Ещё пара менее сильных замахов последовала от стража, но в пылу атаки тот, забыв об осторожности, сделал неправильный разворот и получил звенящий удар по затылку тупой стороной клинка. Мечник ненадолго потерял равновесие, но этого хватило магу в чёрном, чтобы коснуться головы нападавшего и ментально вырубить его сознание. В этот раз Эскалин не стал ловить тело врага, тот упал на пол, гремя отполированными до блеска латами.

Немедля волшебники выбежали на улицу. К ним уже быстро приближались стражи, а на площади стояло около десятка магов в красных и синих одеяниях, готовивших заклинания к схватке. Потянув Келву за руку, Эскалин побежал вверх по улице, подальше от площади в сторону северных ворот. Вслед за ними увязались пятеро стражников.

Выше по Речной улице у входа в проулок стояли бочки с водой. Чёрный маг опрокинул пару из них, вода быстро разлилась по мостовой. Подготовив заклинание, Эскалин направил его на воду и та, несмотря на тёплую погоду, моментально замёрзла, образуя ледяную корку на пути преследующих их мечников. Вовремя не заметив подвоха, стража забежала на только что подготовленный каток, расплясавшись в хаотичных движениях, попадала навзничь и ещё долго не могла подняться. За это время парочка уже оказалась далеко и скрылась в узких тёмных проулках. Погоня потеряла след.

По улицам рыскала городская стража. Маги, отправленные сюда из Южного королевства на поимку опасного преступника, ставили везде предупреждающие ловушки. Каждый выход из города, контролировала группа волшебников и стражей, а также воины из торгулы[2]. Морской путь из города оказался также отрезан, все корабли были под контролем портовой охраны.

— Мой брат…. Наверное, его схватили, — беспокоилась Келва, прижавшись спиной к стене дома в узком проулке.

— Весьма вероятно, но сейчас мы не можем думать об этом. Надо бежать, в городе не затаиться. Я пока скрываю нас от поисковых чар, но вскоре они разгадают мою уловку.

— Мы можем пойти к моей экономке. Она добрая женщина и укроет нас.

— Нельзя! За ней наверняка следят.

— Есть идеи, как выбраться? — спросила Келва, немного успокоившись.

— Да, даже две! Дать им бой и прорваться через северные ворота, или обмануть и пустить по ложному следу. Не знаешь, где раздобыть лошадей?

— Конюх Вилф, всегда держит свежих рысаков. Это тут, совсем рядом.

Эскалин выбрал отвлекающий манёвр. Создав из тени и света копию своего силуэта, он пустил его вдоль улицы, так чтобы стражи ворот заметили. Приманка сработала, некоторые волшебники и воины покинули посты в погоне за копией.

В конюшне никого не оказалось, животные стояли спокойно, будто ждали прихода беглецов. Оседлав лошадей, маг помог Келве сесть верхом, затем сам забрался на своего скакуна. Они выскочили друг за другом из двора позади открытого стойла.

Вблизи северных ворот конь Эскалина копытом задел непонятное устройство. Над головой с грохотом взорвалась красная вспышка, подсветившая чёрного мага и его спутницу. Лошади испугались и чуть не сбросили всадников, но быстро успокоились. Не мешкая, Эскалин тут же направил в стражников у ворот волшебный поток и сотни раскалённых частиц посыпались на врагов. Затем чёрный маг вызвал восходящий поток воздуха, подобравший камни и мусор с мостовой, тот проник в прилегающее строение и отпёр механизмы, запирающие ворота. Те из волшебников, что успели защититься от раскалённых частиц, не имея возможности помешать, наблюдали, как лошади в прыжке пересекают высокую баррикаду и скрываются в сгущающейся темноте за опустившимися воротами. Лучники на башнях пытались подстрелить беглецов, но по неведомой причине все их стрелы отклонились от целей. В городе отменили тревогу, и южане, столь неучтиво вломившиеся в жизни людей Азани, ушли этой же ночью в погоню за магом в чёрном.

Эскалин с Келвой уже стояли на берегу Изумрудного моря далеко от города. На скалистом высоком утёсе, основание которого было глубоко разбито волнами, маг открыл сеть Карлака. Зияющая пустота над краем обрыва снова потянула на себя воздух. Келва смотрела с непередаваемым изумлением, намеревалась потрогать разлом в пространстве, но тут же в ужасе отдёрнула руку. Она почувствовала, как неведомая сила потянула внутрь, и это пугало её.

— Не бойся, я знаю, как контролировать разлом и где мы окажемся. Просто шагни вперёд, а я за тобой. Ты и опомниться, не успеешь, как мы окажемся далеко отсюда, вне досягаемости врага.

— Верю тебе, но всё же боюсь, — грустила Келва. — Только вот, что же будет с моим братом?!

— Сейчас я недостаточно силён, чтобы противостоять всем этим волшебникам. По-прежнему неизвестно, схватили Дреда или нет. Мы вернёмся так же быстро, как и покинем эти земли, но я должен кое-что проверить. Карлак перенесёт нас достаточно близко к тому месту, куда я хочу попасть.

Боязнь неизвестного придала лицу Келвы особое очарование. Она ёжилась и пыталась укрыться плащом как можно плотнее. Эскалин прижал девушку к себе и крепко обнял, потом поднял её подбородок и посмотрел в карие, промокшие от слёз глаза. Тоска и грусть любимой опечалили его, он нежно поцеловал её в уголок рта, а затем в губы. Нежность мага успокоила волшебницу, она собралась с духом, отпустила любимого, неловко шагнула в Карлак и с криком исчезла в пустоте. Осмотревшись по сторонам, Эскалин с помощью магии скрыл все следы их пребывания тут и шагнул в разлом.

Красные маги и воины ещё долго прочёсывали берег в поисках беглецов, но нашли лишь двух пасущихся лошадей.

25. Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице, 1747 г. 24-й день 9-го месяца

Выпрыгнув из Карлака, Эскалин подхватил полы плаща и аккуратно приземлился. Вокруг росла густая высокая трава, покрытая росой. Келва сидела рядом, пытаясь понять, что же с ней всё-таки произошло.

— Будто снова очутился дома, так свежо, как в тот последний вечер, — мыслил вслух маг, смотрел по сторонам и медленно вдыхал воздух, словно давно мечтал об этом.

До рассвета было ещё далеко, и чтобы хоть немного расслабиться от переживаний, вызванных событиями в Азани, маг поставил купол. Внутри было как всегда — тепло и сухо. Усталые и голодные они уселись на настилы и принялись хлебать горячую мясную похлёбку, появившуюся внутри котелка посреди комнаты. Утолив первый голод, Келва сказала:

— Это какое-то чудо! — Радовалась девушка еде, появившейся из ниоткуда. — Я многое знаю о магии, но то, что ты показал за последнее время — потрясает воображение. Я и не думала, что такое в принципе возможно!

— Я исцелился и теперь могу использовать знания, переданные мне древними, в полную силу. Они были намного опытнее в магии, чем я, или ты или кто-либо другой из нашей эпохи. В те времена каждый, абсолютно каждый, был наделён магическим даром, в большей или меньшей мере. В наши же дни подавляющая часть людского рода утратила эту способность. Она уже давно вырождается в людях, хотя этот процесс довольно долог и практически незаметен для современников. Волшебников по-прежнему много, но это только видимость. Боюсь, через несколько веков только немногие смогут чувствовать магию и эти немногие будут всего лишь тенью величия волшебников сегодняшнего дня. Древние говорят мне о начале этого процесса, даже в их время, довольно редко, но рождались дети не способные к волшебству. Они даже подумать не могли о том, что магия таким образом вырождается в людях.

— Хм. Даже не знала, — задумалась Келва.

— Тысячи лет назад магия была едина. Не было южной и северной школ, но существовали ордена. Первым был Чёрный орден, могучим, но малочисленным. Чёрным магом становился лишь тот, кто выдерживал испытание силой — самым сложным испытанием, — покусывая вяленое мясо, говорил Эскалин.

— Испытание? — заинтересовавшись ещё больше, спросила Келва.

— Да, испытание. Юношей, сильных в способности чувствовать магию, отбирали и проводили ряд несложных процедур. К примеру, их просили двигать камни или замораживать воду в знойный день.

— Это не кажется сложным для испытания.

— Важна не сложность того или иного действия, важна точность. К примеру: насколько промёрзло ведро с водой, или остались ли следы на земле после передвижения глыб, какова была глубина борозд. Так Чёрные волшебники определяли, у кого из новобранцев лучшая связь с природой.

— Неужели магия действительно уходит?! — задумалась волшебница ненадолго, смотря на собственные ладони, но вскоре задала куда более интересовавший её вопрос: — Но, что теперь? Куда мы направимся?

— В старый храм. Он где-то там, выше по течению. — Маг говорил загадочно, немного прищурившись, смотрел через прозрачные стены укрытия. — Придётся немного подняться в горы, думаю, к полудню мы отыщем его.

— Но почему ты сразу не перенёс нас к храму?

— Я ещё не полностью понял процесс, которым мы путешествуем по миру, хотя точно уверен, что не смогу попасть в место, которое ещё не видел собственными глазами. Исключение составляют специальные точки выхода, как та, что привела нас сюда, но, к сожалению, их осталось не так много, как во времена господства Чёрного ордена.

— А где мы сейчас? — поинтересовалась Келва, опустив пустую тарелку на пол.

— На моей родине, — улыбнулся маг. — На Северных территориях Южного королевства, на материке к югу от Алканской границы.

— Печально и странно. Одно из «Слов» в твоей стране, а ты приложил столько усилий, чтобы добыть сначала другое из них, оказавшееся куда ближе первого.

— Путь иногда делает крутые повороты, если бы человек наперёд знал, чем закончится его дорога, то жить оказалось бы бессмысленно.

— Но что на этот раз за «Слово»?

— Точно не уверен. Кажется — это чаша.

— Чаша?!

— Да! Своеобразный сосуд. О нём я узнал из записей Маздека и древних свитков, находившихся в его тайной лаборатории. Туда я проник, будучи ещё студентом академии. Но тогда в поисках улик, которые должны были мне помочь разоблачить предателя, я не уделил должного внимания на упоминания о так называемом «слове силы». Зато меня привлекли свитки о «слове знания» — кристалле древних. Да и записей о нём было гораздо больше. К сожалению, нужных улик, разоблачавших связь Маздека с Заснеженным княжеством[3], я так и не нашёл.

Вновь вспоминая то время, Эскалин ненадолго задумался, его взгляд погрустнел, на лице читалась неутешительная скорбь. Келва взяла его за руку и сказала:

— Расскажи мне о том, что не даёт покоя. Я хочу знать всё, что случилось с тобой.

Её слова были важны Эскалину. Он глубоко вдохнул и продолжил:

— Ещё до войны белый маг из Сокреста[4], был частым гостем отца. Однажды я увидел его на окраине поместья, недалеко от ограждения. Тогда он разговаривал с незнакомцами в серых капюшонах, а через две недели такие же серые капюшоны штурмом брали наше владение. Отец завязал бой с магами севера, чтобы младшая сестра и матушка сбежали. Весть о смерти отца настигла меня в столице, спустя несколько недель после приезда. Тогда я был ещё глупым подростком, но сразу понял, кто его подставил и дал клятву — уничтожить Маздека. Мой гнев был обращён против меня самого. После неудачной дуэли, со ставшим тогда новым главой белого ордена, первым я решил отыскать именно кристалл, чтобы стать опытней. И не прогадал! Кристалл передал мне знания целого народа. Используя его мудрость, я сопоставил факты и пришёл к выводу о том, что «слово силы» — та самая чаша, упомянутая в одном из свитков.

— Но как ты понял, где чаша?

— С этим пришлось нелегко. Древние шептали в моих мыслях о месте, где сходятся магические потоки мира, месте, где даже воздух пропитан магией. Голоса указали мне, как отыскать этот природный феномен. Когда я прочёл записи Маздека, то узнал о необычном сосуде. По преданию его сделали в древние времена из необычной руды в осколках глыбы, упавшей с неба. В тех же легендах упоминается, что металл, полученный из той руды, был не восприимчив к магии, и его переплавили обычным механическим способом.

— Невероятно, Что же это за металл такой?

— Точно не знаю, у меня есть теория насчёт него. Он был, скорее всего, не то чтобы невосприимчивым к магии, но, возможно, поглощал её, впитывал в себя и сохранял. Складывалось такое ощущение, что та глыба прилетела из другого мира.

— Но зачем магам древности делать чашу? Не лучше ли было изготовить клинок из такого уникального металла?

— Существование такого оружия резко изменило бы баланс сил в мире. Ведь если такой артефакт попадёт в руки не волшебника, то создаст угрозу для существования самой магии.

Келва понимающе закивала и нырнула в котелок с томящимся в нём мясом. Пытаясь достать рёбрышки, она обожгла пальцы, а мясо, что она приподняла, упало обратно вниз с характерным звуком. Эскалина рассмешили неуклюжие действия Келвы и то, как она его слушала, одновременно поглощая пищу, улыбнувшись, он продолжил:

— Оба этих факта навели на мысль, что чащу могли использоваться в сборе магической энергии. В записях Маздека говорилось, что существует некий сосуд, содержащий в себе огромный магический потенциал. Он был создан специально, но для какой цели неизвестно. Я понял, что древние, и записи предателя твердят об одном и том же месте. Только вот белый маг не знал, где находится сосуд, а древние ещё до его создания знали об этом феноменальном месте и отметили на своих картах.

— А теперь они у тебя в голове.

Келва завершила мысль мага. Ещё некоторое время они в обнимку болтали, укрывшись одним одеялом, а потом мирно уснули.

26. В окрестностях Великого источника, 1747 г. 25-й день 9-го месяца

Встали поздно, когда Миара уже высоко взошла над горизонтом. Келва ещё долго не хотела открывать глаза, но Эскалин поторопил её. Завтракая, они вспомнили вчерашнюю западню и откровенно порадовались спасению, затем маг собрал купол, и они продолжили путь.

Заросшая травой почти невидимая тропа уходила вверх по пологому склону. Справа тянулась дубовая чаща, слева вниз спускался крутой обрыв. Тропка постоянно поворачивала, но к вечеру вывела к остаткам разрушенного моста через узкую горную реку, что водопадом устремлялась вниз с широкой отвесной скалы по правую сторону. Лес заканчивался здесь, переходя в унылый каменный пейзаж. Вдалеке на противоположном пологом берегу возвышалось одинокое строение с остроугольной крышей, ограждённое каменной стеной.

— Осталось совсем недолго. Думаю, мы в нужном месте. Видишь то здание?! — Маг указал спутнице на постройки на другом берегу. — Кажется — это тот самый храм.

Остатки моста — два смотрящих друг на друга столба, закопанные в выдолбленных нишах, а в основаниях поросшие травой, не оставили надежду на безопасный переход на противоположный берег вдоль водопада. Всё же существовал ещё проход, Эскалин обнаружил его почти сразу. Узкая рукотворная тропа глубоко врезалась в скалу. Вода, падая с высокого отвесного уступа, закрывала её будто водным пологом. К вечеру ветер нагнал чёрные тучи, отчего пробираться по скользким ступеням и площадкам оказалось не только опасно, но ещё и темно. Первым пошёл Эскалин. За ним Келва осторожно ступила на скользкую плиту, старалась не смотреть вниз, и медленно пошла, прижимаясь ближе к стенке. В щели со стен и потолка непрерывно тонкими ручейками струилась вода.

На середине пути отвесный утёс разделился. В центре под шумным потоком часть тропы обрывалась. Через небольшой провал можно было легко перепрыгнуть, оттолкнувшись от узкого уступа справа. Эскалин незамедлительно так и сделал, и уже ждал спутницу на противоположной стороне. Келва перекинула сумки магу и двинулась вперёд. Ступив на уступ, она запнулась и, вскрикнув, полетела вниз, но всё же успела зацепиться. Эскалин увидел, как девушка оступилась, но не успел её ухватить. Через мгновение Келву развернуло:

— Нет, нет, нет, — быстро повторяла волшебница, когда её ладонь вывернуло, и она вынужденно отпустила единственную опору не в силах что-либо сделать. Она не видела мага, но в последний момент крикнула: — Годи, спаси!

Девушка полетела вниз в бурно пенящийся водоворот. Вдруг невероятно сильный поток восходящего воздуха подхватил её и, давя от живота до кончиков пальцев, замедлил падение, а потом вовсе поднял обратно до уровня уступа, с которого и слетела Келва. Она ухватилась за ближайшую опору и, подтянувшись, выпала из потока воздуха в объятия колдовавшего Эскалина. Чёрный маг крепко сжимал кулаки, чем поддерживая колдовское действие, когда спутница оказалась в безопасности, он разжал ладони, отпуская заклинание. Поток из воздуха и капель воды тут же иссяк, осыпавшись обратно простым дождём. Волшебник, истощённый невероятно быстрой магией отступил назад и прислонился к стенке. Благодарная Келва ещё крепче прижалась к нему, а маг едва слышно спросил:

— Ты цела?

— Да, но что с тобой?!

— Ещё никогда так быстро я не колдовал столь сильное заклинание, — улыбаясь, сказал волшебник.

Спустя несколько минут они оказались на противоположной плите. Эскалин был истощён и еле шёл. Келва пыталась подставить волшебнику плечо, но маг был непреклонен, он улыбнулся ей, но не принял помощь. Поднявшись выше по тропке, они вскоре увидели храм.

Маг толкнул массивные железные ворота. Они со скрипом медленно растворились, и взору предстал внутренний двор. Вопреки ожиданиям храм не был заброшен, а напротив — ухожен, всюду прослеживались следы метлы, ещё тлели костерки жжёной листвы.

Пройдя в квадрат, выложенный из белых плоских камней на земле, по углам которого стояли каменные скамьи, Эскалин неспешно повернулся кругом и осмотрелся. Всего было три здания: храм напротив квадрата и подсобные жилые помещения справа и слева от него. Из квадрата к постройкам, из труб которых коптил светло-серый дымок невидимый издалека, вели расходящиеся перпендикулярно друг другу тротуары из того же белого камня. Из жёлтого кирпича с синеватым оттенком стены храма были в идеальном состоянии. У главного входа по бокам от ступеней тянулись ввысь молодые деревья. Вокруг них в клумбах росли заботливо высаженные осенние цветы жёлтых и красных оттенков, аромат которых разносился по двору. За воротами храма было так угрюмо и печально, там дул холодный ветер, но во дворе, оказалось намного легче, ощущалось умиротворение и неподдельное спокойствие.

Левая половина массивных дверей главного здания отворились. На каменное крыльцо вышел седовласый и немного лысоватый старец в длинных тёмно-синих одеждах. Он скрестил пальцы на уровне живота и неспешным шагом направился к гостям.

— Доброго здравия, путники. Какие бы цели не вели вас, здешними тропами, я рад, что вы посетили эту скромную обитель. Меня зовут Дартул, и храм уже давно ждёт нашей встречи чёрный маг.

— Что?! — удивился Эскалин.

— Потом, всё потом. Прошу вас пройти внутрь, надвигается непогода.

Удивлённые гости проследовали за стариком в храм, где внутри их встретили ароматы благоухающих трав и недавно приготовленной еды. В центре зала за длинным столом сидели ещё пятеро мужчин, трое из них были ещё довольно молоды, а двое немного старше. Они поприветствовали путешественников, по очереди встали, подошли и представились. Они помогли гостям с верхней одеждой и показали уборную, где те умылись и привели себя в порядок после долгой дороги. После гостей усадили за стол напротив Дартула.

За окнами резко стемнело, и разбушевалась непогода. Проливной дождь стучал по кровле, навевая непонятную грусть и тоску. Стол располагался у камина, в нём огонь только что пожрал половину колоды. Эхо треска горящего дубового полена в довесок ко всем прочим звукам наполнял просторный зал чем-то похожим на музыку. Порывистый ветер громыхал входными дверьми, посвистывал в щели где-то над головой на крыше, поскольку буря за окном только усиливалась. Однако людям, что сидели за столом, было не до погоды, перед ними лежали яства: мясо утки и мясо оленя, всевозможные ягоды, тёплый свежевыпеченный хлеб, вино, молоко, яблоки. Когда по тарелкам разлили горячую похлёбку, Дартул сказал:

— Ну вот, пожалуй, теперь отвечу на ваши вопросы.

— Где же хозяйка? — интересовалась Келва. — Должно быть, всё ещё трудится на кухне?

— Нет, но как бы хотелось, чтобы это было правдой. — Лицо Дартула опечалилось. — Манри больше нет с нами. Прошли уже пять лет с того трагического дня.

— Ох, простите меня.

— Ничего, вы же не знали.

— Вы как то странно поприветствовали нас, — сменил тему Эскалин. — На миг мне показалось, будто храм живой и встречает нас. Но теперь я понимаю, что вы имели в виду всех собравшихся.

— Нет, мои сыновья не ведали о вашем прибытии. Да и, им всё едино, мы — монахи и рады любому доброму гостю.

— Но откуда вы знали, что мы прибудем?! Судя по горячему ужину даже точное время.

— Ну, дорогой друг — это целая история! Её как раз хватит, чтобы скоротать оставшийся вечер, но постараюсь быть кратким. Этому храму уже более трёх сотен лет. Его построили во времена рассвета Южного королевства под династией Золотой короны во втором поколении правителей. Я хранитель храма, до меня им был мой отец, а до него отец моего отца, и так вплоть до праотцов основателей. Но это лишь часть истории, а главное в ней — это ты, волшебник. Должен сказать, что знаю, зачем ты приехал и позволю забрать то, что тебе надо, но при одном условии. Пройди испытание силой!

— Какое испытание? — недолго подумав, спросил маг.

— Верно, и глубокомысленно, хоть и поспешно. Время быстротечно, но пока есть у нас. Из-за бури вам отсюда уже не выбраться, да и незваных гостей ждать не придётся… — А затем будто оговорившись, Дартул добавил: — Если такие пожалуют в ближайшее время. Так что, хорошенько отдохните, и хотя бы на один вечер отвлекитесь от насущных проблем.

После ужина старший из сыновей вызвался показать гостям спальни. По скрипучей лестнице волшебники поднялись за монахом на второй этаж. В тёмном коридоре по левую сторону напротив друг друга находились двери комнат. Монах открыл их и передал ключи гостям. Эскалин поблагодарил его за почтенное приветствие, и тот, в свою очередь, пожелав крепкого сна, удалился восвояси. Волшебникам предоставили разные спальни, но Эскалин не зашёл к себе и сразу отправился к Келве. Тяжёлый день был позади, этим вечером ему требовались её внимание и ласка. У двери он бросил походные вещи, скинул с локтя сложенную пополам плащ-мантию, и присел на двуспальную кровать к опечалившейся спутнице.

— Думаешь о брате?

— Да, но не только о нём, — не сразу ответила Келва.

— Зря я втянул вас в этот круговорот.

— О чём ты?! Тебе нужна была помощь.

— И я благодарен. Ты для меня была первым лучиком надежды в этих чужих землях за всё время. Но сейчас я не об этом. Знания, что передал мне кристалл…. Они, наконец, упорядочились. И это даже не заклинания древнего ордена или умения фехтовать, как это делали солдаты Форола. Это проекты, чертежи, карты и многое другое. Я уверен, что теперь я знаю абсолютно всё, что знали Древние. На рынке в Алкании я торговал с купцом из Приозёрного города. Тогда я едва с ним изъяснялся, но теперь я точно понял, что он говорил. Этот жулик, обманул меня! Улавливаешь мысль?!

— Теперь ты понимаешь его язык?

— Верно, и не только язык. Теперь я знаю, какой была речь его предков в те далёкие времена и как она изменилась, чтобы понять, как теперь толковать те или иные слова.

— Не думала, что такое подвластно одному человеку.

— Я тоже…, но это воистину великолепно.

Мысли волшебника тут же переменились, он вернулся к началу разговора, и задал другой вопрос:

— Тебе жаль, что ты отправилась со мной? Жаль ли ту жизнь, что оставила?

— Жизнь целителя? — удивлённо спросила Келва. Она уже лежала на кровати боком, облокотившись на одну руку. — Нет! Что ты. Всё было слишком однообразно. — Она нахмурилась и добавила: — Вот только переживаю за брата. Да и тебе в любой момент может понадобиться какое-нибудь снадобье.

Эскалин искренне обрадовался. Он обнял Келву, повалил на спину и нежно поцеловал. Он помог ей раздеться и даже умыться. Они уже давно так мирно не спали, как в эту ночь.

Стук за дверью в соседнюю спальню разбудил Эскалина. Монахи встали рано. Волшебник подскочил, начал быстро одеваться. Вскоре постучались и к Келве. За дверью раздался голос Дартула:

— Времени мало, волшебник.

— Уже иду! — ответил маг, ему было неловко, он лучше бы где-то спрятался, только чтобы не отвечать старику.

Накинув рубашку, Эскалин вышел в коридор и прошёл с монахом в главный зал, где они ужинали. Стол был убран и на широком ковре, расстеленном напротив камина, расположились сыновья. Дартул пригласил Эскалина сесть в центре ковра лицом к огню. Предусмотрительные монахи приготовили волшебнику таз с тёплой водой и полотенце. Когда волшебник умылся Дартул встал позади него и попросил сыновей зажечь дурманящие травы. Монахи расселись вокруг чёрного мага, рядом с собой они поставили металлические вазочки с тлеющими пахучими травами, аромат которых проникал в голову и разбавлял сознание. Голос Дартула стал тягучим, он проникал глубоко в мысли и растворялся в потоке слов:

— Смотри в огонь, он поможет тебе сделать плавный переход…. Ничего не бойся! Всё это почти что неправда.

Зал медленно расплывался перед глазами, его серо-синие очертания были ещё некоторое время прозрачными, пока вовсе не исчезли. В первую очередь взору открылся отдалённый вид — пейзаж, на котором масляными красками грубыми нечёткими мазками были нанесены жёлтые поля и хвойные леса, резко переходившие в серые горы. Огромный ковёр с уже едва различимыми силуэтами монахов остался неприкосновенным, как своеобразная плоскость между мирами — якорь, оставленный в реальности.

Постепенно картина за ковром стала ужасной, но чёткой. Взгляду открылся город в речной долине, заполненной дымом от пепелищ горящих домов. Обезображенные трупы людей лежали повсюду: заколотые, обгорелые, зачастую лицом в грязь. Откуда-то ещё доносились стоны, редкие мольбы о пощаде, но тёмное воинство, разорявшее город, не знало сострадания. У моста через реку ещё шёл бой. С высоты ковра, плавно перенёсшего фокус восприятия с улиц города к сражению, было хорошо видно, как передовые отряды тёмных воинов прорываются на противоположную сторону, и громят последних защитников из городской стражи, прикрывавших отход уцелевших в побоище горожан.

На фундаменте разрушенного до основания собора стоял человек в чёрных одеждах. Его лицо было скрыто низким капюшоном. Волшебной силой он раздвигал обломки здания и одновременно отдавал приказы войскам, но не через приближённых, а напрямую, каким-то зловещим способом. В речах этого человека Эскалин узнал собственный голос, его хозяин уже не принадлежал к чёрному ордену, но был изменившимся, тёмным.

Неожиданно мага в чёрном поразила шаровая молния, она повалила его с ног на спину на тротуар перед крыльцом собора. С восточной стороны по заваленной обломками улице, ехал едва различимый для взора всадник в белых одеяниях. С приближением его очертания становились всё более чёткими.

Тёмные воины в охране предводителя среагировали на белого волшебника. Они преградили ему путь и уже собирались атаковать. Волшебник опередил их. Он спрыгнул с коня и поразил врагов цепной молнией. Смерть освободила людей от власти тёмного мага, и белки их почерневших глаз вновь посветлели.

К этому времени тёмный колдун пришёл в себя, поднялся и принял бой. Он приказал воинам не вмешиваться и тут же с яростью обрушил на белого мага быстрые проклятья.

Завязался продолжительный бой. Ещё никогда мир не чувствовал и не знал столь разрушительных проявлений магической силы. Попадавшиеся на пути летящих проклятий и боевых заклинаний различные предметы и обломки моментально разрушались. Вскоре от домов вблизи не осталось даже фундаментов, всё было искрошено в порошок и унесено потоками струившейся энергии. Она поднимала в воздух то, что попадалось на пути, и уносила прочь от места сражения.

Сконцентрировав волю, волшебник в белом запустил поток светлой энергии в чёрного мага и получил симметричный ответ в виде тёмного разрушительного потока. Две силы встретились, и произошёл сильнейший взрыв, разрушительная волна повалила с ног волшебников и наблюдавших за сражением тёмных воинов. Прозрачные защитные барьеры-сферы уберегли волшебников от травм и ранений, они быстро поднялись и продолжили бой.

Противники шли по невидимой окружности, присматривались друг к другу, но не торопились что-то предпринять, оба уже были довольно измотанными. Не придумав иного способа победить, тёмный маг наложил на щиты и доспехи воинства дополнительные барьеры, и приказал им атаковать светлого волшебника.

Предвидя опасность, Белый маг сотворил из глины, дорожной грязи и обломков зданий несколько земляных стражей, чтобы занять воинов врага. Пользуясь моментом, тёмный маг, разбежавшись, превратился в огромного чёрного волка и бросился на противника. Светлый волшебник стал белоснежным горным барсом и атаковал в ответ. Наконец волку удалось зацепить барса, но тот развернулся и вонзил зубы в холку врага, от чего последний завопил и, отступив, обернулся обратно в человека. Белый маг тоже принял прежний облик. Тёмный волшебник стоял на коленях, прижимая ладонью рану на затылке, одновременно пытался сотворить лечащее заклинание, чтобы применить его, маг опустил капюшон. Взгляду отстранённых наблюдателей предстало искажённое лицо Эскалина. Он применил заклинание, и рваная рана тут же затянулись. Немедля, тёмный маг запустил в противника огненный шар, создав его, он преувеличил предел заклинания, превратив обычный сгусток энергии в высокую и широкую стену огня не позволявшую от неё уклониться. Светлый маг взмахнул руками перед собой и тут же развёл их. Его сведённые вместе ладони дали начало невидимому клину, который рассёк наступающую стену огня. Поток воздуха, вызванный заклинанием, сбил капюшон волшебника, и взору наблюдателей открылось лицо юного Гольдамеша.

В этот момент что-то пошло не так. Картина перед глазами вновь смазалась и расплылась в тумане сознания. Дартул прервал испытание и пробудил Эскалина, которого уже охватил сильный жар, как если бы он сам только что принимал участие в схватке. Спустившаяся к этому времени Келва стала ухаживать за любимым. Она принесла таз с водой и марлю, чтобы охладить тело волшебника. Придя в себя через некоторое время, маг описал случившееся с ним:

— Я видел страшную войну, мой двойник развязал её. Я пытался остановить его, но был другим — собой, но гораздо моложе, до того поединка с магистром. Всё выглядело так, как будто я боролся сам с собой. Я не мог победить, и это чувство.… Не могу описать его. Будто всё что я увидел, уже произошло или должно будет произойти…

— Нет, — спокойно возразил Дартул. — Ты видел двух себя. В каждом человеке уживаются добро и зло, как две компенсирующие друг друга части одного целого. Твоя тёмная сторона боролась со светлой, и каждый переживает что-то подобное в своё время, но ты ещё не пережил. Внутри, — Дартул ткнул Эскалина в грудь, — идёт схватка, подобная той, что я показал сейчас. Ты пока ещё не полностью выбрал сторону, пройденный путь подтверждает, что добро в тебе побеждает, но боюсь, ещё есть дорожки, по которым можешь сойти. Поздравляю, с пройденными испытаниями, волшебник.

— Было ещё?! — удивился Эскалин.

— Да. По пути сюда мы устроили вам ловушку. Ты пожертвовал многим, чтобы колдовать так быстро и эффективно. Эти действия были продиктованы любовью, а это значит что она, — Дартул посмотрел на Келву, — не даст тебе сбиться с пути. Никогда не расставайся с ней, береги её и ты изменишь этот мир к лучшему. — Монах выдержал многозначительную паузу, его сыновья покинули зал, и, когда последний из них скрылся в тёмном коридоре, он сказал: — Теперь прошу за мной.

Келва обняла Эскалина, поцеловала в лоб и помогла встать с ковра. Вместе они проследовали за монахом.

На заднем дворе храма был узкий проход в пещеры, где находилось то, зачем прибыл в эти земли Эскалин. На входе в тоннель Дартул зажёг два факела, один дал волшебнику. Ступени оказались крутыми и спускаться пришлось осторожно. Вскоре впереди показался свет, они вышли в просторный грот. В нём на удивление было сухо и светло.

На стенах с приближение людей загорелись факела, потом огонь вспыхнул в центре грота в вершинах железных торшеров у каменного основания, на котором стояла чаша. Над ней низко свисала остроугольная скала с серовато-синей друзой в самой низкой её части. Движение монаха к основанию отключало проявившиеся защитные барьеры и ловушки. Чаша оказалась пустой, как убедились волшебники, приблизившись. Но вдруг сверху с остроугольной скалы вниз упала огромная капля, размером с кулак взрослого мужчины. Не породив брызг, она тут же впиталась металлом сосуда. Дартвул воскликнул:

— Предсказание предков сбылось! За всю жизнь я лишь однажды наблюдал, как она пополняется. Мой отец неоднократно повторял, что в один из тех редких дней, когда чаша поглотит “слезу земли”, прибудет могущественный маг достойный её энергии.

— А что особенного в этой воде? — спросила Келва, чем вызвала недоумевающий взгляд со стороны Дартула.

— О, это не вода, — начал было Дартул, но увидев, как к чаше подходит Эскалин, прервался.

— Позволь я покажу тебе.

Чёрный маг поднял сосуд, поместившийся в его ладонях. Пустой он постепенно наполнился серовато-синей жидкостью. Металл, что столетиями впитывал чистейшую энергию, в руках волшебника отдал её обратно. Дартул ахнул, но не проронил ни слова.

— Что ты делаешь?! — беспокоилась Келва, чувствуя тревожное настроение монаха.

— То, что должен, — Эскалин приподнял чашу и испил столько, сколько смог за один глоток, и проделал так несколько раз, поскольку как только он отрывал губы, чаша наполнялась вновь.

— Как ты? — беспокоился Дартул.

— Ничего…. Постой. Боль! Жжет изнутри! Нет!

Волшебник закричал, он не паниковал, но не мог больше терпеть, и вспыхнул ярким огнём, сочившимся из-под кожи. Келва хотела помочь возлюбленному, но Дартул схватил её и не дал подойти. Она рыдала, наблюдая, как горит одежда на маге, как он падает на колени, расправив руки в страшной агонии, как истошно хрипит от того, что кожа сползает и трескается, пока вовсе не потеряет голос и сознание, и падает на живот. Келва кричала, слёзы текли по её щекам, она била старика, державшего её. Огонь, охвативший Эскалина, потух так же внезапно, как появился, его изуродованное огнём тело, покрылось тонкой коркой льда. Маг лежал неподвижно и не дышал. Дартвул обомлел от увиденного и отпустил девушку. Она сразу бросилась к возлюбленному, встала рядом на колени, хотела перевернуть его, но не смогла. Запах обгорелых волос и обугленной кожи отвратил Келву, она закрыла лицо ладонями, продолжая скорбеть.

Постепенно лёд растаял, и талая водица заполнила раны, испаряясь, она затянула их, а стекавшие излишки её смыли остатки подгоревших тканей, обнажаю молодую кожу. Волосы на голове мага моментально отросли, приняв прежнюю длину, наконец, он задышал. Келва услышала хрип, открыла глаза и от радости опять заплакала. Она улыбнулась и склонилась над любимым. Дартул стоял рядом, молчал и наблюдал, чтобы ничем, даже вибрацией голоса, не помешать процессу.

Эскалин поднялся и почувствовал потрясающие изменения. Экспериментируя с огнём и льдом, он то и дело воспламенялся и леденел. Вся его спина покрылась длинными алыми рубцами, а глаза налились светом. Его кожа отдавала тусклым свечением. Вскоре все эти признаки исчезли, и он принял обычный вид.

Оставшись лишь в прожжённых штанах, маг прижал к себе Келву и подозвал Дартула. Старый монах подошёл и в недоумении пожал протянутую ему руку. Неожиданно их охватил синеватый поток, и они оказались уже посреди храмовой площади.

— Что это было?! — удивлялся Дартул.

— Чистая магия открыла для меня новые возможности. Теперь я могу быть где угодно и брать с собой кого угодно. Единственное ограничение — надо хотя бы однажды видеть то место, куда хочешь попасть. Теперь я достаточно силён, чтобы сместить предателя с трона, вернуть к власти законную династию и заключить мир с Севером!

— Ты должен отдохнуть, — настаивала Келва. — С тобой такое творилось!

— Чувствую себя как никогда лучше! — ответил ей маг.

Догадки Эскалина о чаше оправдались. Позже на ковре перед потухшим очагом он рассказал Дартулу, сыновьям и Келве, что же было в видении и как храм связан с историей древних и их культурой.

27. Комната Келвы в храме Великого источника, 1747 г. 27-й день 9-го месяца

Эскалин проснулся на рассвете. Совсем рядом, лицом к нему спала его целительница. Маг обрадовался её присутствию, улыбнулся, хотел поцеловать девушку и уже приблизился, как вдруг передумал, как можно тише встал с постели, чтобы не разбудить любимую, затем хорошо размялся, да так, что суставы громко захрустели.

— Наконец, ты проснулся, — отбросив полудрему, сказала Келва.

— Доброе утро. Сколько я пролежал? Спина ужасно ноет.

— С вечера позапрошлого дня. Больше ничего не болит, только спина?

— Нет, не болит. Что, неужели?! Больше суток?

— Да. Я думала ты не переживёшь то, что с тобой случилось. Я так рада, что всё обошлось, — Волшебница встала с постели, обняла любимого и заплакала. — Ты умывайся пока, а я сбегаю вниз, расскажу всем и позову тебя.

К раннему завтраку на первом этаже Келва пригласила довольно скоро. Монахи решили отпраздновать такой знаменательный день и богато накрыли длинный стол в центральной зале. Волшебник удивлённо смотрел на изобилие еды, напитков и шёпотом спросил у спутницы:

— Откуда всё это?!

— Не знаю даже. Они не говорят.

Перед трапезой Дартул с сыновьями молились идолу у камина. Эскалин узнал фигурку божества, и когда все расселись за столом, прямо спросил:

— Вы отрицаете других богов?

— И, да и нет, — ответил старший сын. — Они не боги, они также были созданы творцом, как и мы с вами. Впрочем, давайте не будем говорить об этом сейчас. Прошу отведайте угощение…. Мы старались, потому что то, что произошло два дня назад — это…. Этого мы ждали уже очень давно.

— Теперь вы сможете покинуть храм? Не так ли? — догадался Эскалин.

— Вы стали проницательны, мой дорогой друг, — заметил Дартул.

Гости едва успели отведать яства, как вдруг Чёрный маг встал и заявил:

— Что-то не так…. Карлак заблокирован!

Неожиданно в трапезную со стороны двора в открытые окна ворвался жуткий грохот. Келва вздрогнула и беспокойно посмотрела на Эскалина. Он немедля направился к выходу, босым выбежал на крыльцо, где увидел, что ворота выломаны, а к храму приближаются отряд воинов-разведчиков и маги в красных и белых одеяниях.

Четверо королевских гвардейцев в сверкающих золочёных латах, тоже были среди непрошеных гостей, у ступеней они встали в боевые стойки, подняв длинные мечи так, что эфесы упиралась им в пояса. За воинами встали маги, один из них узнал в мужчине на крыльце Ологрима, достал указ и незамедлительно прочитал:

— Гольдамеш Ологрим сын Осониса Светлого[5]! Волей его королевского величества вы арестованы и должны немедленно прибыть в столицу, где предстанете перед судом. Предупреждаю, если окажете сопротивление, мы уполномочены принять самые крайние меры.

Пока белый маг читал указ короля, Эскалин оценил силы противника. Стольких волшебников ему за раз было не одолеть даже теперь с новыми приобретёнными силами. Чуть позже на крыльцо выбежала Келва и, увидев воинов и волшебников, ахнула в изумлении.

— Я не понимаю о чём это вы! — тянул время Эскалин.

Белый маг, что читал указ, фыркнул и скомандовал воинам:

— Гвардейцы, привести указ в исполнение! Арестовать всех в храме и провести допросы! При попытке бегства казнить на месте. Ологрима взять живым — приказ Владыки!

— Да, откуда же вы взялись?! — запаниковал Эскалин.

Разведчики двинулась к крыльцу. На каждом из них весели как минимум три видимых магических барьера. Пробить такую защиту Чёрный маг мог быстро, но врагов было слишком много. Чтобы выиграть время Эскалин скрытым жестом невербальной магии за спиной сотворил перед ступенями крыльца невидимую стену. Воины вдруг врезались в неё и, не поняв, что же произошло, схватились за мечи, некоторые вынули их из ножен.

Эскалин схватил Келву за руку, затащил обратно в храм, захлопнул тяжёлую дверь и запер её на длинный засов, преграждая путь брошенным в них оглушающим заклинанием. Обращаясь к обеспокоенному Дартулу, маг сказал:

— Это за мной. Не сопротивляйтесь, и они не навредят вам. Спасибо за всё и прощайте.

— Перемести нас, как тогда из пещеры! — просила Келва.

— Не выходит, я пытался ещё на крыльце! Этот белый волшебник…. он как-то блокирует Карлак. — За дверью что-то рухнуло, и маг констатировал: — Преграду разрушили. Скорей!

Когда воины выломали двери храма и забежали в просторный зал, то наткнулись только на монахов, мирно стоявших у стены справа.

— Где они?! — кричал белый маг. — Отвечайте!

— В храме, где же ещё?! — спокойно ответил монах.

— Обыскать всё! — командовал южанин дальше. — А этих под стражу!

Эскалин и Келва второпях сгребали вещи в сумы, когда услышали топот тяжёлых сапог на втором этаже.

— Я их отброшу. Поторопись. Что можешь, оставь, я добуду ещё.

Чёрный маг уже надел серый плащ и сапоги, одолженные у монахов, когда вышел из комнаты в коридор, где по соседним комнатам рыскали разведчики. Первый из них увидел Ологрима, крикнул остальным: «Он здесь!» И побежал вперёд.

Волшебник среагировал моментально, его руки налились белым светом, чтобы создать тройное проникающее заклинание. Волшебные потоки устремились по коридору и ударили в нагрудник врага. Разведчика отшвырнуло, и он повалил следовавших за ним двух других соратников. За ними, перешагивая через потерявших равновесие воинов, по лестницам поднимались королевские гвардейцы. Закалённые в магических кузницах их доспехи были не восприимчивы к волшебству.

Подобно взрыву с отложенным моментом, следующим волшебным действием Эскалин сжал перед собой коридорный воздух, а когда враг подступил достаточно близко, он отпустил силу, которую только что сконцентрировал. Волна высвободившейся энергии захватила латников, отбросив назад к лестнице, и плотным невидимым фронтом распространилась по храму, сбивая всех с ног, игнорируя барьеры и прочую защиту. На необычный грохот из комнаты с сумками выскочила Келва, увидела, что любимый невредим и ждёт её, широко улыбнулась.

Назад в зал на первый этаж прохода не было, пол был завален ошеломлёнными на некоторое время воинами. Пришлось лезть через окно в противоположном конце коридора, выходящее на задний двор. Открыв раму, они скинули сумки и спустились вниз по выступам в каменной стене. Уже на земле Эскалин вдруг остановился и сказал:

— Теперь я могу открыть Карлак прямо тут! Мне уже не надо определённой высоты или сходимости магических потоков, — улыбался маг, только что открывшейся истине.

— Ну, так давай! — крикнула на него Келва. — Шевелись!

В воздухе вновь появился алый крест, а за ним открылся разлом через пустоту. Пыль снова устремилась куда-то внутрь, затягиваемая неведомой силой.

— Теперь ясно… Он знает только о местных тоннелях для прыжков.

Из-за пристройки показались воины, возглавляемые белым магом. Один из гвардейцев незаметно подкрался и дёрнул Келву к себе за волосы, попытался прижать, чтобы схватить за горло, но тут же получил в глаза припрятанный в сумке едкий порошок. Что-то зашипело у него на лице, и он с дикими криками невольно забежал в Карлак. Эскалин подтолкнул Келву, и та немедленно шагнула за латником. Прыгнуть следом у Эскалина не получилось. Белый маг помешал ему, кинув ослеплявшую вспышку под ноги. Эскалин успел защитить глаза и сразу же ответил контрзаклинанием. Меч, который уронил ослеплённый воин, поднялся в воздух. В полёте эфесом он угодил в голову белому магу и повалил на землю. Враги подобрались к нему совсем близко, даже выстрелили из арбалетов, но это уже не беспокоило Эскалина. Он отразил все атаки, поставил барьер-стенку и с разбегу прыгнул в карлак.

28. Родонетский округ, владение рода Ологримов, 1735 г. лето

В середине лета в тёплый пасмурный день, после небольшого дождя, прибившего коричневую пыль на дорогах, всадник в белых одеяниях на чёрном скакуне остановился перед коваными воротами огромного, едва ухоженного двора. На цокот копыт вышел старик из пристройки, располагавшейся сразу за решётчатой оградой. Увидев белые одеяния путника, он заторопился к воротам, поднял затвор и раздвинул тяжёлые половины. Поприветствовав прибывшего гостя, как это было принято в королевстве для высших волшебников, однако не проронив ни слова, привратник смиренно отошёл в сторону и потупил взгляд.

— Ты достаточно ловок для своих лет, старик, — говорил путник, неспешно ведя под уздцы скакуна через отворённый проход. Поравнявшись с привратником, он вдруг остановился и спросил: — Как тебя там… напомни?!

— Лодби, магистр.

— Не забуду, скажу Осонису, чтобы поощрил тебя. А теперь слуга, будь ещё более расторопным, позаботься о моей лошади. Надо, чтобы он хорошенечко отдохнул и набрал сил. — Волшебник потрепал скакуна по гриве, а потом бросил поводья в протянутые руки и добавил: — Завтра нам опять в порт, не хочу терять время из-за его усталости. На бриге и так заждались меня, а я ещё даже не на обратном пути. Хозяин у себя?

— Да, господин. Позвать его?

— Незачем! Я сам.

Обширный хозяйский дом в два этажа находился на некотором удалении от ворот. К нему вела широкая дорожка из красного камня, по обочинам которой росли густые кустарники высотой с человеческий рост, дававшие приятную тень и прохладу. Обойдя фонтан в центре двора с причудливыми рыбами, сопла которых разбрызгивали тонкие струйки воды, маг поднялся на крыльцо. За массивными широкими дверьми, открывшимися довольно легко и непринуждённо для своей исполинской высоты, гостя встретил приятный соловьиный щебет, который повторялся каждый раз, когда тот делал очередную пару шагов.

— Осонис, вот же шутник… — посетовал волшебник, улыбаясь, и остановился, чтобы щебет, наконец, прекратился.

В лестничном проходе, ведущем на второй этаж, вскоре появился темноволосый мужчина средних лет в широкой рубахе, заправленной в брюки. В руках он держал папку с бумагами и пару карандашей.

— Испортил мне сюрприз, — констатировал гость.

— Маздек, дорогой друг! Само твоё появление — уже сюрприз! — хозяин дома, называя гостя по имени, специально протянул его вслух, как можно дольше. — Ты всё-таки приехал, как и обещал… ещё позапрошлой зимой.

— Осонис, ты и сам знаешь, время не ждёт. Моя работа — это путь, а путь — это жизнь. Ты же с семьёй уединился здесь — на границе человеческого мира и лихих земель. Забрался же так далеко… Живи ты на Малой земле, мы бы чаще виделись. Как вообще здесь куда-то выбраться? Здешняя пыль и постоянная жара меня просто убивают…

— А я не выбираюсь. Мне работы и здесь хватает. Галания забрала второго и поехала к сестре, а мой первый тут остался. Этим летом будем мальков в пруд запускать. Парень обрадуется твоему приезду. Я о тебе много рассказывал, и теперь ему не терпится познакомиться с белым магом. Представь себе, он никогда не видел магистра. Разве такое возможно на Малой Земле? Он сейчас где-то на заднем дворе, накажу Розе, чтобы…

— Лучше позже, — поспешил прервать его Маздек: — Пусть гуляет. У меня к тебе важные дела, их лучше обсудить в спокойной обстановке.

— Снова дела, а я наивный подумал, что ты по старой дружбе заехал.

— Одно другому не мешает! Хотелось бы раньше, но долг свят и превыше прочего.

— Да… понимаю, но ты же теперь здесь, так что… Роза! — хозяин поместья крикнул негромко, но его голос разнёсся по всему дому, как будто был эхом в горах. — Приготовь ванну! И пусть накрывают на стол! У нас гость.

В ответ вернулся всё такой же раскатистый, словно гром, вибрирующий голос:

— Хорошо, господин!

— Экономишь на слугах? — саркастично поинтересовался Маздек.

— Нет, — не заметив намёка, ответил Осонис. — Проверяю опытным путём новую магию. Поднимись на второй этаж, Роза позаботится о тебе и покажет покои.

Вскоре гость принял освежающую ванну, его белые одеяния забрали в стирку, выдав взамен хозяйский широкий халат. К богато накрытому столу на первом этаже Маздек вышел прямо в нём и заявил, усевшись напротив хозяина дома (длинная сторона стола):

— Добротный у тебя дом, отличная прислуга.

В доме постоянно тянуло свежим потоком воздуха, который как нельзя, кстати, освежал и смягчал полуденную духоту.

— Щебет птиц… проточная вентиляция, — заметил гость. — Никогда не видел ничего подобного. Поражаешь, друг. Удивлён, что ты ещё не добавил ароматов в воздух.

— Весной в этом нет необходимости. А в остальном, чистый прохладный воздух, всегда приятен для здоровья. Ты же знаешь, почему я переехал именно сюда.

— Ах, да, — пытаясь вспомнить, оправдывался гость. — Галания… Как она, кстати?

— Заметно лучше, вот даже на путешествие решилась.

— Славно, славно… Но давай ближе к делу, я ведь тут, чтобы проверить, как идёт подготовка к экспедиции. Суммы потрачены немалые, столичные казначеи хотят получить полный отчёт. Как будто у меня забот других мало…

— Я предоставлю необходимые бумаги. Мой помощник подготовит их завтра. Сдаётся мне, ты не хочешь вдаваться в подробности.

— Да, будь любезен, избавь меня от этого. У меня просто нет времени инспектировать тебя. Хорошо, что я ещё на Малой земле договорился ехать один. Прознай они о нашей теплой дружбе, то ни за что, не пустили бы одного.

— Это ты правильно сделал. Я с этой канцелярией давно имею дело. Не переживай, будет тебе накладная по всем расходам.

Лицо Маздека преобразила широкая улыбка, он хлопнул ладонью по столу и сменил тему разговора:

— Расскажи, как проходят дела по дипломатической линии? Ты уже встречался с посланниками терря?

— Да. Они вручили мне приглашение, — Осонис говорил с замиранием сердца. — Будет грандиозная ярмарка-выставка в местечке под названием «Савертен — деревня на Изумрудных берегах», будет не только знать, но и монаршие семьи разных дворов, со всех земель. Мой информатор из Азани документально подтвердил сведения копией списка приглашённых домов. Всё официально и на высшем уровне. Знаешь, они там до сих пор используют ткани вместо бумаги, для заклинания повторения…

Осонис полагал, что замечание об устаревшей технологии письменности, вызовет интерес у гостя, и не ошибся, Маздек с нетерпением перебил его:

— В самом деле?! Я… хотел бы взглянуть на него.

— Третья полка, бумага с красной печатью, слева.

Осонис сказал эту фразу в полураскрытый кулак, встал из-за стола и коснулся ладонью ближайшей стены. По ней медленно распространилась зримая, но неосязаемая волна.

— Всё ещё довожу до ума новую систему — систему связи предмета и команды. Хотел привязать к плоским поверхностям, но пока получилось только к стенам, но работает не всегда, не разобрался ещё почему.

— Опять меня удивляешь, дорогой друг, — восхитился гость.

— Идеально будет, если привязать это к мыслям…

— Дорогой мой, твой талант пропадает здесь, — Маздек перебил собеседника, встал из-за стола, близко подошёл к Осонису, взял того за плечи и продолжил. — Возвращайся же в столицу, подготовим бумаги, и особняк вернётся к тебе. За деньги не переживай, помогу. Также посодействую, и они найдут того, кто возглавит экспедицию вместо тебя.

— Нет, Маздек. Это мой путь. В столицу я вернусь лишь тогда, когда построю базу на севере у Чистого озера, когда будет получен первый результат. Я возьму своего первого в экспедицию, это и его путь. Подумай только…

По коридору кто-то бежал, громко хлопая встречными дверьми. В проёме стены, отделявшей обеденную комнату от коридора с лестничным пролётом на второй этаж, остановился юноша, запорошенный пылью, будто что-то незримое не давало ему пройти дальше. Отдышавшись, парень посмотрел на Осониса, который вместе с гостем развернулись на шум из коридора.

— Дорогой друг, разреши представить моего первого, Гольдамеша. Прошу любить и жаловать, но учти он твой поклонник, ибо я расхвалил тебя, да и молва о победе над лесной (морской) ведьмой всё ещё не утихает и дошла даже до этих земель. Подойди ближе сынок, поздоровайся с гостем.

— Это честь для меня и нашего дома, магистр Маздек.

— Какой воспитанный молодой человек. Сколько же тебе лет?

— Двенадцать лет и одиннадцать зим, господин.

— Уже такой взрослый, — гость растрепал юноше причёску на голове.

В этот момент в проёме появился Осонис, точнее его копия — фантом. Тот преподнёс папку с письмом-приглашением. Его голос повторял интонацию самого хозяина, но был гораздо ниже:

— Третья полка, бумага с красной печатью

Когда Осонис взял папку с бумагами, его фантом тут же пропал.

— Вот, друг. То, что ты хотел.

Маздек нетерпеливо выхватил папку из рук хозяина дома и уселся обратно за стол, внимательно изучая список и материал, на котором он был написан.

29. Западные окраины Савертена, регион — Изумрудный Берег, 1735 г. 12-й день 5-го месяца

В конце весны в один из тех самых дней, когда восточный ветер вновь принёс с моря прохладный и влажный воздух, у палаточного лагеря, вблизи города Савертен, остановился длинный караван, груженный строительными материалами, в сопровождении всадников с длинными копьями. Многие воины тут же спешились, чтобы привязать коней. Один из них, одетый в ладно сделанный кожаный доспех, всё ещё сидел, наблюдая за суетившимися людьми, а потом крикнул во весь голос:

— Варнавар!

Окрик привлёк внимание людей. Они в недоумении посмотрели на всадника, а тот в свою очередь отдал приказ ближайшему воину:

— Найди мне этого проходимца.

— Будет сделано, терр[6].

Всадник, находившийся по правую руку от терра, спрыгнул с коня, отдал поводья соратнику и прошёл в массу людей, расспрашивая и расталкивая всех и каждого. Тех, кто не знал, где Варнавар, он оплеухой отшвыривал в сторону. Наконец, мужик, бесцеремонно прижатый всадником к столбу, державшему несколько смежных шатровых навесов, выронив рубанок из рук, рассказал о том, где искать человека, названного ранее проходимцем. Воин не стал бить мужика и легонько похлопал его по бороде, оставив в покое.

Вскоре люди терра притащили раздетого по пояс мужчину, лицо и шея которого оказались в мыле для бритья, а короткая борода лишь наполовину была приведена в порядок. Увидев кто в седле, мужчина выпрямился и залебезил:

— Терр!? Дорогой наш!

— Тише-тише, — всадник успокоил коня, затопавшего на месте, разгладив его гриву, искоса бросил взгляд на мужчину и гневно добавил: Значит вот, как ты встречаешь моих людей?!

— Нет же, терр…. Я как раз готовился. Немного времени лишь не рассчитал, ждал к вечеру тебя и людей твоих.

— Время полдень уже, а ты ещё в порядок себя не привёл, — заметил всадник. — Докладывай уже, а то выпороть прикажу!

Варнавар переменился в лице, став серьёзным и заговорил другим тоном:

— Выставка почти готова. Осталось достроить только один павильон для волшебника с каких-то там островов на юге. Он готовит представление и называет его “Фестивалем воздуха”. Король южан уже здесь и с семьёй остановился в гостинице Савертен, — отчитался Варнавар.

— Оправь гонца к его величеству, с приглашением отобедать.

— Мой господин, тарин[7] уже пригласил тебя и отпрысков твоих, а также короля и его семью отобедать в шатре на открытом воздухе.

— Славно-славно! — терр подобрел в лице. — Давно я ждал этой встречи. А что с этим… как его там?.. С павильоном?

— Откроем в срок, к концу недели.

— Хорошо-хорошо. Ах да! В письме ты просил меня, так вот мы привезли то, что тебе надо было. Кадалан, займись с ним, — терр кивнул на дружинника слева от него.

— Благодарю, господин. — Варнавар торопился в разговоре, нервничал, но продолжил: — Не помогут ли твои люди в разгрузке?

— Нет, — немногословно отрезал терр. — Они должны отдыхать с дороги. Позже будет сопровождение. Их попросишь.

— Премного благодарен. — Варнавар поклонился, выказывая почтение и тут же услужил: — Разреши показать палатку для отдыха. Не зря же я её полдня готовил.

30. Гостиница Савертен, регион — Изумрудный Берег, 1735 г. 15-й день 5-го месяца

Трапезный стол в гостинице был накрыт воистину грандиозно. Прибывшие заранее повара, несмотря на то, что в их распоряжении не было дворцовых кухонь, приготовили великолепные блюда, чтобы угодить монаршим семьям.

В обеденном зале был большой очаг в центре, вокруг которого на безопасном расстоянии стоял разделённый пополам полуовальный трапезный стол, добротный, с толстой столешницей. На раскалённых углях, приятно потрескивая, тлели недавно брошенные поленья. Дым не отравлял воздух в помещении, его серые язычки переплетались в один тонкий поток, который уходил строго вверх куда-то под крышу.

В обеденном зале вместе с королём Еваром Борвиком находились его супруга, сын лет десяти от роду, и дочка года на два младше. Терр Ангоб пришёл с двумя сыновьями и красавицей дочкой, которая была младше одного сына и старше другого. Прислуга вышла в соседние комнаты, а охрана осталась за дверьми в коридоре. Король Борвик прервал молчание:

— Я рад, что вы присоединились к нам, чтобы отведать этой скромной еды. Позвольте представить: Октория — моя супруга, — монарх по очереди коснулся детей, которые стояли подле него, называя их: — Сын Виктран, и младшенькая Иннет.

— Спасибо за приглашение. Признаюсь честно, подобная мысль посетила и меня, но ты успел первым. В свою очередь представлю своих отпрысков, — сказал терр, словно отрубил: — Сыновья Асворн и Алворн, и моя третья — красавица Гелда, точная копия своей почившей матери. Мой старший сын сейчас в Террии решает государственные дела, которые требуют непрерывного контроля.

Дети короля, когда он закончил, склонили головы в почтенном поклоне. На вид дочь казалась довольно взрослой. Она в отличие от брата, почти не смотрела на гостей, но всё же бросала любопытные взгляды то на сыновей Великого терра, то на его дочь, в особенности на её одежду, не сковывающую движения. В отличие от Иннет, Гелда держалась свободно и открыто.

Монаршие семьи сели за стол на мягкие застеленные шкурами кресла так, чтобы король оказался на почтенном, но достаточном для благоприятного разговора, расстоянии от терра. Борвик не медлил и обратился к терру:

— Позволь соболезновать тебе и твоим детям. Такая утрата. Твоя жена по рассказам наших торговцев была прекрасной женщиной во всех отношениях.

— Я предпочёл бы не говорить о моей супруге, так рано покинувшей наш мир, но я рад слышать подобные слова из уст столь просвещённого правителя. Спасибо вам на добром слове, — благодарил терр, несмотря на просьбу.

Повисло недолгое неловкое молчание, которое поспешил развеять терр:

— Я полагаю, что выставка послужит хорошим начинанием и местом для совместной работы, чтобы наши государства процветали. Не так ли?

— Не вижу препятствия для сотрудничества, — пользуясь предоставленным шансом, подхватил Борвик. — У нас нет спорных территорий, а границы так далеко, что в обозримом будущем и не предвидятся. Зато ваши меха, древесина и металлы очень необходимы для нашей экономики.

— Это так. Так давайте же выпьем за это.

После того, как монархи пригубили напитков, повисла небольшая пауза, которую прервала Октория вопросом:

— А где же ваш старший?

— Адворн остался в объединённых терриях, чтобы управлять в моё отсутствие. Такой опыт необходим и хорошо послужит ему в будущем.

Монархи, погружённые в беседу, вовсе не обратили внимания, когда их заскучавшие отпрыски сбежали из трапезной. Старший из сыновей терра остался с отцом, чтобы составить компанию супруге короля, отвечая на её вопросы о Северных терриях.

В это время на открытой веранде гостиницы, вдали от присматривающих взглядов, Гелда первой обратилась к Иннет, которая всё это время разглядывала её:

— Может, хватит уже? Чего тебе нужно?!

— Кто, — Иннет показала пальцем на себя. — Я?

— Конечно, ты! Раздавить взглядом меня решила? Со мной эти ваши южные волшебные штучки не пройдут. — Гелда выхватила кинжал, который припрятала за поясом.

— Нет, нет! Что ты! — испугалась Иннет.

— Постой-постой, — вмешался Виктран, немного посмеиваясь над девушками, будто его вовсе не заботил острый блестящий клинок. — Прости сестру мою, она ничего такого не умеет.

Гелда переключила внимание на юношу, но ничего не отвечала, поглаживая остриё кончиками пальцев.

— Ну, так? Простишь мою сестру?

— А ты чего умеешь?

— Я? — удивился Виктран. — Немного фехтую.

— Фехтую? Что это? — любопытствовала Гелда, убирая кинжал обратно за пояс.

— Рассказать не получится. Сбежишь со мной, тогда покажу.

Алворн был недоволен словам сестры, попытался помешать им и уже позвал стражников, но когда они пришли, Гелды и Виктрана уже не было на месте.

Золотой поток — заклинание южной школы, разрушающий луч чистой энергии. Преодоление вражеских барьеров и щитов добивается перегрузкой их поглощающих ёмкостей с последующим взрывом вовнутрь.

Торгула — сотня воинов-мечников, в номенклатуре армий Южного королевства

Заснеженное княжество — Северное княжество.

Сокрест — замок, вотчина Маздека.

Светлый — титул присваиваемый подданным Южного королевства за выдающиеся достижения, связанные с изучением магии или с развитием южной школы.

[6] Терр — правитель объединённых северных территорий.

[7] Тарин — так в Савертене и ближайших поселениях на севере изумрудного региона называли глав селений и городов.