Прошли ночь и утро следующего дня, но Сантьяго так и не появился дома. Даже не позвонил.

Моя рука тянулась к телефону каждые пол часа, но я запрещала себе набирать его номер. И дело было не в моей гордости, а в том, что ему нужно было время наедине с собой и я была просто обязана дать его ему. Сантьяго был терпелив по отношению ко мне, поэтому я должна была отплатить ему тем же, как бы сложно мне ни было.

Вчера, ближе к ночи, Джулия написала мне, что он в порядке, потому что если бы я не узнала этого, я бы не дала ему никакого времени и пустилась бы в поисках его по городу. Бегала бы по улицам, пока не нашла бы своего мужа и не удостоверилась в том, что он не лишился ног и собирался продолжать носить меня по пляжу на своих руках.

Как бы я ни устала после всего того, что произошло, сон долго не приходил ко мне. Засыпать в нашей общей спальне без него мне не хотелось, поэтому я устроилась в комнате, в которой Сантьяго жил восемь месяцев до того, как предложил мне идею тринадцати свиданий. Постель всё ещё пахла им и я обнимала одеяло, представляя его.

Сантьяго Риверо превратил меня в одержимую.

Всё без него резко становилось не таким.

Раньше я чувствовала себя так, когда находилась в обществе. Теперь, когда пространство вокруг не включало его.

Кусок в горло не лез с того момента, как он ушёл, но проснувшись утром я поняла, что мне нужно было поесть, если я хотела ещё хотя бы раз взглянуть на Сантьяго. Доставка опаздывала уже на несколько часов и первые из них я сочла технической задержкой, после задремала и забыла о голоде, но сейчас я была зла, потому что была до жути голодна и хотела видеть мужа.

Стащив телефон с края стола, продолжила лежать на диване в гостиной и набрала номер единственного испанского ресторана в городе, который готовил мне завтрак.

– Здравствуйте, – устало поприветствовала я. – Это Амелия Риверо. Я бы хотела узнать, почему доставка на это утро была отменена?

Живот крутило от боли и мне казалось он уже начал поедать сам себя.

Оператор на другом конце замялась:

– Секунду… Ожидайте.

Мои глаза уткнулись в потолок, пока я молча слушала, как девушка быстро перебирала пальцами по клавиатуре, наверняка отслеживая данные по транспортировке.

– Доставка в ваш и ближайшие районы не осуществляется уже как несколько месяцев, Сеньора Риверо. Мы сообщали вам об этом по номеру, что вы оставили.

– Никто не звонил мне.

К тому же… Я получала свой завтрак каждое утро, если не считать сегодняшний день.

– +34… – она продиктовала номер, – принадлежит вам?

– Да, всё верно.

Это был номер домашнего телефона, висящего в коридоре. Сотовым я редко пользовалась, поэтому давать его данные было бесполезно. Я бы всё равно не ответила.

– Но я не получала никаких уведомлений, – попыталась объяснить я. – И ела свой…

– Конечно, – перебила она. – Ваш муж изъявил желание самостоятельно забирать их из ресторана.

Я резко выпрямилась, усаживаясь на диване.

Что она сказала?

– Вы хотите отменить все последующие заказы?

Но я больше не слышала оператора.

– Сеньора?

И, не глядя, сбросила вызов.

Боль из живота медленно перетекла к сердцу и я сглотнула, обернувшись и посмотрев на трубку, висящую на стене коридора в нескольких метрах от меня.

Вот почему каждый раз, когда я только просыпалась Сантьяго либо встречал меня внизу, либо уже был на работе, но бокадильо в обоих случаях ждали меня на кухне. Всё это время я думала, что охранник встречал мои завтраки и заносил их в дом, как делал это с тех пор, как я переехала сюда и попросила его об этом.

Но это делал мой муж.

Изо дня в день Сантьяго просыпался раньше положенного и отправлялся на другой конец города, чтобы забрать самые вкусные бутерброды с соевой ветчиной, без которых я уже давно не представляла своё утро.

Когда всё вокруг рушилось, именно он был тем, кто продолжал сохранять мой комфорт.

Поэтому тогда в ресторане Сантьяго был осведомлён о моих предпочтениях и выбрал место, где была вегетарианская кухня. Попросил ребят перестать ужинать в позднее время, зная, что меня тошнило от одного запаха пищи. Стал появляться на ипподроме чаще, пристально следя за работой. Собрал книжный шкаф прямо в спальне и освободил комнату от себя, чтобы я не убегала читать на пляж, а могла делать это дома.

Он хотел, чтобы я знала, что у меня было своё место.

Что мне было куда прийти и где остаться.

Он сотворил вокруг меня дом, которого у меня никогда не было.

И не остановился на этом. Сантьяго окутывал меня всеми языками любви, когда я не была уверена, что заслуживала и одного.

Слова – его вера в то, что я достаточно сильна, чтобы управлять ипподромом самостоятельно.

Время – все наши свидания, ни одно из которых я не смогла предугадать.

Подарки – последние месяцы я не оставалась голодной по утрам только благодаря ему, мои книги стояли в шикарном шкафу из белого дерева с позолотой, а любимой обувью стали ридинги.

Помощь – его упорство, заставляющее дать шанс вере в то, что уже давно было убито другими внутри меня.

Прикосновения – все наши объятия, поцелуи и…

Телефон завибрировал у меня в руках, вытаскивая из мыслей.

Глаза упали на экран.

Джулия: Мы в Сакраменто.

Они должны были приземлиться в Штатах ещё несколько часов назад, но так как этого не случилось, значит они задержались здесь, будучи с Сантьяго.

Почему? Всё было не так «в порядке», как она мне сказала?

Не успев ответить ей, девушка отправила мне ещё одно сообщение.

Джулия: Аврора нашла это. Мы не смотрели.

Десять вложений шли следом за ним.

Я нажала на папку с фотографиями и резко вздохнула.

Как я могла забыть вытащить вторую карту памяти!

Член Сантьяго, а затем его язык вытянули из меня все силы и я уснула, не позаботившись о том, чтобы скрыть следы нашего маленького преступления.

Аврора скорее всего всё-таки знала, что там было, и Джулия тоже, но я надеялась, что они не рассматривали то, что творилось на этих фотографиях.

Сантьяго целовал моё лицо. Я кусала его. Удовольствие, которое мы получали друг от друга, пропитывало каждый кадр, что я успела сделать до того, как оказалась на коленях.

Но самым красивым снимком оказался последний.

На нём была только я. Одна. И можно было подумать, что мой взгляд принадлежал камере, но он был прикован к Сантьяго за ней.

Глаза никогда не врали.

Уже тогда я понимала, что он выигрывал, а я с радостью принимала свой проигрыш ему.

Но всё это было только в моей голове. Игры не существовало. Всё было по-настоящему. С самого начала.

Почему он выбрал меня? Решил, что я заслуживаю его любви?

Это неправильно, когда ты борешься за того, кто не готов бороться за тебя в ответ.

Я не хотела Сантьяго в своей жизни.

Тогда.

Сверху экрана показалось новое сообщение.

Джулия: Хочешь поговорить?

Ответ всплыл в моей голове не раздумывая – хочу.

Вероятно, если бы кто-то другой предложил мне сделать это, я бы отказалась. Но Джулия уже не раз выслушивала меня.

Амелия: Да.

Джулия: Скучаешь по нему?

Ладно, что-то идея этого разговора уже казалась мне плохой.

В груди разлилось горячее чувство страха признания. Тем более не ему. Но Джулия за всё время наших коротких разговоров ни разу не осудила меня, даже когда я отказывалась идти навстречу Сантьяго и делала ему больно.

Она знала, как страшно и опасно иногда любить кого-то.

Сталкивалась с последствиями.

Но мне нужно было признаться. Я больше не могла позволять страху руководствовать своим будущим.

Амелия: Да.

Джулия: Отлично. Теперь ты знаешь, как он чувствовал себя долгое время до того, как ты решилась дать себе шанс.

Себе.

Она видела, что я училась не принимать чью-то любовь, хотя это было также несвойственно мне, а любить сама.

Решаться на любовь. Быть снова готовой обжечься ей.

Джулия: И сейчас.

Почему она была уверена, что Сантьяго скучал по мне? Если бы это было так, он бы был здесь, правда ведь?

Джулия: Им также важно знать, что они нужны нам.

В голове промелькнули воспоминания того дня, когда Сантьяго напился после нашей ссоры на ипподроме. Как он был неуверен в том, что вообще был нужен кому-то. И чуть позже, когда мы лежали в постели, я читала его татуировки, думая, что мужчина спал, он произнёс «Что мне нужно сделать, чтобы стать достаточным для тебя?».

Джулия: Им тоже бывает страшно. Иногда даже больше, чем нам.

Моё бездействие порождало его неуверенность, но он всё равно бился за меня.

Каждый Божий день.

Джулия: Где ты?

Я быстро заморгала, возвращаясь из мыслей и понимая, что не отвечала ей всё это время. Но когда открыла сообщение, увидела, что она имела в виду совсем другое.

Джулия прислала мне ещё одну папку с фотографиями.

Мы с Сантьяго больше не устраивали фотосессий. Что там?

Я открыла вложения и стала рассматривать снимки, листая один за другим. Они были сделаны в день нашего первого дня нахождения на яхте.

Перед тем, как Сантьяго свалился с мачты, а затем навестил меня в нашей каюте.

Трое женщин и четверо мужчин улыбались камере, которая, по всему видимому, стояла на столике, стараясь вместить в кадр каждого участника. На некоторых из них хвост Саммер попадал в объектив, закрывая собой кого-то из них и тем самым портя фотографию, но ни одно из лиц не менялось в этот момент. Все были также счастливы.

Я любопытно рассматривала каждое мгновение, которое пропустила, потому что меня не было ни в одном из них. Сколько я потеряла, прячась здесь?

В комнате.

В коюте.

На пляже.

В своей голове.

Казалось фотографии не собирались заканчиваться.

Я видела, как Себастьян посадил Джулию к себе на шею и с безумно влюблённым взглядом смотрел на неё, запрокинув голову, когда она подняла руки вверх и широко улыбалась, зная, что он ни при каких обстоятельствах не отпустит её.

В это время на заднем фоне Кристиан и Доминик схватили Сантьяго и держали его за ноги и руки, раскачивая в стороны и делая вид, будто собирались скинуть за борт.

В стопке вложений не было видео, но я слышала их смех и крики, просматривая снимки.

Аврора запрыгнула на спину Каи в стороне от происходящего и та держала её под бёдра, делая такое лицо, будто ей было тяжело держать подругу, когда она всё ещё была похожа на скелета с малым процентом жира и кожи сверху. Девушка обняла её за шею и поцеловала в щёку, когда кто-то уже приблизился к ним и запечатлел этот момент на камеру.

Дальше пошли смытые кадры из-за чего я предположила, что того, кто держал фотоаапарат, начали кружить. А последней фотографией была довольная мордочка Саммер, которая смотрела в объектив, валяющийся на палубе.

Я грустно улыбнулась, глядя на неё, а затем листнула дальше и вернулась к самому первому снимку. Семёрка ребят обнималась. На них практически не было одежды, если не считать бикини с плавками и рубашки на Сантьяго, за которой прятались таинственные татуировки.

Но только сейчас приглядевшись к их телам, заметила кое-что общее между ними.

Под сердцем каждого было вытатуировано «Always with you. Never against you.»

Я задержала дыхание, наконец осознавая, почему Сантьяго оставил пустое место под своим сердцем.

Он сохранил его для клятвы, которую его друзья уже дали друг другу.

Сообщение от Джулии снова всплыло сверху экрана, но мне даже не пришлось открывать его, чтобы прочитать:

Джулия: Нет ничего страшного в том, что ты любишь его.

Я резко приложила телефон к груди, испуганно смотря перед собой. Откуда она знала? Это было настолько явно? Сердце сжалось. Раз Джулия каким-то образом увидела это, значит и Сантьяго должен был, так ведь?

Но даже несмотря на это, он решил уйти, потому что всё время, что мы были вместе, я внушала ему, что больше всего на свете хотела именно этого.

Хотела, чтобы он оставил меня в покое. Перестал пытаться добиваться моего расположения. Не возил меня на своём чертовом мотоцикле, чтобы я могла вернуться к велосипеду, и не шутил свои идиотские шутки, из-за которых мой живот уже болел от смеха.

Раньше я думала, что не терпела в нём так много всего, но на деле просто путала ненависть с любовью. Я не различала их. Но теперь всё было иначе.

Сантьяго научил меня этому.

Я из раза в раз обижала его, а он не обижался, словно был готов вытерпеть всё, что угодно, лишь бы терпеть нужно было от меня.

Он никогда не давал мне думать, будто не любит меня.

Я должна была…

Неожиданный звонок в дверь заставил меня на секунду замереть. Я присела на диване и повернула голову в сторону коридора.

Сантьяго? Почему он звонил?

В животе зародился трепет, но сердце сдавило от страха встречи с ним. Я хотела хорошенько подумать, прежде чем попытаться объясниться перед ним, хотя мне казалось, что он понимал меня лучше, чем я сама. В голову всё равно ничего не лезло, поэтому мне пришлось быстро подняться и бегом добраться до двери за которой уже стоял человек.

Вобрав полную грудь воздуха, я попыталась успокоить частое сердцебиение, но распахнув входную дверь, вытаращилась на гостя перед собой и ошеломлённо выдохнула:

– Мама?

– ¡Hola! [с испан. Привет!].

Женщина мягко оттолкнула меня в сторону и прошла внутрь дома, пока я хлопая глазами провожала её взглядом. Мой рот слегка приоткрылся от того, как неожиданно… просто видеть её.

Последний раз мы встречались на моей свадьбе? Если она вообще присутствовала на ней. Я не помнила.

– Что ты здесь забыла? – серьёзно спросила я, идя следом за ней.

Мама приподняла свои солнцезащитные очки и принялась осматривать дом. Её глаза бегали из угла в угол, уделяя внимание каждой антикварной вазе и картине, купленной ещё Мартином Риверо.

На меня она смотрела от силы три секунды до этого.

Я покачала головой, чувствуя только нарастающее раздражение и ни капли детской обиды присущей нашим ранним встречам.

Мне нравилось жить здесь. Это место хранило воспоминания о жизни Сантьяго до меня. О его отце. И его смерти. Но несмотря на это, я знала, он не хотел прощаться с виллой, поэтому никогда не настаивала на том, чтобы он нашёл нам другое место.

– Осматриваю свой новый дом! – воскликнула Кармен Теста.

– Что? – подавившись собственной слюной, переспросила я.

Мама кинула сумку с пакетами своих покупок на диван, на котором я лежала ранее, и обернулась, наконец даря мне свой взгляд.

– Твой отец звонил, сказал, что… – она прищурилась и цыкнула, щёлкая пальцем, вспоминая что-то, – твой муж попросил нашего семейного юриста подготовить все бумаги для расторжения брака.

Я не обратила особо внимания на то, что она забыла имя Сантьяго, потому что не была уверена в том, знала ли она его. Порой мне казалось она и моё имя забывала, поэтому в большинстве своём я была просто «Hola».

Но она говори о…

Сантьяго решил подать на развод?

– При чём здесь этот дом?

– Он, – она обвела пальцем гостиную. – И двадцать пять процентов его бизнеса переходят нашей семье.

Что..?

– Разве ты не рада?

Рада? Чему я должна быть рада?

Что родители снова имеют выгоду из моей личности?

Когда я была ребёнком, моё присутствие на мероприятиях создавало картинку надёжной семьи, из-за чего людям казалось, что они могли положиться на моего отца. А вернее, вложиться в его бизнес.

Когда повзрослела, меня отдали замуж за того, кто больше предложил. И мне крайне повезло, что им оказался Сантьяго.

Но было ещё кое-что:

– Нашей? – я усмехнулась. – Мы не семья.

Мама не стала отрицать.

Её взгляд оценивающе прошёлся по мне и она хмыкнула, переводя его обратно на стены и полы комнаты.

Она заметила мои раны, но сделали вид, будто их не было. Даже не спросила, как я и откуда они. Следы пальцев на моей шее говорили о том, что меня душили, красные запястья – о том, что связывали, а синяки под глазами и уставшее лицо первым делом должны были заставить её заволноваться.

Но Кармен Теста никогда не чувствовала себя моей матерью.

Я была не нужна ей даже больше, чем отцу.

И по тому они были первыми в списке, кого я собиралась послать к чёрту, начиная с сейчас.

– Пошла вон, – спокойно сказала я, глядя на свою мать.

Её губы медленно приподнялись в улыбке, потому что она думала, что я шучу с ней.

– Что? – переспросила она.

– Пошла. Отсюда. Вон, – делая паузу между словами, повторила я.

– Твой тон…

Но я не дала ей договорить, подбежав к дивану, взяв её сумку и стремительно направившись к выходу. Это заставило её заткнуться и последовать за мной. Злость бушевала внутри меня. Я хотела кричать и драться прямо сейчас, поэтому маме стоило уйти, если она не хотела столкнуться с такой мной.

Я распахнула дверь и швырнула её новые вещи на улицу. Некоторые из них вылетели из пакетов и оказались лежать на пыльной лестнице и земле чуть ниже. Рот женщины в ужасе раскрылся, когда она добралась до меня, замечая это.

– Вон, – в последний раз и со всей имеющейся в себе строгостью сказала я.

– Стоило лучше воспитывать тебя, – прищурившись и сделав вид, будто мои слова, а не испачканные вещи, ранили её.

– Стоило.

Стоило не избавляться от меня, как от игрушки, которая надоела тебе вскоре после того, как ты родила её. Стоило не позволять отцу скармливать мне моего единственного друга, молча наблюдая за этим. Стоило направить все силы на мои поиски, когда я гнила в сыром подвале и плакала, когда всё больше грязи липло к моей ране. Стоило научить меня тому, что капля внимания это не признак любви.

Стоило, мама.

Тебе стоило сделать так много, чтобы я не стала той, кто мучает тех, кто любит меня.

Ком сжимал моё горло, пока мы испепеляли друг друга взглядом.

– А теперь иди, – проглотив обиду, произнесла я. – Но передай папе, что если кто-то из вас двоих снова решит влезть в мой брак, я оставлю вас ни с чем.

Её левый глаз дёрнулся, когда она расслышала угрозу в моих словах.

– Ни евроцента, – уточнила.

Ей было всё равно на бизнес. Но на деньги, которые он приносил – нет. Отцу же наоборот. Когда ты имеешь суммы с бесконечным количеством нулей на своём счету, они теряют свою ценность и перестают тебя интересовать. Он грезил о большем. Больше связей. Больше власти. Больше. Больше. Больше.

Выдать меня за сына человека, который держал целый регион в своих руках, было равным этому.

Забрать у него часть владений – двойной победой.

Только вот ничего им не достанется.

Я выбрала факультет бизнес информатики несколько лет тому назад, надеясь, что так смогу привлечь внимание родителей к себе. Заслужу их любовь, став ещё более полезной для них.

Как бы я тогда не была уверена, что уже отпустила идею родительской любви, всё равно хотела почувствовать её.

Но сейчас я не испытывала ничего, кроме призрения к ним.

Они пример, от которого я буду отталкиваться при воспитании собственных детей, и те, в кого не позволю себе превратиться.

Но стану хуже, чем они есть, если они решат навредить Сантьяго или нашему браку.

Выведу всех животных и сожгу фермы семьи Теста. Взломаю их банковские счета и переведу все деньги в фонд «Анны-Марии». Расскажу всю правду, которую они скрывают от телевизионщиков на протяжении десятилетий.

От них не останется ни следа.

Я обещаю это самой себе.

Мама, гордо подняв подбородок, отвернулась от меня и быстро спустилась вниз, собирая вещи и пакеты, разлетевшиеся по лестнице, а после, не оглядываясь скрылась за воротами.

Дышать стало легче.

Ещё несколько минут я смотрела на пустой двор, который вчера пугал меня, а сегодня делал свободнее от мыслей и желаний, которые терзали меня изнутри.

Из дома раздался звонок о новом сообщения и я тут же развернулась, убегая обратно в гостиную.

Но вместо Джулии на экране показалось другое имя.

Сантьяго: Завтра. 10:00. *Адрес ЗАГСА*

Я крепко сжала телефон в руке, стараясь не швырнуть его об стену после прочитанного.

Тринадцать свиданий не были закончены, Сантьяго Риверо. Я назначаю нам ещё одно, на котором ты сможешь прослушать мою мелодию до конца.

Она твоя.

Я.