Количественное число отражает свойство, общее равномощным множествам. В языке оно выражается прежде всего количественными числительными. В отличие от этого порядковое число, фиксирующее отношения неравномощных множеств, выражается в языке порядковыми числительными. Хотя

«существование неравномощных множеств связано с существованием равномощных множеств»[528],

познанию отношений между неравномощными множествами, установлению места того или иного множества в ряду других множеств, исторически, по-видимому, предшествует выявление количественного числа как свойства равномощных множеств. В истории развития соответствующих языковых явлений это находит свое проявление в том, что, во-первых, в ряде языков, имеющих в той или иной степени развитую систему количественных числительных, совсем нет порядковых числительных; во-вторых, порядковые числительные в тех языках, где они есть, образуются от количественных числительных.

Так, например, нет порядковых числительных в нивхском языке (его амурском диалекте), если не считать порядковых числительных нуγи ‘первый’, ‘передовой’ и п′ор ‘первый’, которые не соотносятся с количественным числительным ‘один’. Для указания на то место, которое занимает тот или иной предмет в ряду других предметов, в этом диалекте используются сложные описательные выражения. Так, чтобы указать на первый дом в верхнем (по течению реки) конце деревни, употребляется выражение к′эqр ых п′и дыф, на второй дом – к′эqр ых п′и дыф т′ый эршq п′и дыф (букв.: ‘в верхнем конце деревни находящийся дом, еще (за ним) находящийся дом’). Существуют также некоторые индивидуализированные названия тех или иных объектов по месту, занимаемому ими постоянно в том или ином их объединении. Так, например, первая собака в упряжке называется нуγис ‘передовой’, ‘вожак’, вторая – латрат, третья – латрат эршq п′ид′ (букв.: ‘находящаяся за латратом’).

В отличие от амурского диалекта в восточно-сахалинском диалекте указание на порядковое место того или иного объекта передается словами, образованными от количественных числительных путем прибавления суффикса изъявительного наклонения глагола -д и соединительного гласного и[529]. При этом, однако, эти производные слова, как правило, употребляются в заместительной функции, т.е. вместо имени существительного, и крайне редко выступают в функции определения.

По существу описательным способом выражаются порядковые понятия в дагестанских языках. Как отмечает Л.И. Жирков, в таких дагестанских языках, как лезгинский, табасаранский и других, они обозначаются путем сочетания количественных числительных с причастной формой глагола со значением ‘сказанный’, ‘названный’, ‘называемый’, так что такого рода сочетания буквально означают ‘один называемый’, ‘два называемый’ и т.п.[530] Таким образом, в дагестанских языках наблюдается лишь становление порядковых числительных как особого лексико-грамматического разряда слов.

По данным Б. Уорфа, весьма своеобразно соотносятся количественные и порядковые числительные в языке хопи. В этом языке количественные числительные, а также форма множественного числа существительных, как отмечает Б. Уорф, употребляются только тогда, когда речь идет о реальных множествах предметов (например, о десяти лошадях, о семи человеках и т.п.)[531], т.е. о дискретном количестве. В то же время в отличие от индоевропейских языков количественные числительные и форма множественного числа существительных в языке хопи не употребляются, когда речь идет о воображаемых (по терминологии Б. Уорфа) множествах типа десять дней, десять ударов колокола и т.д., которые не образуют реального множества[532], т.е. множества, состоящего из одновременно существующих предметов. Иначе говоря, количественные числительные и форма множественного числа существительных в языке хопи не используются, если речь идет о непрерывном количестве, т.е. о величине. В этих случаях вместо количественных числительных выступают порядковые, так что английским выражениям типа they stayed ten days ‘они пробыли десять дней’ в языке хопи соответствуют выражения, буквально означающие ‘они прожили до одиннадцатого дня’, ‘они уехали после десятого дня’. Таким образом, порядковые числительные в языке хопи используются, если речь идет лишь о последовательно сменяющих друг друга явлениях, но не о месте того или иного предмета в ряду других предметов, образующих данное множество.

В большинстве языков, имеющих количественные числительные, есть также и порядковые числительные. Как уже говорилось, они тем или иным способом образуются от первых и занимают в них как лексико-грамматический разряд слов самое различное положение (это касается и их принадлежности к той или иной части речи). Однако во многих языках порядковые числительные ‘первый’ и, реже, ‘второй’ образуются не от количественных числительных, а от основ с другими значениями. Как правило, порядковое числительное ‘первый’ в этих случаях или совпадает, или является производным от слов со значением ‘вначале’, ‘раньше (во временном отношении)’, ‘впереди (в пространственном отношении)’. Так, нивхское нуγи ‘первый’ употребляется также в значениях ‘вначале’, ‘раньше’ и ‘впереди’ и в этих своих значениях может получать даже деепричастное оформление. Точно так же нивхское п′ор ‘первый’, вместе с тем, употребляется в значении ‘вначале’. В эскимосском языке порядковое числительное сивулик′ ‘первый’ образовано от основы сиву- ‘быть впереди’[533]. В корякском языке порядковое числительное витку-кин ‘первый’ является производным от наречия времени витку ‘сначала’, ‘впервые’[534] (ср. близкородственный чукотский язык, в котором это числительное образовано от количественного числительного ыннэн ‘один’). Аналогичным образом в ряде индоевропейских и финно-угорских языков это числительное этимологизируется как ‘находящийся впереди’, ‘передний’, ‘раньше’, ‘сначала’[535]. В языке суахили -a kwanza ‘первый’ образовано от глагола -anza ‘начинать’[536].

В некоторых языках существуют параллельно порядковые числительные ‘первый’, одно из которых образовано от соответствующего количественного числительного, а другое – от основ с указанным выше значением. Это, например, имеет место в некоторых тюркских[537], тунгусо-маньчжурских[538], кетском[539] и др. языках.

Порядковое числительное ‘второй’ в тех языках, где оно не является производным от соответствующего количественного числительного, этимологически связано со словами, имеющими значение ‘другой’, ‘следующий’, ‘находящийся рядом’. Так, в эскимосском языке в этом значении употребляется слово алъх′а, которое имеет также значение ‘другой’, слово илян′а, вторым значением которого является ‘другой’, и тун′ли, означающее также ‘находящийся рядом’[540]. Со значением ‘другой’ связано числительное ‘второй’ в ряде индоевропейских языков (лит. antras, латыш. otrs, рус. второй и нек. др.). В отличие от этого латинское secundus ‘второй’ этимологически связано с глаголом sequor ‘следую’. Этимологическая связь порядкового числительного ‘второй’ со словами, имеющими значение ‘другой’, устанавливается также в ряде финно-угорских языков[541].

Этимологический анализ числительного ‘первый’ в тех языках, в которых оно не является производным от количественного числительного ‘один’, показывает, таким образом, что его первоначальное значение возникает как результат отражения временной последовательности тех или иных явлений и (или) пространственного соотношения предметов объективной действительности. В некоторых языках отражение пространственного соотношения предметов и, видимо, реже временного соотношения явлений лежит также в основе первоначального значения порядкового числительного ‘второй’. Таким образом, формирование первоначальных значений этих порядковых числительных происходит в связи с познанием временных и пространственных соотношений явлений и предметов объективной действительности. Категория количества тесно связана с категориями пространства и времени: то или иное конкретное множество предстает или как совокупность определенным образом расположенных в пространстве объектов, или как совокупность явлений, следующих друг за другом во времени; кроме того, и сама пространственная протяженность того или иного предмета или любой временной промежуток имеют свою величину. Поэтому переход от того или иного временного или пространственного значения к значению порядкового числительного ‘первый’ или ‘второй’ представляется вполне закономерным. По-видимому, этот переход совершается, когда вслед за понятием количественного числа начинает формироваться и понятие порядкового числа. В некоторых языках наряду с этим от соответствующих количественных числительных, образуются порядковые числительные и, таким образом, каждое из понятий ‘первый’ и ‘второй’, получает по два или более словесных обозначений; в других языках порядковые числительные ‘первый’ и ‘второй’, не образованные от соответствующих количественных числительных, постепенно вытесняются теми, которые являются производными от последних (ср. в этом отношении близкородственные чукотский и корякский языки); наконец, в третьих языках возникающие понятия о соответствующих порядковых числах могли с самого начала обозначаться только порядковыми числительными, образованными от соответствующих количественных.

Установление места каждого возникающего числового понятия в ряду других числовых понятий представляло собой длительный и сложный процесс. Он находил свое проявление в образовании не только порядковых числительных, но и тех количественных числительных, которые строились на основе ранее возникших. Как уже отмечалось, то или иное конкретное число могло получать и более чем одно языковое обозначение. При этом здесь возможны такие случаи, когда при образовании какого-либо числового обозначения исходным выступало более чем одно уже существующее числовое обозначение. Так, например, в чукотском языке есть два числительных ‘четырнадцать’: мынгыткэн нырак парол, букв.: ‘десять четыре лишних’ и акылгынкавкыльэн, букв.: ‘не пятнадцатый’. Иначе говоря, количественное понятие ‘четырнадцать’ при своем возникновении соотносилось и с количественным понятием ‘десять’, и с количественным понятием ‘пятнадцать’. В этом и аналогичных случаях наглядно проявляется та сторона развития категории количества, которая связана с установлением места того или иного числа в числовом ряду, в системе уже возникших числовых понятий.