Написал заголовок и вспомнил, что в годы моей молодости была опубликована нашумевшая повесть Павла Нилина с таким же названием. Книга о становлении советской власти в Сибири, о классовой борьбе, о личной трагедии комсомольца Веньки Малышева, который не смог жить в этом мире – мире жестокости, лукавства и предательства. Если бы меня спросили, что меня, человека, прожившего уже почти все отведенное Господом время, поразило больше всего в этом времени, в этом хронопериоде, именуемом XX веком, я, не задумываясь, ответил бы – жестокость. Чудовищная, невообразимая и бессмысленная, не вмещающаяся в мое сознание человеческая жестокость.

Говорят, в древней Персии существовала казнь: приговоренного приковывали лицом к лицу с полуразложившимся трупом и отпускали. В последние дни, часы, минуты и секунды жизни он видел (глаза в глаза) пустые глазницы мертвеца, вдыхал смрад трупа и с этими впечатлениями от земного существования уходил в мир иной.

Большими «специалистами» по казням были жители Великой Поднебесной – китайцы. О многообразии и изощренности их пыток и казней можно прочитать в книге «Сад наслаждений»: от многодневного прорастания тростника сквозь человеческое тело до многочасовой мастурбации члена приговоренного женщиной-палачом до тех пор, пока он не подохнет от прилива крови к гениталиям.

Но это было тысячи лет тому назад и на Востоке, в восточных империях и сатрапиях.

Ну что ж, посмотрим, что было в Европе всего две тысячи лет тому назад: христиан сжигали пачками на кострах («факелы веры») или живьем скармливали львам и тиграм на аренах Древнего Рима.

В той же Европе уже в средние века бесконечные отравления ядом политических противников (одна семейка Борджиа в Италии чего стоит!). А испанская инквизиция! Тоже давно это было?

Шагнем в век XVIII – Великая Французская революция. Висящие на фонарях аристократы, чтобы извести их побыстрее, процесс умерщвления механизировали – придумали гильотину. Дело уничтожения себе подобных поставлено на поток. На гильотине погибли около миллиона человек, а численность населения Франции в то время была 25 млн. человек. Реки Вандеи красны от крови и, заметьте, не от аристократической «голубой», а самой что ни на есть простолюдинской крестьянской красной кровушки.

А что там у них за океаном, в Америке? Инки и ацтеки взрезают каменным обсидиановым ножом грудные клетки людей и голыми руками жрецы Солнца вырывают еще трепещущие сердца и приносят в жертву Богу. А всего каких-то двести лет назад на том же континенте армии Свободного Севера и рабовладельческого Юга изощряются в уничтожении друг друга под знаменем Свободы, Равенства и Братства.

А в Африке и Океании просто решали «продовольственную программу» – ели побежденных противников. Человечина намного вкуснее и калорийнее, чем насекомые, бананы и корнеплоды. Их даже можно понять – борьба за выживание того или другого племени как одного из видов человекоподобных.

И опять скептик с полным правом может сказать: «Но ты же этого не видел, а только читал или от кого-то слышал. Ты же в те времена не жил». Аргумент, на мой взгляд, слабый – я не видел ни Нерона, ни Чингиз-Хана, ни Гитлера, ни Сталина, но это не значит, что их не было!

Я жил во второй половине XX века; о событиях первой его половины читал и слышал от очевидцев, а во второй его половине многое видел своим глазами. И видел не только в России, но и в Эфиопии, Франции и Италии. В Аддис-Абебе я имел неосторожность дать несколько монеток голодному, изможденному ребенку. Он спрятал монетки в рот: более взрослые ребята тут же при мне разорвали ему рот до ушей, извлекая оттуда данную мною мелочь. Звериная жестокость, но это закон звериной стаи. Прошло более полувека, а эта страшная картина преследует меня всю жизнь.

Во Франции Джамилу Бухирет, боровшуюся за независимость Алжира, в те же 60-е годы потомки Вольтера и Руссо посадили как женщину на бутылку от шампанского. Я не присутствовал при этом «триумфе» Великой Франции, но об этом писала и «правая» и «левая» французская пресса, приводя фотографии.

Что делали люди в эти же годы в Италии реалистично и натуралистично показали на весь мир в кинофильме «Крестный отец». Но это я видел лишь на экране. А вот следующему факту я был свидетелем. В 1985 году в центре Рима на вилле Боргезе проходила выставка «Орудия средневековых пыток в Европе». Можете себе представить, что там были за экспонаты. Не буду пугать, и так, небось, читать уже противно. Но дело в том, что по многочисленным просьбам добрых, веселых, беззаботных, певучих и талантливых римлян выставку продлили еще на пару месяцев. Вот уж, поистине: «хлеба и зрелищ!» Зрелищ страшных и омерзительных.

Как «красные кхмеры» рубили лопатами головы при Пол Поте в Камбодже телевизионщики показали на весь мир. Но это все там где-то у них, далеко от нас.

Так зачем же далеко ходить, когда и история моей любимой России со времен княжеских междоусобиц полна зверств с русской спецификой: четвертовать, залить глотку расплавленным свинцом, посадить на кол. Кумир реформаторов Великий Петр I накинул на плечи тулупчик посаженному на кол любовнику своей жены Екатерины, «чтоб не озяб» – на дворе холодно было (жалостливый царь-батюшка).

Воспоминания свои я начал с того, как на глазах моей матери и ее сестер и братьев «белые» расстреливали «красных». И «красные» в долгу не оставались, спускали белогвардейцев по одному под лед Байкала, связав предварительно колючей проволокой человек по десять-двенадцать; запихивали в бочку, утыканную изнутри гвоздями, и скатывали их с пологого длинного спуска. Классовая борьба!

Но это все частные случаи. Миллионы жизней унесла Первая мировая война, миллионы – Великая Октябрьская социалистическая революция и «гражданка», десятки миллионов – Вторая мировая война. И все это в XX веке, когда физики раскрыли тайну ядра, генетики манипулировали хромосомами, медики проникли в химию мозга да и вообще кто-то месяцами жил в космосе, а кое-кто даже слетал на Луну. И в это же самое время «ограниченный контингент» в Афганистане, две войны в Чечне; Приднестровье и Южная Осетия. Прямо какое-то некрофильское время! Садо-мазохизм! Хотя на фоне всего вышеизложенного маркиз Альфонс Донатьен де Сад и Леопольд Захер Мазох всего лишь мелкие озорники-шалунишки, блудливые и похотливые сопляки.

Вся советская литература от «Тихого Дона» и «Поднятой целины» М. Шолохова, «Разгрома» и «Молодой Гвардии» A. Фадеева до книг Н. Островского, А. Платонова, И. Бабеля, B. Шукшина, В. Распутина – все это о жестокости. Что же это за явление такое, поразившее метастазами весь век, в котором я жил?

«Во дни сомнений и тягостных раздумий ты один мне опора и поддержка, о великий, могучий русский язык!» Надо обращаться к классикам; лезу в словарь Даля: «жестокий – …ныне употребляется только в переносн. знач.: немилосердный, немилостивый, безжалостный или бесчеловечный, не знающий жалости, сожаления, сочувствия, безмерно строгий, суровый, тяжкий или мучительный, невыносимо бедственный, неодолимо грозный, неумолимый». Это классик дает дефиницию носителям такого явления, как жестокость. Но кто они, эти носители? Народы стран Европы, Азии, Африки или Америки? Нет, как мы видели, на всех континентах, где жили люди во все времена, присутствовал феномен жестокости в том или ином проявлении. Значит, у одних она присутствует, а у других – нет. Значит, вместилищем жестокости как воплощения Зла является, все-таки, отдельно взятый Человек. Как и вместилищем Добра. Но эту тему Человека, величия его духа и низменности его страстей поднимали такие светочи разума, как Данте и Гете, Шекспир и Толстой, Пушкин и Достоевский. Некоторые надорвались, так что где мне, убогому, это осмыслить. Я даже не могу понять, почему такая добрая женщина, как Ирина Ивановна из Артемовки, могла выбросить прожившую в ее доме десять лет кошку за много километров от дома, в другой деревне, а когда та, вся отощавшая, изодранная, через леса и болота вернулась все-таки домой, отвезла ее еще дальше – в город и там выбросила.

Я не могу понять, почему пастух Пашка в той же Артемовне удавил в лесу свою обгоревшую собаку, которая вытащила его из огня: он пьяный заснул около костра. Правда, потом Пашка и сам повесился в приступе белой горячки.

У меня не укладывается в голове, как мог Стеша на Бердянской Косе с упорством, достойным иного применения, каждый день ставить мышеловку на воробьев – «горобцов», – как он их называл, и хвастаться, что уже загубил больше сотни; чем они ему мешали?

У Стеши и Полины Ивановны было много внуков, но любимым был Сережка по прозвищу «Махно» – хлопчик лет шести. Прозвище получил за свой непоседливый характер. Так вот местные ребята, играя в казаки-разбойники, повесили его на дереве (ведь Махно!); взрослые успели вытащить из петли и откачать.

А мой сын Сережа в эти же годы принес из московской школы (ему было лет девять-десять) стишок-страшилку:

«Дети играли в подвале в „гестапо“ – Зверски замучен сантехник Потапов.»

Нестор Иванович Махно боролся за лучшую долю для украинских крестьян, а Генрих Гиммлер, создатель гестапо, – за лучшую жизнь для чистопородных арийцев, т. е. немцев. Плевела, посеянные этими «мыслителями-бытоулучшателями», десятилетия спустя взошли махровым цветом. Думали ли они об этом!

Мне непонятно, почему в доме отдыха «Загульба» (около Баку в тогда еще советском Азербайджане) бездомным собакам протыкали животы острой железной арматурой или отрубали одну лапу: если разносят инфекцию, можно просто отстрелять ночью, чтобы не видели дети и отдыхающие.

А ведь во время кровавых событий в Сумгаите в 1981 году также зверски убивали армянских женщин и молодых, и старых, нет, не пулями, а сунув между ног водопроводную трубу. Так погибли сотни: я видел официальные свидетельства о смерти.

Я могу понять убийство в состоянии аффекта или в целях самозащиты, но такое продуманно жестокое, бессмысленно жестокое не пойму никогда. Видимо, в натуре человека заложен – не Богом – ген жестокости. Но кем же тогда?

В свое время, кажется, на XIX съезде КПСС Хрущев впервые озвучил цифру в 20 миллионов человек, погибших в СССР во время Великой Отечественной войны. Тогда это был шок. Не верили: я сам был свидетелем, когда уже в 1970 году я назвал эту цифру в Париже на какой-то конференции в норвежском посольстве. Председательствовавшая на конференции женщина (советник-посланник посольства) прервала меня: «Наверное, Вы ошиблись, господин советник, в десять раз. 20 миллионов – ведь это семь Норвегий. Этого не может быть!» Простим мадам ее невежество – Норвегия маленькая страна. Но вот Е. Евтушенко пишет, что даже президент США Р. Никсон тоже не знал этой цифры перед своей поездкой в СССР в 1972 году. Это уже грустно. А ведь это только официальная цифра, не учитывающая погибшее гражданское население. Позже назывались цифры и 40, и 60 миллионов погибших. А совсем недавно в программе «Тем временем» на канале «Культура» уважаемые историки оперировали цифрой 137 миллионов только русских жизней (включая жертвы революции, гражданской войны, коллективизации и сталинских репрессий, межэтнических конфликтов). Им виднее, они историки.