1881 год, июнь, усадьба Коростылевых, вечер

— Владимир Николаевич, моя жена жива! — умоляющим голосом обратился к Корсакову Николай. — Я знаю это! Вы должны помочь мне ее спасти!

Корсаков, который сейчас изучал с лампой образовавшийся в стене пролом, порадовался, что собравшиеся видят только его спину. Сардоническая улыбка в этой ситуации была неуместна, однако поделать с ней Владимир ничего не смог. Слишком уж похожи были слова — каких-то два дня назад то же самое говорила ему здесь ныне пропавшая Коростылева.

— Ох, друг мой, я не хочу вас огорчать, но, боюсь, это маловероятно, — неловко сказал Беккер. — Мы говорим о животных. Зачем им похищать Наталью Аркадьевну и оставлять ее в живых?

— А я отчасти согласен с Николаем Александровичем, — подал голос Корсаков, закончив с осмотром. — Если бы ее хотели убить, то зачем утаскивать тело?

— Возможно, они хотели кушать? — предположил Вильям Янович, но, увидев лица Николая и Федора, понял, что сморозил бестактность, и замолчал.

— Такую вероятность тоже исключать нельзя, — бесстрастно заключил Корсаков.

— Тогда нельзя терять ни минуты! — рванулся вперед Коростылев. — Федор, у нас остались еще костюмы?

— Но и поспешных выводов делать не стоит, — остановил его Владимир. — Вы сами сказали — за тварями стоит человеческая воля. Ваш брат. Возможно, он похитил Наталью, как раз чтобы мы бросились в погоню, не разбирая дороги, и погибли. Ваши стены внутри сложены из поразительно толстых бревен, но здесь… Такое ощущение, что кто-то прогрыз себе дорогу. Кажется, я знаю, отчего вы слышали скрипы и шепоты, когда оставались в одиночестве. Кто-то был здесь, в вашем доме. Следил за вами. Перемещался меж стенами.

— Господи… — пораженно прошептал Федор. — Никита?

— Ну, я бы не был в этом так уверен, — покачал головой Владимир. — Человеку здесь не развернуться. Они расширили лаз, чтобы забрать Наталью Аркадьевну вниз, на первый этаж, но меж стен ее бы не протащили.

— Наташа… Они забрали ее… туда, где томился я… — в ужасе бормотал Коростылев.

— Оставьте эмоции, господа, — бросил Корсаков. — О чем нам говорит сей факт?

— Что из дома есть ход в подземелье! — догадался Постольский. — Если они смогли забрать Наталью Аркадьевну против ее воли, удерживая так, чтобы она не вырвалась, то тоннель должен быть достаточно широк для человека!

— Bravo, mon frère![22] — воскликнул Владимир. — Хоть кто-то сохранил голову на плечах! Никита и его твари наделали в стенах дыр, подобно термитам. Но как минимум один тоннель проходим для нас. Он-то и приведет нас к их логову. Нужно действовать быстро, но с умом. Собрать все необходимое — и двинуться по следу. Федор, Павел, на вас оружие! В охотничьем зале я видел карабины Винчестера и скорозарядные винтовки. Снарядите пять, запасите патронов. Еще желательно найти что-нибудь для ближнего боя, если в пещерах нельзя будет стрелять. Топоры, кухонные тесаки — все что угодно. Вильям Янович, соберите лампы. Убедитесь, что в них достаточно масла. Я же пока займусь поисками входа в пещеры.

— Я тоже могу помочь! — тихо, но уверенно сказал Коростылев. — Бомбы. Я сделал две штуки. Одна осталась на дне, но вторая здесь. Я спрятал ее в гостевом флигеле.

— Какой у нее принцип действия? — спросил Владимир, оставив при себе комментарий о правилах хранения взрывчатки и проведенной во взрывоопасном флигеле ночи.

— Химический. Порох вступает в реакцию…

— Николай Александрович, время! — оборвал его Владимир. — Объясните кратко и человеческим языком, пожалуйста.

— Нужно дернуть за рычаг на корпусе и бежать, — исправился Николай. — Я рассчитывал на полторы минуты, но, как уже говорил, проверить не смог.

— Печально, — пробормотал Корсаков. — В наших обстоятельствах даже не берусь гадать, много это или мало. Не важно. Федор, захватите и бомбу тоже. Господа, давайте уложимся в десять минут? Негоже заставлять даму ждать!

За десять минут собраться не получилось, хотя все приложили максимум усилий. Федор первым делом спустился в погреб и вернулся оттуда с тяжелым ящиком. Коростылев тотчас же принялся за осмотр, открыл и закрыл несколько лючков, покопавшись в их внутренностях, после чего объявил, что устройство исправно. Вильям Янович, прикусив язык от усердия, проверил и заправил лампы. Павел принялся снаряжать винтовки. Корсаков же медленно обошел с маятником коридоры и комнаты особняка. Остановился он только после того, как обнаружил место, где диковинный прибор принялся раскачиваться из стороны в сторону с небывалой силой. Удовлетворенно кивнув, Владимир вернулся в кабинет.

— Итак, господа! — объявил он, щелкнув затвором винчестера для солидности. — У нас с вами две задачи. Первая: найти и вызволить Наталью Аркадьевну. Желательно — живой. Вторая: по возможности обнаружить и уничтожить проход, через который проникают описанные господином Коростылевым существа. Приоритет, однако, спасти даму и самим выбраться оттуда живыми. Работенка нас ждет смертельно опасная. Я бы хотел сказать, что пойму тех, кто откажется, но, увы, такой роскоши мы лишены. Действовать надо быстро. Создания из подземелья явно не накопили еще достаточно сил, чтобы выйти на поверхность, и в этом наш шанс. У нас есть то, чего не было у наших предков — лампы и огнестрельное оружие. Даст бог, этого хватит. Держитесь вместе, слушайте меня. Вопросы?

Беккер неуверенно поднял руку.

— Да, Вильям Янович? — спросил у него Корсаков.

— В случае, если мы… э-э-э… сможем добыть одно из существ относительно живым и невредимым, можно мне забрать его для исследований? — уточнил Беккер.

Собравшиеся мужчины, не сговариваясь, повернулись и мрачно посмотрели на профессора. Тот мгновенно съежился и пробормотал:

— Хорошо, увидим по обстоятельствам, так бы сразу и сказали…

Других вопросов не последовало. Корсаков подумывал взять с собой трость, но потом его взгляд упал на принесенный Федором топор. Здраво рассудив, что возможность рубить в сложившихся обстоятельствах пригодится ему больше, чем колоть, он засунул оружие за пояс, став неуловимо похожим на атамана речных разбойников, перенесшегося на пару столетий в будущее и обрядившегося как денди. Затем он провел группу на первый этаж, к месту, на которое указал его маятник, и ткнул пальцем в дубовые панели:

— Думаю, основной ход в тоннели где-то за этой стеной.

Мужчины заработали топорами и прикладами, безжалостно кромсая и вышибая доски. В свете ламп они увидели очередной зев подземелья, уводящий вниз. Высота его позволяла пройти взрослому человеку, пусть и согнувшись. Корсаков осмотрел лаз и удовлетворенно кивнул.

— Ну что, за мной, mes amis! — объявил он. — Я иду первым, за мной Федор, за ним Николай Александрович, дальше Беккер. Павел, ты замыкаешь. Арьергард — самая опасная позиция, так что смотри в оба. Лампы лучше пока притушить.

С этими словами Владимир извлек из вещмешка потайной фонарь[23] в темном латунном корпусе и, стараясь не порезаться об острые щепки, первым переступил через разбитую часть стены в потайной лаз.

* * *

В тоннеле было одновременно душно и сыро, воняло гнилью и застоявшейся водой. Корсаков шел впереди, крепко сжимая в руках потайной фонарь и револьвер. Карабин он пока перекинул через плечо, чтобы не мешался. Свет фонаря плясал по земляным стенам, обнажая густую сеть корней, торчащих из потолка, словно застывшие клубки змей или червяков. Впрочем, настоящие черви в земле тоже копошились. Владимир старался на них не смотреть, сконцентрировавшись на тоннеле перед собой. Огонек освещал узкий проход едва ли на несколько шагов вперед, оставляя все дальше в густой, обволакивающей тьме.

Федор, следовавший сразу за ним, тяжело дышал, пригибаясь, чтобы не задеть низкий потолок. Свой винчестер он держал на изготовку, обеими руками, но ствол опустил вниз, а палец снял со спускового крючка, чтобы не выстрелить в спину Корсакову в случае, если случайно споткнется. Камердинер регулярно посматривал на идущего в центре отряда Николая. Хозяин усадьбы выглядел ужасно, но не жаловался и тем держал.

— Интересно, как быстро этим существам удалось прорыть такой огромный тоннель, — пробормотал Беккер. Его голос дрожал от напряжения, но в нем звучал и оттенок восторга. — Должно быть, их когти приспособились к этой задаче. Либо среди них имеется свой подвид, ответственный за подземные работы.

— Говорите тише, — попросил Павел Постольский, замыкавший цепочку. Как и Корсаков, он предпочел карабину лампу и револьвер. Необходимость постоянно оборачиваться, чтобы убедиться, что никто не идет за ними следом, порядком действовала ему на нервы.

— И ступайте осторожнее, — бросил через плечо Корсаков. — Несмотря на восторги Вильяма Яновича, этот тоннель не внушает мне доверия. Впереди нас и так ждет множество шансов расстаться с жизнью. Не хотелось бы по собственной глупости оказаться погребенными под землей.

Дальше двигались в тишине. Под ногами чавкала влажная грязь, липнущая к подошвам сапог. Тоннель то сужался, то расширялся. Корсакову пришла в голову неприятная ассоциация с кишечным трактом, который пытается переварить бредущих по нему людей. Он счел за лучшее не делиться со спутниками своими наблюдениями. На их счастье, подземный проход оставался практически прямым, уводя их все глубже и глубже. Никаких ответвлений им не встретилось. Складывалось впечатление, что существа знали, куда и зачем роют тоннель, ведомые исключительным чувством направления.

За спиной раздался сдавленный вскрик и чавканье грязи. Владимир обернулся и увидел, что Коростылев свалился на пол и выгнулся дугой. Лицо его исказило выражение почти смертной муки.

— Что такое, Николай Александрович? — обеспокоенно спросил хозяина усадьбы Федор, опустившийся рядом с ним на колени.

— Давит… Так давит… — прохрипел Коростылев. Он навел мутный взор на Владимира и выдавил: — Голос… снова… зовет…

— Федор, помогите ему! — приказал Корсаков, окидывая взглядом стены. — Кажется, мы уже близко.

Отряд двинулся дальше. Тоннель впереди действительно расширялся, а земляные стены сменялись гладкими каменными. Их покрывал белесый налет, оставленный сыростью, и многочисленные грубые царапины. Что-то скребло по стенам, беспощадно прокладывая себе дорогу сквозь неподатливую породу. И Корсакову не хотелось бы встретиться в узком проходе с существом, способным пробить камень своими когтями. Воздух вокруг стал прохладнее, но так и остался тяжелым и влажным, мешая нормально дышать.

— Потрясающе, — восхищенно бормотал Беккер, касаясь пальцами отметин на стенах.

— Вильям Янович, не вовремя, — напомнил ему Корсаков, заставив замолчать. Про себя он отметил, что голос его почти не дал эха. Он еще раз, уже внимательнее, осмотрел стены с фонарем и повернулся к профессору: — Хотя… Скажите, как вам эта каменная порода? Я лично не вижу в ней трещин, а вы?

— Ну, э-э-э… тоже не заметил, а что? — неуверенно отозвался Беккер.

— Кажется, Владимир Николаевич пытается понять, можно ли в этом тоннеле безопасно стрелять, если понадобится, и не вызвать при этом обвал, — догадался Федор.

— Именно, — кивнул Корсаков.

— Ох, я бы, конечно, не рекомендовал… — задумался Беккер. — Хотя… Порода достаточно мягкая. Возможно, сильного эха не будет. Но еще непонятно, что за воздух нас окружает.

— А что с ним? — уточнил Постольский.

— Ну, если, например, в нем скапливается горючий газ, к примеру метан, то наши лампы уже потенциально опасны. Но при воспламенении пороха газ гарантированно взорвется.

— Но тогда бы мы его почувствовали? Или даже задохнулись? — предположил Федор.

— Нет… — тяжело дыша поправил его Коростылев. Одной рукой он обнимал камердинера за плечи, второй опирался на винтовку, словно на костыль. — Метан не имеет запаха, да и на организм влияет слабо. Максимум легкое головокружение и эйфория…

— Головокружение и эйфория… — задумчивым шепотом повторил за ним Владимир. — Что-то мне это напоминает…

Он не стал развивать мысль дальше, а просто двинулся вперед. Тоннель по-прежнему не имел ответвлений, что несколько придавало ему уверенности. Значит, угроза только спереди или сзади. Корсакову не хотелось бы превратиться в живой факел, если опасения профессора Беккера окажутся реальными. С другой стороны, альтернативой оставалась перспектива пойти на корм подземным тварям, так что он готов был рискнуть.

Спустя еще пару минут отряд остановился. Тоннель резко обрывался у большой округлой ямы. Корсаков аккуратно опустился на корточки у ее края и посветил вниз. Вопреки его опасениям, дно оказалось близко — Владимир прикинул, что высота здесь составляла полтора-два человеческих роста. Он поднялся и обернулся к остальным.

— Сдается мне, что мы у цели, — тихо сказал Корсаков. — Спускаемся в том же порядке. Федор и Беккер помогают господину Коростылеву. Павел замыкает. Двигаемся тихо. Стреляем только по моей команде. Вполне возможно, что мы у самого логова. И нас уже ждут.

Владимир спрятал револьвер, снял с себя вещмешок, зацепился обеими руками за край ямы и осторожно спустил ноги вниз. Он попытался найти хоть какую-то опору, но тщетно — стена под ним оказалась абсолютно ровной и скользкой. Пришлось повиснуть на вытянутых руках, а затем разжать пальцы и спрыгнуть вниз. Владимир приземлился на четвереньки, скинул с плеча винтовку и замер, припав на колено, медленно водя дулом перед собой и прислушиваясь. Где-то неподалеку он различил тихий плеск воды — неясный, шелестящий, будто дыхание неведомого гиганта. Когда глаза немного привыкли к окружающему сумраку, Корсаков понял, что темнота здесь не была абсолютной. Невдалеке он увидел бледное подрагивающее свечение, но, как ни щурился, так и не смог разобрать его источник.

— Владимир Николаевич, вы живы? — раздался за его спиной напряженный шепот камердинера.

— Да, — шепнул он в ответ. — Передайте мне фонарь и спускайтесь сами.

Когда весь отряд оказался внизу со своими лампами, они смогли наконец-то разглядеть, где очутились. Их окружал огромный подземный грот, потолок которого терялся в темноте. Стены были абсолютно гладкими, будто отшлифованными. То тут, то там в них встречались новые лазы, ведущие вверх или вниз.

— Черт возьми, если эти тоннели такие же, как тот, по которому мы пришли, то ими изрыта вся округа, — прошептал Постольский.

— Думаю, наш был главным, но ты недалек от истины, — ответил ему Корсаков. — Как минимум еще один ведет на кухню усадьбы. Через него существо попало в дом и напало на Марфу Алексеевну. Какие-то наверняка выведут в деревню. Другие — просто к потайным выходам на поверхность. Если Николай Александрович прав, то это подготовка к вторжению. Когда их станет достаточно, они смогут в кратчайший срок оказаться в любой точке округи, будто из-под земли. Хотя… Почему будто?

— Но в таком случае где те, которым уже удалось сюда проникнуть? — озадаченно спросил Беккер.

— Очень хороший вопрос, — пробормотал Владимир, продолжая осмотр. Он вновь закинул ружье за спину и вооружился револьвером, чтобы оставить свободной руку с фонарем.

В центре грота раскинулось подземное озеро, обсидианово-черное, непроглядное, с неподвижной поверхностью. На противоположном от них берегу, почти у самой воды, виднелся алтарь — грубо высеченный из камня, с вырезанными на нем символами. Владимир прищурился, пытаясь разобрать, что на них изображено, но быстро понял, что это бесполезно. Узоры плыли, шевелились, точно живые. А над алтарем как раз и застыло виденное им ранее свечение.

— Видимо, в это озеро и провалился Николай Александрович при попытке сбежать, — размышлял вслух Владимир. — В таком случае первая бомба может быть где-то поблизости.

— А алтарь? — спросил его Постольский, встав рядом.

— А алтарь, вероятнее всего, и является своего рода маяком, который притягивает существ из другого мира, — пояснил Корсаков и двинулся к светящемуся куску камня. Постольский и Беккер последовали за ним, Федор и Коростылев слегка отстали — Николай, казалось, чувствовал себя все хуже и хуже и уже не мог передвигаться без помощи камердинера.

Когда Корсаков достаточно приблизился к алтарю, луч его потайного фонаря, пусть и бьющий не в полную силу, выхватил из темноты лежащие подле святилища человеческие фигуры.

— Только не это! — выдохнул Павел и бросился вперед. Корсаков с Беккером последовали за ним.

Как они и опасались, одной из лежавших фигур оказалась Наталья Аркадьевна. Постольский и Беккер упали перед ней на колени. Поручик попытался уловить дыхание, а профессор сразу же взял женщину за руку, ища пульс. Несколько томительных мгновений спустя они переглянулись — и их лица озарили робкие улыбки. Вильям Янович повернулся к догоняющим Николаю и Федору и прокричал:

— Мы нашли ее! Она жива!

Корсаков их радости не разделял. Он навел фонарь на второго человека и пристально его разглядывал, чувствуя, как невидимая холодная ладонь сжимает сердце. Владимир медленно стянул с руки перчатку.

Постольский перевел взгляд с Натальи на лежащее перед Корсаковым тело — и в ужасе отшатнулся. На него остекленевшими мертвыми глазами смотрела точная копия Николая Александровича Коростылева. Труп был полностью обнажен. В груди зияла, ощетинившись осколками ребер, дыра.

В наступившей тишине напряженный голос Корсакова прозвучал особенно отчетливо:

— Федор, позвольте вопрос: когда вы собирались сказать, что Николай и Никита были не просто братьями, а близнецами?